Sons of the Lin Kuei

Она спала. Волосы высохли, мягко обрамляя голову и спадая на щеку. Её грудь медленно поднималась и опускалась в глубоком сне. Он мог отследить следы засохшей крови на порванной майке, в том месте, где лёд пронзил её. Пристально разглядывая контур её губ, её глаз. Веки были закрыты, длинные ресницы трепетали, касаясь покрасневших щёк. Она лежала рядом со Смоуком. На мальчике даже до сих пор была накинута её рубашка. Би-Хан присел между ними и взял её в руки. Ткань мягкая; он мог различить исходящий от неё лёгкий, сладкий запах. Она тоже успела высохнуть и согреться под теплом костра рядом с ними. Огонь начинал медленно гаснуть, так как брат перестал поддерживать его. За исключением этих двух, которые больше напоминали трупы из-за того, насколько тихими они были, Куай Лян мирно похрапывал неподалёку. Позади него. Так было ещё с тех пор, когда они были детьми. И это всегда ужасно мешало старшему. И, прямо как и в детстве, Би-Хан скорчил гримасу при виде своего брата, а затем вновь посмотрел на женщину. Его очарование ей только продолжало расти. К его собственному удивлению. Он видел, как она сражалась. Она была не просто хороша. Она была гениальна. Тот уровень гениальности, который тревожил его до глубины души. Взрослея и учась тому, что никто никогда не сравнится с силой и могуществом Лин Куэй, для него было шоком то, как она справилась с его братом. Если её действительно обучал её клан, то тогда она должна быть либо слишком талантливой для них, либо от них нужно было избавиться прежде, чем они начнут набирать мощь и дальше. Взгляд глаз был холоден, когда он посмотрел на неё сверху вниз. Но чувства, тем не менее, бурлили изнутри. Он ни разу не видел женщину, которая сражалась бы так, как она. Завидовал брату, что именно он встретился с ней на поле боя, лично став свидетелем их танца, их связи. И завидовал даже больше после того, как только увидел её. В его глазах она была столь же красива, сколь и свирепа. Действительно, было бы расточительством пожертвовать ей ради мести и подчинения её клана. Мысли в его голове безудержно метались. Может, жертва не будет необходима. Может, ей будет и другое применение. Не зацикливаясь на этом слишком долго, в его голове продолжали роиться мысли о войне и стратегии, когда он укрыл её тело рубашкой, которую подобрал у Смоука. Если бы не война, он мог бы заключить с ней союз. У неё определённо были навыки. И она была достаточно свирепой. Она обучена искусству войны и стратегии. Действительно, умная женщина. "И, к тому же, красивая" — мечтательно подумал он, наблюдая за ней вблизи. Взгляд скользил по разным частям её тела, раскрытого перед ним. После чего он вновь задержался на её лице. Очарованный. Пленённый. Любопытство и нужда провести рукой по её волосам оказались сильнее него. И, следуя внутреннему порыву, он протянул к ней руку, облачённую в перчатку. Касаясь её щеки, проводя по ней ладонью, сместившись затем к линии роста волос. Чувствуя их мягкость и густоту, слегка завившиеся из-за вчерашнего дождя пряди. А затем ощутил на себе её пронзительный взгляд, как только её глаза распахнулись и встретились с ним в ту же секунду, как только он коснулся её. Это лишь заставило его улыбнуться. Вид того, насколько она напряглась в недовольстве от его касания. Словно кошка, которую разбудили после полудня, она уставилась на него. Элегантная, красивая и неукротимая. Так много злобы, так много враждебности в этой женщине. Так много воли. — Я бы не советовала касаться меня без моего согласия. Принц Лин Куэй. Её тон был сонной смесью ярости и шёпота. Рычание, настолько мягкое, которое могла издать только женщина. Это сотворило с ним чудеса. Взволновало так, что он не был уверен в том, нравится ли ему это. Что, в свою очередь, сделало его более расположенным. Он чувствовал, как желудок скручивало от её тона наилучшим из возможных способов. — Тогда дай своё согласие. Сказал он с вызовом, ухмылка была слышна в его голосе, когда он наблюдал за тем, как она поднялась и отошла от него, одновременно элегантно и враждебно. Ох, как же ему нравилось то, что он не увидел и намёка на страх в её глазах. Он бы с удовольствием уничтожил этот величественный фасад. Он поднялся вместе с ней. Вновь возвышаясь над ней, когда она сделала пару умелых шагов назад, отдаляясь от него. — Зачем тебе это? Моё согласие? С какой целью? Спросила она, и явное любопытство было заметно в её голосе и взгляде. Он и сам себя спрашивал об этом. Почему он желал её? Почему был очарован ей? Он нашёл много причин. Слишком выше неё по статусу, чтобы перечислять их, он лишь слегка пожал плечами, следуя за ней. Она всё ещё не выглядела испуганной. Не тогда, когда заметила его взгляд, скользящий по её телу, и не тогда, когда его глаза вновь оказались сосредоточенными на ней. Она выглядела скорее величественно, высоко подняв голову, демонстрируя вызов, а не обеспокоенность его доминирующей фигурой. — Я лишь восхищался твоими волосами. А если я хочу коснуться чего-либо, то я это сделаю. Потому что могу, — наконец признал он, стараясь разрешить это странное напряжение между ними. Теперь, как только она перестала пятиться назад, он стоял близко. Достаточно близко, чтобы коснуться, хотя решил вести себя прилично. — Ох. Волосы. Я поняла, — сказала она, голос её был наполнен сарказмом. — На самом деле это твои навыки. Ты озадачила меня. Странное очарование. Словно пума, — похвала была щедростью с его стороны. Он редко это делал. И, вместе с этим, рука поднялась ей навстречу, ухватившись за прядь её волос и позволяя ей скользнуть сквозь его пальцы, пока она, тем временем, продолжала внимательно за ним наблюдать. Никакого намека ни на удовольствие, ни на драгоценное восхищение с её стороны. Лишь холодное презрение. Хотя, даже несмотря на этот факт, она его не оттолкнула. Она заговорила мягко, но напряжённо. — Ты — первый наследник, сын гроссмейстера. Уверена, что женщины с более красивыми волосами падают к твоим ногам, умоляя о твоём признании. От этих слов он улыбнулся сам себе. Она явно была умна. — Может быть, ты меня интересуешь как раз-таки потому, что не падаешь к моим ногам. Он с любопытством наблюдал за тем, как она подняла бровь. Нахмурившись, прежде чем сказать: — Этого никогда не будет. Точно так же, как и не дам своего согласия на прикосновение. Так что убери свои руки от меня, Би-Хан. Низкое, хриплое рычание сорвалось с его губ. Ему это совсем не нравилось. Или наоборот? Тем не менее, он хотел, нуждался в том, чтобы показать, как нужно проявлять уважение. Он ни за что не примет такого обращения. Быстрым движением он схватил её за плечи, развернув и прижав к дереву. Зажимая её между ним и собой. Она сморщилась. И только тогда он вспомнил, как серьёзно было ранено её плечо. Но это, опять же, не особо его волновало. Не тогда, когда она не проявляла ни толики уважения к Лин Куэй. Он склонил голову ниже, оказавшись сбоку от её лица. Её щека коснулась его, скрытой под маской, когда он прошептал ей разгневанным и, тем не менее, приятно взволнованным тоном. — Думаешь, мне действительно нужно согласие? Ты моя пленница. Он был почти шокирован тем, что она не дрогнула даже в таком положении. Её рука покоилась на его боку, хватаясь за робы, когда другая ладонь схватила его лицо, насильно заставляя развернуться к себе. Он встретился с её безжалостно яростным взглядом. В его демонстрации доминирования, так сильно желая увидеть то, как она отшатнётся от него, она, наоборот, решила притянуть его ещё ближе. Теперь ни единого сантиметра не разделяло их, когда она смотрела прямо в его глаза, голос наполнен презрением и вызовом. Она хрипло зашипела на него: — Тебе нужно моё согласие. И, так как у тебя его нет, то тебе придётся сразиться со мной. И, поверь мне, я буду драться изо всех сил, так как я скорее предпочту отдать свою жизнь, чем позволю запятнать свою честь человеку вроде тебя. Её рука всё ещё сжимала его челюсть. Сцепив на нём свои пальцы, жёстко сжимая его маску, чтобы удержать его в этом положении. Другая её рука всё ещё покоилась на его боку. Он чувствовал, как её ногти впиваются в его кожу. Чувствовал, как напряжение достигает невиданных высот, прижавшись к ней так близко, с вызовом с её стороны, когда она продолжила: — Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? Я тебя не интересую. Ты слишком благородный и разумный человек, чтобы позволить себе поддаваться подобного рода порывам. Всё, чего ты хочешь, так это запугать меня, чтобы я подчинилась тебе. Заполучить моё безмерное уважение и восхищение. Но позволь кое-что прояснить, Саб-Зиро: ты не заработаешь этого таким способом. Его словно ударили под дых. Заставив его инстинкты вспыхнуть так, как до этого ни одна женщина до неё не заставляла. Но, прежде чем он смог что-либо ответить, его с силой схватили и потянули назад. С такой силой, что он сразу понял, кто именно оттащил его от неё. И, слегка споткнувшись, он поднял взгляд на своего брата, стиснув зубы, который смотрел на него сверху вниз со злостью или, скорее, с кипящей яростью. Би-Хан не особо был заинтересован в нём. Заместо этого он вновь посмотрел на женщину. Которую теперь наполовину загораживала широкая фигура Куай Ляня. Она смотрела на него в ответ. Взгляд и выражение лица оставались неподвижными и вопрошающими. Возможно, вопрошающими касательно его намерений. Ведь он сам сделал это. Желая, чтобы она боялась, уважала его, однако она не одарила его ни тем, ни другим. И теперь кое-кто другой стоял между ними, удерживая его от дальнейших попыток. Поскольку никто из них не произнёс ни слова, а первое, что увидел младший брат сразу, как только проснулся, была их пленница, прижатая к дереву, он стал первым, кто потребовал ответа. — Би-Хан? Собственное имя из уст его брата прозвучало скорее как вызывающее рычание, чем что-либо ещё. Разгневанный знак того, что он требовал объяснений. Это лишь продемонстрировало Би-Хану то, насколько его брат на самом деле привязался к наёмному ассасину. Он вздёрнул подбородок, отвечая настолько холодно, насколько мог. — Недоразумение. Убийцам нужно знать своё место. Конечно, на этом диалог не закончился. Куай Лян был слишком упрямым мужчиной, чтобы просто спустить это с рук. И тогда он быстрыми шагами подошёл к нему ближе, следы ярости всё ещё отражались на его лице. Он огрызнулся на брата: — Недоразумение — то, что она вообще наша пленница. Она почтенный член другого клана, брат. Она заслуживает того, чтобы к ней относились с уважением. — Уважением? Прошипел он в ответ, сделав пару шагов навстречу младшему брату, почти что столкнувшись лбами в напряжённом противостоянии. Он продолжил: — Другой клан — да. Почтенный? Может быть. Но это клан, с которым у нас война, Куай Лян. И она пересекла наши границы. Вторглась на них. Она моя пленница. Потому что я так считаю! С каждым вскриком, рыком и разгневанной фразой они становились всё громче. — Чёрт возьми, Би-Хан, на каком основании? — На основании того, что я — правая рука нашего отца, гроссмейстера Лин Куэй, я руковожу от его имени! — Отец бы точно не одобрил такого отношения. Она спасла жизнь нашего брата! У неё были причины для пересечения границы, к тому же она более, чем сговорчива! — Не в моём случае! — Ну, вряд ли стоит ожидать сговорчивости, когда воин ведёт себя так недостойно в отношении гражданки! — Прекращайте эту перебранку. Я хочу есть. Оба брата тут же развернули головы. Женщина, довольно неожиданно для этой ситуации, спокойно облокотилась о дерево, к которому её прижимали пару мгновений назад. Расслабленная, выражение её лица мягкое и будто бы совсем не обеспокоенное их ссорой. — Би-Хан прав. Всего лишь недопонимание. Расслабьтесь. Мы уже второй день ничего не пили и не ели. И, как по мне, есть куда более насущные проблемы. Нам нужно добыть еды. И свежей воды. И мне нужны новые бинты. Плечо чертовски болит и, кажется, у меня начинает подниматься температура. Если я умру от заражения, то вряд ли смогу быть вашим рычагом. Более того, ваш брат всё ещё не проснулся. Нам серьёзно нужна помощь. Он не мог не уставиться на неё в ответ. Заметив, что его брат сделал то же самое. Он не понимал, как она могла оставаться такой спокойной и нетронутой даже несмотря на его действия. Её спокойствие посреди их разгорячённого спора ошеломило их. Би-Хан был первым, кто пришёл в чувства, и разочарованно вздохнул, прежде чем обратиться к ней. — Ладно, — уступил он, всё ещё не до конца удовлетворённый всей ситуацией. — Мы поищем воды и еды. Но помни, что тебе не позволено свободно расхаживать здесь. — Думаю, я это уже итак поняла, — ответила она ему. Тоном, который ему не особо понравился. Куай всё ещё был зол. Взбудоражен. Би-Хан видел это в его позе, в его взгляде — всё в нём говорило об этом. Он знал его всю жизнь, и он совсем не изменился от упрямого маленького мальчика — брата, которым он всегда для него был. Всегда с его раздражающей злостью при виде несправедливости и, ох, слишком хорошими нравственными принципами. — Ты идёшь со мной или нет? Куай повернул голову в сторону брата. Би-Хан удивился, когда заметил, что на нём не было маски, и что он решил так открыто показать своё лицо этой женщине. — И оставить её здесь одну? — ответил он, слегка озадаченный желанием предоставить ей неожиданную свободу и искренним беспокойством за её состояние и безопасность. Би-Хан лишь пожал плечами. — Привяжи её к дереву. Она в любом случае не убежит. Ты слышал. Она голодна, ранена и вымотана. Мы нужны ей. Было довольно подло говорить такое. Он и сам это знал. Но несмотря на то, как подло это звучало — это было правдой. Во время поисков они не обмолвились ни словом. Куай, как бы глупо он себя ни вёл, не разговаривал с ним вообще. Одарив его молчаливым укором точно так же, как делал его отец, когда был разочарован его действиями. Так что на обратном пути была его очередь противостоять ему. — Тебе не нравится, как я к ней отношусь. Брат удивился тому, что он оказался инициатором этой темы. Но, опять же, у них всегда так происходило. Он облажается. Куай разозлится на него за это. Затем он признается, они всё обговорят, оба еле как извинятся и всё возвращалось обратно в своё русло. До тех пор, пока он снова не разозлит своего мягкосердечного брата. — Так и есть. Би-Хан повернул голову в его сторону. На лице Куай Ляня было то самое выражение "я в тебе разочарован", которое он бесконечно ненавидел. — Она наша пленница. Я знаю, что ты не согласен с этим. Но ты всего лишь думаешь своим чле— — Боже, замолчи! Разочарование на его лице так быстро сменилось ярким возмущением, что это удивило даже Би-Хана. — Что? Я прав, Куай Лян! Она — наш враг, она убила на наших землях. Она опасна! Куай сердито покачал головой. На своих сильных плечах он нёс убитого ими оленя. Неуклонно оказываясь на два шага впереди брата, чтобы не сталкиваться с ним. — Конечно, она может быть опасна. Но она любезна и добра, особенно с Томашом. Мы должны относиться к ней намного лучше. — Я же говорю тебе, она— Оба остановились. Оба уставились перед собой, как только достигли лагеря. Женщина сидела, склонившись перед костром, мягкое выражение играло на её лице. Томаш лежал у неё на коленях, пока она гладила его по волосам. Он улыбнулся и сел только тогда, когда увидел приближающегося брата, который наконец оторвал от неё свой взгляд. — Идеально! Я чертовски голоден! — зазвенел мальчик, крайне радостный при виде принесённого ими мяса. После этого Куай снова повернулся к своему брату. Одаривая его настолько неприятным взглядом, что это заставило его оскалиться. — Ох, точно, Би-Хан. Ты был прав. Невероятно опасный враг, убаюкивающий нашего брата на своих коленях. Би-Хан лишь сгримасничал, проходя мимо и игнорируя его комментарии.

__________________________

Они ели вместе. В основном молча. Она определённо была не единственной, кто был голоден. После того, как она приготовила им мясо, деликатно и умело разделав его, она прилегла на мгновение, позволив Куай Ляню заняться остальным. Пока огонь потрескивал, а запах приготовленного мяса наполнял воздух вокруг, Томаш продолжал задумчиво жевать, иногда поглядывая на женщину, которая всё это время присматривала за ним. Её доброта и забота удивили его. В хорошем смысле. Он был всего лишь мальчиком, от которого его братья часто отмахивались, но уже в первые часы наблюдения за взаимодействием этих троих он понял, что он был не единственный, кто был приятно удивлён. Женщина, которая выглядела достаточно болезненно и устало, съела совсем немного, стараясь придвинуться к теплу костра настолько близко, насколько возможно. Куай Лян, который сидел сбоку от неё, не мог скрыть своего беспокойства. Он нежно поинтересовался: — Тебе уже лучше, верно? — в его голосе были слышны мягкие, беспокойные нотки, отражавшие страх за то, что её состояние в скором времени может ухудшиться. Би-Хан, конечно, знал почему. Её рана без какой-либо нормальной обработки заживала не очень хорошо. Она ответила Куай Лян слабой улыбкой, в глазах её был проблеск благодарности за его заботу. В тот же момент Томаш был тем, кто ответил. Ошибочно решив, что это спросили его, а не её. — Голова всё ещё кружится, — признался он, сосредоточив взгляд на своей еде, — но уже намного лучше. Как только я проснулся, то решил, что умер. Би-Хан проигнорировал мальчика, куда более заинтересованный в наблюдении за взаимодействиями его брата с этой женщиной. Его взгляд бегал между ними. Он мог видеть связь, которая формировалась между ней и Куай Лянем, и неспокойное чувство начало пускать свои корни изнутри. Он знал, что эти эмоции могут затуманить суждения и разум брата, и что в нынешней ситуации им нужно было оставаться начеку. Он так же знал, что Куай ей нравился гораздо больше, чем он. Конечно же. Привлекая их мягкие взгляды к себе, Би-Хан заговорил, заставив их сосредоточить своё внимание на нём. — С чего ты решил, что умер, Томаш? Что за нонсенс ты говоришь. Неужели ударился головой во время сражения? Юноша лишь ярко улыбнулся, покачав головой. — Первым, что я увидел, когда проснулся, была она, приглядывающая за мной. Я решил, что ко мне спустился ангел. Она мягко усмехнулась от его слов. Щёки слегка покрылись румянцем, и веселье отразилось в её глазах. Куай улыбнулся вместе с ней, наблюдая за ней вблизи. Би-Хан вздохнул. Поняв то, что, как ни странно, её любимчиком среди братьев был ни он, ни Куай Лян. Они продолжили есть в спокойствии. Куай объяснял Томашу, что произошло после того, как он потерял сознание. И что они были на пути домой. В середине трапезы она перебила их диалог мягким, тихим вопросом: — Вы нашли воду? Как ни странно, она посмотрела на старшего брата. Её глаза сверкали небольшой надеждой, а взгляд был слегка болезненный. Би-Хан ответил кивком: — Да, мы нашли озеро неподалёку. Проблеск надежды отразился на её чертах после таких новостей. — Отлично. Тогда я могу искупаться в ней? Это бы помогло мне почувствовать себя лучше, — попросила она, глаза её искали хоть какую-то толику нормальности в их хаотичных обстоятельствах. Би-Хан внимательно смотрел на неё. Сам того не желая, его мысли вернулись к произошедшему между ними ранее. О том, как её тело было прижато к нему. Её руке на его челюсти, её яростном взгляде. Затем о том, как бы её тело выглядело без одежды, погружаясь в холодную воду красивого озера, которое они видели ранее. Томаш, всегда жаждущий приключений, вклинился, разрушив его фантазию: — Я тоже хочу пойти! Я был без сознания два дня. Мне не помешала бы прохладная вода. Би-Хан обдумал просьбу на мгновение, его глаза метались между ними. Наконец-то, он смилостивился: — Мы можем пойти все вместе, но будем передвигаться группой. Его взгляд автоматически встретился с её глазами. Внимательно наблюдая за тем, как она отреагирует на такое его решение. Она замялась, сдвинув брови, прежде чем озвучить другое своё желание, её тон мягкий и почти умоляющий, когда она посмотрела ему в глаза: — Можно мне немного личного пространства? Не идти с тремя сопровождающими меня мужчинами? Выражение лица Би-Хана стало строгим, когда его напряжённый, холодный взгляд встретился с ней. — Ты всё ещё наша пленница. А у пленников нет личного пространства. Напряжение вокруг было ощутимым, когда тяжесть обстоятельств продолжала давить на них. Би-Хан решительно держал твёрдую хватку в их необычном положении, и это не оставило ей другого выбора, кроме как кивнуть, тихо соглашаясь.

__________________________

Они отправились к озеру около часа назад. Куай Лян сидел в стороне, скрестив ноги, и смотрел на воду перед собой. Солнце уже склонилось к горизонту, украшая своим тёплым, золотистым оттенком развернувшийся мирный пейзаж. Гладь воды сверкала, заставляя рябь мерцать под мягким дуновением ветерка. Можно было слышать далёкие возгласы птиц. Сладкое чириканье песен полудня. Томаш, несмотря на то, что не должен бы был в таком мирном сценарии, искал самые весёлые способы прыжков в воду с различных углов. Его одежда была разбросана вдоль берега озера, оставив её на том же месте, где она и была, когда тот спешно раздевался. Её одежда лежала неподалёку, аккуратно сложенная. Взгляд Би-Хана блуждал по поверхности воды. Заметив, как она слегка сдвинулась в сторону, вода вырисовывала круги вокруг неё, а влажные волосы струились по её плечам. Глаза закрыты в чистом блаженстве. Ему нужно было отвлечься. — Как думаешь, сколько времени у нас уйдёт на возвращение в деревню? Куай грациозно повернулся, его волосы, чёрные, словно вороново крыло, поймали солнечные лучи, когда он услышал вопрос брата недалеко от него. — На путь сюда у нас ушло в районе четырнадцати дней, хотя мы следовали не по прямому маршруту, — объяснил Куай, — так что, полагаю, нам нужно ещё в районе трёх дней, если продолжим и дальше придерживаться такого быстрого темпа. Теперь, когда Томаш, кажется, полностью восстановился, продвижение должно быть более быстрым. Би-Хан задумчиво кивнул, звон его глубокого волоса резонировал в согласии. Голос Куай Ляня, который когда-то был мягким и мелодичным, стал глубже с течением времени, что свидетельствовало о том, что из молодого юноши он превращался в грозного мужчину, похожий на своего старшего брата. Вздох сорвался с губ младшего мужчины. Его взгляд вновь ускользнул с брата на воду перед собой. Затем раздался голос, с едва уловимым напряжением в нём, когда он спросил: — Что ты собираешься с ней делать, когда вернёмся? Вопрос был тихим, но пылким. Би-Хан не мог не заметить этот переход. — Почему тебя это волнует? — спросил он, вновь устремив взгляд вперёд. Женщина грациозно перемещалась по воде, исчезая под её поверхностью в освежающем нырянии. Он знал о причине беспокойства Куай Ляня, но хотел услышать это из его уст напрямую. — Наш клан казнил родителей Смоука за то, что они едва ли пересекли нашу территорию, даже нашу границу, — объяснил Куай, — но ты всё же решил пощадить её. Би-Хан вновь посмотрел на Куая, явно не ожидая такого ответа. Он ожидал честного признания своих эмоций и интереса, надеясь на то, что его младший брат откроется ему. Он не ожидал такого стратегического сомнения в его лидерстве их небольшой группы. Голос его оставался низким, когда он ответил: — Ты попросил — нет, — умолял меня пощадить её жизнь, когда я едва готов был её забрать. Это было твоей идеей, Куай. — Я поступил так, потому что не считал её нашим врагом, и всё ещё не считаю, — ответил Куай, голос его полон расстройства. — Ты никогда не прислушивался ко мне. Так почему сейчас? Что именно тебя интересует в ней? Би-Хан сместил своё внимание на женщину, когда она вынырнула, мокрые волосы струились по её телу, словно мягкий шёлк, пальцами пробегая сквозь них. На её лице было выражения блаженства, и Би-Хан потребовалось пару мгновений, чтобы вновь сосредоточиться и ответить своему брату. — Между нашими кланами конфликт, который длится уже множество поколений, — начал он. — Она может быть ценным активом. Разменной монетой, если пожелаешь. — До этого ты называл её "рычагом", — отметил Куай, не отводя взгляд. — Но что конкретно ты имеешь в виду? Он вновь посмотрел на него, их глаза встретились друг с другом. Оба были без масок. Маска Куай лежала рядом с ним на песке, а Би-Хан держал свою в руках. — То, что я предоставлю её нашему отцу, — ответил он. — Он решит, как с ней распорядиться. Она наша пленница, заключённая, и, возможно, мы сможем договориться с Убийцами в обмен на её жизнь или узнать таким образом важную информацию касательно их подкреплений. — Вот как, — пробормотал Куай, выражение на его лице изменилось, когда взгляд устремился к горизонту. — Но что мы... эм... Би-Хан нахмурился, сбитый с толку резким переходом от расстройства к задумчивости в глазах брата. Проследив за его взглядом, он тоже оказался очарован открывшимся перед ними зрелищем. Их пленница вышла из воды. Её нижнее бельё, пропитанное водой, огибало её тело, словно вторая кожа. В ней был божественный шарм. Грозный ассасин, но не это было причиной реакции братьев в данный момент. Она медленно вышагивала, направляясь к своей сложенной неподалёку одежде. Как только он посмотрел на женщину, то заметил, что она взглянула на них в ответ, озадаченная их пристальными взглядами. Би-Хан вновь посмотрел на своего брата и увидел, что Куай был заворожён. Он задавался вопросом, был ли он тоже охвачен этим желанием, которое уже охватило его брата. Его влечение к ней превратилось в очарование, находящееся далеко за пределами его контроля. Странный поворот событий, к которым он совершенно не понимал, как относиться.