Между свечой и солнцем

      Пролог               Враждебные взгляды окружали его и тех, кто находился под его командованием.       Клинки были обнажены, а стрелы с зазубренными наконечниками - направлены в каждую открытую часть тел, не защищённую доспехами. Если бы Сычжуй столкнулся с той же ситуацией наоборот, он бы поступил точно так же.       За исключением того, что он бы без колебаний выпустил эти стрелы и не стал обнажать клинки. Это было не в стиле Вэней.       Однако, в данном случае, он был благодарен за то, что ни одна из вражеских сил, встретивших их внутри города, не ослушалась приказов своего командира.       Про себя Сычжуй вздохнул с облегчением: Не Хуайсан был человеком слова.       - Генерал.       Глаза Сычжуя отвлеклись от быстрого осмотра местности, его пристальный взгляд задержался всего на несколько мгновений дольше, чем необходимо, на определённом человеке в рядах врагов. Ну, невраждебных врагов, если они не собирались расстреливать его или тех, кто находился под его командованием.       Сычжуй перевёл взгляд на главу Ордена Не, избегая пронзительного взгляда, которым сверлил его высокий, величественный мужчина, стоящий рядом с Не Хуайсаном. Краткий контакт – больше похожий на сон – потряс его до глубины души.       У Сычжуя не было абсолютно никакой защиты от подобной техники Ордена Гусу Лань. Ему не нужно было смотреть на бледно-сине-белые одежды и ледяное нефритовое выражение на лице мужчины, чтобы ощутить технику совершенствования Ланей.       Сычжуй знал только двух заклинателей Лань, способных сделать такое. Мужчина, стоящий рядом с главой Ордена Не, определённо не был главой Ордена Гусу Лань. Осталось только одно имя - Лань Ванцзи, младший брат главы Ордена.       Это имя что-то взбудоражило внутри Сычжуя, но он не смог распознать источник. Имя несло с собой волны меланхолии, но и искорки счастья. Оно также вызвало воспоминания о двух кроликах - одном чёрном, другом белом – и что-то о редисе и об испачканной в земле одежде.       Тем не менее, в настоящее время, того, что произошло в том коротком видении, оказалось достаточно, чтобы убедить главу Ордена Не. Человек, стоящий рядом с Не Хуайсаном, использовал это видение, чтобы убедить главу Ордена Не в истине.       Сычжуй предположил, что он должен быть благодарен за вмешательство, даже если его и злило отсутствие у себя защиты. Совершенствование Ордена Вэнь не учило защищать разум; а его отец не мог учить его не только из-за обстоятельств, но и из-за собственного типа заклинательства.       При мысли об отце Сычжуй глубоко вздохнул и успокоил свои мысли. Он не мог позволить себе быть эгоистичным и лишь надеялся, что его тётя сможет добиться успеха в реализации своего плана. Он должен был верить, что она сможет вызволить каждого человека с горы Дафань из Безночного города, включая его отца.       Те, кто находился под его командованием, те, кто пришёл с ним в город, были его единственной заботой.       Сычжуй перевёл взгляд влево, и рядом с ним послышался скрип доспехов. Когда его дядя снял шлем и маску, скрывавшие его личность, он услышал нарастающий ропот. Руки тех, кто направлял на них зазубренные стрелы, слегка задрожали.       - Ч-что… т-ты…       Сычжуй обратил свое внимание на Цзинь Лина, который остановился на полпути вниз по лестнице у парапета. Молодой человек яростно указывал на дядю Сычжуя.       - Вэй Нин… Призрачный Генерал! Генерал Вэнь Цюнлинь?!       Это прокричал Оуян Цзычжэнь. Он стоял рядом с Цзинь Лином, плечом к плечу, а в шаге от них находился третий командир, которого Сычжуй видел стоящим на парапетах во время осады: Лань Цзинъи. У его… друга, нет - знакомого, на лице было выражение ужаса.       Сычжуй не знал, в курсе ли глава Ордена Не или даже печально известный Ханьгуан-цзюнь, Лань Ванцзи, стоящий рядом с ним, о взаимодействии этих троих с ним самим и Вэнь Нином. Но это было не его дело – раскрывать информацию, да и сейчас это не имело значения.       Повернувшись к главе Ордена Не, Сычжуй поднял руку, развязал узел под подбородком и, крепко ухватившись за свой шлем, одним слитным движением снял его вместе с маской. После чего повесил шлем на луку седла и расправил плечи, не обращая внимания на шёпот вокруг себя.       Он также проигнорировал заикающиеся восклицания троих молодых людей на лестнице.       Тем не менее, именно лёгкая морщинка, залёгшая между бровей Ханьгуан-цзюня, заставила Сычжуя слегка задуматься. Лишь по слухам он знал об извечно бесстрастном лице Второго Нефрита. Ханьгуан-цзюнь, возможно, и не участвовал в жизни мира совершенствования в течение последних шестнадцати лет, но его репутация человека с каменным выражением лица, независимо от ситуации, сохранилась.       Возможно, сегодня боги решили одарить Сычжуя не одной странностью.       Он поднял руки, сложил их вместе и слегка поклонился, не слезая с лошади.       - Глава Ордена Не, - начал он. - Я, генерал Вэнь Сычжуй, командующий дивизией Лазурного Дракона, благодарю Вас за согласие на это… соглашение.       Ирония, что он произнёс эти слова, когда мечи всё ещё были обнажены, а стрелы - направлены на него и его людей, не ускользнула от Сычжуя.       Но у него было слишком много гордости, чтобы сказать другие слова. Слова, которые, он не сомневался, глава Ордена Не и все остальные здесь хотели услышать.       - Не на «капитуляцию»? – уточнил глава Ордена Не.       Челюсть Сычжуя слегка напряглась.       Прежде чем он смог твёрдо и вежливо отклонить такое унизительное предложение, глава Ордена Не поднял руку. Оголённые клинки и стрелы с зазубренными наконечниками медленно опустились, хотя обеспокоенный ропот вновь усилился. Сычжуй увидел, как его люди слегка сдвинулись с места, хотя и не расслабились; всё ещё рассматривая эту территорию как вражескую.       - Простите оскорбление, которое я Вам нанёс, генерал Вэнь, - снова заговорил глава Ордена Не. - Если Вы согласны, я хотел бы обсудить, что будет дальше, теперь, когда наше первоначальное соглашение выполнено.       У Сычжуя тоже были вопросы, главный из которых заключался в том, что будет с теми, кто находится под его командованием. Он, конечно, не мог оставить их здесь посреди улицы – по крайней мере, когда его двоюродный брат Вэнь Чао – и его дивизия Сюань-У – по-прежнему находилась недалеко от города. Они видели Сычжуя и его дивизию Лазурного Дракона, охваченных иллюзией огня, но Сычжуй не был уверен, действительно ли Вэнь Чао поверил этому.       Отсутствие звуков приближающейся атаки должно было обнадёживать, но отчего-то поверить в лучшее не получалось…       - А-Юань.       Взгляд Сычжуя остановился на Ханьгуан-цзюне. Только его отец, Вэй Усянь, называл его так. Никто больше не называл его детским именем. Чтобы Ханьгуан-цзюнь осмелился даже сказать такое… Нет.       Имя - его имя - было произнесено со странной, особой интонацией. Было в ней что-то знакомое. Тёплое, спокойное, заботливое. Оно звучало точь-в-точь как в устах его отца в те редкие моменты, когда ему позволялось мельком увидеть его в Безночном городе.       Тем не менее, голос Ханьгуан-цзюня вызвал у Сычжуя странные воспоминания…       …улыбка, не на губах, а в тёплых глазах, когда его держали в воздухе… те самые золотые глаза…       …которые теперь смотрели на него с проблеском фамильного узнавания.       Сычжуй на мгновение зажмурился и поморщился. Он не любил показывать свои слабости – особенно на публике – но внезапный приступ острой головной боли был для него невыносим.       Сделав глубокий вдох, Сычжуй заставил себя снова открыть глаза. Он проигнорировал обеспокоенный взгляд дяди и снова сосредоточил своё внимание на двоих стоящих перед ним мужчинах.       - Доверься ему, А-Юань, - тихо проговорил Ханьгуан-цзюнь, слегка кивнув в сторону главы Ордена Не, при этом его лицо ничего не выражало.       Отец.       Осознание пришло так же внезапно, как и сама головная боль. Этот человек – Ханьгуан-цзюнь – был тем самым человеком, о котором он слышал, как о своём втором отце. Вэй Усянь лишь однажды упомянул о нём, но Сычжуй запомнил. Нежность, за которой быстро последовали печаль и меланхолия, затмившие то, что должно было стать кратким, но счастливым моментом между ними.       Сычжуй отчётливо помнил, как в семь лет, по редкому благословению Вэнь Жоханя, ему разрешили провести несколько минут со своим отцом. Это был не просто подарок на день рождения, но и награда за первое место в каком-то соревновании внутри Ордена.       Тем не менее, большинство воспоминаний о том дне были связаны с тем, что он был раздражён. Его отец взглянул на него и решил вспомнить о своей давно потерянной любви – очевидно, о его другом отце – вместо того, чтобы праздновать с ним.       В этом возрасте Сычжуй почти не помнил свою жизнь до Безночного Города. Лишь позже, когда он вырос, он начал понимать, что человек, имеющий двух отцов, - это редкость, и к этому открыто неодобрительно относятся. И всё же он также начал понимать, что тот день воспоминаний был одним из самых счастливых моментов в жизни его отца – пойманного в ловушке Безночного Города.       Ханьгуан-цзюнь, Лань Ванцзи, Второй Нефрит Гусу Лань – потерянная любовь его отца, Вэй Усяня.       Второй отец Сычжуя.       Мужчина, стоящий рядом с главой Ордена Не, который назвал его с той же нежностью - и удивлением – «А-Юань»…       «Не называй меня так! - хотел закричать он. - Вы не имеете права… После шестнадцати лет...»       Как бы Сычжуй ни был поражён внезапно пришедшими шальными, неожиданно злыми и обидными мыслями, он старался не показывать этого. Однако его удивление было недолгим. Блеск серебра, что он уловил уголком глаза, заставил его действовать.       Недолго думая, Сычжуй приподнялся на стременах и обнажил меч. Сверкнув клинком, он сумел перехватить две стрелы из трёх, сбив их с пути к цели.       Но на третью удачи ему не хватило.       И, несмотря на обиду, несмотря на отчаяние, несмотря на тоску по надежде и проблески счастья, которые были похоронены под серебристым блеском зазубренного металла, Сычжуй не сожалел. Его отец всегда говорил ему, что жить нужно без сожалений.       Шестнадцать лет назад у него была лихорадка; его отец рассказал ему об этом, и его тётя подтвердила. Шестнадцать лет назад почти все его воспоминания о прежней жизни – более счастливых временах – были стёрты.       Все эти шестнадцать лет… Теперь Сычжуй понимал, почему у его отца всегда был отстранённый или тоскливый, а иногда и затравленный взгляд. Почему рядом с ним его отец на короткие мгновенья погружался в более счастливые воспоминания; наслаждался моментом покоя в пределах Безночного города и Ордена Вэнь.       Мучительная боль расцвела в его груди, быстро распространяясь по всему телу, когда третья стрела, предназначенная убить Ханьгуан-цзюня, вошла глубоко в его плоть. Дымка и агония охватили Сычжуя, и его глаза затуманились. Он соскользнул с седла и ударился обо что-то мягкое и твёрдое одновременно.       Золотые глаза заполнили всё его поле зрения. Он услышал, как произнесли его имя. Он попытался протянуть руку. Попытался успокоить державшего его мужчину, сказать ему, что всё в порядке.       - О-отец… - силился произнести он.       Отец, всё в порядке. Вэй Усянь, Ваш муж, он на свободе - сбежал из Безночного города. Шестнадцать лет разлуки. Мне жаль, что потребовалось так много времени, отец, чтобы вернуть Вам мужа.       А Ханьгуан-цзюнь продолжал повторять его имя. Потом его голос затих. Золотые глаза потускнели. Хватка Сычжуя на мече ослабла, и клинок выскользнул из разжавшихся пальцев.       «Надеюсь, я был хорошим сыном».              Месяцами ранее…              Глава 1: Арка Башни Кои - Сычжуй              - Брат.       - Я знаю. Я вернулся меньше чем два дня назад.       Тишина.       Вопрошающие глаза, в которых было нечто большее, чем незаданный поверхностный вопрос. Вопрошающие глаза, которые беспокоились за него. Вопрошающие глаза, в которых хранилась бесконечная меланхолия, которая, казалось, никогда не закончится, даже если она длилась так долго. Вопрошающие глаза, что продолжали требовать: «почему», - вопрос, на который никогда не будет правильного ответа.       Никогда не будет ответа.       - Я вижу, что Орден находился в надёжных руках, даже в моё отсутствие. Пожалуйста, передай дяде, что я, как всегда, очень благодарен ему за помощь, но пока меня не будет.       - Слишком долго.       - Я постараюсь возвращаться чаще, но ты знаешь, что в столице есть чем заняться. Тем более что было отправлено сообщение о неожиданном появлении посланников Ордена Вэнь.       Тишина.       В золотых глазах внезапно мелькает первая искра жизни. Затем нерешительный, почти душераздирающий заикающийся шёпот:       - Вэй Ин?       - Я спрошу.       - Спасибо брат.              Сычжуй был слегка впечатлён.       Ланьлин Цзинь оказался чрезвычайно многочисленным Орденом, а его столица, Башня Кои, - тем более. Расположенный в колыбели рек и притоков, оплетённый сухопутными, речными и морскими торговыми путями, Ланьлин Цзинь был предметом зависти всего известного мира.       В Башню Кои и Ланьлин Цзинь в целом было легко вторгнуться, завоевать и подчинить; если бы Орден не объединился с Орденами Юньмэн Цзян, Гусу Лань и Цинхэ Не. Эти три Ордена действовали не только как сдерживающие факторы, но и были верными союзниками Ланьлин Цзинь. Не помогало и то, что земли союзников также окружали север, запад и юг Ланьлин Цзинь – незанятой населением территорией оставалось только море.       Цишань Вэнь не имел выхода к морю и мог вторгнуться только по суше. Или по воздуху на мечах, если бы это представлялось возможным. Но война, закончившаяся шестнадцать лет назад, положила конец всем видам совершенствования и путешествиям на мечах.       Когда Сычжуй и его дядя Вэнь Нин вышли из чайного домика, юноша огляделся по сторонам. Из-за шума и бесконечной суеты города действительно казалось, что в мире больше нет ничего, о чём стоило бы беспокоиться. Повсюду, куда бы он ни посмотрел, его встречали разноцветные одежды высокого качества, в коих щеголяли горожане, и счастливо вопящие, бегающие взад-вперёд по улицам дети. Продавцы с радостью торговались, предлагая свои товары, и весело махали руками знакомым, а также незнакомцам.       Не было ни единого взгляда или звука недовольства.       Внимание Сычжуя сосредоточилось на продавце тангулы. Он поймал взгляд продавца, задержавшийся на нём на короткое мгновение.       За этим кратким контактом последовал кивок.       - Может, перекусим перед возвращением в гостиницу? - спросил Сычжуй, скользнув глазами мимо продавца, отметив, что тот, поспешно прикрыв лавочку, спустился по короткому лестничному пролёту и вышел на боковую улочку.       - О, - протянул его дядя слегка застенчиво, прежде чем уловил смысл сказанного. - Да, А-Юань.       - Сычжуй, - резким тоном напомнил ему юноша.       - Сычжуй, - пробормотал его дядя, кивнул и направился к продавцу тангулы.       Сычжуй мог бы взять с собой на эту миссию любого другого подчинённого, но никто другой под его командованием не обладал такой способностью к сопротивлению, как его дядя – и он сам, в какой–то степени. Это был иммунитет не от шпионажа на вражеской территории, а от Вэнь Жоханя.       Из-за того, кем они были и какую ценность представляли для главы Ордена Вэнь, Сычжуй знал, что нынешняя их миссия не просто очередной из непрерывной серии тестов на лояльность. Добровольное участие в миссии было для них обоих ещё одним способом избежать более сурового наказания – в случае провала. Ни один другой человек из тех, кем лично командовал Сычжуй, не имел такого иммунитета.       Сычжуй был полон решимости не проиграть.       Ноги сами понесли его к торговцу игрушками и мелкими безделушками. Они были созданы для детей, но по какой-то странной причине его потянуло к определённой. Сложенная в форме бабочки коричневая ветка выглядела не слишком привлекательно. Тем не менее, даже не вынимая секретную вещь, которую он носил под своей мантией, Сычжуй знал, что она похожа на неё. Бабочка, которую он хранил в секрете и которая была с ним всегда, куда бы он ни пошёл, с тех пор, как он себя помнил…       - Посторонись!       Резкое ржание лошадей и топот копыт по утрамбованной земле улицы привлекли внимание многих. Сычжуй тоже обернулся и увидел, как трое всадников выворачивают из-за угла и на скорости мчатся к мирным жителям…       Он быстро сократил расстояние до своего дяди, который самозабвенно откусывал тангулу, полученную вкупе с обрывом информации от их установленных контактов в Ланьлин Цзине. Схватив дядю за грудки, Сычжуй выдернул его с улицы как раз в тот момент, когда копыта лошади первого всадника опустились на землю в шаге от него…       - Эй! Ты!       Сычжуй слегка стиснул зубы. Они не должны были привлекать к себе внимания, но как было этого избежать, если патрульные, ехавшие по улице, вели себя невероятно безрассудно. Было чудом, что они никого не сбили.       - Вам следует смотреть, куда вы идёте! - возмутился тот же патрульный. - Вы едва не задержали группу имперского патруля!       Сычжуй увидел это первым, раньше, чем его дядя. Патрульный развернул кнут и выпустил его прямо в них двоих. Сычжуй оттолкнул дядю в сторону как раз в тот момент, когда тело кнута полетело вниз.       С небольшим приливом своей основной энергии Сычжуй протянул руку и схватил тонкий конец кнута. Гибкая кожа дважды хрустнула и обвилась вокруг его запястья, боль была почти незначительной. Затем Сычжуй сдёрнул с лошади и кнут, и всадника…       - Эй!       Однако прежде чем другие патрульные успели обнажить мечи, воздух прорезало ещё одно ржание, и топот копыт прекратился совсем близко от них. Почти в тот же момент чей-то меч описал дугу, сверкнув синим светом, и изящная рукоять ударила обоих патрульных по рукам.       Шум вышел оглушительным. Это также помешало патрульным обнажить мечи: сила такого удара, скорее всего, сломала несколько костей - в качестве так называемого предупредительного выстрела.       Сычжуй посмотрел направо. Со стороны соседней улицы к ним приближались двое всадников. Один из них был одет в бледно-золотисто-жёлтую мантию, другой - в бледно-сине-белую; на голове последнего красовалась белая лента с узором в виде облаков, лежащим ровно посередине лба.       Заклинатели Цзинь и Лань соответственно.       Именно заклинатель из Ордена Лань направил меч на патрульных. Молодой – почти его ровесник, если Сычжуй правильно определил возраст – и могущественный. За таким броском стоял жёсткий контроль, точность нанесения ударов только рукоятью была однозначно получена в результате длительных тренировок в совершенствовании.       Тем не менее, даже мысленно добавляя инцидент в свой список заметок, которые будут переданы Вэнь Жоханю, он не мог не продолжать наблюдать за молодым заклинателем Лань. Что-то в этом молодом человеке привлекло внимание Сычжуя – и это, конечно, было не то странно удовлетворительное - и несколько оскорбительно-едкое замечание, которое получили патрульные.       Высокий лоб, чистая кожа, острые скулы, правильный нос и красивая линия челюсти украшали внешность заклинателя Лань. В его глазах горели страсть и огонь, которые соответствовали словам, сказанным в данный момент, хотя Сычжуй почему-то представлял искру озорства внутри них, когда они не злились.       Сычжуй мысленно покачал головой, вытесняя странные, случайные мысли. Он не собирался добавлять к своему отчёту такое подробное описание, и всё же не мог понять, почему его мысли отклонились.       Стук копыт по земле вернул его в настоящее. Как раз в тот момент, когда он собирался поклониться и хотя бы устно выразить признательность за вмешательство, молодой заклинатель Цзинь опередил его, заговорив первым:       - В следующий раз вам обоим следует смотреть, куда вы идёте.       Сычжуй сохранил беспристрастное выражение лица. Это должно было прозвучать как совет, но тон, исходивший от надменного заклинателя Цзинь, был отнюдь не дружелюбным. На самом деле, его слова прозвучали более раздражённо, чем те, что ланьский заклинатель обрушивал сейчас на патрульных.       - Давай, Цзинъи, едем! - крикнул заклинатель Цзинь заклинателю Лань, прежде чем можно было сказать что-то ещё.       Не говоря больше ни слова, оба заклинателя ускакали. Сычжуй запоздало поклонился, хотя ни один из заклинателей этого уже не увидел. Тем не менее, он продолжал наблюдать за удаляющимися всадниками, пока его мысли крутились вокруг одного имени, которое было произнесено.       Цзинъи.       Лань Цзинъи.       Лань Цзинъи, приёмный сын главы Ордена Лань, Лань Сичэня, известного во всём мире как Цзэу-Цзюнь. Этот Лань Цзинъи.       Тот самый Лань Цзинъи, о котором так же было известно, что он был принят в линию преемственности Пионового Трона благодаря связи своего приёмного отца - интимным отношениям, о которых ходили слухи повсюду - с одним из принцев Ланьлин Цзинь; Цзинь Гуанъяо.       Принц Лань Цзинъи.       Когда два заклинателя свернули за угол улицы, Сычжуй выпрямился. Он услышал, как его дядя, чуть шаркая ногами, подошёл и встал рядом с ним, молча ожидая, пока он пошевелится или отдаст приказ.       И куда обычно отправлялся Лань Цзинъи, отправлялся и сын наследного принца Цзинь Цзысюаня, принц Цзинь Жулань.       Сычжуй не мог поверить своей удаче.       По чистому совпадению или по милости Небес он столкнулся с двумя принцами – и стал свидетелем лишь небольшого проявления их способностей к совершенствованию. Одна только эта информация стоила больше, чем весь шестнадцатилетний сбор разведданных, для которых Вэнь Жохань посылал своих разведчиков.       Шестнадцать лет назад война уничтожила заклинателей с обеих сторон. Восстановление обеих сторон шло очень медленно, а очищение земель от призраков, демонов и другой нечести - ещё медленней. Тем не менее, сейчас Сычжуй стоял в самом сердце вражеской территории и был свидетелем редкого в эти дни явления - открытой демонстрации использования способностей совершенствования.       Это говорило ему об одном: Ланьлин Цзинь выздоровел и, вероятно, готовился к войне.