Спокойная ночь

      Волга въезжала в Казань, когда начинало расцветать и посветлело небо, хотя солнца ещё не было видно. Часы на магнитоле показывали 03:47, а сна не было ни в одном глазу. Оно и понятно, ночь выдалась непростая. Отсутствие новостей — тоже хорошая новость. Валера, чтобы успеть до пробуждения города, вернул машину на парковку перед домом Суворовых, быстро поднявшись в их квартиру. Дабы успокоить волнующегося отца и его жену, универсамовский кратко рассказал их замысел, не вдаваясь в подробности. Короткое облегчение на лице Кирилла говорило о многом. Сейчас ему было глубоко наплевать, что теперь станет с его работой и будущей жизнью, только бы Володя был в безопасности.       Дождавшись Валеру в подъезде на этаж ниже, они поспешно покинули многоквартирный дом, пока любопытные соседи не стали разглядывать ранних гостей.       — Идем ко мне, — Турбо крепко сжал руку девушки, утягивая на небольшую улочку, — Нельзя тебе в таком виде по городу расхаживать. Да и автобусы ещё не ходят.       Слова звучали убедительно. Кофта Валеры скрывала её тело от позора, свисая подобно платью до середины бедра. Комично в этом смотрелись только туфли на высокой шпильке. Передвигалась она с трудом, подобная обувь оставила несколько мозолей за короткое время.       — А далеко идти? — тяжело выдохнула девушка.       — Одна остановка… Тяжело? — он опустил взгляд на её ноги, хмурясь.       — Неудобно.       — Придумают хреновую обувь, проблем не оберешься, — притормозил универсамовский, быстро соображая. — Залезай на спину давай.       — Чего? — тихо рассмеялась девушка, думая об абсурдности этой ситуации.       — Шустрее, Макарова, пока не передумал, — заулыбался Туркин, чуть приседая и позволяя девушке залезть на его спину, придерживаясь за шею, пока он подхватил её под ноги. К счастью, людей действительно не было, а скорость передвижения нового лидера универсама ускорилась в два раза.       Этот район девушка знала, возможно, где-то недалеко от парка и школы, но она не была в этом уверенна. Как-то не довелось ей тут прогуливаться, но местность оказалась весьма живописной. Покрепче приобняв парня, она оставила на его щеке легкий поцелуй в знак благодарности за такую помощь.       Минут через десять они уже остановились около знакомого дома. Когда-то, под покровом ночи, они прибежали сюда, прячась от ментов, разгоняющих молодежь. Будто в прошлой жизни. Столько за это время изменилось, что вспоминать трудно и местами страшно. Изменилась и сама Иветта. Той девочки, которая приехала сюда с сестрой, уже не было. Ум стал острее, вера крепче, а любовь сильнее… Валера тоже изменился. В принципе, чувства всегда меняют людей. Для парня, у которого с детства не существовало ничего, кроме улицы, мозги совершили кульбит, а этой бешеной встряской стала сама Иветта.       Пропуская её в подъезд, они добрались до квартиры Туркиных. Галантно пропустив девушку вперед, Валера тихо зашел следом, бросив ключи на небольшую обувницу. В воздухе так же пахло жареной рыбой, как и в прошлый раз, но долго Валера не дал ей осматриваться, резко прижав к двери и впившись в губы девушки. Опешив от такого резкого поцелуя, Иветта что-то промычала, но ласковая рука прошлась по её волосам, теснее прижимая тело девушке к себе.       — Валерочка?       Отлетев друг от друга на добрые полметра, они во все глаза уставились на женщину, вышедшую из кухни. На голове у неё были мелкие бигуди, а на теле теплый домашний халат. Присмотревшись, Макарова отметила поразительное сходство между ней и Турбо. Такой же разрез глаз, нос. Только губы маленькие и узкие.       — Мама, — сейчас универсамовский совершенно не походил на главаря группировки, словно мальчик, покраснев. Что уж говорить о девушке, которой хотелось провалиться от стыда сквозь землю.       — Хоть бы предупредил, что с девочкой придешь. У нас же не прибрано, — засуетилась женщина, неловко подбирая оставленную с вечера обувь.       — Нет-нет, всё в порядке, — быстро протараторила Макарова. — Я уже ухожу.       Явиться в дом парня и столкнуться с его матерью — не входило в её планы. В таком виде — это вообще позор, от которого спасала теплая кофта Турбо.       — Стой, — Валера тут же схватил её за руку, придвинув к себе настолько близко, насколько это было возможно, — Мама, познакомься. Это Иветта Макарова. мы с ней как бы... это... встречаемся. Ветта, это моя мама — Елизавета Сергеевна.       — Очень приятно, Иветта, — теплая улыбка женщины немного успокоила, от неё веяло заботой и добротой, — Очень знакомая фамилия. Кто твои родители?       Это был очевидный вопрос, когда дело касалось отношений. Разумеется, ей хотелось узнать из какой девочка семьи.       — Мой папа был профессором искусствоведческой кафедры. Учился тут когда-то. Алексей Геннадьевич Макаров.       — Лёшка? С ума сойти, — она даже прикрыла рот, зазывая их на кухню и усаживая за стол, чтобы не показаться не гостеприимной, — Валер, он учился с твоим папой в одном классе.       Дернувшийся уголок рта Турбо говорил о многом. Ему не было приятно упоминание отца. Он только выдохнул, когда тот попал в больницу, надеясь, что матери станет легче, но та каждый день носила ему еду, ночами не спала и заметно осунулась из-за волнения. Об этом говорил наполовину пустой пузырек валерьянки, стоявший за хлебницей.       — Как он, кстати, сейчас поживает? Говорили вроде, что в Москву перебрался, — за разговором, женщина наполняла их кружки.       — Он погиб. Вместе с мамой, — сглотнула девушка, воспоминания о родителях приносили слишком много боли, от которой садился голос, — Больше года назад.       Чуть не выронив чайник с крепкой заваркой, она медленно опустила его на стол, смотря на девушку с сочувствием. Давить на больное она не хотела, спросила исключительно по незнанию.       — Прости, милая. Я очень тебе соболезную, — теплая рука женщина погладила её по плечу. — Валера, ты мне не говорил, что у тебя появилась девочка.       — Разговор не заходил, — пожал он плечами, придвинув к себе кружку с чаем. — А ты чего так рано встала?       — Да я так… по-хозяйству, — судя по синякам под глазами, женщина и вовсе не ложилась, — Сварила твоему папе супчик. Сегодня в дневную работаю, хочу успеть занести ему в больницу. Вы-то откуда такие? Снова что-то случилось?       — Не спрашивай, мам, — напомнил он о старом уговоре с матерью. — Иветте бы переодеться во что-то. Не одолжишь какое-нибудь платье?       Оглядев девушку, Лиза не стала задавать вопросы. Их отношения Макарова не могла как-то охарактеризовать. На первый взгляд казалось, что Валера исполняет обязанности главы семейства, но в то же время общается с ней осторожно, бережно. Зная его привычную вспыльчивость на улицах, с пацанами — дома он оказывался другим человеком, старающимся не использовать жаргонные фразочки. Так было и с Иветтой. Вспоминая их первые встречи, обилие матов и «блатные» фразы, на данный момент перед ней был совершенно противоположный Турбо. И как понять, кто из них настоящий?       Женщина снисходительно кивнула, оценив дочку профессора взглядом. Не похожа она на обычную дворовую девчонку, уж больно глаза умные.       — Я отойду на пару часов, — отозвался Туркин, быстро допив горячий чай, — Ты тут подожди меня. Вернусь и отведу домой, лады?       Судя по взгляду Макаровой, такой исход её не радовал, но учитывая всё происходящее, школьница кивнула, получив короткий поцелуй в макушку. Следом Туркин быстро обнял мать и только потом вышел из дома. Конечно, ему нужно было сходить к пацанам на сбор, разъяснить происходящее и план действий на будущее, но посвящать в это Иветту не спешил. Он теперь главарь, а это значит, что «бабу» допускать до этого не имел права. Она не его жена, на данный момент.       Елизавета Сергеевна с тяжелым вздохом посмотрела на закрывшуюся дверь, а потом достала из ящика подсохшие пряники, положив пакет между ней и девушкой на стол.       — Медовые, — улыбнулась она, подвинув к Макаровой пакет, — Ты в чай макай, очень вкусно.       Женщина стыдилась того, что у неё практически ничего нет к чаю, да и в рационе у них была, в основном, замороженная рыба, которую часто ловил её муж. Таким запасом был забит морозильник, хотя начинал себя исчерпывать.       — Простите, Елизавета Сергеевна, — внезапно произнесла Ветта, сжимая несчастный пряник, который в горло не лез.       — За что, девочка?       — Явиться ранним утром без приглашения — недостойный поступок. Ситуация…       — Иветта, — она накрыла руку девушки своей, успокаивающе сжав, — Тебе не нужно оправдываться. Я… Я всё понимаю, — пронзительный взгляд женщины приковывал. — Валера — непростой мальчик, но он точно неплохой. Смотря на тебя, я вижу надежду на лучший исход жизни сына. Надеюсь, что так и будет.       Горло сдавливали её слова, а сказать правду девушка не могла. В то время, пока Елизавета Туркина надеется, что отношения с Иветтой отведут его подальше от группировок, Валера начинал исполнять обязанности главаря. Доберись до него милиция — предупреждением не отделается. Ужесточенные правила в отношении малолетнего бандитизма набирали оборот. Для себя же Иветта решила не лезть в это, не разделять и не поддерживать. Дабы не усугублять положение Валеры, у которого уже нет выбора. Теперь ему два пути — либо стать хорошим организатором группировки, либо быть отшитым. Последнее повлечет последствия для всех них.       Пока Иветта допивала чай, женщина вернулась с вешалкой, на которой висел голубой сарафан с изображением мелких ромашек. Его крой напоминал стилистику хрущевской оттепели. Подобные она видела на фотографиях у родителей в их стареньком альбоме.       — Я в пятнадцать или шестнадцать лет его носила. Стройная тогда была, как ты, — улыбалась женщина, осматривая прямое воспоминание своей молодости. — Оно совсем не потеряло форму.       — Очень красиво, — привстала Иветта, касаясь мягкой ткани. — Спасибо вам. Я потом постираю и верну вам.       — Да зачем оно мне, — отмахнулась женщина, — Лет десять назад думала, что дочка у меня будет, вот и приберегла. Но Бог не дал, так что забирай себе. Думаю, тебе очень подойдет, — и положила наряд в раскинутые ладони Макаровой. — Тебе, наверное, надо ополоснуться. В ванной оставила полотенчик. Помойся, отдохни немного и жди Валеру. А мне на работу пора собираться.       — Даже не знаю, как вас благодарить, Елизавета Сергеевна.       — Хватит тебе, — тихо рассмеялась она, подталкивая девушку к ванной. — Носи с удовольствием и живи счастливо.       В ванной ничего не изменилось с того дня, когда девушка была тут в последний раз. Тот же местами побитый кафель, небольшое зеркало со сколом в углу. Граненый стакан с зубными щетками, на тряпочке свежий кусочек мыла и бельевая корзина, наполненная практически полностью.       Теплая вода помогла избавиться от неприятных ощущений, после прошедшей ночи. Понимая, что до вечера всё равно не будет новостей, хотелось немного переключить своё внимание. Получалось с трудом.       К тому моменту, когда девушка вышла из ванной, Елизавета Сергеевна уже ушла. Быть в чужом доме без домочадцев оказалось неловко. Проскользнув в комнату Турбо и повесив полотенце на холодную батарею, Иветта опустилась на кровать, разглаживая юбку от сарафана. Мягкая ткань приятно холодила кожу, а золотистый свет, проникающий через занавески, оповещал о приближении утра.       Минуты тянулись долго. Четверть часа, потом ещё одна, и ещё… Валеры не было. Поджимая босые ноги к телу, Макарова легла поверх застеленной постели, прикрывая глаза. Окончательно отогревшись, она провалилась в безмятежный сон, уносящий переживания последних дней и дарующий долгожданный покой. Ей даже ничего не снилось, а измотанное тело постепенно расслабилось, утопая в мягкости старой постели.       Сколько времени проспала Иветта — неизвестно, ей казалось, будто прикрыла глаза на пару минут, а просыпаться начала от влажных капель на своем плече и горячей руке на талии. Приоткрыв глаза, она увидела ковер, в который утыкалась лбом во время сна, а за спиной чувствовалось теплое тело.       Пробормотав что-то невнятное и потерев лицо о подушку, школьница развернулась в объятьях, уткнувшись в обнаженную грудь парня.       Стоп-стоп.       Резко распахнув глаза, она наткнулась на улыбчивую физиономию универсамовского, расположившегося на краю кровати в одних домашних трениках. На кудряшках виднелись редкие капельки от недавнего принятия душа, а глаза были абсолютно безмятежные.       — Поспи ещё, — попросил он, погладив девушку по виску.       — Валер, — она потерла глаза, стараясь выглядеть более бодрой, — Что там? Ты был у ребят?       — Да, — неохотно проговорил Турбо, покрепче её обняв, — Договорились пока сидеть тихо. Нужно убедиться в том, что Адидас в безопасности.       — А дальше? Что дальше будет?       — Не забивай этим свою черепушку, — он надавил ладонью ей на шею, прижимая голову девушки к собственной шее, дабы избежать разговоров. Словно он надеялся, что она вновь уснет, а ему удастся насладиться этим редким мгновением.       Действительно замолчав, Иветта сделала глубокий вдох, втягивая запах тела Валеры. Хотелось бы, чтобы так было всегда. Никакой опасности, улиц, волнений и постоянного страха. Только бы лежать так и больше ничего не нужно. Скучая по чувству покоя, Макарова закрыла глаза и обняла его в ответ, легко гладя по мужской обнаженной спине. Её не смущал внешний вид универсамовского, наоборот, он казался по-настоящему домашним, без распальцовки и хмурого взгляда.       — Завтра всё будет по-другому, — отстранившись, она подняла взгляд на выбеленный потолок. То, что в комнате курят, выделялось желтыми пятнами в районе окна.       — Это будет только завтра, Ветта, — Турбо положил руку ей на живот, гладя сквозь плотную ткань и неотрывно смотря на девушку, — Всё будет в шоколаде, не ссы ты.       — У тебя всегда всё в шоколаде, а на деле… — она приподнялась на локте.       — Всё решаемо, — он чуть надавил ей на тело, вынуждая снова лечь на подушку, но при этом навалился сверху. — Ты со мной, а это главное, — и вновь эта обезоруживающая улыбка.       Прижав руку к его щеке, Макарова чуть приподнялась, наконец-то поцеловав его, искренне желая просто раствориться в этом моменте. Подобным порывом она на секунду даже удивила Туркина, но поняв, что да к чему, он расплылся в улыбке, углубляя их касания и с наслаждением отвечая.       Пройдясь ноготками по его спине, Иветта услышала приглушенный выдох универсамовского, крепче вжимающего её в кровать, позволяя обхватить ногами его бедра. Платье под уверенными руками поднималось по ногам.        Быть с кем-то настолько близко — оказалось невероятно приятно, особенно, когда поцелуи парня опускались к шее, прикусывая белую кожу и оставляя небольшие отметины. Он старался действовать в рамках дозволенного, чтобы к ней потом не было вопросов, но держать себя в руках труднее, чем кажется. Чертово платье не сразу поддалось. Не без помощи девушки, они всё-таки смогли с ним расправиться, небрежно бросив на рабочий стол, где покоилась пустая пепельница.       Бюстгальтера на Иветте не оказалось, что стало приятным сюрпризом для Турбо, припавшего к её груди губами. Прелюдия — это, конечно, не про пацанов, но какое же удовольствие касаться её везде, где дотягиваются руки.       Пальцы девушки вцепились в резинку его треников, чуть оттягивая в сторону.       — Ты чё, мышь, — рассмеялся он, чмокнув её в губы, — Шустрая стала?       От его интонации у девушки вспыхнули уши, а глаза тут же заозирались по сторонам.       — Я сам с ними разберусь, — произнес Валера, севшим голосом, вновь оставив поцелуй на её губах.       Его уже потряхивало от сладостного возбуждения, поэтому штаны парня и его белье поспешно полетели в сторону. Навалившись на девушку, он буквально вынудил её не отводить взгляда, цепляя резинку ее хлопковых трусов и отправляя их к остальной одежде. Не в его интересах было оттягивать момент неизбежного, поэтому пальцы прошлись по внутренней стороне её бедер, отмечая теплую влагу, служащую явным подтверждением возбужденности Иветты. Проникая внутрь одним пальцем, он с упоением ощущал тесноту и податливость подобному вторжению.       Макарова не испытывала стыда или неловкости, всё казалось настолько правильно и естественно, что любые установки разбивались к чертям. От медленных движений его рук из горла вырывались рваные вдохи, похожие на тихие и приглушенные стоны. Губы парня, скользящие по её шее лишь добавляли остроту этих ощущений, от которых темнело в глазах. Ещё один палец стал пределом, от которого с её губ сорвался чистый стон удовольствия, а пальцы крепче вцепились в плечи Турбо, буквально моля о продолжении.       Парень и сам держался из последних сил, дабы продлить это время настолько, насколько возможно. Пристроившись между её ног, Туркин вжался губами в шею девушки, поднимаясь в несколько поцелуев и прикусывая мочку её уха.       Чуть проталкиваясь внутрь девушки, Валера едва ли не взмолился вслух: горячо, узко. Как же ему не хотелось опозориться и бессовестно кончить прямо сейчас. Ветта лишь добавляла жара своими вздохами и податливыми бедрами, сжимающими его таз.       Ещё немного — он точно взорвётся или сойдет с ума, но предупредительное шипение со стороны Макаровой вынудило его не торопиться. Судя по нахмуренным бровям, проникновение казалось уже не таким приятным, как было до этого. Придержав коней, Валера погладил её по щеке.       — Всё нормально, — прошептал парень бархатным голосом, потеревшись своим носом о её, — Просто расслабься и всё будет хорошо.       Легко ему было говорить. Иветта закусила губу, а в глазах появились отголоски настоящей обиды. Сейчас всё казалось не столь приятно, как до этого момента.       Сжав его плечи руками, она тихо выдохнула, чувствуя продолжающееся движение, преследуемое тянущей болью внизу живота. Но это оказался лишь короткий момент, который потом забылся и стерся из её памяти, как что-то совершенно незначительное.       Утопая в поцелуях, движениях и нежности друг к другу, влюбленные забыли обо всем. Причем, что немаловажно, они позабыли о безопасности, не предохраняясь. Вспоминая это через много лет, будучи взрослой, Иветта бы сказала, что юношеская глупость не знает границ, но им было слишком хорошо друг с другом, чтобы останавливаться.       Хотелось больше, продлить это до точки бесконечности и остановиться на ней. В это время нет ничего важнее их и того, что между ними происходило сейчас.       Если бы Валера не был опытнее Иветты, то точно последовали бы проблемы, но вовремя себя сдержав, он покинул тело девушки, марая покрывало и тихо выдыхая сквозь плотно сжатые губы. Эмоции он контролировал, как и всегда.       Через какое-то время, когда они уже просто лежали в обнимку, до их слуха доносились тихие звуки радио, стоящего на кухне. Музыка сменялась новостями, но они не обращали на это никакого внимания.       Упокоив голову на груди Туркина, пока он курил, девушка выводила понятные только ей узоры на его животе. На душе было спокойно, а в теле оставалась приятная легкость. Полностью разделяя её состояние, Валера оставил поцелуй на макушке девушки, в последний раз затянувшись сигаретой и потушив её.       — Значит, курсанты… Ну-ну, Макарова, врушка ты, — рассмеялся главарь группировки, чуть пощекотав её бок. — А ведь я почти поверил.       — Просто я тогда очень злилась на тебя, — в своё оправдание пробормотала Иветта, прикрывая глаза и улыбаясь.       — А сейчас?       — А сейчас мне просто хорошо, от того, что ты рядом, — чуть привстав, девушка чмокнула его в щеку, потеребив кудряшки.       — И не жалеешь? — хитро осведомился он, заглядывая в её глаза.       — Нет, не жалею, Валер. Беспокоюсь, конечно, но не жалею.       — И о чём же ты беспокоишься? — посерьезнел парень, немного насторожившись.       — Как бы мне это боком потом не вышло…       — Я же тебе сказал, никто тебя и пальцем не тронет. Кроме меня, конечно. Я то трону. Но не пальцем, — и рассмеялся, всматриваясь в смущенное лицо девушки. Умел он вогнать её в краску. Талант прямо новый открылся.

***

      Вечером в доме сестер Макаровых горел свет. Когда Вера вернулась, то не обнаружила сестры, но, судя по звукам в ванной, она купалась. Уставшая от долгой дороги Маруся, расправившись с яичницей, уснула прямо на диване перед телевизором, пока Вера из последних сил старалась прибраться на кухне. Последние сутки буквально выбили её из сил. Трудно было признаться самой себе в том, что если бы не Кащей, то их план с треском бы провалился.       Выйдя на кухню в халате, Иветта опустилась на табуретку.       — Уехал? — тихо спросила девушка, смотря на сестру, стоящую около открытого окна и курящую сигарету. Уточнять, что она спросила про Вову - не было смысла.       — Да. Уехал, — выдохнула она дым, грустно улыбнувшись, — Надеюсь, теперь всё наладится. Ты сама как? Ничего не случилось?       — Нет.       — Ездила вместе с Туркиным?       — Откуда знаешь? — изогнула бровь Иветта, вставая с места.       От чего-то ей захотелось приготовить им чай. Набрав полный чайник воды, она поставила его на плиту, поджигая конфорку. Вчерашняя заварка, хоть и была крепкой, но прекрасно смотрелась на дне их кружечек.       — Интуиция, — так же спокойно отозвалась Вера, не собираясь её осуждать. — Всё нормально прошло?       — Да. Мы спокойно выехали из города, подождали, да вернулись домой. Машину вернули дяде Кириллу. Валерка ему коротко рассказал обо всём, но без подробностей. Подождём, пока всё окончательно уляжется.       — Правильно сделали, — потушив сигарету, Верочка присела за стол, как раз тогда, когда Иветта разлила им чай по кружкам. — Теперь только надеяться, что всё уляжется.       Горячий напиток не бодрил, а, скорее наоборот, нагонял большую сонливость, но приятно согревал тело. Давно они не сидели просто так на кухне с кружкой чая. Теперь же это должно было стать неким ритуалом, после трудностей насущного дня. В такие моменты чувствовалось их единение на духовном уровне, когда они понимали друг друга без слов. Макарова часто слышала о непонимании сестер в семьях, о их постоянных скандалах, но с Верой всё было иначе. Возможно, давало о себе знать их воспитание. Или виной всему те трагедии, которые объединили девочек. Тем не менее, обе знали, что могли прийти друг к другу даже в самое трудное время.       — Чтобы ты не говорила о Кащее, Вер, а ведь он рискнул своей жопой. Но не ради того, кто его отшил. А ради тебя. Ты же понимаешь? — на губах появилась едва уловимая улыбка. — С ним можно не бояться будущего.       — Понять его невозможно. Он сегодня есть, а завтра его нет. Такова суть его, — облизнув губы, медсестра сделала глоток чая. — Да и о каком будущем можно говорить.       — Я думаю, что на него можно положиться, Вер. Ты, конечно, можешь меня не слушать, но дала бы ты ему шанс.       — Дала бы… — эхом отозвалась молодая женщина, покусывая нижнюю губу. — Я уже когда-то доверилась ему, а что в итоге?       — Давать третий шанс нельзя, а второй — это проявление мудрости.       — Или глупости, — усмехнулась Вера, смотря на свою сестру. — Ты сама бы дала второй шанс?       — Я и дала, — пожала плечами Иветта, поспешно прижимая кружку чая к губам.       Вера смотрела настолько пронзительно, что становилось неловко. В то, что произошло в квартире у Турбо — она ещё не верила, да и не могла точно сказать, как к этому относится. Легкая неловкость ощущалась буквально во всем теле, которое напоминало своими ощущениями о произошедшем.       — Нужно хорошо подумать, — заключила Макарова, постучав пальцами по лбу. — В такие моменты я всегда вспоминаю родителей. Думаю, чтобы они сказали на это.       — Папа бы ворчал, — закивала Иветта, смотря на свою сестру, — Но остыл бы. А мама сказала, что идеальных людей не существуем и за каждое наше решение отвечаем только мы. Сделать выбор или нет — наше решение, за котором идут последствия. При любом исходе.       — Жаль, что мы заведомо не знаем последствий. Выбирать было бы проще.       — И скучнее.       — И это тоже, — согласилась Верочка, зевая, дорога её измотала. — Завтра будет день и будет пища, как говорится. Давай будем ложиться.       Согласившись с идеей сестры, Иветта поспешила в свою комнату, пока Вера пошла в ванну. Примечательно для неё было увидеть сохнувшее на веревке белье младшей. Сколько она себя помнила, Ветта не стирала руками даже своё белье, обычно они прибегали к помощи старушки «Омь», да и то, когда накопится достаточно стирки. Теперь же одиноко висящее белье выглядело очень странно. Сославшись на то, что в сестре просыпается хозяйка, Вера решила принять ванну.       Но это было странно. Что могло сподвигнуть сестру к внезапной стирке, учитывая напряженность сегодняшнего дня? К сожалению, в голову лезли не самые хорошие мысли на этот счет, но выпытывать правду было бы не корректно. В конце концов, если ей понадобится совет или помощь, Иветта всегда обратится.       ...натрет там сидения твоей сестрицей.       Терзаемая собственными мыслями, девушка пошла спать вместе с дочкой, отнеся её в кровать. Сегодня был трудный день.       И трудно время.