Между свечой и солнцем

             - Глава Ордена Цзян. Чем может помочь Орден Лань?       - Видимо, Ваши ученики неправильно передали послание. Я здесь, чтобы увидеть Вашего брата.       Лучистая улыбка, слегка покровительственная, но всё же демонстрирующая желание верить в лучшее. Пренебрежение со стороны главы Ордена Цзян было преднамеренным и, по мнению Сичэня, вполне заслуженным.       - Если Вы не слышали, мой брат был в затворничестве…       - …последние шестнадцать лет. Я знаю. Весь мир совершенствования знает.       Тишина. Неудобная. Долгая. Чай, стоявший на столе между ними, остыл и остался нетронутым.       Гримаса, вспышка раздражения, а затем выражение лица изменилось, как будто глава Ордена Цзян проглотил незрелую мушмулу. Это знакомое лицо, которое Сичэнь видел много раз давным-давно, когда все они были молоды, наивны и полны праведного гнева.       Кто-то должен был уступить - он должен был уступить. Учитывая возможность войны, разногласия, гнев и обиду, которые глава Ордена Цзян испытывал к нему – к Ордену Лань – и, несправедливо, к его младшему брату, необходимо было отложить всё это в сторону. Вина за события шестнадцатилетней давности…       Стук в перегородку. Неожиданный.       - Брат. Глава Ордена Цзян.       Поражённые глаза встретились с его собственными.       - Пожалуйста, заходи, Ванцзи.       Бледный, худой – слишком худой – но всё ещё высокий и с чувством царственной гордости. В отличие от энергичного, здорового и сильного на вид главы Ордена Цзян – даже с его выражением нервного недоверия – годы истощили его брата.       Ханьгуан-цзюнь, тень его титула.       - Пожалуйста.       Ещё одна чайная чашка была налита и поставлена перед братом. Тишина почти невыносимая, пока пьётся чай. Словно компенсируя неловкость всей этой ситуации, глава Ордена Цзян тоже пьёт.       Гримаса быстро скрылась, холодный чай теперь стал горьким из-за того, что остыл.       Чашки наполнили вновь, но никто к ним не прикоснулся. Мантия зашуршала, и маленькая запечатанная записка извлечена на свет.       - Мне сказали передать тебе это.       Почерк неизвестен, но послание принято. Тусклые глаза посмотрели на записку, прежде чем положить её в карман. Искра любопытства, молчаливые вопросы. Глава Ордена Цзян так и не развил способность читать его брата.       - Если можно спросить, кто?       - Я не могу сказать.       Не можешь или не хочешь? Но Сичэнь слишком вежлив, чтобы спрашивать в такой резкой форме. Кто бы ни передал главе Ордена Цзян записку и предложил ему стать курьером…       - Они - наши союзники.       Что-то было в глазах главы Ордена Цзян при этом слове.       - Наши, - осторожно шепчет Сичэнь.       Его сердце было и до сих пор разбито. Хотя без А-Яо рядом с ним он чувствовал себя потерянным, он знал, что это давно должно было произойти.       «Наши» звучало скорее как надежда на союз, на то, что объединяло их всех в прошлом. Или что теперь объединит большинство из них. Альянс без Ордена Цзинь. Ничего больше, ничего другого.       - Недостаточно.       Взгляд метнулся к Ванцзи. Его первые слова главе Ордена Цзян за шестнадцать лет. Его брату всегда лучше, чем ему когда-либо, удавалось проникнуть за завесу, окружающую правду.       - Недостаточно?       - У нас недостаточно заклинателей, чтобы добраться до Безночного города и спасти Вэй Усяня, если война вернётся на эти земли.       Толкование слов всегда было утешением. Старая привычка, которую Сичэнь был рад снова принять. Но полностью погрузиться в этот старый колодец утешения означало вновь принять ту слепоту, с которой он жил, когда дело касалось действий и слов А-Яо.       Больше не надо.       - Нет. Мы ещё поборемся за это.       Глаза закрылись от этого рычащего заявления. Девиз Юньмэн Цзян: достичь невозможного. Тем не менее, закрытые глаза не спрятали полностью искру надежды. Прошло шестнадцать лет, за которые он так и не увидел возрождения жизни, скрытого за этими глазами.       Жизнь, которую он пытался вдохнуть в своего брата, ему подарил другой. Но ревность не принесёт никому удачи, тем более ему самому. Сичэнь не ревновал – он был чрезвычайно благодарен.       - Если больше ничего нет, я пойду.       - Разрешите мне пройтись с Вами до ворот. - Меньшее, что он мог сделать.       Небрежное пожатие плечами. Прошедшие шестнадцать лет ещё не забыты. На выздоровление потребуется время, но это было начало.       Прощание и призыв к безопасному путешествию. В ответ неохотное предложение подготовить почву для спасательной операции – на войне или нет.       По возвращении домой сюрприз.       - Ванцзи?       Тихий, любопытный и нерешительный. Запечатанная записка вскрыта и теперь догорала на подносе для благовоний.       - Мой сын жив.       Шок. Нужно соблюдать осторожность. Он хочет продолжать верить в лучших людей, но прошло шестнадцать лет, и на пороге войны кто-то позвал его брата. Кто-то, кроме него самого и великого учителя, знает одну из тайных причин, по которой Лань Ванцзи ушёл в уединение.       - Ванцзи, кто это послал?       - Иволга прячется в траве.              - Эй, вот ты где!       Сычжуй поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как принц Цзинь – Цзинь Лин, как настаивал молодой человек, – остановился перед ним. Его довольно сильно хлопнули по спине, и он вздрогнул, чуть подавшись вперёд.       - Ах! Извини! - Цзинь Лин поморщился.       Сычжуй одарил его слабой улыбкой, когда услышал, как Цзинъи вслух упрекает приятеля-принца за то, что тот не контролирует свою духовную энергию. Дело было не в том, что удар по спине Цзинь Лина был достаточно сильным, чтобы выбить из него дух, а скорее в том, что Сычжуй счёл, что лучше играть свою роль простого торговца, который не был заклинателем.       - Всё в порядке, - сказал он, и они вернулись туда, где ждали остальные.       Сычжуй и его дядя столкнулись с принцами и их другом случайно, и теперь им предстояло решить возникшие в связи с этим проблемы. У Цзинь Лина и Оуян Цзычжэня была одна лошадь на двоих. Телега, которую выделил им на прощание Сычжуй, осталась позади, брошенная на берегу реки, когда юношам пришлось оставить импровизированный лагерь, как только они услышали шум, который поднял Цзинъи, пытаясь отвлечь на себя внимание Сюэ Яна и учеников Цзинь.       Цзинъи был без лошади. Конечно, они могли позаимствовать телегу у хозяйки, в чьём доме остановились, но у этих троих было довольно высокое чувство чести. Услышав, что они не склонны идти по лёгкому пути, чтобы найти выход из сложившейся ситуации, Сычжуй воодушевился.       Однако это так и не решило проблему, пока Вэнь Нин не предложил поехать с ними в Ляочэн. Сычжую потребовалось приложить немало усилий, чтобы не отреагировать радостным воплем на тихое, неожиданное предложение дяди.       Соглашение было встречено с энтузиазмом, хотя договорённость заключалась в том, что Вэнь Нин будет единственным, кто будет ехать один. Зато его лошадь будет везти на себе всю поклажу.       Сычжую пришлось объединиться с Цзинъи – и это не так сильно его расстраивало, как он ожидал. Но это также было то, что его не совсем устраивало.       Все пятеро остались на ночь в арендованном сарае. Сычжуй и его дядя настояли, чтобы принцы и их друг спали внутри – помещение было достаточно большим, чтобы вместить троих, но не более. Он и его дядя остались снаружи, им было комфортно спать на природе.       В тишине ночи, когда принцы и их друг спали, Сычжуй спросил у дяди причину такого предложения. Всё, что он получил в ответ, это озадачивающие слова:       - Мне нравится, что они заставляют тебя улыбаться и смеяться.       Слова смутили. Сычжуй не сомневался, что его дядя знал: если они сблизятся с неожиданными попутчиками, то им будет сложнее сделать то, что им нужно сделать в Ляочэне. Тем не менее, пребывание рядом с ними – особенно с Цзинъи – позволило Сычжую на несколько минут забыть, кто он такой и что ему нужно сделать.       Он просто… наслаждался чем-то непривычным, чем-то, что казалось искрой настоящей дружбы.       - Где ты был? – требовательный голос Цзинь Лина вырвал Сычжуя из его размышлений.       Он поднял бурдюки с водой. Некоторые из них были заполнены ещё вчера, а другие — нет. Поскольку число всадников было увеличено, с двух до трёх, а третья лошадь - обременена большим весом, им нужно было убедиться, что животные хотя бы хорошо напоены, если они не смогут найти ручей между этим местом и Ляочэном.       - Лошадям тоже нужна вода, - сказал Сычжуй.       - Оу.       Это было оправдание, которое он использовал, поскольку дальний колодец действительно находился в том направлении, откуда он шёл. На самом деле Сычжуй углубился в лес, окружавший владения женщины, и вызвал птичью стаю, которой предстояло передать в Цишань сообщение о смерти наследного принца и краткий отчёт о плане в Ляочэне. Сама стая в настоящее время сидела на одном из деревьев и должна была вылететь только через час.       Сычжую показалось, что он увидел, как щёки Цзинь Лина слегка покраснели от смущения, но под слоем пудры, которую он нанёс на лицо, это было немного трудно различить. Вэнь Нин предложил хотя бы просто замаскировать лица троих беглецов тёмными румянами и измельченным порошком из трав. Это не изменило бы их общий вид, но отвлекло бы внимание настолько, что любой, кто взглянет на их лица, будет обманут.       Пока все трое наносили маскировку, они засыпали его дядю вопросами, как ему в голову пришла такая простая, но гениальная идея, на что Вэнь Нин туманно признался, что раньше ему приходилось использовать нечто подобное, чтобы спрятаться от властей и избежать ложных обвинений. Сычжуй знал, о чём говорил его дядя; опыт, который тот предпочёл бы не испытывать снова.       Цзинь Лин всё ещё выглядел чем-то похожим на себя, хотя теперь его подбородок стал более острым, а скулы - чёткими. Более женственный вид, который, похоже, не сильно беспокоил молодого принца.       Когда они подошли к лошадям, Сычжуй моргнул от лёгкого удивления, увидев маскировку двух других. Подбородок Цзычжэня почему-то стал немного шире, а штриховка на нижней челюсти заставляла его визуально выдаваться вперёд. Его лоб, напротив, слегка сузился благодаря изменённой прическе.       Что касается Цзинъи, Сычжуй увидел, что его дядя в полной мере воспользовался преимуществами известной структуры лица Ланей и усилил её, чтобы сделать юношу почти невероятно красивым. Это было настолько странно, что Сычжуй почувствовал себя некомфортно, глядя на него слишком долго.       - Нашёл его! - Певучий голос Цзинь Лина обратился к остальным.       Сычжуй не провёл даже целого дня в присутствии Цзинь Лина, а уже подумывал закатить глаза от его крика. Вместо этого он вздохнул и бросил дяде бурдюки с водой.       Когда он взял поводья своей лошади и запрыгнул в седло, то увидел, как Цзычжэнь подошёл к Цзинь Линю и Цзинъи и раздал им что-то похожее на два талисмана.       - Что это? - спросил принц Лань.       - Что-то, что я создал сегодня утром, подумав об этом вчера вечером. Талисманы лёгких пёрышек. Или талисманы, способные уменьшить вес дополнительного всадника на спине лошади.       Сычжуй не мог не впечатлится услышанным и обменялся быстрым многозначительным взглядом со своим дядей. Они оба знали, как сложно создавать талисманы и работать с ними – каждый штрих должен быть идеально согласован.       Сычжую потребовались годы исследований, экспериментов и тому подобного, чтобы модифицировать птичий талисман Вэнь Чао. Для Цзычжэня создание совершенно нового талисмана заняло всего полдня…       Сычжуй был более чем впечатлён.       Тем временем Цзинь Лин спросил:       - Ты хоть поспал, Цзычжэнь?       - Да, - ответил ученик Оуян и ухмыльнулся.       Сычжуй не упустил из виду хмурое выражение лица и вспышку беспокойства, промелькнувшую на лице Цзинь Лина. Но Цзычжэнь этого не заметил: ученик Оуян повернулся, чтобы сесть на лошадь.       - Просто активируйте его, а затем вложите под заднюю часть седла так, чтобы небольшой кусок торчал наружу. Талисману не требуется поддержание основной энергии, но его необходимо активировать каждые два часа или около того. Для этого нужно прикоснуться к нему какой-нибудь частью вашего тела, чтобы он правильно учитывал вес, - проинструктировал Цзычжэнь. - Это не снимет весь вес, но, надеюсь, снизит его, по крайней мере, процентов на семьдесят.       Сычжуй услышал удивлённый свист дяди. Цзычжэнь повернулся и одарил его солнечной улыбкой:       - Я уже засунул один под рюкзаки на твоей лошади, господин Вэй.       - С-спасибо! - заикаясь, проговорил его дядя и низко поклонился, прежде чем выпрямиться и сесть на лошадь.       - Так что это талисман для задницы, - подытожил Цзинъи, слегка посмеиваясь, и Сычжуй увидел, как рот Цзинь Лина чуть приоткрылся от крайнего удивления.       При этом Цзычжэнь рассмеялся. Сычжуй не мог не присоединиться, заявление Ланя прозвучало немного грубо, но довольно весело.       - Спасибо, Цзычжэнь, - сказал он через мгновение, - за то, что ты заботишься о лошадях и их ноше.       Ученик Оуян просто пожал плечами. Сычжуй наблюдал, как Цзинь Лин и Цзинъи активировали талисманы. Он слегка повернулся и увидел, как Цзинъи сунул талисман под заднюю часть седла. Затем Сычжуй наклонился и протянул ему руку, чтобы помочь подняться.       Хотя рана на плече Цзинъи всё ещё заживала, похоже, у него не было особых проблем с ней, когда он забирался на лошадь. Сычжуй почувствовал, как его рука упёрлась ему в спину, когда принц слегка покрутил плечом, устраиваясь поудобнее. Он не был уверен, было ли это плодом его воображения или просто привычкой, но Цзинъи казался весьма беспокойным.       - Мне нужно ещё подвинуться? - спросил Сычжуй, заметив, что и Цзычжэнь, и Цзинь Лин довольно быстро и удобно устроились на своей лошади.       - Нет, - услышал он приглушённое отрицание.       Сычжуй слегка напрягся, почувствовав, как руки Цзинъи опустились по обе стороны от его бёдер. Толчок, за которым быстро последовало ощущение стремительного движения, которое отдалось внутри него, что было весьма необычно…       Чужие руки немедленно отдёрнулись.       - Извини, - прошептал Цзинъи, виноватым голосом.       Внезапное желание почувствовать, как горячее дыхание этих извинений щекочет его обнажённую спину, было ещё более необычным, и Сычжуй мысленно покачал головой, отгоняя эту странную мысль, и попытался сосредоточиться.       - По крайней мере, держись за мою спину, - проговорил он, а затем тут же добавил: - За мою мантию. За мою мантию на спине. Тебе нужно сохранять устойчивость и равновесие.       Секунду спустя он почувствовал, как крепкие пальцы согнулись и потянули его за спину. Что бы ни влияло на Цзинъи, казалось, тот отказывался положить руки на талию Сычжуя, как поступил Цзинь Лин, чтобы легче балансировать на лошади Цзычжэня.       - Готовы? – Сычжуй посмотрел на своего дядю.       Когда Вэнь Нин, а следом Цзычжэнь и Цзинь Лин кивнули, они отправились в путь.       В течение первого часа все они были не слишком расположены к разговорам. Однако поднявшаяся над лесом птичья стая, которая несла секретное послание Сычжуя Вэнь Жоханю, привлекла внимание троих беглецов, и они потрясённо воскликнули, очарованные гармоничным многоголосым щебетанием и диковинными пируэтами, что выписывали в небе пернатые танцоры. Цзычжэнь, Цзинь Лин и Цзинъи неотрывно следили за ними, пока те не исчезли в небе.       Сычжуй не мог не чувствовать себя слегка смущённым от их хвалебных возгласов. К счастью, только его дядя заметил это, хотя его реакция была странной. Вэнь Нин улыбнулся, прежде чем снова устремить свой взгляд на дорогу впереди.       В течение следующих нескольких часов, и даже после того, как лошадям разрешили отдохнуть во время полуденной трапезы, Цзинь Лин приставал к Цзычжэню с расспросами о том, как действует «талисман для задницы», как его теперь громко называл Цзинъи. Сычжуй был слегка удивлён, когда его дядя тоже задал несколько любопытных вопросов.       Это заставило всех троих объяснить, кто такие заклинатели и что такое основная или духовная энергия. Сычжуй услышал это в трёх разных вариантах – от представителей школ Оуян, Цзинь и Лань. И выглядело всё так, как будто его двоюродный брат Вэнь Чао не преувеличивал, когда говорил, что теории школы Ланей по развитию основной энергии были наиболее доминирующими.       Он также услышал кое-что о кампании «Выстрел в Солнце» - в основном с точки зрения Цзиней и Ланей или, по крайней мере, то, что о ней думали Цзинь Лин и Цзинъи. Прожив всю свою жизнь, слыша изо дня в день доктрину Ордена Вэнь, Сычжуй находил приятным услышать другую точку зрения о войне.       Тем не менее, Сычжуй не забыл, кто он и почему он, вместе со своими дядей, тётей, жителями горы Дафань и особенно со своим отцом, жили так, как они жили в Безночном городе. Его иррационально разозлило и разочаровало то, что ни один из принцев не знал, что именно их Ордены – главы Орденов и некоторые их сообщники - сделали с горой Дафань.       - А как насчёт того, чтобы сметить тему?       Сычжуй моргнул. Он оглянулся; его дядя мягко предложил это остальным. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, насколько крепко он сжимал поводья, костяшки пальцев побелели. Ему повезло, что трое беглецов этого не заметили.       - Что? - спросил Цзычжэнь.       Сычжуй максимально ослабил хватку.       - При нынешнем темпе мы прибудем в Ляочэн поздно вечером. У вас троих есть, где остановиться?       Услышав его вопрос, Цзычжэня и Цзинь Лин удручёно поникли. Затем Цзинь Лин оживился и сказал:       - Мы можем остановиться…       - Стражники прогонят нас, как только увидят, молодая госпожа, - услышал он голос Цзинъи, оборвавший всё, что собирался сказать Цзинь Лин.       Если между ними и произошёл какой-то молчаливый разговор или они взглядами пришли к какому-то согласию, Сычжуй этого не уловил. Но он понял, что это попытка утаить правду, когда она лежала перед ним. Он проигнорировал это.       - Кроме того, мы не знаем ситуации, Цзинь Лин, - мягко продолжил Цзычжэнь.       При этих словах принц Цзинь фыркнул и закатил глаза, явно недовольный тем, что его друзья устроили словесную перепалку. Тем не менее, вместо того, чтобы прекратить весь разговор, Цзинъи заговорил вновь, на мгновение ослабив хватку на мантии Сычжуя.       - Итак, перед всей этой историей с Сюэ Яном и стражниками Цзинь я вытащил из ящика несколько мелких предметов, - заявил он.       - Разве в твоём Ордене нет каких-то правил против воровства, Цзинъи? – с подозрением поинтересовался Цзинь Лин.       - Это не воровство, если эти вещи были нам подарены, - возразил принц Лань и более добрым и весёлым тоном добавил: - Вот, Юань, взгляни на это.       Цзинъи на мгновение наклонился к нему, и перед лицом Сычжуя появилась раскрытая ладонь, на которой лежало слегка повреждённое кольцо. Даже несмотря на то, что они оба были окутаны слоями мантии, Сычжуй почувствовал, как твёрдые мышцы этого гибкого мускулистого тела прижались к его спине. Он также с готовностью проигнорировал внезапное трепетание, которое ненадолго расцвело в его животе.       Сычжуй вырвал кольцо из руки Цзинъи. Ему нужно было срочно отвлечься от своих странных, необычных мыслей – и столь же странных реакций.       Кольцо было изготовлено из молочно-белого нефрита с витыми тонкими нитями золота и серебра, вплетёнными в резьбу на камене. Единственной поврежденной частью был крохотный скол на самом нефрите.       - Ты случайно не знаешь, где я могу обменять это на золото или серебро? И, возможно, сколько оно стоит? - спросил Цзинъи.       Как раз в тот момент, когда Сычжуй собирался назвать ему реальную стоимость, – а она была невелика – но захлопнул рот. Он обдумывал свои варианты и, не зная, что именно принц взял из ящика, понимал, что одно только кольцо им многого не принесёт, разве что кусочек серебра - один обед на троих.       - Оно стоит не много, - помолчав, проговорил он и слегка повернулся. - Мне очень жаль, но нефрит уже был повреждён мастером. Он расколол камень, чтобы вплести внутрь золотые и серебряные нити.       - Тогда зачем это делать? - недоверчиво спросил Цзинъи.       - Его создавали не для тех, кто живёт здесь, на центральных равнинах, - ответил Сычжуй. - Золото и серебро ценятся на западе и за пределами пустыни. Это то, что они называют «кольцом обещания». Что-то, что родственная душа или возлюбленный дарит своему партнёру, чтобы заявить о серьёзности своих намерений. Там, на западе, эти кольца имеют значение. Так люди обещают друг другу жить в гармонии, или что-то в этом роде. Наверное кто-то переехал с запада в центр… Отсюда и кольцо.       - О, как романтично! - выдохнул Цзычжэнь.       Сычжуй поднял глаза и увидел довольно мечтательный, тоскующий взгляд в глазах ученика Оуян. А вот в глазах Цзинь Лина плясало веселье, и он сосредоточился на Цзычжэне и его далёком взгляде в небо.       - Представьте, если бы эти двое были несчастными любовниками. Ещё более трагично то, что кольцо утеряно, а значит, за ним стоит какая-то печальная история, - продолжил Цзычжэнь.       Однако лошадь Цзычжэня явно не позабавила невнимательность наездника. Она фыркнула, раздражённо опустив голову.       - Ха! - Это всё, что Сычжуй услышал от Цзинъи, когда Цзычжэнь пытался восстановить контроль над своей лошадью.       Он слегка повернулся и бросил кольцо обратно в ладонь Цзинъи:       - Мне очень жаль.       - Не стоит, - запротестовал тот. - Всё в порядке. Было приятно это узнать.       Сычжуй почувствовал лёгкую симпатию не только к Цзинъи, но также к Цзычжэню и Цзинь Лину. Им троим не повезло больше всего. Повернувшись вперёд, Сычжуй вздохнул и полез в свой мешочек-цянькунь. Ему повезло, что два предмета, которые он вытащил, были достаточно маленькими, чтобы разумно поместиться в его сумке, не обнаруживая при этом, что это был мешочек-цянькунь.       - Эти два… - Он вытянул раскрытую ладонь, чтобы Цзинъи увидел украшения для волос Цзычжэня и Цзинь Лина. - Они действительно имеют некоторую ценность. Но…       - Если мы попытаемся их продать их… - начал Цзинъи.       Принц так и не успел закончить фразу, его прервал стук копыт по грунтовой дороге. Ни у кого из пятерых путешественников не было ни времени, ни возможности увести лошадей с главной тропы, потому что в следующий миг всадники, одетые в цвета Цзиней, выскочили из-за поворота и понеслись прямо на них. Испуганное и недовольное ржание пронзило воздух, когда патрульные Цзинь остановили лошадей, чтобы предотвратить столкновение:       - Именем императора, уйдите с дороги! - прорычал старший из них.       - Капитан, подождите! - начал второй, подъезжая ближе к командиру. - Что это такое? Что это у тебя в руке, молодой человек?       Он указал на Сычжуя, и юноша стиснул зубы, стараясь сохранить как можно более спокойный вид. Именно он и Цзинъи ехали первыми и едва не врезались в гвардейцев. Сычжуй почувствовал, как Цзинъи слегка задрожал и крепко стиснул его бёдра, чтобы сохранить равновесие.       Однако не это было главной заботой Сычжуя. Дело в том, что он не был достаточно быстр, чтобы спрятать украшения для волос. Патрульный заметил их и теперь приближался.       - Покажи, что у тебя в руке, мальчик! - потребовал он, когда Сычжуй слегка повернул лошадь, чтобы попытаться закрыть обзор патрульного и не позволить ему разглядеть Цзинъи. Боковым зрением он увидел, как Цзинъи слегка повернул голову.       Сычжуй повиновался.       - Могу я спросить, в чём дело? - вежливо поинтересовался он, сохраняя тон голоса как можно более спокойным.       - Где ты это взял? – требовательно спросил патрульный и слегка приподнялся на лошади, пытаясь получше рассмотреть Цзинъи.       - Эй, что там происходит, Чжоу? – воскликнул капитан, отвлекая внимание мужчины.       - Украшения для волос… - Патрульный грубо выхватил украшения из руки Сычжуя.       Из-за угла, под которым юноша держал их, острая нижняя часть, обычно удерживающая причёску, расцарапала его ладонь, и на землю упало несколько капель крови.       - Эй! - Сычжуй заставил себя обиженно вскрикнуть.       - …принадлежит принцу Цзинь. Другое… похоже описание дал глава Ордена Оуян.       - Что?       Капитан и Сычжуй воскликнули одновременно, юноша, естественно, во имя притворства. Он тотчас почувствовал, как Цзинъи напрягся позади него, а давление его рук на бёдра слегка усилилось.       - Я спрошу еще раз, мальчик. Где ты это нашёл? - прорычал патрульный.       - Примерно десять ли отсюда. - Сычжуй указывал в направлении позади них, в то же время вкладывая в свой тон настоящий гнев, который чувствовал. - Если бы я знал, что одно из них принадлежал одному из принцев Ланьлин Цзинь, я бы не стал вылавливать его из реки!       - Ах, ты! - Чжао вскинул руку, чтобы врезать ему за наглость.       - Чжао! Достаточно! – рявкнул капитан. - У нас есть зацепка. Мы уходим!       Патрульный остановился, взглянул на своего командира, затем пристально посмотрел на Сычжуя. Юноша не отвёл глаз. Патрульный с отвращением фыркнул, потом развернул лошадь и, подъехав обратно к группе, передал украшения командиру.       Сычжуй отвёл лошадь в сторону, как это сделали его дядя и Цзычжэнь, и отряд патрульных проскакал мимо них, больше ни разу на них не взглянув. Как только они умчались, сопровождаемые клубами поднятой пыли, Сычжуй направил лошадь к центру дороги.       - А-Юань.       Сычжуй взглянул на своего дядю.       - Давайте продолжим путь, - проговорил он, не совсем в настроении продолжать беседу или успокаивать дядю.       - Юань, - окликнул его Цзычжэнь, поскольку на этот раз инициативу взял на себя Вэнь Нин.       Сычжуй поднял голову и увидел двоих с торжественным выражением лиц.       - Спасибо. Мы… мы в долгу перед тобой…       - Нет, - оборвал он, прежде чем Цзычжэнь успел закончить предложение. - Независимо от того, что произошло, это был только вопрос времени, когда кто-нибудь узнает украшения. Результат был бы тот же.       Цзычжэнь мудро на это не ответил. И Цзинь Лин тоже. Ещё раз кивнув в знак благодарности, они последовали за Вэнь Нином.       - Цзинъи. - Сычжуй слегка повернулся, всё ещё ощущая крепкую хватку принца Ланя на своей талии. Вместо словесного подтверждения Цзинъи уткнулся лицом ему в спину и кивнул.       Сычжуй про себя вздохнул. Он мог только представить, насколько это было ужасно для такого консервативного человека, как Цзинъи. Несмотря на открытую природу и опыт, который получили принцы, Сычжую было ясно, что они почти не знали жизни за пределами своих Орденов и дворца императора.       - Всё в порядке, Цзинъи. Ты можешь продолжать держаться, - мягко сказал он. - Я не возражаю.       Нерешительный кивок.       Затем он почувствовал, как Цзинъи немного выпрямился и ослабил давление на его правое бедро.       - Это должен был быть я, Юань, - услышал он тихое заявление.       В этом тоне была печаль, разочарование и гнев – на самого себя.       - Я должен был защитить тебя. Не ты меня. Совершенствующиеся должны защищать всех, кого могут, и особенно тех, кто не может за себя постоять.       «Если бы ты только знал, кто я на самом деле, Цзинъи».       Но Сычжуй не произнёс этого вслух. Вместо этого он закрыл глаза и позволил короткой горькой улыбке коснуться своих губ. В то же время он почувствовал, как хватка на его левом бедре тоже ослабла.       Принц Лань полностью выпрямился:       - Дай мне правую руку, пожалуйста?       Сычжуй открыл глаза и повернулся так, чтобы немного лучше видеть Цзинъи. Он нахмурился, увидев, как тот дотянулся до полы своей мантии и оторвал полоску ткани.       - Твоя рука. Она повреждена.       Эти светлые золотисто-карие глаза посмотрели вверх, на мгновение загипнотизировав Сычжуя. В руках Цзинъи была полоска ткани. Цзинъи протянул руку – Сычжуй отдёрнул раненную руку назад.       - Всё в порядке, - сказал он.       - Пожалуйста, - тихо попросил Цзинъи.       Отказаться было легко. Тем не менее, что-то в этих прекрасных глазах заставило Сычжуя не только проглотить новые возражения, но и странно потворствовать желаниям принца. Он сам не заметил, как поднял руку и отвёл её слегка назад и в сторону.       Полоска ткани тщательно прикрывает кровоточащую царапину. В отличие от красивой ленты Ордена Лань с узором из облаков, полоску ткани обматывают несколько раз и завязывают узлом.       Сычжуй дважды сжал руку, чтобы убедиться, что повязка не слишком тугая, и повернулся лицом вперёд.       - Готов? – спросил он.       Его дядя вместе с Цзычжэнем и Цзинь Лином уже завернули за поворот дороги.       Пальцы вцепились в его мантию сзади, но именно кивок в спину сказал Сычжую, что принц Лань готов продолжить путешествие.