Дьявол из бутылки

Как только ноги коснулись твëрдой земли, мир перед глазами Кавеха слишком заметно покачнулся. Юноше пришлось опереться на ствол дерева, рядом с которым остановилась карета. Еле сдерживая жалостливые всхлипы, Кавех дал себе лëгкую пощëчину, пока один гад не успел выползти из кабины. Нельзя показывать ещё больше слабостей перед этим демоном. По крайней мере, пока это возможно. — С тобой всë в порядке? — участливо поинтересовался Хайтам, подходя к юноше со спины. Кавех угрюмо хмыкнул, тут же поворачиваясь к демону лицом, гордо выпрямляясь. — Я в полном порядке, — юноша смотрел прямо в изумрудные, веящие холодным спокойствием глаза демона. Хотя и смотреть в них совершенно не хотелось. — По тебе видно, — Хайтам вздохнул, протягивая руку к Кавеху, впрочем, ему пришлось её тут же убрать. Юноша сразу отстранился к дереву, вжимаясь в еловый ствол. Кажется, он будет ещё долго шарахаться от демона. Раздражение мелькнуло опасным красным свечением в глазах Хайтама, которое вмиг погасло. Он спокойно отвернулся от парня. — Идëм. — Куда? — напрягся Кавех, но после проследил за молчаливым Хайтамом, что шëл вперёд, к их новому дому... И лучше бы юноша не видел этот дом. Весь тëмный, выполненный в каком-то старом и покрытом слоем пыли стиле. Кавех фыркнул, отворачиваясь от дома и осматриваясь вокруг. Вокруг было не лучше. Пустырь, перерастающий в еловый лес, от которого так и несёт предупреждением: «Не ходи сюда, заблудишься и подохнешь среди ельника, а тело твоё волки растащат». Обычно такими страшилками пугали детей настойчивые родители, старающиеся уберечь непутëвых сыновей и дочерей. И теперь, смотря на высокие, раскидистые ели, желания соваться в лес у юноши не возникало. Ведь страшилки больше не казались такими уж и бредовыми... «Мы точно на окраине города? Где он хоть? Даже крыш не видно... Может, он обманул? Чтобы я не так сильно расстраивался... Он ведь может.» К дому желания подходить также не было. Кто такое построил? Наверное, ворчливый, скупой старик, который хотел быть подальше от людей. По ощущениям, именно здесь он и помер, а старческий труп где-то ещё в этом доме спокойно себе разлагается, так как про это место все забыли. Все забыли и про существование старика, под конец своей жизни оборвавшего любые связи с нормальной цивилизацией. С нормальными людьми. Да хоть с каким-нибудь людьми, чëрт с ними. Воображение несчастного парня могло с лëгкостью раздуть из мухи слона. Это было привычном делом для него, но всë же юноша старался взять себя в руки. Бежать-то всë равно теперь бессмысленно. Но в дом заходить Кавех и не спешил. Обогнув карету, он подошёл к отдыхающим коням, звонко фыркающим после долгой поездки. Смоляная грива сильно топорщилась, янтарные глаза словно горели изнутри. Юноша заворожëнно хотел было протянуть ладонь к лошадиной голове, но его остановил голос кучера. — Ладонь откусит. Кавех отдëрнул руку, боязливо посматривая на коня, недобро махавшего мощным хвостом. Лошадиное ржание резануло по ушам, отчего-то теперь оно ощущалось больше язвительным, чем обычным. Кучер усмехнулся, исподлобья смотря на юношу. — Кавех, — усталый голос Хайтама раздался у дверей в дом. Ему уже порядком надоело ждать этого человека, но приходилось терпеть. — Лучше не мог выбрать? — указав на дом, спросил раздражённо юноша. Пусть он и боится этого демона, но рот ему и правда никто не затыкает. — В таком доме только одинокие старики живут. Хайтам вопросительно поднял бровь, осматривая крыльцо у дома. Кавех на негнущихся ногах неспешно подошёл к мужчине, становясь с ним рядом. — Значит, будешь жить и ты. Дом не так плох, как ты думаешь. — Лучше поживу на улице. — Смелое заявление. — Думаешь, я не смогу? — Пойдём уже. — Хайтам открыл дверь, тут же скрываясь в проходе. Кавех, ещё немного помявшись на крыльце, вновь окидывая взглядом весь этот кошмар, всë же решился зайти следом. Хуже ему уже не будет. Споры с демоном хотя бы немного отвлекали от внутреннего потрясения, от желания выть из-за бессилья. — Если что-то будет не устраивать, мы всегда это можем поменять, — продолжил Хайтам, в спину которого врезался Кавех. Тот довольно резко остановился, поэтому несобранный юноша легко отвлекался и не заметил подлянки. Конечно, упасть Кавех мог бы, но Хайтам этого решил не допускать. Вновь оказавшись в кольце из сильных рук демона, юноша расстерялся. Хотя больше он расстерялся из-за слов мужчины. — Поменяй дом на другой, — тихо проворчал Кавех, прижимая руки к своей груди. Лишь бы не касаться руками этого гада... — Ты ведь имеешь ввиду место, а не дом. — Ты слишком... У тебя просто ужасный, отвратительный вкус! Хайтам вздохнул, отпуская до одури бледного и нервного человека из своих рук. Спорить с ним желания не было. Демон видел, как Кавех сдерживается от собственных эмоций, пожëвывая нижнюю, уже искусанную, губу. Его нервный взгляд мечется от одного предмета к другому, он не может ни на чëм сконцентрироваться, постоянно отвлекаясь на хоть что-нибудь. Чтобы не начать паниковать. Тяжелее было осозновать, что Кавех и вовсе пытался свести их касания к минимуму. Даже сейчас, когда Хайтам удержал юношу от падения, тот вжимал свои руки в собственную грудь. — ... Ванная там, — коротко кивнул демон в сторону одной из дверей на первом этаже. Тот лишь вновь поджал губу, молча отправляясь в указанном направлении под недовольный взгляд Хайтама. Он знал, что юноша запрëтся там. Это было очевидно. Услышав щелчок замка, демон лишь выдохнул. Отчего-то он был сильно уверен в том, что Кавех не наложит на себя руки. Вернее не так. Если Кавех всë же решит покончить с собой, Хайтам узнает об этом раньше смерти юноши. Первые минуты мужчина невольно косился в сторону двери ванной комнаты, но всë же плавно перетëк на кресло перед незажженным камином. Демон тщетно пытался отвлечься чтением книги, одиноко лежавшей на пыльном столе, но мысли о Кавехе продолжали упрямо лезть в голову. Отпустить? Ни за что. Даже несмотря на то, что Хайтам сделал с театром, он не собирался отступать или, ещё хуже, жалеть о своих действиях. Он слишком долго тонул в этой чëртовой бутылке, слишком долго тонул в демоническом одиночестве. Сколько лет прошло с момента зарождения Хайтама? Он и не считал. Всё своё существование он не испытывал ничего. Ровным счётом была пустота, которая позже переросла в ненависть ко всему в мире. Боль и разочарование ещё дольше сжирали остатки души демона. Но теперь... Вкусив один раз плод человеческой страсти, избавиться демон от этого чувства... Ему это не под силу. Себя он не любил оправдывать. Да, демон был зол. Он вновь был обманут, да и кем? Своим возлюбленным. Скребущееся чувство изнутри жгло всего Хайтама: сознание, остатки души, даже сердце. Жжение злило, раздражало мужчину. Разъедало сознание, прорывая демонические инстинкты наружу. От того было крайне приятно выплëскивать эмоции на этом чертовом театре. На тех, за кем Кавех пытался спрятаться, как же это глупо... От грохота разбившегося стекла демон слегка вздрогнул: он, будучи готовым к человеческой истерике, всë же не ожидал услышать что-то кроме надрывного плача. Слëз Хайтам не слышал. Спустя несколько секунд звук повторился. Мужчина вздохнул, закрывая книгу и устремляя напряжённый взгляд в сторону ванной комнаты. Пальцы, ранее спокойно перелистывающие старые, пыльные страницы, теперь отбивали нервный ритм об обивку кресла. Грохот, скрежет по стеклу, вновь оно бьётся, кажется, по нему, разбитому, специально ударяют чем-то тяжёлым. Стук, тишина. По стене раз за разом колотят, в такт постукивания демоническими пальцами. Тяжёлый, мученный восклик. За ним ещё один. Теперь он слышит его слëзы. Доволен ли он? Нет. Страдание выплеснулось в очередной битый звук, в очередной судорожный выдох, в очередной удар. Слëзы душили юношу, поэтому крики становились хриплыми, почти отчаянными. Короткий всплеск воды. Тяжёлое дыхание, тихое. Ненадолго. Вновь скрежет стекла, разбившегося вдребезги, всë сначала. Демон закрыл глаза, стараясь не вслушиваться в то, что происходит сейчас за одной жалкой дверью. Он думал: «Я не буду беспокоиться по этим пустякам». Он считал, что чужое проявление эмоций его не будет так... Пронимать. До дрожи в пальцах. До судорожного дыхания, вторящему хриплым воскрикам. Ему должно было быть всë равно. Он снова ошибся. Хайтам открыл для себя нечто... Новое. Новое чувство, о котором не знал. Не знал, что делать с этим чувством. Оно заставляло демона подняться, подойти к двери, за которым мечется от душевных терзаний его возлюбленный. Возлюбленный... В этом и было дело. Смерив дверную ручку слегка взбешённым взглядом, видимо, подсознательно стремясь открыть дверь таким образом, мужчина стал понимать ситуацию. Неудивительно, что ему тяжело слушать боль возлюбленного. Так ведь? Так и должно быть, такое правило любви. Что тогда делать? Зайти нельзя. Кавех, цепляющийся за последнюю возможность побыть одному, специально заперся. Он не хотел видеть Хайтама. Демон, поблëскивая покрасневшими от злости глазами, через силу развернулся. Он пошёл на второй этаж, громко ударяя сапогами при каждом шаге. Кажется, ему уже не нравятся эти чувства. От них... Только больше головной боли, только сильнее хочется вонзить в своë горло когти, разодрать его в клочья, хрипеть и кашлять кровью — всë, что угодно. Но только не чувствовать. Оказавшись на втором этаже, демон решил лезть выше. Так он оказался на чердаке, а с него вылез на покатистую крышу. Конечно, небо уже накрыла чёрная ночь, с тёмными облаками, из-за которых не было видно звёзд. Не то, чтобы демон хотел их увидеть сейчас, просто ему нужно было отвлечься. Срочно. Но теперь приходится созерцать откровенную глушь, смотреть на чертовы ели, за которыми чуть дальше спокойно спал ночной город. Недовольно вздохнув, Хайтам сел на крыше, сгибая ноги в коленях и закрывая ладонью лицо. Не думал он, что всё станет так... Сложно. Когда демон только-только начал наблюдать за Кавехом, то сразу понял одно: юноша являлся воплощением человеческой глупости, проявлявшейся в избытках эмоций, в этой его упертости, в неком безумстве собственных идей... Но теперь, сидя на крыше в собственном одиночестве, против которого он не имел ничего серьёзного все эти годы, Хайтам стал задумываться: а не идиот ли он сам? От этой мысли становилось ещё хуже. Признавать собственные слабости действительно может быть тяжело. В это сложно поверить. И нет никакого желания. Кажется он начинает нена- — И как долго ты тут сидеть собрался? Хайтам даже не удивился спокойному, почти безразличному тону рядом с собой. Убрав ладонь от лица, чтобы вновь увидеть черноту перед собой, демон краем глаза посмотрел на одного из своих... Нет, слугой он его назвать точно не может. — Уже вернулся. — Быстрее, чем вы сюда приехали, — молодой с виду, крепкий, беловолосый парень сел рядом с Хайтамом, устремляя свои узкие зрачки туда же, куда тот смотрел. — Должен сказать, я большего и не ожидал. Тебе придётся покупать новый дом. — С чего ты взял? — Он эту ванную в щепки скоро разнесёт, и останешься ты и без ванной, и без рук твоего ненаглядного, — беловолосый скрестил руки на груди, недовольно смотря на Хайтама. — Не разнесёт. Устанет быстрее. — Ты эгоист. — Ещё что скажешь? — устало посмотрел на него Хайтам, прикрывая глаза. — Кажется, я не просил тебя давать мне советы, можешь даже не начинать. — Ладно, как скажешь. — Отлично. — ... Знаешь, а вы ведь похожи... — Сайно. — ...На скарабея и кусок дерьма. Правда, я пока не определился, кто из вас кого катит. Хайтам недовольно цыкнул, поднимаясь. Выслушивать его он точно сейчас не собирался. Он только повторит мысли демона, отчего легче не станет. — Твои аналогии иногда выводят из себя. — Ага, я знаю. Нет, это ты определённо кусок... — Можешь не продолжать, твою мысль я понял, — Хайтам смерил недовольным взглядом сидящего Сайно, кажется, пытающегося играть с ночной мглой в гляделки. — М, и что делать собираешься теперь? — Кажется, придётся заниматься тем, чего я больше всего терпеть не могу. Сайно заинтересовано посмотрел на Хайтама, пытаясь по одному его виду понять, что же тот решил. От демона много действий ожидать не стоило, но кто знает, как человек, крушащий в данный момент ванную комнату, мог повлиять на мужчину? — Будешь умолять его о прощении? — вопросительно поднял бровь Сайно, получив в ответ хмурый взгляд красно-мутных глаз. — Нет. Придётся работать.