Sons of the Lin Kuei

Навестив женщину, растопившую его сердце, Куай Лян поспешил вернуться к своим братьям. И Би-Хан, и Томаш уже сидели в обеденном зале. Старший выпивал. Томаш тоже, однако, в отличие от брата, он пил обычную воду. Напиток в руках Би-Хана всегда был плохим предзнаменованием. Куай ощутил на себе чужие взгляды, так как столы располагались так, что они смотрели в сторону входа и можно было увидеть каждого, кто ступал в зал. — Можно и мне один тоже? — вежливо попросил он, когда официант спешно промчался мимо него, прежде чем направиться к братьям. Куай Лян поправил себя, — Хотя... лучше принесите нам бутылку. Он сел напротив них. Спиной ко входу. Доверяя братьям в том, что они в случае чего заметят вторжение врага. Би-Хан казался незаинтересованным, даже не потрудившись посмотреть своими тёмными глазами в сторону Куай Ляня, когда он задал вопрос: — Как дела у нашей пленницы? Тон казался отчуждённым, словно он был отстранён от всей ситуации. Это оказалось первым, о чём спросил старший брат, не поднимая взгляд на Куай Ляня, прежде чем осушить стакан одним глотком. Куай странно посмотрел на него, слегка разозлённый тем, что такое грубое предположение оказалось первым, с чем он столкнулся. Он ответил на его вопрос с возмущённо нахмуренным лицом, чувствуя себя несправедливо поставленным в такое неловкое положение: — Почему ты спрашиваешь? Откуда мне знать? Официант прервал их, разместив на столе несколько стаканов и бутылку, прежде чем так же быстро удалиться. Куай даже не посмотрел на него, сосредоточив свой взгляд на брате. — Я отправил её принимать ванну. Не надо держать нас за дураков, Куай Лян. Я знаю, что ты бы не упустил шанса подсмотреть. Тон Би-Хана был холодным. И знающим. — Ох, правда? — спросил Томаш, на удивление слишком легкомысленно перед лицом разворачивающейся драмы. Он повернулся к Куай с маленькой ехидной улыбкой на лице, — Она красивая? Куай почувствовал себя одновременно атакованным и пойманным за руку, быстро отвернувшись от них. — Ну конечно, Би-Хан. Это ведь я из нас двоих известен тем, что люблю заигрывать с женщинами, — плюнул он в ответ. Голос его сквозил сарказмом, потому что все трое отлично знали, что на самом деле всё было совсем наоборот. — Естественно, нет. Ты слишком застенчивый для такого, — признал Би-Хан, слегка пожав плечами. Действие алкоголя уже слышалось в его голосе, когда он продолжил свои поддразнивания. — Именно поэтому то, что у вас происходит, куда более странно и очевидно, чем тебе кажется. Ты крайне неумелый лжец, младший братец. Куай зарычал в ответ и отвёл взгляд. Ещё один очень простой признак лжи с его стороны. — Итак? Би-Хан вновь обратился к нему, не оставляя его в покое ни на минуту. Он вёл себя подло и прекрасно это знал. — Что "итак", Би-Хан? — проворчал он в ответ, взбудораженный его подначиванием всё сильнее с каждой минутой. — Она красивая? Ответь уже своему брату. Томаш спросил, такая ли она красивая, какой кажется под этими слоями— — Это не твоё дело! — "Моё дело", Куай? — Би-Хан усмехнулся, широко улыбаясь на то, как сильно ему удалось разозлить своего брата, делая ещё один глоток из своего стакана и точно так же опустошая его. — Разве ты не хотел сказать "наше дело"? Или она теперь "твоё", хах? Не забывай, что она моя пленница. И я могу делать с ней всё, что захочу. Не ты. Его ухмылка была почти что дьявольской. — Ты серьёзно начинаешь действовать мне на нервы. Тебе лучше— — Ох, прекращай. Она красивая или нет? — Би-Хан продолжал давить на него, неспособный скрыть свою улыбку. До этого самого момента Томаш тихо сидел рядом с ними, когда вдруг чуть не выронил из рук стакан. Куай не сразу заметил происходящего, продолжая сердито скалиться на брата, пока Би-Хан не заговорил снова, одарив его дразнящей ухмылкой. — Ну, уже неважно, Куай. Вопрос ответил сам на себя. Скорее растерянный, нежели взволнованный, Куай свёл брови вместе, не понимая, что именно он имел в виду. До того самого момента, пока Томаш не помахал кому-то позади него. Он оглянулся через плечо, и в горле перехватило дыхание при виде неё. Женщина, о которой они говорили пару минут назад, ступила в обеденный зал, очаровывая одним своим присутствием. Её когда-то бледное и больное лицо теперь сияло. Волосы, убранные и покрытые маслами, каскадом ниспадали на её плечи, обрамляя лицо таким образом, что только подчёркивало её тонкие черты. На ней было надето эффектное кимоно, ткань усеяна ветками вишни. Яркий красный цвет наряда только украшал её, а кроткая женственность подчёркивалась мягкими деталями и элегантностью одежды. Она выглядела, словно олицетворение бесконечной красоты, и комната, казалось, стала светлее от одного её появления — по крайней мере, для него. Исчез образ воинствующего ассасина в покрытой кровью одежде. Теперь она была одета во что-то настолько восхитительное и элегантное, что отлично подходило её персоне. Куай Лян не мог не остаться очарованным её внешним видом. Женщина, которая ранее мучилась и была ранена, которую он с первых мгновений видел именно такой, теперь была захватывающим олицетворением грации и сдержанности, какой он всегда себе её и представлял. В этот самый момент она для него, без сомнения, была самой потрясающей женщиной, которую он когда-либо видел. Комната с её деревянным окружением и тусклым освещением, казалось, исчезла вовсе. Старший брат, Би-Хан, оказался не менее очарован. Его взгляд задержался на её фигуре с такой интенсивностью, которую было сложно игнорировать. Игривость момента словно вовсе исчезла, сменившись благоговейным трепетом. Даже Томаш, который являлся первоначальным источником всех поддразниваний, на мгновение растерялся. Его ехидная улыбка сменилась на что-то более мягкое. Тихое восхищение, когда он наблюдал за каждым движением женщины. Она шла с новообретённой уверенностью, с высоко поднятой головой. Взгляд сосредоточен на трёх братьях перед собой. И больше всего она смотрела на Би-Хана. Куай Лян посмотрел на него, а затем на неё, спрашивая себя, на чём она была так сосредоточена. Только спустя пару секунд их непрерывного зрительного контакта, который казался слишком интимным, он понял, что это был первый раз, когда она увидела его без маски. Это был первый раз, когда она увидела лицо его брата. В отличие от него и Томаша Би-Хан никогда не беспокоил себя этим. Обедая или засыпая с развёрнутой к ним спиной или оставаясь на ночные смены. Боль от того, что она была куда больше заинтересована его братом, чем им самим, немного утихла, когда он понял, что в её глазах отражалось скорее любопытство, нежели восхищение. Однако в глазах Би-Хана он видел и то, и другое. Воздух в комнате словно трещал от предвкушения, когда она направлялась к ним грациозной походкой, стараясь игнорировать пристальные взгляды братьев, которые следили за каждым её движением. Куай, заметив это, тут же перестал пялиться и изо всех сил постарался вернуть своё внимание к бокалу в руках, опустив взгляд. Томаш был первым, кто нарушил тишину. Голос его полон искреннего восхищения: — Ты выглядишь сногсшибательно. Женщина благодарно улыбнулась, на момент задержав свой взгляд на Томаше. Младший брат выглядел искренне очарован её поразительным изменением, и она не могла не оценить его комплимент. Би-Хан согласился, его голос глубокий, как и всегда, когда он схватил бутылку, чтобы наполнить себе ещё один стакан: — Он прав. На тебя приятно смотреть, когда ты приведена в порядок. Из тебя получится фантастический подарок. Удивление женщины от его комплимента было очевидным. Это был такой же укол, как и комплимент. Тем не менее, она ответила с высоко поднятой головой: — Что ж, спасибо, Би-Хан. Как только все разместились за столом, братья то и дело поглядывали на неё, и она не могла не ощутить тяжесть их взглядов на себе. Её прекрасно украшенное кимоно хоть и было невероятно красивым, но всё же резко отличалось от привычного боевого снаряжения. Она немного скучала по комфорту, которым оно её обеспечивало. Сместив своё внимание на бокалы перед братьями, она на мгновение замялась, но после произнесла: — Я бы тоже хотела выпить. Би-Хан, будучи главным любителем подразнить, не смог удержаться от пытливой ремарки: — Разве разумно напиваться в окружении трёх мужчин, ещё и твоих похитителей? Улыбка женщины слегка дрогнула, и намёк на боль отразился в её глазах: — Хоть о моих ранах и позаботились, но они всё ещё болят. Надеюсь, что алкоголь поможет немного ослабить боль. Куай Лян и Би-Хан обменялись понимающими взглядами. Би-Хан, к её удивлению, оказался тем, кто наполнил её стакан. После чего умело проделал то же самое с двумя другими стаканами для себя и брата. Куай Лян вновь сосредоточил свой пристальный взгляд на ней, изо всех сил стараясь не предаваться мечтам об её красоте и о том, как прекрасно она выглядела, когда была такой ухоженной и избалованной. К своему ужасу он так же осознал, что она постоянно смотрела на его брата. Словно почти что заворожённая тем, насколько более человечным он теперь казался без маски Лин Куэй, скрывающей его черты. Би-Хан был красивым мужчиной. И Куай Лян знал это. Множество женщин, которые часто вились вокруг него, были тому доказательством. Хотя мадам Бо, с другой стороны, часто хвалила внешность обоих братьев. Куай Лян никогда особо не обращал внимания на свою внешность или на чужие комплименты. До этого момента. В томящейся от любви голове он начал спрашивать себя, не предпочитала ли женщина перед ним его своему брату. Оба поблагодарили Би-Хана за наполненные бокалы. Её руки сомкнулись вокруг стакана, слегка коснувшись руки брата в тот самый момент, когда она его взяла. Он оказался теплее, чем она ожидала. Затем старший вновь заговорил куда громче, чем это было необходимо, очевидно, по причине алкоголя в крови: — Что ж, отлично. Тогда тост. За то, что приведём домой умелого ассасина, саму Убийцу, — странное счастье переполнило его, когда он одарил женщину дьявольской улыбкой. Её выражение лица тут же похолодело. — За нашего гостя, — согласился Куай Лян, слегка изменяя тост. Она улыбнулась, слегка опешив, и кивнула в ответ на их подшучивание. — Обязательно произносить это так громко, Би-Хан? Ты же знаешь, что мой вид крайне ненавидят в этом регионе, — пробормотала она после того, как сделала первый глоток, немного удивившись тому, насколько крепким был алкоголь. Откинувшись назад с лёгким рычанием, задевая этим звуком струны сердца Куай Ляня. — И? Что они сделают? Ты под нашей защитой, Убийца. Под защитой Лин Куэй. Они и шага не посмеют сделать в твою сторону, пока я рядом, — сказал он в в хвастливой манере. Куай заметил эту отвратительную нотку излишней самоуверенности, которая сквозила в голосе брата каждый раз, когда он вёл себя подобным образом. Всё усугублялось виски в качестве вишенки на торте. Он глубоко вздохнул и лениво улыбнулся, уже зная, как именно пройдёт эта ночь. Женщина вновь наполнила бокалы себе и братьям. — Хорошо. Но я просто напоминаю, — на этом она закончила спор, перестав беспокоиться. — И с каких это пор ты стал таким разговорчивым, если я могу поинтересоваться? Би-Хан бросил взгляд в её сторону, который было трудно прочесть, после чего начал: — Мы почти дома. Я доставлю тебя, после чего мы сможем вернуться к нашей обычной жизни. Ты приносишь мне огромную радость, женщина. Отец похвалит меня за тебя. Что-то в этом всём было не так. Все, кроме Би-Хана это понимали. Женщина снова кивнула, слегка улыбнувшись. Как будто она знала что-то, чего не знал его брат. С вызовом в глазах она подняла свой бокал: — Уверена, твой отец будет рад увидеть меня. Давайте выпьем. За твою победу, Саб-Зиро. Взгляд Куай Ляня метался между ними, остро ощущая странное напряжение между этими двумя. Словно оба считали, что у них есть преимущество. Однако какой козырь был припрятан у неё в рукаве, оставалось загадкой. Её взгляд сместился на Томаша, который наблюдал за ними с любопытством. Младший брат на мгновение заколебался, однако набрался смелости спросить: — Можно попробовать? Я тоже хочу тост. Оценив невинность и стеснительность в просьбе Томаша, она не стала колебаться. Женщина наполнила его стакан, подливая совсем немного, и протянула его юноше, кивая с тёплой улыбкой: — Конечно, Томаш. — Погоди, — возразил Би-Хан, поднимая руку. — Ты собираешься дать это моему брату? Ты же знаешь, что он ещё всего лишь мальчик, верно? Куай заметил, как Томаш улыбнулся от слов своего брата. Для него всегда было удовольствием, когда Би-Хан называл его так. — Ему пятнадцать, — холодно ответила она, протягивая юноше бокал. — Только не говорите мне, что Лин Куэй нужно дождаться двадцати одного, чтобы сделать глоток... эм... — Уверен, что это дешёвый "Jack Daniels". И нет. Би-Хан впервые напился, когда ему было двенадцать, — быстро ответил Куай Лян. Томаш тем временем взял протянутый стакан с благодарной, однако немного смущённой улыбкой, защищая напиток от чужих рук, прежде чем они успеют его забрать. Глаза его сверкали трепетом и возбуждением. Простой акт совместного распивания стал мостом, соединяющим женщину и братьев так, как она того никак не ожидала. Чего она ожидала, так это того, что старший разозлится на откровения младшего и раскрытия такого личного воспоминания. Однако, подняв взгляд, она заметила, как Би-Хан и Куай Лян обменялись улыбками. Их смех был смесью веселья и взаимопонимания. Голоса отражали нотки братства и ностальгии, когда они продолжили предаваться воспоминаниям своей юности: — А ты, мой дорогой брат, напился вместе со мной. И, если я правильно помню, тебе было девять. Так что кто ещё тут говорит? Куай Лян рассмеялся. Воспоминания о той ужасной ночи, пьянстве и мигрени тут же вернулись к нему. По мере того, как они распивали напитки, комната наполнилась чувством лёгкости и веселья от совместных воспоминаний. Что-то, по чему Куай Лян очень скучал. Он скучал по улыбке своего брата, его смеху и чувству юмора. Прошло так много месяцев с того момента, когда он позволял себе вот так расслабиться. Подобные ночи, которые раньше были чем-то обыденным, были утеряны. Утеряны в печали от потери матери, её оплакивании и бесконечных, жестоких тренировках. Би-Хан так и не смог по-настоящему восстановиться после смерти матери. Не то чтобы у него была возможность. Отец пытал его бесконечными учениями, уроками и тренировками. Он начал беспокоиться, что, будучи единственным родителем, оставшимся в живых, он не успеет оставить после себя истинного наследника титула. Он всегда был особенно строг с Би-Ханом. Прошлый год был похож на кошмар. Куай Лян улыбнулся ещё шире, увидев, что его брат снова стал самим собой. Его сердце не менее холодное, но менее защищённое. В приподнятом настроении и с улыбкой на лице, когда он болтал с Томашем и их пленницей в привычном дразнящем тоне. — Значит, двенадцать и девять? Звучит куда более реалистично для сыновей династии, — начала она, нотка любопытства зазвучала в её голосе. — И на что же упал ваш глаз? Глаза Би-Хана блеснули озорным огоньком. Лёгкая улыбка заиграла на губах, когда он обдумывал её вопрос. Воспоминания о выходках юности нахлынули на него, и он поделился: — Ох, это было... Куай Лян прервал брата, когда воспоминания неожиданно вернулись к нему: — Бутылка сакэ. Не так ли, Би-Хан? Би-Хан кивнул, наполняя себе ещё один стакан виски. Он расплылся в яркой ухмылке, прежде чем принялся рассказывать их историю: — Да. И не просто какой-то, а церемониальный сакэ, который был предназначен для большого празднества на следующее утро. Однако Лин Куэй не взяли в расчёт своих непокорных принцев, которые прятались в садах, опустошая всю бутылку накануне вечером. Он рассказывал это с частичкой гордости в своём голосе, когда как Куай Лян в расстройстве зарылся руками в волосы от этого воспоминания, что заставило женщину громко рассмеяться. Он тут же повернулся на звук её смеха. Она и её радость, свидетелем которого он стал впервые, были крайне очаровательны и заразительны. — В самом деле? Вы украли церемониальный сакэ? — спросил Томаш, который всё ещё даже не понюхал свой напиток, ошарашенный их историей. — Это всё Би-Хан! — Куай Лян тут же поспешил объясниться, тыкая пальцем в сторону брата. — Он втянул меня в это, говоря о том, что у меня не будет ни чести, ни смелости, если я не выпью вместе с ним! Би-Хан, казалось, продолжал предаваться воспоминаниям. На губах играла лёгкая ухмылка, когда он смотрел куда-то в пространство перед собой, элегантно держа бокал в руке. Кончики пальцев были настолько ледяными, что нижняя часть стакана покрылась тонким слоем льда, охлаждая виски. — М-м-м... После того, как я выпил первую порцию этого ужасного сакэ, я чувствовал себя так, словно могу покорить целый мир. Это был не самый приятный опыт, однако он оставил приятный вкус остроты ощущения. Куай Лян усмехнулся, взгляд его казался слегка отстранённым, когда он вспоминал собственное посвящение в мир алкогольных напитков. — И Би-Хан, и я были слишком малы для того, чтобы оценить тонкие нотки напитка. Мы стащили у отца бутылку, считая себя самыми умными. Никогда не забуду, как сильно он обжигал. Би-Хан тут же добавил: — А я никогда не забуду того, как обжигали отцовские удары, когда он обо всём узнал! Это точно не сравнится ни с каким алкоголем. Томаш, слишком сосредоточенный на собственном бокале, сморщил нос в отвращении: — Не понимаю, как вам может это нравиться. На вкус просто ужасно. Словно пьёшь жидкий огонь. Пробормотал он с гримасой на лице, отхлебнув совсем немного. Женщина не могла не рассмеяться при виде отвращения Томаша. В глазах отражался блеск веселья: — Это приобретённый вкус, Томаш. Думаю, однажды ты оценишь. По мере того, как протекала их беседа за историями о первой пробе алкоголя и других дерзких выходках, глаза Би-Хана сверкнули странным блеском. Он не мог скрыть интереса касательно того, в каких отношениях была их пленница с напитками. Он слегка подался вперёд, где сидела она и Куай Лян. В его голосе звучали любознательные нотки: — Расскажи-ка нам, дорогая, как Убийцы к этому относятся? Я слышал, что вам нравится водка. Женщина обдумывала его вопрос. Взгляд её теперь казался далёким, когда она вспоминала своё прошлое. Подобного рода времяпровождение с Би-Ханом казалось куда интереснее и веселее, нежели его пытки с допросами. Отчего она казалось теперь более расположенной, отвечая в глубокой задумчивости: — Я пробовала её пару раз, — начала она, слова оттенялись раздумьями, — Но моя жизнь состоит из дисциплины и долга. Я редко когда могла позволить себе такие простые удовольствия. Мы много пьём, да, это правда. Но в основном, чтобы справиться с холодом и болью. Любопытство Би-Хана возросло, и он не смог удержаться от дальнейших расспросов: — Холодом? Разве водку не подают холодной? Она слегка пожала плечами, смотря прямо на него, когда ответила: — Она согревает изнутри. Делает менее сдержанным. Заставляет чувствовать себя менее уязвимым и более способным. — Мы тоже пили её у себя дома, — добавил Томаш. — Ну, по крайней мере мои родители пили. Помню, как мама давала мне водку, когда я простывал. Женщина одобрительно кивнула, добавляя: — Верно. Её также довольно часто дают плачущим детям, чтобы они немного успокоились. Не очень хорошо для их развития, но неплохо для кратковременного облегчения. — Как это происходит? Расскажи мне, когда и что ты пила, женщина, — надавил Би-Хан, крайне заинтересованный и довольный её присутствием. То, насколько сильно алкоголь менял его, казалось по-настоящему удивительным зрелищем. Куай Лян полагал, что он просто становился собой, когда выпивал. Способный ненадолго отложить ответственность и тяжёлый груз будущего гроссмейстера. Он неожиданно стал открытым с ней. И это после того, как он игнорировал её присутствие или смотрел с долей презрения все прошлые дни до этого. Её глаза блеснули смесью ностальгии и задумчивости. Голова её покоилась на изящном запястье, когда она смотрела на старшего брата, объясняя: — Это... коллективное занятие. Когда вы сидите рядом. Позволяете себе на какое-то время расслабиться и отдохнуть. Мы смеёмся и чокаемся, произносим тосты о победах, семье и товарищах. Такие моменты всегда приносят мне осознание того, насколько сильно я их люблю. Временная возможность сбежать от ответственности и обязанностей моей роли. Куай Лян и Томаш внимательно слушали, заворожённые её словами. Перед ними раскрылась та сторона их пленницы, которую они не видели прежде. Блеск той жизни, которую они только начали понимать. Би-Хан не сдержался и продолжил: — Обязанностей? Твоей роли? Она тут же покачала головой. Очаровательно улыбаясь и уклоняясь от вопроса, прежде чем умело сместить их внимание: — Думаю, ты и сам хорошо знаком с бременем ответственности, Би-Хан. Уверена, что ты тоже рад почувствовать себя свободным от этого веса хотя бы на час в приятной компании и с бутылкой. Би-Хан медленно кивнул, впитывая её слова с чувством понимания. Его взгляд сосредоточен на ней, однако на этот раз в нём что-то изменилось. Ответ женщины, кажется, открыл новую страницу взаимопонимания между ними. Ту, которая касалась их обязанностей. Только после этого Куай Лян понял, что никогда прежде не спрашивал ни об её роли, ни об её статусе в собственном клане. Обязанности всегда шли с высоким рангом. Он спросил сам себя, действительно ли она была такой особенной, какой казалась, уставившись на неё уже слегка опьянённо. — Куай, если продолжишь так пялиться, то изо рта потекут слюни. Настолько колкое предложение заставило его тут же резко развернуть голову в сторону брата, рявкнув на него в ответ. Настолько резко, что он даже не заметил, как женщина, которой он так восхищался мгновенье назад, теперь покрывалась розовым цветом. — Би-Хан, можешь заткнуться, пожалуйста?! Я просто думал! — прошипел он, чувствуя себя уже бесконечно уставшим от провокаций и поддразниваний со стороны брата. Ему итак было невероятно трудно открыться этой женщине, понять собственные чувства, что он бы предпочёл увидеть поддержку со стороны брата, нежели его издёвки. — Ну, ты действительно очень даже пялился, — добавил Томаш, смотря совершенно невинно на своего брата и тут же дёрнувшись, когда он резко развернулся уже в его сторону с выражением растущей в нём ярости. — Думал, как лучше попросить её о том, чтобы уединиться в комнате? — Би-Хан продолжил дразнить его ещё сильнее, указательным пальцем кружа по краю стакана. Он выглядел крайне серьёзным, взгляд был холодным, однако Куай Лян знал, что брат просто вёл себя, как засранец, из желания досадить ему. Глубоко вздохнув, Куай Лян развернулся, желая сам объясниться перед женщиной и заметил страдания на её лице от всей этой странной ситуации. На её губах была вымученная улыбка, брови сведены вместе, а рука прижата к виску. Он мягко произнёс её имя, стараясь объяснить: — Не слушай их, я не хотел— — Это... твои братья. Ты пьян. Я просто проигнорирую это. Всё нормально, — она быстро извинилась перед ним, подскакивая с места. — Пойду принесу ещё одну бутылку. Куай чувствовал, как умирает внутри, лицо красное одновременно от смущения и злости. Оба брата заливисто рассмеялись на заднем фоне. Он рявкнул на них, челюсти сжались от ярости, температура вокруг него возросла настолько, что от его тела можно было ощутить исходящую волну жара: — Вы просто невероятные идиоты, вы в курсе? Би-Хан лишь усмехнулся, указывая пальцем в его сторону, прежде чем снова выпить: — А ты невероятно влюблён, брат. Попридержи свои чувства при себе. Она — наш враг. — Нет у меня к ней никаких чувств, брат! Прекрати нести чушь. Я просто проявляю дружелюбие к высокопочтенному ассасину из другого клана! — Куай попытался объясниться, повысив голос. Взгляд Томаша бегал между братьями, как он всегда делал, когда они начинали спорить друг с другом подобным образом. С закрытым на замок ртом, наслаждаясь их руганью. Куай Лян говорил настолько громко, что женщина, которая стояла всего в пару шагов от них и беседовала с официантом, повернулась в его сторону. Би-Хан заметил не только что, что она услышала его брата, но и небольшой укол боли, отразившийся на мягких чертах её лица. — Оу. Не нужно быть таким жестоким с её чувствами, братец, — сказал он, делая всё ещё хуже. Куай быстро повернулся в тот момент, когда она уже развернулась, осознав свою ошибку. Сердце больно кольнуло, брови нахмурились в разочаровании и сожалении о том, что он сказал. — Лично мне она очень нравится, — тихо и едва ли слышно добавил Томаш, по-прежнему проигнорированный своими братьями. — Лично тебе всего пятнадцать, Томаш, — прошипел Би-Хан в его сторону. — Может, она подождёт меня три года. Я стою ожидания, — младший пожал плечами, а на его губах заиграла самоуверенная улыбка. Старший закатил глаза в ответ на ухаживания младшего, вновь сосредоточив внимание на Куай Ляне. — Значит, ты не любишь её. Ты просто хочешь её трахнуть, — предположил Би-Хан, хватаясь за почти опустевшую бутылку и наполняя стаканы всех троих: свой, Куай Ляня и Томаша. Томаш вздрогнул от этих слов, а Куай Лян просто проигнорировал, слишком расстроенный чтобы даже задумываться над тем, что он только что сказал. — Я... не говори таких слов при Томаше! — возразил он. — Всё нормально, — мягко отметил Томаш, пожимая плечами, прежде чем вновь попытать счастья с ликёром, вздрогнув от его вкуса точно так же, как и прежде. — Видишь? Всё хорошо. Он большой мальчик, — подразнил его Би-Хан, положив ладонь на голову младшего и взъерошив его волосы. — Но всё же. Нет, я не хочу трахнуть её, — запротестовал Куай Лян, прошипев фразу почти что шепотом, осуждая себя даже за одну мысль об этом. Он уважал эту женщину. Очень. Между ними было притяжение, которое было трудно объяснить. До этого он, конечно же, солгал. У него были к ней чувства. Множественные и интенсивные. Каждый раз, как она появлялась в поле его зрения, ему не хотелось ничего более, кроме как смотреть на неё. Касаться, чувствовать её. Касаться пальцами её кожи, её волос и— Может, Би-Хан всё же был прав. — Ты не хочешь её трахнуть? — Би-Хан спросил снова, зная, что он специально использует именно это слово, чтобы ещё больше разозлить своего брата. — Нет! — внезапно выпалил Куай Лян, вне себя от гнева из-за того, как он говорил о ней. — Отлично, — ответил Би-Хан, хладнокровно пожимая плечами, прежде чем опустошить свой последний бокал и добавить, — Тогда я попытаю удачу. Куай Лян никогда не чувствовал, чтобы кровь в жилах заледенела до такой степени, как в этот самый момент. Он сидел совершенно неподвижно. Слишком удивлённый и ошеломлённый его словами и их подтекстом, не в состоянии что-либо на это ответить. Даже Томаш, который обычно был самым спокойным, сидел с распахнутым ртом, недоверчиво уставившись на старшего брата: — Я не знал, что она тебе нравится! — выпалил он, в голосе сквозило замешательство. — Казалось, будто ты настроен категорически против неё. Би-Хан лишь слегка пожал плечами, разглядывая в руках свой опустевший бокал, после чего обвёл взглядом обеденный зал, наполовину заполненный другими гостями. — Она красивая. И умелая. И дерзкая. Она противится мне — мне это нравится. Куай Лян сжал бокал так сильно, что костяшки пальцев побелели. Оказавшись крайне близко к тому, чтобы лопнуть его в своей руке. Его дыхание было медленным и размеренным. Ярость внутри него едва ли сдерживалась, чтобы не вырваться наружу, когда он уставился на своего брата настолько свирепым взглядом, который заставил бы любого моментально подчиниться. — Би-Хан... — предупредил он, заставив обоих братьев повернуться в его сторону. Его голос был кипящим, глубоким и наполненным яростью, что Томаш слегка пригнулся и отодвинулся от старшего брата, сидящего рядом с ним, чтобы в случае чего не попасть под горячую руку. Это будет не первая их драка, свидетелем которой он станет. И стоять между ними в такие моменты всегда было плохой идеей. Куай Лян продолжил, его голос дрожал от едва ли сдерживаемого гнева, скользнул намёк на слабое место посреди его ярости: — Если ты только подумаешь— — Виски кончился. Я взяла ром. Томаш поднял взгляд, как только услышал раздавшийся с другой стороны нежный голос. Женщина вернулась с бутылкой в тонких руках, демонстрируя напиток им почти что с гордостью: — Лучшее, что у них было. "Don Papa" пятнадцатилетней выдержки. Би-Хан повернулся в её сторону, его взгляд потерял своё напряжение перед начинающейся дракой с братом. Став более мягким, доброжелательным и очаровывающим. — Прекрасно. Ты отлично справилась. Разве ты не прелесть? Его голос был наполнен провокацией. Куай Лян ясно это слышал, опустив руки под стол, чтобы скрыть их от её взгляда. — Что-то случилось? Я что-то пропустила? — спросила она его напрямую. Как только она повернулась в его сторону, он заметил, насколько добросердечным взглядом она его одарила. Её черты невероятно красивые в мягком свете комнаты, ангельские и слегка встревоженные. — Нет... — пробормотал он, быстро прочищая горло. — Всё хорошо. Спасибо. — Просто... дружеские подшучивания, — поддакивая своему брату, Би-Хан ярко улыбнулся. Её неуверенный взгляд метался между ними. Она явно чувствовала странное напряжение, повисшее воздухе, и неожиданное изменение поведения Би-Хана к ней. — Они всегда такие, когда подвыпившие? — нежно спросила она, сместив внимание на самого младшего. Томаш слегка улыбнулся, изо всех сил стараясь сдержать смех: — Эм... Скажем, сегодня они особенно напряжены. Она нахмурилась, сдвинув брови и присаживаясь на прежнее место рядом с Куай Лянем. — Что ж, напряжение никогда не пойдёт пленнику на пользу. Я бы предпочла видеть Лин Куэй в хорошем расположении духа. Подайте свои бокалы, — потребовала она мягким и подбадривающим тоном, забирая стаканы. — Пытаешься нас напоить. Планируешь сбежать посреди ночи? — поддразнил Би-Хан, голос его вновь стал более серьёзным, когда он смотрел на неё сверху вниз через стол. — Я собираюсь напоить тебя, верно... — подтвердила женщина его слова, переводя взгляд с бутылки, которую она открывала, на него, — Но я буду пить вместе с тобой. Так что вряд ли побег будет вариантом. — Буду рассчитывать на это, Убийца, — промурлыкал Би-Хан с намёком на улыбку на своём лице. — Поверь мне, я позабочусь о том, чтобы ты не смогла убраться от меня так или иначе. Ты моя. Напряжение Куай Лян вернулось в двойном объёме после этого идиотского заявления. Если бы её не было рядом, то он бы точно перескочил через стол и выбил эту самоуверенную физиономию с лица Би-Хана. Однако её, казалось, словно бы совсем не трогала подобная брань, и одно её присутствие и безмятежное, спокойное выражение лица помогли ему почувствовать себя лучше. То, что она не оскорбилась таким заявлением, было для него облегчением. Продолжив говорить так, словно бы ничего не произошло и его брат не представлял угрозы для окружающих, она перевела свой взгляд на младшего брата, мурлыкая: — Ты когда-нибудь пробовал ром, милый Томаш? — Я не помню, если честно, — ответил он, немного смущённый её нежными словами точно так же, как и тем, о чём говорили его братья до этого за её спиной. — Этот раз ты тоже не запомнишь. Если выпьешь достаточно. Допивай свой виски, — приказал Би-Хан, указывая на его полный бокал. Томаш сильно нахмурился, устрашаясь этой задаче, однако доказал себя самым храбрым, когда схватил стакан и осушил его одним глотком. Как раз в тот момент, когда она была готова вновь наполнить стакан ужасным напитком. В разгаре их отдыха трио продолжило болтать в ритме, украшенном любопытством и осторожностью. Женщина, настолько грациозная в своём новом облике, сохраняла выражение, которое, казалось, говорило как о неподдельной интриге, так и о некотором удивлении, когда её взгляд блуждал по комнате. Куай заметил за собой, что он вновь уставился на неё. Изо всех сил стараясь одёрнуть себя прежде, чем брат успеет нанести ещё один удар в спину своим злобным комментарием. — Как думаете, тут есть телефон? — отважилась она неожиданно спросить. Наверное, для остальных это прозвучало немного неуместно, однако Куай Лян понял, в чём дело. Это объясняло, почему она так интенсивно оглядывала комнату. Однако теперь её глаза сканировали пространство вокруг. — Это неважно. Ты не будешь никому звонить, — парировал Би-Хан с резкостью, которая отражала постоянную настороженность в отношении неё, — Никому, кроме меня. В ответ она тихо вздохнула, слегка склонив голову в сторону, когда она посмотрела на него. Медленно, но верно уставая от флиртующей стороны мужчины, которая неожиданно раскрылась спустя два бокала. — Ладно-ладно. Хотя, если честно, я не была уверена, что ты знаешь, что это вообще означает, — ответила она с некой нерешительностью в голосе, словно боялась, что таким заявлением пересечёт невидимую границу. — Что значит "что означает"? Телефоны? Думаешь, мы настолько неосведомлённые? Слова Би-Хана были окрашены ноткой гордости, позиция была твёрдой, когда он защищал знания Лин Куэй, а в глазах читался едва уловимый вызов. Куай Лян не смог сдержать смешок. Для них не было ничего необычного в том, что их воспринимали именно такими. Незнающими ничего о внешнем мире и проживающими в своей деревне в отдалении, словно монахи. Она, казалось, слегка опешила от резкости его брата: — Я не хотела никого оскорбить, — попыталась она объясниться, — Просто, насколько я знаю, Лин Куэй чрезвычайно традиционны. По крайней мере на основе того, что я знаю от вас. Би-Хан, уже чуть спокойнее, незамедлительно бросил ей вызов: — И что же именно тебе известно? — Что вы, например, не используете пистолеты или любые другие виды современного оружия, — ответила она тоном дипломата, во взгляде читалась смесь любопытства и усталости, стараясь своими словами преодолеть пропасть между их мирами. — У традиционного способа сражения есть свои преимущества, — вклинился Куай Лян, уводя диалог в более дружелюбное русло, его голос отражал тихую мудрость, которая вела к более глубокому взаимопониманию. Она повернулась к нему, отражая благодарность в своём взгляде, прежде чем немного подразнить его: — Да. Ты заставил меня в этом убедиться после того, когда жестоко избил меня. От этого он растаял, чувствуя неожиданное тепло, протекающее сквозь него, как только её мягкие глаза встретились с ним. — Если я правильно помню, то это ты уложила меня на лопатки, указывая на моё горло моим же собственным оружием, — ответил он, голос его стал чуть ниже. — Правда, — кивнула она, улыбнувшись уголками губ, отчего его сердце тут же забилось невероятно быстро, — Но, опять же. Я не говорила, что мне не нравится традиционный стиль боя. Однако пистолет есть пистолет. Слова женщины были украшены ноткой поддразнивания. Он ясно услышал это. Но ему нравилось это в ней, и Куай Лян улыбнулся в ответ. — Вы, Убийцы, заработали основную часть своего состояния на продаже оружия, верно? — Би-Хан прервал их влюблённые переглядывания. Его вопрос отражал осведомлённость об истории её клана. Это было вполне очевидно, так как он учился под руководством своего отца и неплохо разбирался в других кланах и семьях. — Да, около того. Наш клан начинал так же, как и ваш. Но спустя десятилетия мы адаптировались. Продажа товаров является основной частью нашего бизнеса. — Называешь нас неадаптивными? — в голосе Би-Хана звучали вызывающие нотки с намёком на противостояние, его стальной взгляд сосредоточился на ней, выражение лица требовало расплаты. Для Куай Ляня было обычным делом то, что Би-Хан добивался расположения женщин путём запугивания и внушением благоговейного страха. Однако эта тактика совершенно не работала против умелого, хладнокровного ассасина перед ним. Грубые ухаживания Би-Хана не оказывали никакого эффекта — и нельзя описать того, насколько счастливым это делало Куай Ляня. Мягко посмеявшись и покачав головой, она возразила: — Может, прекратишь уже? Я не пытаюсь сказать ничего такого! Мне просто интересно, — в словах слышалась тяжесть расстройства и раздражённости, а в глазах читалась мольба о взаимопонимании. — Что интересно? — надавил Би-Хан, его скептицизм не ослабевал. — Ты! — предложила она, элегантно указывая на него. — Я? Интересен? — Да! Расскажи мне о себе. Я не знаю... ты выглядишь таким серьёзным и традиционным... Ты когда-нибудь был в... — начала она, голос отражал нескрываемую интригу. — Старбакс? МакДональдс? У Венди? Конечно! — вмешался Томаш с озорной улыбкой, прежде чем она успела закончить свой вопрос. Он сиял юностью, — Лорд Лю Кан отправлял нас во все точки мира! Мы много раз бывали и на Западе, и на Востоке! Би-Хан бросил острый взгляд в сторону младшего брата, намекая на то, чтобы он замолчал. Глаза отражали тяжесть его авторитета. Девушка тут же сменила тему разговора: — Лорд Лю Кан? — спросила она с некой фамильярностью в голосе. Куай Лян слегка напрягся. Не столько из-за Томаша, который поделился такими деталями, сколько из-за неё. В глазах женщины отразился знающий блеск при упоминании Лю Кана. Он думал, стоит ли углубляться в эту тайну, однако разговор продолжал течь в быстром темпе, его мысли остались подвешенными на волоске, его любопытство было задето, но не удовлетворено. — Неважно. Не твоё дело, — парировал Би-Хан, отмахнувшись от дальнейших расспросов с напускной таинственностью. Томаш поспешил снова сменить тему. — Мы не всегда носим боевую экипировку, однако Би-Хан предпочитает оставаться традиционным, — объяснил он с ноткой веселья. Взгляд его теплел, когда он делился знаниями о своих братьях, тон отражал игривость. Би-Хан лишь согласился, фыркнув и сделав глоток из своего замёрзшего стакана: — Вы не заставите меня надеть костюм. Это западная чепуха, — заявил он с долей упрямства. Она посмотрела на него с любопытством, прокомментировав: — Как жаль. Ты бы великолепно смотрелся в нём. Куай тут же быстро повернул голову в её сторону, шокированный подобного рода комплиментом в сторону его брата. Би-Хан лишь пожал плечами, слегка развлечённый. В его глазах отражалась непоколебимая верность своим принципам, а настойчивость ясно слышалась в его голосе. Её комплимент был для него данностью. Однако он сделал его более дружелюбным. Куай решил присоединиться к их диалогу: — Би-Хан скорее предпочтёт умереть, нежели надеть на себя худи. На губах расцвела мягкая улыбка, отражая братскую привязанность. К его счастью, это заставило её рассмеяться. Её, кажется, развеселила сама мысль об этом, и яркая улыбка украсила её красивые губы. — Мне сложно представить тебя в футболке, — добавила она, в глазах танцевали весёлые искорки. Её взгляд теперь был направлен на Томаша, который сидел прямо напротив неё. — Почему? Я часто ношу футболку с Metallica, — ответил он и небрежно пожал плечами, гордый своим выбором. — Я давно говорил выбросить эту тряпку, Томаш, — возмутился Би-Хан, суровость сменилась покровительством. Она снова рассмеялась. Звук, который был для Куай Ляня настолько божественным, что он поневоле улыбнулся, покачав головой над странностью всего разговора. Алкоголь и усталость придали атмосфере более непринуждённый товарищеский дух. Она слегка наклонилась в сторону Би-Хана, выражение лица смягчилось от искреннего интереса: — Очень интересно слушать о ваших традициях и том, как вы их придерживаетесь. Но я не могу не спросить: думали ли вы когда-нибудь о том, чтобы принять другие культуры, быть менее традиционным? Би-Хан выгнул бровь. Тени прошлого и вес его обязанностей отражался в его взгляде: — Нам пришлось пойти на жертвы ради сохранения наших обычаев. Наши традиции определяют нас. Но, опять же, ты права, Убийца. Я довольно много об этом думал. Однако отец, тем не менее, думает иначе. Куай Лян вмешался с ноткой грусти в своём голосе: — Наш отец всегда был крайне строг касательно этого. У Лин Куэй есть наследие, которое мы должны поддерживать. Томаш, куда более расположенный к перспективе перемен, ухмыльнулся и добавил: — Я думаю, что у нас отличная боевая подготовка! Хотя мне бы очень хотелось подержать в руках пистолет, не буду врать. — Перемены означают прогресс, — пробормотал Би-Хан себе под нос. Увлечённость его брата всем кибернетическим всегда крайне раздражала Куай Ляня. Ему не нравилась его очарованность этой темой. Глаза женщины сверкнули пониманием. Она кивнула: — Конечно. Подумай о поставках и выгоде, которое могло бы принести сотрудничество между нашими кланами... И речь не только о вооружении. У Лин Куэй есть свои традиции, но это не должно ограничивать ваши исследования. Можно найти баланс. Её голос был тихим. Даже в каком-то смысле соблазнительный. Убедительный. Куай Ляню не очень нравилось то, как эти двое смотрели друг на друга. Её глаза, которые вызывающе и волнительно блестели и Би-Хан. Ну, Би-Хан был полностью очарован. Глядя ей в глаза с выражением восхищения и лёгкого опьянения. Видя, как его идеи могут расцвести под возможностями, которые она разложила на столе. — Значит, сотрудничество? Что ж... твой клан не настолько силён, но, опять же, у вас есть превосходство в знании вооружения. Она выгнула бровь, игривость отразилась в её глазах: — Просто предложение. Пища для размышлений. Подумай обо мне, если захочешь заняться такого рода направлениями. Би-Хан внимательно наблюдал за ней. Напряжённо размышляя о том, присматривались ли к нему или манипулировали. — Я определённо буду думать о тебе. Ещё одна фразочка, из-за которой Куай Ляню захотелось выволочь его из зала.

__________________________

Он не свёл с неё своих глаз до конца вечера. Так же, как и Би-Хан. Единственным, кто не был частью этого странного напряжения, был Томаш, будучи человеком другой природы. Они опустошили бутылку рома и пообщались ещё какое-то время. Она наконец поела тёплой еды и умоляла вернуться в комнату спустя час. Алкоголь немного помог справиться с болью, но её усталость всё ещё была очевидна. Будучи всегда внимательным и осторожным, Би-Хан решил, что им всем стоит вернуться в комнату — и между ними возникла сложная ситуация. Ночёвка в одной комнате оказалась куда большей проблемой, чем ожидалось. Спать всем вместе вокруг костра — это одно, но когда в комнате были лишь кровать и кресло, то тут уже возникло место для споров о том, где и кто будет ночевать. Томаш, который к этому моменту, несомненно, был самым подвыпившим, с пьяной улыбкой заявил: — Я займу кровать! — и направился прямо к ней, запинаясь. Би-Хан, который выпил больше всех, однако казался наиболее трезвым, схватил его за ворот: — Хорошая попытка. Но она моя. Я здесь самый старший. Куай Лян, который был где-то между, попридержал брата за плечо. Его черты лица смягчились под действием алкоголя, когда он вмешался: — Я думаю, что кровать должен занять наш гость, — кивнул он в сторону женщины, голос куда более дружелюбный, чем обычно. Она стояла в дверном проёме. Обхватив себя руками и чувствуя некую неловкость от мысли о том, что ей придётся провести ночь в запертой комнате с тремя мужчинами, даже несмотря на все их совместные разговоры: — Ох, всё нормально. Я могу поспать на полу. Би-Хан, будучи главным провокатором, слегка наклонился назад, пристально смотря на неё: — Или ты можешь разделить со мной кровать. Она моя по праву, но в твоём случае я буду не против поделиться. После этого комментария хватка Куай Ляня на плече его брата стала ещё твёрже. Однако она отказалась прежде, чем он смог что-либо сделать. — Я польщена. Но меня вполне удовлетворит пол. Затем Томаш, который всё ещё разглядывал величественный предмет мебели, промямлил себе под нос: — Она достаточно большая для двоих. Будет обидно, если вторая сторона окажется потраченной впустую из-за того, какой Би-Хан широкий... Его старшие братья обменялись взглядами, и у обоих в глазах отражалась смесь нежелания и недоумения. Они уже как пятнадцать лет не спали на одной кровати, и идея об этом не симпатизировала ни одному, ни другому. Но с ней? Тут уже другой разговор. Странный обмен словами, от которых у Куай Ляня скрутило живот, всё ещё сидел у него в голове. Он искренне не понимал, почему Би-Хану так неожиданно начала нравиться женщина, которая заставляла его сердце стучать невероятно быстро. Прошлой ночью, когда он держал её в своих руках, он не мог не мечтать о возможности того, чтобы это повторилось снова. Однако мысль о том, как её обнимает рука брата, доводила его почти что до безумия. — Тем не менее, я не собираюсь делить кровать ни с кем из вас. Она — исключение, вы — нет, — предупредил Би-Хан, смотря на Томаша сверху вниз, который грозился упасть лицом в подушки и уснуть в ту же самую секунду. — Мне не стоило ничего давать ему, да? — прошептала она сама себе, когда Куай Лян повернулся в её сторону и мягко покачал головой, улыбнувшись. — Будет ему уроком. Она вздохнула, рука прошлась по волосам, зачёсывая их назад тонкими пальцами: — Ты будешь спать на кресле, Томаш. Оно достаточно мягкое и тебе в любом случае хватит минуты, чтобы уснуть. Я буду спать на полу. А вы двое разберётесь... Она была совершенно измотана. Куай Лян смотрел на неё сочувственным взглядом, благодарный за то, что она была столь сдержанной женщиной и могла довольствоваться малым. Би-Хан тем временем запер дверь и направился к кровати, раздеваясь на полпути к ней: — Меня устраивает. Куай, держись подальше от моей кровати. — Я и не планировал... неважно. В конце концов Би-Хан с торжествующей ухмылкой занял кровать, пока Куай Лян и женщина устроились на полу. Томаш, неспособный больше протестовать, доковылял до кресла, на котором тут же задремал. После этого свет выключился. А Куай Лян спрашивал себя, не хотела ли она под покровом темноты приблизиться к нему настолько же, насколько этого хотел он.

__________________________

Мужчина проснулся на следующее утро в благоговении. Как только он открыл глаза, то увидел перед собой её, спящей прямо перед ним. Купающуюся в нежном утреннем свете, сияющем сквозь окно. Видимо, она ворочалась во сне и повернулась к нему лицом. Её лицо казалось неземным, неожиданным и нежным зрелищем. Следы напряжения и лихорадки, которые отражались в её чертах, смягчились во сне. Она лежала на расстоянии трёх шагов, свернувшись калачиком, её грудь медленно вздымалась под мерным дыханием. Её рука покоилась под головой, утонув в подушке, которую ей любезно одолжили с кровати. Глаза закрыты, а длинные ресницы заставляли танцевать нежные тени на её щеках. Губы, полные и мягкие, были слегка приоткрыты, и нынешний её вид давал яркий контраст с тем яростным воином, которого он всегда видел во время их путешествия. Он заметил за собой, что оказался заворожён ею. Особенно её губами. Вспоминая о том, как он уже прежде рассматривал их прошлой ночью, когда посетил её во время купания. В тот момент он был так близок. Так близок к тому, чтобы сдаться и спросить разрешения коснуться её губ своими. Всего лишь раз. Однако он помнил о той странной ситуации, в которой они оказались. Прекрасно осознавая, как всё обернётся после того, когда они представят её сегодня своему отцу. Куай Лян был очарован. Поддавшись своему желанию и позволяя себе задержать на ней взгляд чуть дольше, на мгновение забывая обо всём остальном — об их пленении, вражде между кланами и предстоящему путешествию в его клан. Он не мог не предаться мечтам о том, каково это — просыпаться так каждое утро, рядом с ней. Если только всё сложится хорошо. В самый раз. Если отец окажется таким же доброжелательным и добрым, каким он его знал. Если бы им только позволили остаться наедине ещё один раз, он бы немедленно заручился её одобрением. Чтобы узнать её лучше. Более интимно. Чтобы боготворить её так же, как он это делал в бою, когда они впервые встретились. Его размышления были прерваны, когда он увидел Би-Хана, стоящего рядом с ней. Куай Лян оказался настолько ей заворожён, что вовсе не заметил его присутствия. Подняв взгляд, он понял, что взгляд Би-Хана тоже был сосредоточен на её спящей форме. Прошлой ночью он снял броню и стоял в обычной кофте, которая ещё раз подчёркивала его сильную и внушительную фигуру. Куай Лян почувствовал неожиданный укол ревности, глубокое и сложное чувство, которое он не мог объяснить сам себе. Приподнявшись на локтях, он вызывающе посмотрел на него, тихо, стараясь не разбудить женщину между ними. Он прошептал Би-Хану со смесью любопытства и беспокойства в своём голосе: — Что ты делаешь? Би-Хан повернулся к нему, выражение его лица было неожиданно нежным. Выражение, которое он так давно не видел на лице своего брата. Он ответил тем же полушёпотом: — Хочу уложить её в кровать. Она может себе позволить отдохнуть в комфорте час-другой, прежде чем мы отправимся к деревне. Куай Лян тут же оказался ошарашен чуткими словами и действиями брата. Скорее даже шокированный его словами и намерениями. Он крайне редко видел эту сторону Би-Хана. Не наблюдал уже очень давно. Он наблюдал за тем, с какой лёгкостью Би-Хан поднял её с пола в свои руки, баюкая её с неожиданной нежностью. Его взгляд на мгновение задержался на лице, когда он держал её, прижав к своей груди, прежде чем понести женщину к кровати. Куай Лян испытывал сложный спектр эмоций. Смесь привязанности, восхищения и немного ревности. Он отдал бы многое за то, чтобы сейчас оказаться на месте своего брата. Комната, за исключением мягкого сопения Томаша, была тихой, когда Би-Хан с нежностью уложил её на кровать, укрывая одеялом. Обращаясь с ней так осторожно, что она едва ли пошевелилась. Куай Лян наблюдал за этой сценой, всё ещё поражённый неожиданной трансформацией их взаимоотношений, по крайней мере в этот самый момент. Сердце ныло от смеси сложных эмоций, которые он не мог описать словами. Тогда я попытаю удачу. Сказал Би-Хан. Куай не хотел этого. Надеясь, что он сказал это в опьянённом состоянии просто для того, чтобы спровоцировать его на ревность. Би-Хан обернулся к нему и вздохнул. Его рука пробежалась по волосам, зачёсывая их назад и убирая в привычный пучок. — И с каких это пор ты стал таким мягким? — спросил Куай Лян с неожиданным вызовом спустя момент после того, как он всё обдумал. Он уставился на брата, задаваясь вопросом касательно его намерений. Би-Хан прошептал снова в куда более жёстком тоне, нежели в её сторону. — Мягким? Я просто не хочу, чтобы она поранилась или заболела прежде, чем я преподнесу её отцу. Разбуди Томаша. Следуйте за мной на первый этаж, как он проснётся. Нам нужно перекусить, прежде чем продолжим путь. Сегодня будет долгий день. Нам придётся преодолеть горную тропу, прежде чем мы доберёмся до дома. Внимательно наблюдая за братом, взгляд Куай Ляня сместился к Томашу, который был так глубоко погружён в сон, что не замечал ничего вокруг. — Что насчёт нашего гостя? — спросил он, посмотрев в сторону кровати. — Привяжи её к изголовью. Мы не можем рисковать потерять её сейчас, — ответил Би-Хан. Куай хотелось закатить глаза. После прошлой ночи это казалось особенно неразумным, через чур контролирующим и грубым: — Да ладно тебе, брат. Разве мы не можем просто запереть дверь на замок? Брат ухмыльнулся, когда повернул голову и снова сосредоточился на её спящей фигуре. — Она слишком умна для подобной чепухи. Она, вероятно, взломает этот замок за считанные секунды, если захочет. Я больше доверяю тебе, твоей верёвке и узлу, брат. А теперь-ка поторопись.

__________________________

Томашу было не просто плохо, ему было невыносимо. С того момента, как Куай Лян разбудил его и толкал вниз по лестнице, чтобы он, наконец, смог ходить, он был в огромном плаксивом настроении. Голова раскалывалась. Всё ходило ходуном. У него болел живот. У него кружилась голова. И этим всем он подробно делился с ними. Всё то время, пока они бродили по маленькой деревне, скупая необходимое для оставшегося пути, он плёлся позади них, ворча и бормоча о том, как плохо он себя чувствует после вчерашних излишеств. Руки Куай Ляня были переполнены продуктами. Он вздыхал на жалобы своего брата, когда они шли обратно уже добрых полтора часа спустя после того, как отправились в путь. Его мысли были заполнены женщиной, которая мирно спала в кровати и к которой они сейчас возвращались. Спрашивая себя, чувствовала ли она себя лучше этим утром после своего пробуждения. Испытывала ли она то странное волнение, которое он испытывал к ней. Он задумался, не стоит ли купить ей цветы. Тут же поняв, что это будет уже слишком. Тот факт, что он влюблялся в неё, причём довольно быстро, не отменял того, что она всё ещё была их пленницей. Однако он надеялся, что скоро, как только они освободятся от сдерживающих их оков, у них появится возможность вести обычные разговоры. Он был очень взволнован её прибытием в их деревню. Уже планируя, как покажет ей свою коллекцию мечей. Как сводит её в сады. Как покажет тренировочные площадки и как они вместе будут распивать чай поздним вечером, когда солнце сядет, целуя своим сиянием покрытый льдом пруд на заднем дворе додзё. Ему очень хотелось показать ей карпов кои. Он был уверен в том, что они определённо ей понравятся. Всё это время его взгляд был сосредоточен на Би-Хане. Его брат вёл себя с ней необычайно мягко прошлой ночью и этим утром в особенности. Куай Лян не понимал ни причин того, почему он это делал, ни странных намерений мужчины. Би-Хан был манипулятивным и умным человеком, однако в то же время отличался своей импульсивностью. Это будет не первый раз, когда он действовал, руководствуясь внутренним порывом, а не определённому плану. Однако это лишь способствовало улучшению всей ситуации в целом и означало то, что он, возможно, захочет представить дорогую Убийцу не как пленницу и подарок, а как благородного ассасина, коим она и являлась. Би-Хан действительно проникся к ней уважением. И это было к лучшему. — Угх. Вы не должны были позволять ей делать это со мной. Чувствую себя ужасно, правда. Куай Лян повернул голову в сторону брата, когда вновь услышал его голос. На лице Томаша было выражение искреннего страдания и измотанности. — Томаш, ты же в курсе, что никто не заставлял тебя выпивать третий стакан? Она предложила тебе лишь попробовать, — напомнил он мальчику, улыбаясь сам себе. Это было очень похоже на то, каким было его первое похмелье. — Всё просто... такое яркое... — снова заскулил Томаш и словно даже не понял того, что ему только что сказали. — Ты не так уж и много выпил. Прекращай ныть, — отрезал Би-Хан, одновременно с серьёзностью и весельем в своём голосе. Куай Лян был уверен, что Би-Хан находил это всё скорее забавным. Он всегда наслаждался заслуженными страданиями других. В особенности, если за этим было весело наблюдать. — Я зна-аю... — вздохнул он, откинув голову назад и чуть не врезавшись в старшего брата, который странным образом преградил им дорогу, — Я просто думал, что ром окажется куда слаще виски, и— — Заткнись, Смоук. Куай Лян поднял взгляд. Как только услышал голос Би-Хана. Напряжённый, глубокий и серьёзный. Он остановился, положив руку на грудь Томаша и удерживая его на месте. Куай увидел панику в обычно холодных глазах брата, когда он уставился перед собой. Он медленно повернул голову в ту же сторону, и холодная дрожь прошлась по его спине. Трое мужчин, одетых в чёрное, стояли в проходе гостиницы. Угрожающие и вооружённые. Неожиданное и нежеланное зрелище. Это была группа членов вражеского клана. Клана, который в последнее время был вопросом, требующим большого внимания. Преграждая им путь с выражением вызова на их лицах, один из них сделал шаг вперёд. На его поясе покоился меч: — Лин Куэй? Взгляд Куай Ляня сместился на брата, как только он задал вопрос об их происхождении. Голос Би-Хана был таким же ровным и враждебным, как и его ответ: — Так и есть. Почему Алуурчины преграждают нам путь? — Ох... Опять эти говнюки, — прошептал Томаш, чем вновь заслужил крайне недовольный взгляд со стороны Куая. — Мирные переговоры, кажется, прошли не так, как планировалось. Они в течении многих лет не отличались особой дружелюбностью, — прошептал он ему в ответ, проклиная покупки, которые всё ещё держал в своих руках. Мужчина, который до этого сделал шаг вперёд, был высоким и крепко сложенным. Все они были укутаны в множество слоёв одежды. Конечно, никто не мог переносить холод так, как Лин Куэй. Он говорил с таким акцентом, из-за которого было сложно понять, что именно он произносит, когда мужчина заявил: — Мы пришли забрать то, что нам причитается. Твой отец отклонил запросы о пересмотре границ нашей территории. Мы слышали, что вы были здесь неподалёку. Подумали, что сможем поговорить. — Вы поговорите с моим отцом. Ждите аудиенции. — Мы не собираемся ждать. Мы перережем горло одному из твоих братьев прямо сейчас. Может, тогда он захочет прислушаться к нам. Куай Лян глубоко вздохнул. Первый раз в жизни Би-Хан постарался вести себя по-доброму в подобной ситуации и они только что всё испортили. Они словно умоляли о том, чтобы их избили. И управляющих гостиницы в том числе. Би-Хан точно не спустит им с рук их предательства и того, что они раскрыли их личности. — Говорил же, что не стоит хвастаться нашим кланом в этих землях... — проворчал он своему брату. Би-Хан взглянул на него через плечо, бросив на него невесёлый взгляд. — Я могу хвастаться столько, сколько захочу, брат. Он вновь развернул голову, указывая на мужчину перед собой. Его гнев тут же вспыхнул изнутри, а голос сквозил опасными нотками, когда он обратился к членам враждующего клана: — Даю вам последний шанс на то, чтобы убраться отсюда. В ином случае это точно не закончится для вас хорошо. Томаш глубоко вздохнул: — Куай, у меня слишком сильное похмелье для всего этого... Группа мужчин перед ними обменялась взглядами. Их неповиновение было очевидным. Они казались непреклонны в своём намерении схватить трёх братьев и доказать преданность собственному клану. Би-Хан быстро взглянул на Куай Ляня, молча раскрывая свои намерения. Он кивнул ему, заверяя в своей готовности. — Вы двое справитесь с ними? — спросил он глубоким голосом. — Почему не поможешь? Или у тебя тоже похмелье, Би-Хан? — подразнил его Куай Лян, медленно опуская вещи в своих руках на землю. Как много всего ради того, чтобы принести женщине немного свежих фруктов на завтрак. С этой мыслью его осенило. Она. Би-Хан волновался о ней. И, чёрт возьми, теперь и он тоже. Она была совершенно одна, безоружная, неспособная ничего сделать с привязанными к кроватью руками. И он был тем, кто это сделал. Взгляд Куай Ляня сменился с дерзкой улыбки, обращённой к их врагам, на выражение страха и беспокойства за состояние женщины, когда он посмотрел на своего брата. Би-Хан, казалось, за долю секунды понял то, что его брат всё осознал. — Побегу к ней. Ты справишься? Кивок Куай Ляня был ясным и сосредоточенным. Он чувствовал смесь беспокойства от надвигающегося конфликта и глубокого переживания за безопасность женщины. Однако больше всего его поразила глубина чувств Би-Хана к ней. В глазах старшего брата отражалась уязвимость, страх за её благополучие, который выходил за рамки его привычного стоицизма. Затем он снова развернулся к ним. Взгляд его был таким же холодным, как и воздух вокруг. Куай Лян часто видел своего брата в гневе. И он бы предпочёл не сталкиваться с ним в такие моменты. А сейчас определённо был этот самый момент. С нечеловеческой скоростью Би-Хан бросился вперёд, движения размывались от их точности и смертоносности. Ему потребовалось всего пару секунд на то, чтобы оказаться в непосредственной близости к врагам. Встретившись с одним из членов Алуурчинов, он нанёс ледяной удар, от которого мужчина свалился на землю ещё до того, как у него появился шанс как-либо среагировать. Неважно, насколько они превосходили числом — у них не будет ни единого шанса против многолетних тренировок воина Лин Куэй. По мере того, как он продвигался дальше, его взгляд оставался сосредоточенным на своей цели, просчитывая каждое движение с точностью настоящего мастера тактики. Алуурчины, хоть и были решительными бойцами, оказались застигнутыми врасплох молниеносными действиями Би-Хана. Однако он не собирался продолжать с ними дальнейшее сражение. Он быстро развернулся и бросился направо, как только оказался внутри. Его шаги были уверенными и целеустремлёнными, когда он поднимался вверх по лестнице, ведущей на первый этаж гостиницы. Сердце бешено колотилось от чувства срочности, подпитываемого искренним беспокойством за женщину, которую они оставили позади. С каждым шагом он напрягался всё сильнее, в голове прокручивались различные сценарии и угрозы, с которыми она могла столкнуться. Как только он оказался наверху, его рука сжала рукоять кинжала, готовясь к любой потенциальной опасности, которая подстерегала впереди. Его движения были стремительными, но сдержанными, когда он приближался к их комнате. Дверь показалась в поле его зрения. Он услышал чужие, мужские голоса изнутри, и решительным ударом ноги проломил дерево, выбивая дверь с петель. Би-Хан распахнул дверь, став свидетелем зрелища, которое разворачивалось перед ним. Его глаза сосредоточились на непосредственной опасности и на женщине, которой она грозила. Двое мужчин зажали её в углу. Один сидел на ней сверху на кровати, прижимая нож к горлу, пока другой угрожающе приближался. Руки свиньи вцепились в её кимоно, разрывая и дёргая тонкую ткань, прижимаясь слишком близко к её фигуре. Она, хоть и несомненно была напугана, зашипела на него с вызовом. Несмотря на всю ситуацию, дух её не был сломлен, её запястья покрылись кровью от того, как яростно она пыталась высвободиться из своих пут. Их глаза встретились. И впервые в её взгляде отразились искренняя радость и благодарность при виде него. Смотря на него с таким выражением, украсившим её мягкие черты, от которого его сердце странно забилось. Глаза Би-Хана вспыхнули с такой яростью, которая могла бы поджечь собой всё вокруг. В ту самую секунду он увидел красный. Его взгляд стал острее, как только всё то, чему он обучался в Лин Куэй, вылезло наружу. С безжалостной решимостью он действовал быстро и решительно, движимый неотложностью момента. Не давая времени среагировать, острый ледяной кинжал выскользнул из его натренированной руки и вонзился в голову мужчины, пробив череп одним идеальным горизонтальным ударом. Женщина вздрогнула, зажмурившись от ощущения тёплой крови, брызнувшей ей на лицо, горло и стекающей ниже к декольте. Мастерство Би-Хана казалось нечеловеческими. Одним плавным движением он сократил расстояние между собой и двумя другими нападавшими, в его движениях гармонично отражались грация и желание убийства. Второй нападавший, увидев стремительность и свирепость Би-Хана, на мгновение заколебался, его решимость ослабла. Это оказалось всё, что и требовалось Би-Хану. Он нанёс сокрушительный удар, и мужчина тут же отшатнулся. Сначала нанося удар в живот, а затем бросив его в сторону ледяных пиков. Вырастая, словно острые растения из земли, они глубоко врезались в тело врага, не оставляя шансов на выживание. Действия Би-Хана были безжалостны, подпитываемые защитным инстинктом, который разжёгся из-за растущей привязанности. Он не собирался терпеть тех, кто угрожал её безопасности. Встав во весь рост между поверженными врагами, которые лежали у кровати, он обернулся, оглядываясь через плечо. Лицо его было покрыто кровью. Дыхание глубокое. От фигуры всё ещё сквозила угроза. В комнате воцарилась абсолютная тишина за исключением шума борьбы, доносившейся снаружи. Комната, которая всего мгновенье назад была сценой опасности и хаоса, превратилась в святилище под пристальным взглядом Би-Хана. Грудь вздымалась от последних остатков гнева, однако его взгляд по-прежнему был сосредоточен на женщине перед ним, следя за тем, чтобы с ней больше ничего не случилось. — Ты в порядке? Его голос был даже глубже, чем обычно. Взгляд прикован к ней. Она лежала перед ним, покрытая кровью, руки всё ещё были закреплены за её головой, а труп мужчины, который осмелился её коснуться, до сих пор покоился на ней сверху. Она не ответила. Смотря на него широко распахнутыми глазами, грудь быстро поднималась и опускалась. Он подошёл к ней быстрым шагом, схватил мужчину за голову и отбросил от неё его безжизненное тело. Гнев внутри него до сих пор разгорался. Гнев и странное чувство сострадания. Его странная любовь. Сейчас она показалась ему потрясающе красивой. Покрытая брызгами чужой крови, но всё ещё такая собранная, такая непоколебимая. Им едва удалось стянуть с неё одежду, почти сумев развязать узлы, скреплявшие её красивое кимоно, слегка обнажив её тело перед ним. Оголив кожу достаточно, чтобы заставить парня влюбиться. Он схватился за ткань в районе её груди, натягивая наряд обратно и скрывая одеждой открывшуюся взору кожу. Затем его пальцы пробежались по её оковам, быстро работая над тем, чтобы развязать и освободить её. — Убивать их было так необходимо? Он посмотрел на неё сверху вниз. Её голос был мягким, ошеломлённым его беспощадностью. — Ты — моя. Они коснулись тебя. Это было необходимо. В этот самый момент внутрь ворвались его братья. Чуть не врезавшись друг в друга, они ввалились в комнату, которая теперь была в полном беспорядке, залитая кровью. Би-Хан взглянул на них и заметил состояние абсолютного шока на лице Куай Ляна, особенно после того, когда он уставился на женщину и на её пропитанную кровью одежду и лицо. — С ней всё в порядке. Это не её кровь, — объяснил он, прежде чем Скорпион вспыхнул в то же мгновенье. Би-Хан очень хорошо знал, что у его младшего брата были проблемы с контролем своего гнева, которые превосходили даже его собственные. — В порядке?!? Женщина огрызнулась на него. И это заставило его замереть. Ни дыша, ни двигаясь. Она звучала, как само воплощение ярости. Яростно и угрожающе, авторитетно и обжигающе. Взгляд Би-Хана вновь сместился к ней, быстро глянув на неё сверху вниз. Её взгляд был наполнен самой красивой жестокостью, кровь идеально смешивалась с цветом её щёк и губ, и, ох, как же она скалилась на него. — Ты имбецил! И Томаш, и Куай Лян сильно вздрогнули. Ни один из них никогда не видел кого-то, кто осмелился бы оскорблять и проклинать Би-Хана. Он был принцем. Будущим гроссмейстером. Великим Саб-Зиро. И вот она. Красивая женщина, которая лежала под ним и кричала на него так, как только могла кричать на него их мать. Она была зла. — Ты привязал меня к кровати?!? Безоружную? Одну? На вражеской территории?!? У тебя совсем слетела крыша или ты просто ненормальный? Ты вообще думаешь своей головой?! А Би-Хан? Ох, он был абсолютно растерян. Куай Лян никогда не видел, чтобы он так смотрел на женщину. Глаза широко распахнуты, брови сведены вместе, абсолютно застывший на месте, неспособный что-либо сказать или как-то среагировать. Никто, кроме их собственных родителей, никогда не смел разговаривать с ним в таком громком и злом тоне. Ни враги, ни друзья. Все уважали его. Все кланялись ему. И вот с другой стороны она. Которая сейчас яростно кричала на него. Как только она заметила, что он достаточно ослабил её путы, она тут же вырвалась из хватки верёвки, держащей её у кровати. Её движения были быстрыми и стремительными. Как только последнее, что её сдерживало, исчезло, она сосредоточенно посмотрела на Би-Хана, который продолжал стоять на том же самом месте, абсолютно ошеломлённый её быстрыми действиями. Она почти упиралась своей грудью в его, когда она взглянула на него снизу вверх. В её глазах мелькнуло восхищение, как только их взгляды встретились, молчаливое признание его своевременного вмешательства, однако через секунду вновь сменившись на презрение: — Ты понятия не имеешь, кто я. Кровожадный идиот. Она прошипела в его сторону, их лица разделяли всего лишь пару сантиметров. Однако она, опять же, не медлила, не произнеся ни слова благодарности. Заместо этого она быстро двинулась в сторону ножа на земле, которым ей угрожали пару мгновений назад. Как только она подобрала оружие, то её стойка тут же изменилась. Она больше не была той беспомощной пленницей, которую они нашли. Она развернулась. Твёрдыми шагами направляясь к двери. Как только напряжение, повисшее в комнате, начало немного спадать, неожиданный звук прервал этот самый момент. Дверь вновь с силой распахнулась. Враг ворвался внутрь, вооружённый и готовый к новой схватке. Бегущий прямо навстречу к ней. Она отреагировала без промедления. Демонстрируя быструю реакцию и смертоносную точность, она использовала кинжал, ловко перерезая ему горло. Движения свидетельствовали об её хорошо отточенных боевых навыках. Враг оказался повержен прежде, чем они успели как-либо среагировать. Его безжизненное тело свалилось на землю. В комнате снова воцарилась тишина. Женщина стояла возле поверженного противника, расположившегося между ними тремя и дверью. Она повернулась к Би-Хану, её глаза встретились с его, отражая в себе смесь решимости и нотку чего-то более глубокого. Он не мог сделать ничего, кроме как просто уставиться на неё в ответ. Всё ещё ошарашенный её откровенной реакцией. В этот момент для него самого стало очевидно, что он влюбился в неё, но не так, как его брат, над которым он смеялся по этой же причине накануне вечером. — Немедленно брось нож. Ты всё ещё моя пленница, не забывай. Голос Би-Хана был громким, однако уже не таким уверенным, как прежде. Она пристально посмотрела на него, после чего вызывающе бросила нож, всё ещё выражая явные гнев и недовольство в своих глазах. Би-Хан выдержал её холодный взгляд, не пошевелив ни единым мускулом, когда обратился к своим братьям: — Куай Лян, Томаш, прокладывайте путь. Вы ведёте. Я за вами. Нам нужно убираться отсюда. Куай, благодарный за твёрдое руководство своего брата даже в такой ситуации, кивнул, промчавшись мимо неё в сторону двери и направившись к лестнице. В комнате остались только она и Би-Хан, смотрящие друг на друга. Напряжение было высоким. Он пристально наблюдал за ней, не сводя глаз с её окровавленного тела, эмоции бушевали внутри, подобно буре. Он отчаянно пытался разобраться в своих сложных чувствах, возникших между ними. Её выкрикивания ошеломили и сбили его с толку, и он никак не мог понять, как он должен на это отреагировать. Его гнев кипел изнутри, смешиваясь с разочарованием и удивлением от её дерзости. Никто никогда не осмеливался бросать ему вызов подобным образом. Его всегда защищали, уважали и почитали как принца Лин Куэй. Но она была другой. И это одновременно интриговало и приводило в бешенство. Его внутренний монолог с самим собой был бурным вихрем эмоций, когда он наблюдал за ней, смотря на неё сверху вниз. Её свирепый взгляд, её красивое лицо, её женственная фигура. Он не мог отрицать уважения, которое испытывал за её храбрость и непоколебимую решимость. Какая-то его часть восхищалась ею за это. Но в то же время он был в ярости от того, как она с ним обращалась. Другие бы тут же расстались с жизнью за подобные слова. Хотя она, должно быть, была напугана. Зажатой под таким мужчиной. Не в силах пошевелиться и сделать что-либо, когда он касался её нежной кожи. При воспоминании об этом сердце Би-Хана забилось от страха того, что он мог её потерять. От отвращения, которое он испытывал к подобным действиям. Интенсивность собственных чувств, которые он к ней испытывал, переполняли его. Смесь гнева, восхищения и необъяснимого влечения. Его голос был напряжённым, когда он заговорил, его гнев и замешательство были очевидны: — Тебе не позволено разговаривать со мной в таком тоне, — заявил он, стараясь ещё раз утвердить свой авторитет. Однако в его глазах отражалась уязвимость, в стальном фасаде появилась трещина, намекающая на внутреннее смятение, которое он испытывал. Она не ответила сразу. Глубоко вздохнув. Затем, слегка склонив голову и не осмеливаясь взглянуть на него, вышла из комнаты. У Би-Хана перехватило дыхание. Не обманули ли его глаза? Не смотрела ли она на него так же, как и он на неё? Он тут же последовал за ней, покинув комнату вскоре после неё. Когда они вчетвером начали спускаться по лестнице, Куай Лян и Томаш уже почти достигли подножия, убедившись, что непосредственная угроза миновала. Их шаги были торопливыми, но осторожными, глаза сканировали окружение в поисках любых признаков оставшейся опасности. Однако инстинкты женщины оказались острее. Когда они спускались вниз, она краем глаза уловила чьё-то движение. Нападавший, сокрытый в тенях, готовился нанести удар Би-Хану со спины, подняв смертоносное оружие, намереваясь лишить его жизни. Она увидела серебряный отблеск меча. Увидела, как он нацелился на горло мужчины. Не раздумывая, она с силой оттолкнула Би-Хана в сторону. Мужчина зарычал, столкнувшись со стеной, её маленькая фигура прижалась к нему. Он всё увидел и понял. Нападавший потерял равновесие, и она решила воспользоваться этим шансом, схватившись за его одежду и оттаскивая в сторону. Сила её действий заставила их обоих свалиться и скатиться вниз по лестнице, сцепившись в ожесточённой борьбе с врагом. Би-Хан, потрясенный её самоотверженностью, мог лишь в ужасе наблюдать за тем, как она скатывается вниз вместе с их врагом. Куай Лян выкрикнул её имя с тем же потрясением и тревогой в своём голосе, не в силах сделать ничего, кроме как наблюдать и тут же броситься к ним. В ту же секунду, как только они спустились, они оттащили врага от женщины, обезоруживая и выводя его из строя, прежде чем он сможет причинить ещё какой-либо вред. Би-Хан тоже бросился вниз следом за ними, в его глазах читался страх за её сохранность. Она застонала в ту же секунду, как остановилась, лёжа на животе и приподнимаясь на четвереньках, прислонившись к стене. Нож нападавшего оставил рваный порез на её руке, чётко разрезав мягкий атлас её наряда. Теперь её лицо было ещё более окровавлено, однако на этот раз уже её собственной кровью, когда Би-Хан, наконец, добрался до неё и немедленно опустился рядом с ней на колени. Мягкость, с которой он убрал волосы с её лица, чтобы рассмотреть его получше, удивила её несмотря на головокружение. Он аккуратно взял её за подбородок, приподнимая голову, заставляя посмотреть на него, когда другой рукой заботливо коснулся её лба, быстро охлаждая свежую рану, образовавшуюся на её лице после падения. В его взгляде читались очевидные забота и благодарность. Однако так же можно было услышать и гнев в его голосе, когда он обратился к ней: — Если я такой идиот, то зачем было жертвовать собой ради меня? Она зашипела на его замечание, дёргая головой настолько сильно, насколько это было возможно, будучи зажатой в его ладонях. — Только посмотри на себя, женщина... Какой же из тебя теперь подарок? Вся в ссадинах и кровоподтёках. Поначалу она хотела вновь разозлиться на него за подобного рода комментарий. Однако тут же остановилась и нахмурилась, когда увидела в его глазах сострадание и заботу. Он шутил. Его голос должен был выдать это. И он был серьёзно обеспокоен, что оказалось очевидным даже для неё. Затем подбежал Томаш: — Ох... боже... Ты в порядке? Боже, твоя лодыжка, она сломана или... — пробормотал он, совершенно не в состоянии быть свидетелем любых её страданий. — Я в порядке, Томаш. Ты в порядке? Не ранен? — спросила она мягким голосом. Это заставило сердце Би-Хана затрепетать. И ему это совсем не понравилось. Куай Лян прервал их, позвав её по имени с болью и беспокойством в своём голосе. Его сердце разрывалось при виде неё. Он, в отличие от своих братьев, не скрывал своего беспокойства, когда подбежал к ней. Пройдя мимо них двоих, он обхватил её сильными руками, с лёгкостью поднимая с земли: — Нам нужно уходить. Сейчас же, — сказал он Би-Хану. В его голосе сквозила срочность. Би-Хан сердито пыхтел, недовольный ситуацией и взбешённый всем тем, что произошло. — Да. Томаш, показывай дорогу. Его голос и команды были такими же твёрдыми и рациональными. Томаш поспешно согласился и выбежал наружу, высматривая другие возможные неприятности. Когда Куай Лян с ней на руках хотел пойти вслед за братом, Би-Хан придержал его за плечо. Куай тут же остановился, глядя на своего брата, однако то, что он собирался сказать, было адресовано женщине, а не ему. — Спасибо, — прошептал он, голос полон уязвимости, которую он редко когда демонстрировал. Женщина лишь кивнула в ответ, скрывая собственные эмоции за маской силы и решительности.