Sons of the Lin Kuei

Прошло два дня. Два дня путешествия сквозь захватывающие дух пейзажи, вдали от цивилизации и с тремя членами Лин Куэй в качестве твоих похитителей. С каждым пройденным расстоянием вы были всё ближе к величественным горам, сама близость которых, казалось, заставляла воздух вокруг леденеть. Вашей целью была их вершина — скрытая, обдуваемая ледяными ветрами деревня, располагающаяся на ней. На новом этапе вашего путешествия Скорпион и Смоук оказались приятной компанией. В особенности самый младший из них двоих. Их постоянное присутствие рядом с тобой было очаровательным контрастом со статусом пленницы и тяжестью твоих кандалов. Поскольку как минимум один из них всегда находился рядом с тобой, им удалось убедить Би-Хана в том, что не было такой необходимости в твоём связывании. Ты бы в любом случае не смогла сбежать, когда один из мужчин постоянно находился на расстоянии вытянутой руки, готовый в случае чего тебя схватить. И, конечно же, тем, кто это предложил, был Куай Лян. Тебя переполнило чувство благодарности, когда он освободил твои руки в первый раз. Пальцы умело работали над крепким узлом, сдерживающим твои запястья, его руки тёплые и осторожные, стараясь не поранить тебя ещё больше. На запястьях остались следы — болезненные отпечатки от туго стянутой верёвки. Голубой и фиолетовый цвета украсили твою мягкую кожу. Ты заметила, с каким сожалением в глазах Куай Лян смотрел на тебя, когда впервые это увидел. С тех самых пор путь стал чуть менее тяжёлым. С наступлением ночи Куай Лян старался сохранить твоё право на свободу. Би-Хан был убеждён, что ты тихая и пронырливая, словно кошка, и что ты сбежишь сразу же, как только появится шанс. Он настаивал на том, что по ночам тебя стоит привязывать либо к дереву, либо к одному из братьев. Куай Лян смог договориться о том, что лучше будет снова связать тебя верёвкой. Так и вышло. В ночной тиши он сидел перед тобой, его руки вновь покоились на твоих. Что-то, что происходило так часто, что ты начала спрашивать себя, не ищет ли он предлога просто для того, чтобы лишний раз тебя коснуться. И в тот момент, когда он затягивал узел на твоих запястьях, его сосредоточенный взгляд остановился на тебе, заглядывая в самую глубину. Выражение его лица выдавало безграничное доверие. Ты слегка кивнула, и с нежностью он обвил твои руки верёвкой, закрепляя её с такой заботой, которая невероятно сильно контрастировала с суровостью твоего заключения. Узел, из которого ты бы могла с лёгкостью вырваться. Такой, который не причинит тебе ни капли боли. Этот жест позволил тебе провести ночь в удивительном комфорте. Твоя лояльность тому доверию, которым он тебя одарил, была непоколебимой. Ты никогда не думала о попытке побега или проявлению неповиновения. Несмотря на то, насколько тебя беспокоила вся эта ситуация, ты считала, что сбегать будет не самым разумным решением. Ты была слишком измотана. Серьёзно ранена. В слишком большом отчаянии. Слишком гордая. Би-Хан же, со своей стороны, держал дистанцию, занимая роль молчаливого наблюдателя. Ты часто ловила на себе его взгляды. Постоянно и неотрывно наблюдающего за тобой. Ты не могла прочесть его мысли, намерения. Вообще. Он был молчалив и прекратил свои допросы. Больше ни разу тебя не коснувшись. Двое других же были полной противоположностью. Они, кажется, оказались куда более заинтересованы твоим присутствием, чем ты того ожидала. Из них троих самый младший, Томаш, начал проявлять необычную увлечённость твоей компанией. Он часто шёл рядом с тобой, и его любознательная натура находила выход в нескончаемом потоке вопросов. Отвечая сначала сдержанно и осторожно, через какое-то время ты уже отвечала без всякого стеснения. В этом ты винила его юношеское очарование и непреклонный характер. И, конечно же, его невероятно милую улыбку. Всё было достаточно невинно до тех пор, пока он не спросил спустя день после своего пробуждения о том, почему ты решила его спасти. Ты удивилась, что он запомнил так много с того дня. Ответ с лёгкостью покинул тебя, отягощённый воспоминаниями и симпатией: — Ты напомнил мне моих мальчиков. Я не могла допустить твоей смерти, — объяснила ты. Ответ резонировал с пылкостью, которая не ускользнула от внимания старших братьев. Оба развернули головы в вашу сторону. Ты одновременно удивилась и испугалась, спрашивая себя, не сказала ли ты ничего лишнего. — Твоих мальчиков? — спросил Томаш, юношеское любопытство не ослабевало. — Ты кажешься слишком молодой для детей. Ты заметила, как дёрнулся Куай Лян при слове "дети". Однако ты не поняла, почему именно. Конечно же, не зная ничего об их чувствах. О том, как их сердца забились быстрее и заныли от мыслей о том, что ты уже была помолвлена с кем-то другим. Необоснованный страх. Однако оба, кажется, расслабились, когда услышали следующий ответ. — Они не мои сыновья, но я все равно считаю их семьёй. Они для меня почти как младшие братья, — улыбнулась ты, продолжая идти рядом с ним. Красивые пейзажи развернулись перед тобой. Томаш не отставал, смотря на тебя широко распахнутыми глазами, представляя тебя окружённой такими же молодыми юношами, как и он сам, которые умоляли тебя провести с ними время. — Они часть твоего клана или усыновлённые, как я? — поинтересовался он. Лин Куэй состояли из множества семей, их кровь передавалась тысячелетиями, тщательно скрещиваясь и отбираясь так, чтобы не смешиваться и не терять свою родословную. Он был изгоем. Всегда себя так ощущал. Би-Хан всегда заставлял его себя так ощущать. — Именно. Некоторые присоединились, некоторых усыновили, другие были рождены в стенах клана. Похоже на Лин Куэй. Хотя, конечно, у нас вряд ли есть священная родословная. Кровь для нас не имеет такого значения, как честь и традиции, — объяснила ты. Ты услышала рычание со стороны Би-Хана. Надеясь, что не оскорбила его этим. — И ты все равно считаешь их семьёй? Убийцы так близки? — мальчик продолжал свой поток вопросов. Ты кивнула. Было приятно болтать с ним. Это не ощущалось, как допрос. — Я, по крайней мере, считаю их таковыми. Я тренировала их с тех пор, когда они были ещё молодыми юношами и наблюдала за тем, как они вырастают в закалённых в боях мужчин. Это приносит мне огромную радость, точно так же, как тебе приносят радость твои тренировки. Томаш просиял от твоего ответа, и поток вопросов продолжал неустанно течь. Пока он говорил, ты часто ловила взгляды Би-Хана, который внимательно наблюдал за вами, однако, казалось, не возражал. Его молчание было загадкой. Шли дни, и дружелюбность и любопытство Томаша стали лучиком света в тёмном царстве обстоятельств. Казалось, словно он совсем не подозревает об истинных намерениях Би-Хана, воспринимая тебя скорее как попутчицу в их путешествии на пути к гроссмейстеру, нежели пленницу, чья голова скоро спадёт с плеч. В этот раз ты сама решила задать пару вопросов. Одновременно и по причине того, что была очень заинтересована в невероятно скрытных Лин Куэй, и потому что казалось неприличным не проявить ответного внимания к мальчику, настолько заворожённого тобой. — Твои братья способствуют твоим тренировкам? — подтолкнула ты его мягко, разжигая энтузиазм юноши. — Именно! Они всегда заставляли меня оставаться дольше всех остальных. После тренировки для меня всё только начиналось. Они кружили вокруг меня, избивая снова и снова до тех пор, пока я не нанесу хороший ответный удар. И только после этого мне разрешалось вернуться вместе с ними домой. Очень сурово! Он горячо рассказывал об их суровой опеке, напряжённых часах тренировок и нескончаемых побоях, которые ему приходилось терпеть до тех пор, пока тот не сможет дать сдачи. — Ты описываешь нас слишком жестокими, Томаш, — вмешался Куай Лян, отчаянно стараясь сохранить тот доброжелательный образ, которым ты их наградила. Хотя в этом совсем не было нужды. Как и в его беспокойстве о том, что из-за этого он начнёт нравиться тебе меньше. Ты ответила, стараясь успокоить его нервы. — Уверена, они делали это из лучших побуждений, — утешила ты. — Иногда те, кто любят нас больше всего, доводят нас до края для того, чтобы мы смогли вырасти и защитить себя в моменты, когда это необходимо. После этого Томаш поделился с тобой историями об его жизни в Лин Куэй, от рутинных тренировок до его любимых техник и оружия. Его описания вырисовывали дивную картину деревни Лин Куэй: улицы, освещённые фонарями, большое додзё и безмятежные сады. — Ты определённо должна увидеть сады! Особенно в разгар зимы. Если она наступает рано, то лилии замерзают, покрывая льдом их красивый красный цвет. Улицы тоже замерзают. Би-Хан любит толкать меня, чтобы посмотреть на то, как я едва ли держу равновесие на скользком льду. Ты перевела взгляд на брата, о котором шла речь. Спрашивая себя о том, действительно ли ты только что увидела улыбку на его лице от упоминания этих воспоминаний. — А додзё, ох, оно невероятно красивое. Тебе определённо понравится. Детали на потолке, цвет балок, статуи — от этого всего захватывает дух. Ты была весьма удивлена тому, что ни один из братьев не прервал Томаша, и не могла не взглянуть на Би-Хана, задумавшись о том, почему болтливость младшего брата его совсем не беспокоила. Он, который наблюдал за тобой с непостижимым замыслом, который всегда был так секретен в отношении своего святого Лин Куэй, не сказал ни единого слова против, чтобы как-то прекратить болтовню брата. Ты решила зайти дальше и бросила ему вызов, одаривая Би-Хана вопросительным взглядом, пока Томаш продолжал говорить. Приподнятая бровь спрашивала его одобрения касательно того, что брат делился конфиденциальной информацией, и, едва ли отвечая, он лишь небрежно пожал плечами, сигнализируя тем самым о своём согласии. Ты предположила, что, возможно, это из-за того, что твоя жизнь уже была предрешена, поэтому не имело такого значения, будешь ли ты знать об их секретах или нет — ты в любом случае не доживёшь до момента, когда сможешь поделиться ими с кем-то. Подобные мысли заставили тебя испытать странного рода страх. Твои глаза часто падали на твой меч. Великий Саб-Зиро нёс его на своём бедре. Забрав на своё хранение, возможно, специально назло тебе. Словно это был его приз за то, как он тогда ошеломил тебя в битве против своего брата. Если кто и заслужил носить этот меч, так это Скорпион. Он на самом деле победил тебя — или, точнее, был близок к тому, чтобы победить. Куай Лян тоже казался невозмутимым к разглашениям Томаша. Он слушал с улыбкой, и тонкие морщинки вокруг глаз выдавали его веселье. Иногда он даже присоединялся, либо для того, чтобы раскрыть ещё больше секретов, либо мягко поправляя младшего брата, когда он слишком старался впечатлить тебя ложной информацией. Куай Лян... да... этот мужчина. По мере того, как шли дни, у тебя появилась возможность понаблюдать за ним поближе. Его характер и поведение проявлялись невероятно тонкими путями, заставляя тебя покориться ему. Беспокоился ли он о состоянии своего брата или обменивался тихими разговорами перед сном — он излучал нежность и заботу. Несмотря на то, что Куай Лян был грозным воином, он не был лишён мягкости и морали. Его слова и действия демонстрировали мужчину с сострадательным сердцем, способного к огромной заботе и эмпатии. Ты лелеяла эти проблески его личности и считала, что тебе повезло находиться рядом с ним. Он превратил твой дискомфорт в комфорт. Ты спрашивала себя, было ли причиной этой связи странный случай Стокгольмского синдрома или же сама судьба. С каждым сказанным им словом ты чувствовала, как становишься всё ближе к нему. Каждый раз, когда он шёл рядом, ты не смела взглянуть ему в глаза, боясь, что колени предательски подогнутся в тот же момент, как только ваши взгляды встретятся. Однако они встречались. Часто. И он, казалось, испытывает к тебе то же влечение. Взгляд его, обращённый к тебе, был мягким, голос — низкий, глубокий и заботливый. Одним вечером, когда ты сидела у костра, нечто нежное возникло между вами. — Ты так близко сидишь к огню, — отметил он, вновь наблюдая за тобой вблизи. Его братья уже уснули, оставляя лишь вас двоих. Смотрящих сквозь ночь и языки пламени, укрываясь под пеленой сияющих звёзд над головой. Ночи были ледяными. Ты часто засыпала, дрожа от холода. — Возможно. Мне, знаешь ли, очень холодно, — ответила ты почти что шёпотом. Не совсем уверенная в том, чего именно он добивался, и слишком смущённая, чтобы повернуться к нему лицом. — Я... просто не хочу, чтобы ты обожглась. Смущение сменилось удивлением от его мягкости, отчего ты всё же решила развернуться. Сердце начало оттаивать ещё больше, как только ты услышала нотки беспокойства в его голосе. Он вновь отложил маску в сторону. Изучение черт его лица стало твоим любимым занятием. Он был удивительно хорош собой для мужчины. И он, кажется, разделял твой интерес. Это можно было сказать по тому, как вы застенчиво смотрели друг на друга, не говоря ни слова, словно два очарованных друг другом школьника. — Я бы предпочла обжечься, нежели замёрзнуть. Эти слова поразили его. Совершенно. Он посмотрел на тебя, затем на своего брата, после чего опустил взгляд. Тишина повисла в воздухе на добрую минуту. Он мягко произнёс твоё имя, и ваши взгляды вновь встретились. В этот самый момент всё его нутро, весь его внешний вид отражал бушующие чувства внутри. Взгляд был сосредоточен на тебе, и хоть ты и подала сигнал, чтобы он наконец спросил то, что было у него на уме, он колебался. Рассматривая тебя, наблюдая вблизи. Глубоко вздохнув. Ты задумалась, не беспокоило ли его до сих пор то, что ты сказала ему ночью первого дня. О том, что вам стоит держаться на расстоянии. И, кажется, ты оказалась права, когда он точно так же, как и тогда, опустил взгляд. Голос его стал ниже, прежде чем он заговорил: — Слушай. Я знаю, ты не хочешь, чтобы я выказывал свою симпатию, но я не могу этого не сделать. Словно удар в живот. Тёплое. Нет, горячее ощущение. Жар прилил к твоему лицу. Руки сжали ткань одежды, брови сдвинулись, пока ты продолжала внимательно наблюдать за ним. Ты даже не представляла, какими будут его следующие слова. Собирался ли он признаться тебе в том, что чувствует? Чувствовал ли он то же самое, что и ты? Его тоже ранила невозможность постоянно держаться друг за друга, когда вы шли рядом? Он тоже вздрагивал каждый раз, стоило вам лишь слегка коснуться? Вокруг была убийственная тишина. Ни звука за исключением треска костра и мягкого шелеста огня. — Это касательно Томаша, — начал он, позволив тебе наконец вдохнуть и выйти из своего застывшего состояния. — Я хотел поблагодарить тебя. Искренне. За то, что так хорошо позаботилась о нём. И за то, что приняла его. Я люблю его всем своим сердцем. Он мой брат, неважно, связаны мы кровью или нет. Ты не ответила. Молча наблюдая за широкой фигурой мужчины, твой взгляд не оставлял его, когда он продолжил: — Я уже много лет не видел его настолько счастливым с кем бы то ни было. Тренировки в Лин Куэй были для него сущим кошмаром. Если кого-то из нас не было рядом, чтобы заступиться, то его постоянно избивали и издевались за то, что он не был одним из нас. Но даже с нами на его стороне мы могли защитить его лишь от половины всего происходящего. С тех пор, как мама умерла, он стал ещё более тихим. Он безумно любил её, так как она приняла его в семью. Её смерть оказалась для него невероятно сильным ударом. — Мне жаль, что он потерял двух своих матерей. Это было первое, что ты произнесла. Смягчая слова искренней симпатией. Ты не знала, почему Куай Лян решил открыться. Почему именно сейчас. Но вот вы здесь, и ты готова принять его с распростёртыми объятьями и укрыть от всего, в чём он нуждался. — Полагаю... что тебе тоже пришлось справляться с невыносимой болью, верно? В конце концов, это была и твоя мама тоже. Ваши глаза встретились. Выражение его лица помрачнело. На мгновение ты задумалась, не зашла ли слишком далеко, но он тут же ответил: — Би-Хану пришлось тяжелее. Он всегда был её любимчиком. Он совершенно изменился с момента её кончины. И, честно говоря, что касается меня, то я всегда был скорее папенькин сыночком. Улыбка украсила его черты. Тебе нравилось видеть, как он улыбается. — Я слышала, что он великий человек. Благородный. И справедливый, — похвалила ты. Ты знала это, так как была близка с главой своего клана и часто могла подсмотреть их переписку. — Да, это так, — согласился Куай Лян, не сводя с тебя глаз. Ты была первой, кто нарушил зрительный контакт. Переводя взгляд на огонь, полыхающий перед тобой. Твои мысли унеслись куда-то вдаль. Если бы ты знала, какие у него очаровательные сыновья, то точно бы покраснела, пока писала ответные письма. Для тебя было довольно необычно быть такой. Чувствовать себя так. Но ты не могла не думать о мужчине перед собой в более мягком и интимном направлении. Твоё желание оказаться в его руках росло с каждым взглядом, которым ты ласкала его кожу. — И он доброжелателен. Щедрый и справедливый настолько же, насколько яростен в бою, — пробормотала ты сама себе. Едва ли забыв о том, что сидела рядом с тем самым мужчиной, которого сейчас имела в виду. Куай Лян наблюдал за тобой со стороны. Близко. Его челюсти сомкнулись. Руки сжались в кулаки, когда он посмотрел на тебя сверху вниз. — Мы всё ещё говорим о моём отце? — спросил он, сомнение скользило в его глубоком и самоуверенном голосе. Ты повернулась к нему. Имея в себе достаточно храбрости, чтобы встретиться с его глазами. — Нет. Думаю, что нет, — признала ты, мягкая улыбка заиграла на твоих губах. У него перехватило дыхание. Ты тут же отвела взгляд, подтягивая ноги ближе к себе. Он решил быстро сменить тему, — хоть и не до конца — аккуратно поинтересовавшись твоим состоянием. — Ты вся дрожишь. Ты улыбнулась его слабой попытке не поддаваться этому странному притяжению между вами. — Не буду врать. Я же говорила, что немного замёрзла, — ответила ты, оставаясь неподвижной. Даже тогда, когда ты заметила, как он медленно поднялся со своего места. Хотя это и удивило тебя. Ты продолжала мирно сидеть, когда он приблизился. Шаги тихие и осторожные, ожидая, что ты в любой момент оттолкнёшь или окликнешь его. Однако ты не сделала ни того, ни другого. Ты даже не осмелилась посмотреть на него, сосредоточив свой взгляд на язычках пламени перед собой. Стараясь изо всех сил делать вид, что совсем не понимала, к чему всё идёт. Что ты теперь тряслась не из-за волнительного ожидания. Вовсе не холода. Он сел позади тебя. Ты задержала дыхание. Растаяв в тот же миг, как только его руки коснулись твоей кожи. Оставаясь позади, его большие ладони разместились на твоих плечах. Ты чувствовала, как в тишине ночи тепло разносится по твоему телу. Ощутила жар, исходивший от него, который прежде ощущала только во время вашего сражения. Сердце бешено стучало. Ты не могла этого скрывать. Ни своего волнения, ни нервозности. Точно так же, как и он. Он сделал первый шаг. Теперь настала твоя очередь показать, что ты была более, чем готова следовать всему происходящему. Тебе пришлось взять всю свою волю в кулак, чтобы позволить себе сдаться. Позволить стенам вокруг себя опуститься всего на пару сантиметров. Для того, чтобы слегка наклониться назад. Ощущение того, как он поймал тебя, прижимая к своей горячей груди, укутывая в объятия своих сильных рук оказалось куда более неземным. Более, чем ты того ожидала. Это заставило желудок сжаться. Оба ваших сердца бешено стучали. Грудь поднималась и опускалась так же быстро, как и его. И никто из вас не смел сдвинуться от другого ни на сантиметр. Чувствуя абсолютное блаженство в его объятиях. Точно такое же, какое ощущал и он, когда держал тебя в своих руках. Чувствовал тебя так близко, хоть и через слои ткани. Укрывая тебя безопасностью своих рук впервые после того, как он уже когда-то это делал. В бою. И сейчас, закрыв глаза и вздохнув, он осознал, что никогда не захочет ничего другого до конца своей жизни.

__________________________

Ты проснулась на следующее утро, когда солнце едва проклёвывалось за горизонтом. Голова раскалывалась от непрекращающейся мигрени. Прошлая ночь была словно в тумане. Ты моргнула, стараясь прийти в себя и привыкнуть к окружению. Руки и ноги болели. Ты лежала на спине и смотрела в тёмное, синее небо, едва ли тронутое солнечным светом. Взгляд встретился с нервными взглядами Томаша и Куай Ляня. Оба нависли над тобой, беспокойно нахмурив брови. Взгляд Куай Ляня был мягким и отражал искреннее волнение. Он склонился рядом, пальцы дёрнулись, словно желая коснуться твоего лба, чтобы проверить температуру. Смоук сидел с другой стороны неподалёку, и его юношеские черты демонстрировали точно такое же беспокойство за тебя. Первым заговорил Куай Лян, голос его отражал волнение: — Би-Хан, она выглядит не очень хорошо. Нам стоит поискать гостиницу. Нам нужно оказать ей должную помощь, ей необходим покой и уход. Ты посмотрела на него и слегка нахмурилась. Заметив, как плохо себя чувствуешь, но не настолько плохо. Или наоборот? При виде его фигуры твоё головокружение только усилилось, и воспоминания о том, как именно ты уснула прошлой ночью, нахлынули на тебя. Би-Хан, который стоял неподалёку, не мог скрыть подозрительности в своём взгляде. Он прищурился, понимая, к чему они ведут. — Гостиница? Забыл, что мы на вражеской территории? Мы не можем просто так разгуливать по их землям. Ты не сразу вспомнила об этом факте, но он был прав. Придерживаясь кратчайшего пути, вы пресекли другие земли, граничащие с землями Лин Куэй. До этого момента ты не осознавала, что была в опасности. Хотя, наверное, и не совсем, особенно с этими тремя на твоей стороне: они единственные были реальной угрозой для тебя. И один из них прошлой ночью держал тебя в своих объятиях до тех пор, пока ты не уснула — не так уж и опасно, в конце концов. О чём ты вообще изначально думала? Голова пульсировала. Горло болело, а рана в плече ныла так сильно, что половина твоей спины онемела. Ты вмешалась с лёгкой улыбкой на лице, которая явно выдавала твои страдания, когда провела рукой по волосам и произнесла: — Беспокоишься о том, что пленница умрёт на твоих руках? Куай Лян одарил тебя крайне неодобрительным взглядом. Явно давая знать о том, что не находил твоё состояние забавным. Би-Хан ответил расчётливо, как и всегда: — Именно, это было бы достаточно досадно. Ты важный рычаг давления. Мне бы хотелось, чтобы ты выжила... Ты подумала, что это был крайне холодный способ сказать о том, что он тоже беспокоился. Смоук вклинился: — Гостиница — не такая уж и плохая идея. Смена холодной земли на мягкую кровать будет приятным изменением. К тому же, речь идёт о нас. Они могут быть не особо рады членам Лин Куэй, но мы достаточно широко известны. Они не посмеют пройти против нас. Выражение лица Куай Ляня смягчилось от симпатии, когда он кивнул в согласии: — Видишь? Даже Томаш согласен. Эта женщина прошла сквозь ад. Ей нужен врач. И тепло. Прояви немного человечности, Би-Хан. К тому же это твоя вина в том, что она вообще оказалась ранена. Би-Хан ощетинился от его заявления. Глаза холодные, словно лёд: — Моя вина? Я лишь избавлялся от врага: и это всё, что я сделал. Тем не менее, думаю, ты прав. Неохотно вздохнув, Би-Хан подошёл к тебе ближе. Как только его фигура оказалась в поле твоего зрения, ты снова вспомнила о том, насколько угрожающим и высоким он казался. Он склонился над тобой, его строгое выражение смягчилось при виде твоего ослабленного состояния. Кажется, ты выглядела действительно плохо, раз даже его ледяное сердце смогло оттаять. Куай Лян продолжал сидеть рядом с тобой, беспокойство отражалось в каждой чёрточке его лица. Взгляд Смоука так же был сосредоточен на тебе. Наконец, Би-Хан произнёс: — Ладно, но нам стоит быть осторожнее. Мне уже не нравится тот факт, что мы пресекли вражескую территорию. Выдавать себя будет крайне неразумно. Куай Лян кивнул, демонстрируя свою безмерную благодарность, когда он повернулся к брату: — Спасибо тебе. Пока ты продолжала лежать, их коллективная забота и беспокойство захлестнули тебя с головой. Ты не могла не заметить проблеск чего-то в глазах Би-Хана: нотка сострадания или, возможно, небольшая жалость. Вы снова продолжили свой путь. Куай Лян и Томаш предложили понести тебя. Ты отказала обоим при всём своём уважением. Однако каждый шаг ощущался так, словно он был последним, прежде чем ты свалишься наземь. Свежий, прохладный воздух пошёл тебе на пользу. Пока ты старалась сосредоточиться на том, чтобы продолжать идти вперёд, взгляд остановился на двух широких спинах перед собой. Би-Хан и его брат шли рядом. На пару шагов впереди тебя и Томаша, готового в любой момент протянуть руку помощи каждый раз, когда ты была готова потерять равновесие. Годы тренировок в качестве ассасина не смогли удержать тебя от того, чтобы не подслушать их приглушённый диалог даже несмотря на то, что они разговаривали на полушёпоте, а головная боль продолжала убивать тебя. — Она под нашей ответственностью. Мы не можем позволить, чтобы ей стало ещё хуже. Я видел её спину, Би-Хан. Судя по той ране, которую ты нанёс, это чудо, что она вообще смогла выжить и продержаться так долго. Это был голос Куай Ляня. Взволнованный, но тем не менее сдержанный. Голос его брата звучал более грубо, когда он ответил: — Я знаю. И всё же: даже когда мы найдём пристанище, я хочу, чтобы ты присматривал за ней каждый раз, когда у меня не будет такой возможности. Я ей не доверяю. Ты их прервала. Голос был мягким и слабым, когда ты выдала им то, что их тихий диалог оказалось легко подслушать. — Вам и не нужно мне доверять. Я всё ещё ваша пленница, в конце концов. И мне не нужно лечение. Может, просто что-то против боли... Ты услышала, как Би-Хан вздохнул. От раздражения или беспокойства — ты не смогла понять.

__________________________

Братья сверялись с картой и несколько раз меняли маршрут. С наступлением вечера ты уже потеряла счёт времени и ориентации. Томаш придерживал тебя за талию, помогая удержаться на ногах и продолжить путь. Ближе к ночи вы достигли места назначения. Солнце медленно скрывалось за горизонтом, окрашивая мокрые мощёные улицы и облака оранжевым цветом. Гостиница, размещённая в сердце вражеской территории, представляла собой старое, традиционное здание со своим определённым очарованием. Слегка обветренный внешний вид. Состарившиеся пеленой времени деревянные балки украшены странным и необычным декором. Необычным для тебя, как минимум, когда ты рассматривала его в лихорадочном от температуры изумлении. Прихожая была украшена бумажными фонариками. Они отбрасывали мягкий, манящий свет, когда солнце позади вас медленно садилось за горизонт. В воздухе витал запах благовоний, смешивающийся с запахом приготовленного мяса и супа, пропитывая собой маленькие улочки города в это время дня. Как только вы достигли гостиницы, её владелец, пухлый седой мужчина, стоял в проходе. На его лице читалась смесь любопытства и беспокойства. Он не мог не уставиться на трёх солидных мужчин и сопровождавшую их хрупкую женщину. Вы представляли собой достаточно странную группу. Ты была в изодранной, покрытой кровью одежде, а бледность твоего лица ярко контрастировала с широкими и опасного вида мужчинами. Би-Хан был тем, кто сделал шаг вперёд, закрывая тебя собой почти в защитной манере. Он произнёс командным тоном: — Нам нужна комната на ночь, — потребовал он, не оставляя места для возражений. Владелец заикнулся, его взгляд нервно бегал между угрожающим мужчиной и тобой, которая, очевидно, остро нуждалась в помощи. — Да. Конечно. Сколько комнат, сэр? — Комната. Ты оглох? — нетерпение Би-Хана было ощутимым. Куай Лян вмешался, тон его голоса был мягче: — Би-Хан... Би-Хан, несмотря на свои прежние подозрительность и холодность, заметно смягчился. — Комната, одна комната. Да, прямо сейчас. Владелец понимающе кивнул, хоть всё ещё и выглядел встревоженным. — Конечно. Би-Хан продолжил, демонстрируя неожиданную доброту, хотя тон его голоса всё ещё оставался холодным и прямолинейным: — Мне так же нужны две служанки. Ты уставилась на его спину. Не понимая и половины того, чего он просил, требовал или хотел. Однако охваченный жаром разум не обманул тебя, когда ты услышала заботу в его голосе. И срочность. Владелец, слегка опешивший, запнулся над его последней просьбой. — Служанки? Дл... для— — Для неё, — твёрдо заявил Би-Хан. — Я хочу, чтобы вы обеспечили ей горячую ванну, помыли волосы и нанесли на них масла, а так же позаботились об её ранах. Достаньте самую лучшую одежду, которую только сможете найти. Желательно из атласа. Ты всё правильно услышала? Ты нахмурилась, продолжая смотреть на мужчину перед собой, а затем сместила внимание на его братьев, проверяя их реакцию. И Томаш, и Куай Лян выглядели удивлёнными действиями своего брата. От его слов к щекам прилил жар, а выражение лица сменилось с удивлённого на мягкое. Ты посмотрела на него вопросительно. Би-Хан развернулся к тебе в этот самый момент. Внимательно рассматривая тебя, то, как ты стояла перед ним. Стараясь удержать себя несмотря на травмы и температуру, выдерживая его взгляд. Его глаза встретились с твоими. Голос смягчился ещё больше, когда он объяснял: — Красный должен идеально ей подойти. С мягкими деталями. Что-то женственное. Украшенное цветами. Желательно лилиями. Может, ветками вишни. Ты меня понял? Развернувшись ещё раз, его взгляд автоматически встретился с широко распахнутыми глазами владельца. Мужчина слегка замялся, но затем тут же кивнул. — Да. — Хорошо, — ответил Би-Хан. — Покажи нашу комнату. И подготовь ей горячую ванну. Я хочу, чтобы её отогрели и накормили. Он прошёл мимо них. Игнорируя все вопросительные взгляды, брошенные в свою сторону, устремившись вперёд. Неожиданное проявление доброты и заботы удивили всех, включая тебя. Твой взгляд смягчился, отражая благодарность и намёк на новообретённое взаимопонимание. Как только хозяин принялся звать служанок и поваров, вокруг тебя образовалась настоящая суматоха. Томаш придерживал тебя, помогая идти в нужном направлении. Только сейчас ты смогла выйти из ступора.

__________________________

Следующая картина, которая развернулась перед тобой спустя час, оказалась на редкость успокаивающей. Ты лежала в глубокой, тёплой ванне. Пар укутывал тебя в свои убаюкивающие объятия. Треск огня украшал комнату уютным, золотистым светом, отбрасывая на стены танцующие тени. Служанки, умелые и нежные, суетились вокруг тебя, заботясь обо всех твоих нуждах. Они уже смыли с тебя кровь, нанесли масло на волосы и позаботились о твоих ранах. Ты ощутила эффект их заботы, когда боль начала медленно утихать, оставляя после себя лишь состояние приятного расслабления. Однако ты все равно ощущала, насколько измотанным было твоё тело. Ты облокотилась о спинку ванны. Выдыхая. Затем глубоко вздыхая и снова выдыхая. От воды исходил приятный запах. Точно так же, как и от нанесённых на волосы масел. Впервые за прошедшие недели ты снова ощутила себя собой. Снова чувствовала себя в порядке. Тебе ещё только предстояло осознать всё, что произошло. После того, как ты спасла Томаша, твоя жизнь крайне быстро сменила свой курс — словно бы это всё было лихорадочным сном, охватившим твой разум. Последний час немного облегчил это чувство. Принёс осознание того, что вы уже были близки к деревне Лин Куэй. И что именно там решится твоя судьба. Но, опять же, ты ничего не могла сделать для того, чтобы изменить своё положение. Если ты умрёшь, то умрёшь. Ясно и просто. Ты ничего не сможешь сделать ни против всего клана, ни против них троих. Так что если бы ты решила сбежать, вырываясь из хватки прежде, чем тебя доставят к их гроссмейстеру — тебя бы отследили. Пришлось бы столкнуться в бою с ними тремя. Не только с Куай Лянем. Даже он один уже был для тебя слишком. Ты подумала, что сейчас это не имеет значения, позволив себе закрыть глаза и откинуться назад. Всё это не изменило тот факт, что сейчас ты расслаблялась в горячей воде, наслаждаясь каждой секундой так, словно бы это была последняя ванна, которую ты принимала. Что, скорее всего, так и было. Пока ты продолжала лежать там, окутанная комфортной теплотой, в комнате раздался стук в дверь. Твой покой был нарушен. Ты слегка приподнялась, выглядывая из-за бортика ванны. Дверь медленно открылась, и ты очень быстро узнала заглянувшего к вам. Куай Лян ступил в комнату. Он осторожно вошёл внутрь. Шаги его были мягкие и уважительные. Служанки, заметив его присутствие, тут же разбежались, оставляя вас наедине. И ты не знала, как себя чувствовать касательно этого факта. Куай Лян вызывал уважение, куда бы он ни ступал, и даже служанки не смогли противиться его влиянию. Ты почувствовала себя некомфортно. Абсолютно обнажённая под водой — перед ним, в таком виде. Ещё и служанки оставили вас одних так неожиданно. Это заставило тебя почувствовать себя ещё более уязвимой. Но, опять же, если бы кто-то из братьев и вошёл к тебе, то он — наиболее благоприятный для тебя вариант. Он медленно приближался, и жар тут же охватил тебя. В конце концов, ты лежала перед ним обнажённая. Единственным, что тебя скрывало, были вода и пена. Вам всё ещё только предстояло обсудить то, что произошло прошлой ночью, когда он держал тебя, их пленницу, в своих руках. Крепко укутывая в свои объятия, явно рождённые из большой симпатии. Великий человек, известный как Скорпион, оказался достаточно стеснителен. Он стоял на расстоянии десяти шагов от тебя. Осматривая окружение, но никогда не смотря на тебя. Он разместил руки на бёдрах, сжимая ткань своей одежды. На нём не было его привычной маски. Моменты, которыми ты, честно говоря, всегда наслаждалась. На заднем фоне уютно потрескивал огонь. Комната была окутана теплом и тишиной с вами двумя, находящимися в ней. Как только твоя рука показалась из воды, он наконец посмотрел в твою сторону. Звук плескания воды, кажется, заставил его немного занервничать. Ты аккуратно подозвала его к себе. Мягко махнув в его сторону и указывая на стул позади ванны. На тот, где пару мгновений назад сидела служанка и массировала твою голову. Он подчинился, медленно подходя к тебе ближе и усаживаясь на стул за твоей спиной, из всех сил стараясь удержать взгляд и не позволить ему соскользнуть ниже к твоему силуэту, сокрытому под водой. Ты заметила его сдержанность и оценила усилия. Было очевидно, что он был уважительным мужчиной. Он занял стул позади тебя. Такой взвинченный, такой напряжённый. Он отвёл взгляд, помня о твоей приватности и собственных правилах приличия. Он уважал твою беззащитность в данный момент и сохранял дистанцию. Хотя, несмотря на это, воздух был наэлектризован невысказанной связью. Его голос был мягким и наполненным неподдельным беспокойством, когда он спросил: — Тебе уже лучше? Ты кивнула, нежная улыбка украсила твои губы. — Да, намного. Я благодарна за небольшую передышку и доброту Би-Хана. Взгляд Куай Ляня смягчился, когда он ответил: — Очень рад это слышать. Он старался не звучать через чур ласково, однако теплота в его глазах выдавала его истинные эмоции. Он не мог скрыть того, что искренне заботился о тебе. Ты вновь заметила, как он уставился на тебя. И ты вновь ничего на это не сказала. Только сейчас он смог взглянуть на тебя. Ты внимательно наблюдала за ним, пока его взгляд бегал по тебе так, словно перед ним было настоящее произведение искусства. Его взгляд ласкал твои губы. Затем скулы, брови, встретившись с твоими глазами, спускаясь ниже к тонкой шее. Но не ниже: прежде чем снова подняться выше. Он добавил с заметным восхищением в голосе, который неожиданно стал очень хриплым: — Ты выглядишь очень приятно с чистым лицом и уложенными волосами. Я никогда не видел тебя такой прежде. Надеюсь, что ты чувствуешь себя так же хорошо, как и выглядишь. Ты оказалась застигнута врасплох его неожиданным комплиментом, щёки украсил румянец. — Спасибо, — ответила ты шелковистым тоном. Ты не заметила за собой, как опустилась в воду глубже. Словно пыталась скрыть свой стыд. Это было очень смущающе, правда. Всё происходящее. То, что ты была настолько потеряна в голосе собственного похитителя. На какой-то миг вы оба замолчали. Однако тишина между вами была наполнена взаимопониманием и невысказанными эмоциями. Разрушая её, ты начала говорить. — Даже для похитителей нечастое явление навещать женщину, когда она принимает ванну, знаешь ли. Куай Лян осознал своё вторжение и то, что, возможно, оказался куда более откровенным в своих чувствах, чем изначально намеревался. Он выглядел немного смущённым, но понимающим. Мужчина слегка заикнулся, когда ответил тебе: — Прошу прощения. Я не хотел доставить тебе дискомфорт. Его руки нервно потёрли колени. Он сидел по струнке, словно свечка. Ты улыбнулась сама себе от его реакции, быстро успокаивая его ответом: — Нет, всё совсем не так. Ты не приносишь мне дискомфорт. Мне просто стало любопытно. Ваши взгляды снова встретились. Смотря почти свирепо. Ты была слегка удивлена тому, как быстро сменилось его поведение от мальчишеской стеснительности до абсолютной концентрации на тебе. — В самом деле? — спросил он, сдвинув брови. Ты моргнула, не совсем понимая, в чём дело, когда спросила: — О чём ты? Я не совсем понимаю... — Я не заставляю тебя чувствовать себя некомфортно? Тогда как я заставляю тебя чувствовать? Теперь настала твоя очередь краснеть, словно маленькая девочка. Его вопрос был словно гром среди ясного неба. И, делая всё ещё хуже, он добавил: — Кажется, прошлая ночь тоже не доставила тебе дискомфорта. Ты довольно быстро уснула в моих руках. Сердце чуть не остановилось. Ты была ошарашена его внезапной дерзостью, быстрой решимостью и нуждой в противостоянии тебе. — Скорп— — Ты знаешь моё имя, — поправил он тебя, прежде чем ты смогла запнуться ещё больше. Ты застыла на месте, смотря на него широко распахнутыми глазами и чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. И, кажется, заметив, что теперь он действительно заставил тебя чувствовать себя некомфортно, он быстро объяснился. Голос его спокойный, глубокий и успокаивающий, когда он пояснил: — Пожалуйста. Я бы хотел услышать, как ты его произносишь. В твоём акценте это звучит особенно мило. — Я... В самом деле? Я неправильно его произношу? Прости, если— — Ты произносишь его идеально, — заверил он тебя. Его взгляд такой же мягкий, как и его голос, когда он позволил себе вновь взглянуть на твои губы. Ты чувствовала, как ужасно нервничаешь. Однако он, наоборот, был таким невозмутимым, таким успокаивающим, что не могло не оказать на тебе своего эффекта. — Куай Лян, — начала ты, стараясь произнести имя медленно и точно так же, как его всегда произносили Смоук и Би-Хан, — Я... хочу поблагодарить тебя за то, что согрел меня прошлой ночью. За всю ту доброту, которой ты одариваешь меня. Но, пожалуйста, пойми мою неуверенность касательно всего, что я чувствую к тебе. Ты — Лин Куэй. Ты опасен для меня. Мой похититель. Я не знаю, встречу ли завтра свою смерть. Или что-то ещё хуже. Пожалуйста, пойми мою сдержанность в своих чувствах к тебе... То, как он смотрел на тебя, как сочувственно слушал — это позволило тебе вновь ощутить комфорт и безопасность даже в тех словах, которые ты ему говорила. И его ответ принёс тебе самое большое облегчение из всех: — Смерть не ждёт тебя, — начал он, голос стал ещё глубже, когда он произнёс твоё имя, — Я не позволю этому произойти. Я знаю своего отца. Он этого не допустит. Глаза его были наполнены честностью. Так много уверенности отражалось в них. Он подался вперёд, желая коснуться твоей щеки своей ладонью, но тут же сдержал себя. Однако ты успела перехватить его руку прежде, чем он одёрнул её. Ваши руки встретились. Твои мокрые, его тёплые. Он уставился на свою руку в твоих ладонях, очень медленно сжимая их в ответ. Когда ваши взгляды снова встретились, он говорил с такой уверенностью, что это едва ли не заставило тебя вздрогнуть. — Я обещаю позаботиться о том, чтобы никто из членов моей семьи не ранил тебя. Ты была слишком добра к нам. Ты перенесла всё с такой гордостью и честью. Обещаю, что верну долг за жизнь своего брата. Клянусь тебе. Ты не нашлась, что ответить. Не могла даже сдвинуться с места, когда он поднёс твою руку к себе, нежно коснувшись костяшек своими губами. Затем он кивнул. Очень осторожно опуская тебя. Словно его пальцы держали не твою руку, а хрупкий фарфор. Он извинился, говоря слишком быстро, поднимаясь слишком быстро, уходя слишком быстро: — На самом деле я пришёл сказать, что мы попросили тёплой еды. Ты можешь присоединиться к нам в обеденном зале сразу, как будешь готова. Пытаясь найти хоть какой-то ответ — на всё произошедшее — ты открыла рот только для того, чтобы закрыть его снова. Не ответив ничего вовсе. Ты поблагодарила его, любезно и скромно, и пообещала, что скоро к ним присоединишься. Прежде чем он покинул тебя, его взгляд задержался на тебе на мгновенье, неспособный не взглянуть ещё раз напоследок. Его эмоции были очевидны, и ты не могла не ощутить растущее в твоём сердце тепло. Это не было чем-то странным: это было началом чего-то красивого, и ты не могла не влюбиться в мужчину, который показывал ту сторону, которой ты никогда не видела прежде.