Между свечой и солнцем

             Они были уничтожены - иньское железо и Тигриная Печать Преисподней. Мы все видели, как их уничтожали в тот день, не так ли?       Это было искреннее сомнение.       Первая честная вещь, которую он услышал с тех пор – нет, даже до того, как его старший брат умер. Возможно, с тех пор, как он впервые встретил его, издалека влюбился в него, а затем издалека ему разбили сердце предательством.       Это не изменило его мнения о человеке, поклявшемся в братстве с его старшим братом и главой Ордена Лань. Цзинь Гуанъяо – тот, кому он поклялся отомстить, даже если его по большей части отставили в сторону ради возобновления войны.       Человек, который предал братскую клятву и продолжал улыбаться всем им под маской доброжелательности и прискорбных ошибок, таких как убийство предыдущего императора. В этом была вина самого Цзинь Гуанъяо – ни ему, ни его людям не понадобилось никакого давления.       - Император! Император! Глава Ордена Не!       Панические крики. Охранникам даже не нужно было этого говорить, но они всё равно сказали: Сюэ Ян сбежал.       Щелчок его боевого веера вызвал беспокойство, и встревоженные глаза метнулись от среднего названного брата к младшему. Авантюра с попыткой поймать безумного заклинателя за совершением отвратительного поступка для Цзинь Гуанъяо проиграна, но получено бесценное понимание.       В мире уже существовало ещё одно действующее адское оружие.       - Младший брат…       - Нам нужно его поймать!       Небеса над головой благословляют главу Ордена Яо за то, что он оставался неоспоримым главой Ордена Яо; у этого человека не было абсолютно никакого такта. Усилия, которые потребовались, чтобы не присоединиться к сдержанному закатыванию глаз главы Ордена Цзян, потребовались огромные.       - Господин Вэй, ты не можешь найти какой-нибудь след?       - Кто я, по-твоему, такой? Охотничье животное? Так не совершенствуются с энергией обиды! Да и бесполезно делать подобное в землях, пропитанных энергией обиды.       Слова главы Ордена Яо затихли. Вэй Усянь был не единственным, кто выглядел явно оскорблённым этим подтекстом. Если бы взгляды могли убивать, Хуайсан был уверен, что супруга Цзян Яньли трижды убила бы главу Ордена Яо.       - Сюэ Ян мог бы остаться, мог бы вызвать ещё больший хаос. Но он этого не сделал.       - Тем не менее, именно энергия обиды и присутствие адского оружия причинили вред моему сыну.       Люди по-разному вспоминали о давно минувших событиях. О хаосе, агонии и смертях, которые поглощали всех вокруг них в битвах. Казалось, что большинство помнит лишь тень того, на что способен Старейшина Илина.       Или о том, насколько устрашающим он мог стать в мгновение ока.       - Ненависть твоего сына – его сдерживаемая обида – стала причиной этого, глава Ордена Оуян.       Сейчас было не время для расколов. Великие Небеса и его старший брат, если он наблюдает за ними, в данный момент важнее всего было оставаться как можно более сплоченными.       Горькая пилюля, которую пришлось проглотить.       Но эта горькая пилюля, которая, если её правильно проглотить, позволит ему продолжить месть.       - Тогда… можно ли с уверенностью предположить, что, возможно, это адское оружие, которое носит при себе Сюэ Ян, было привлечено какой-то обидой, которую носил в себе молодой наследник Ордена Оуян? Или из него пытались сделать марионетку, подобную тем, что делали с помощью иньского железа?       Этого было достаточно. Возгласы, дикие теории и всё, что произошло более шестнадцати лет назад, наполнило воздух. Обсуждались и новые предположения, и наблюдения.       Спорщики отвернулись от Вэй Усяня и того, что он собрал в мешочке для захвата духов. Кроме того, внимание также переключилось на четырёх молодых людей; тех, кого он и его окружение считали истинной движущей силой этой возобновлённой войны.       Всё это время иволга продолжала наблюдать за битвой цикад и богомола.              К почерневшему участку земли, где был изгнан демон, никто не прикасался. Терминология «Изгнание нечистой силы» была неправильной, но Цзинъи не мог найти подходящих слов, чтобы описать, свидетелями чего именно он и его друзья стали.       Демон оказался связан кровью с Цзычжэнем – крик, обращённый к нему, Цзинъи, с просьбой остановить его попытку обычного экзорцизма, прозвучал слишком поздно. Выглядело так, будто Цзычжэнь частично находился под контролем демона; выглядело так, как будто это была попытка овладения.       Крик Цзычжэня до сих пор звучал в его ушах - резкий и полный агонии.       - Цзинъи.       Принц Лань обернулся:       - Отец! Прошу прощения за бездействие. Я вернусь…       Его приёмный отец улыбнулся, когда он приблизился. В нём чувствовалась лёгкая усталость, которая, как знал Цзинъи, была бы незаметна для других, не принадлежащих к Ордену Лань. Военный совет после того, что произошло, несомненно, был утомительным для всех участников.       - На этот раз я прощу твой проступок, Цзинъи, - проговорил его приёмный отец и крепко сжал его плечо. - Все ученики выполнили свои задачи. Дядя ведёт их обратно в лагерь.       Чтобы подчеркнуть свои слова, глава Ордена слегка повернул его, и Цзинъи увидел удаляющийся двойной ряд рядов учеников, которые работали с ним в этом районе, успокаивали духов и восстанавливали те защитные барьеры, что были нарушены. Хотя большая часть сильнейших из учеников всё ещё оставалась здесь, было и несколько новых – юниоров – которые также приняли участие в устранении последствий. Их навыки, по мнению великого учителя, были достаточно хороши для оказания помощи в ремонте.       Старшие ученики руководили восстановлением. Цзинъи был одним из них, но даже его статус приёмного сына главы Ордена и «принца» Империи Цзинь не подразумевал какого-либо особого обращения или особого отношения в Ордене Лань.       - Ты выглядел обеспокоенным, Цзинъи, - тихо заметил его приёмный отец. - Я знаю, что экзорцизм необычен сам по себе. Хочешь поговорить об этом?       Цзинъи взглянул на почерневшее место и почувствовал, как рука отца поднялась с его плеча, а потом шелест мантий рядом с ним заполнил его слух. Миг, и низкий, скорбный звук флейты поплыл по воздуху.       Мелодия была навязчивой и знакомой. Цзинъи провёл достаточно времени на ночных охотах с некоторыми старшими учениками Ордена, которые также играли на продольной флейте, и легко узнал эту пьесу.       Вскоре того, что раньше было чёрной землей, не стало. Остался лишь уродливый участок коричневой грязи. Траве потребуется время, чтобы снова пробиться к солнцу; голое пятно стало временным памятником тому, что произошло в этот день.       Цзинъи поднял голову, как раз в тот момент, когда его отец оторвал Лебин от губ, и почти сразу почувствовал успокаивающую руку на своём плече.       - Сегодня я едва не ранил Цзычжэня экзорцизмом, - начал принц. - Я не обратил внимания… Я не видел, что он был связан кровью с демоном.       - Целители сказали, что наследник Ордена Оуян выздоравливает. Хотя посетителей к нему пока не пускают, - ответил отец. - Ты отвлёкся, потому что это была первая охота Сычжуя, не так ли?       Цзинъи кивнул. Так и было.       После того, как гора Дафань и Сычжуй ушли, большинство учеников Орденов остались, чтобы обсудить, как они могут начать смягчать подъём духов в необитаемых землях. Как они могут смягчить то, что творил Вэнь Жохань.       Ничего не было упомянуто о том, что Вэй Усянь создаёт адское оружие.       Цзинъи не терпелось отправиться в путь, он хотел наверстать упущенное и попытаться выяснить, почему Вэнь Цин внезапно ушла. Он видел, что Цзинь Лин тоже хотел этого; Цзычжэнь - не так сильно – их друг выглядел необычайно утомлённым.       Когда учеников, наконец, отпустили, а главы Орденов остались обсуждать стратегию и тактику, Цзинъи выбежал из зала одним из первых. Это определённо создавало не самое лучшее впечатление об Ордене Лань, но его это не волновало.       Цзинь Лин догнал его, и вместе они попытались уговорить Цзычжэня пойти с ними. Ученики Оуян странным образом окружили своего наследника и решительно отвергли их просьбы. Рассудив, что возможно им повезёт больше, если они оставят учеников Оуян в покое, и попытаются призвать на помощь Сычжуя, он и Цзинь Лин ушли.       Они догнали Сычжуя в поле по дороге к лесу и попросили его присоединиться к ним и попытаться убедить учеников – без главы Ордена – позволить Цзычжэню выйти, в каком бы уединении или заключении тот ни находился.       Сычжуй присоединился к ним, но когда они прибыли, то увидели демона, бушующего в доме. Ученики, охранявшие вход, были мертвы, и двое патрульных Не, проходивших мимо, тоже.       - И всё же это не оправдание, - пробормотал принц, вырываясь из своих воспоминаний.       - Тогда какой урок ты усвоил, Цзинъи?       - Сначала осмотри своё окружение, - тихо проговорил Цзинъи. - Не бросайся в бой вслепую. Если возможно, узнай сильные стороны всех заклинателей.       - Тем не менее, ты всё равно проделали замечательную работу, пытаясь контролировать ситуацию, - заявил его приёмный отец. - Просто не повезло, что такая мощная энергия обиды взяла верх.       Цзинъи молчал.       - Отец, если Гора Дафань и Лазурный Дракон отступят, что произойдёт с Сычжуем? - спросил он через несколько секунд.       Рука приёмного отца на его плече сдвинулась, а потом исчезла. Затем глава Ордена развернулся и медленно двинулся прочь в сторону их гостевых покоев.       - Я могу предположить, что Сычжуй тоже может отступить, поскольку он является командиром Дивизии. Отступление горы Дафань было ожидаемым. Они гражданские лица и должны жить в безопасном месте, а не там, где могут подвергнуться прямому нападению.       - Но на самом деле им некуда пойти, отец, - возразил Цзинъи. - Они не могут вернуться в свой первоначальный дом – это территория Вэней. Пусть с тех пор это и считается ничейной землёй! То место покрыто энергией обиды, и жить там было бы опасно для всех!       Его приёмный отец издал неопределённый звук. Это ни на что не ответило, но прежде чем Цзинъи собрался настоять на своём, его отец остановился. Они как раз подошли к лестнице, ведущей в их гостевые комнаты.       - Гора Дафань и Дивизия Лазурного Дракона связаны друг с другом, Цзинъи, - твёрдо произнёс его приёмный отец. - Куда пойдут одни, скорее всего, за ними последуют и другие. Начиная с Цинхэ и до сих пор, Ванцзи терпеливо обучал Дивизию Лазурного Дракона ночной охоте. Куда бы ни направилась гора Дафань, если они действительно отступят, я уверен, что Лазурный Дракон сделает всё возможное, чтобы их защитить.       Цзинъи всё ещё беспокоился. Он не хотел, чтобы Сычжуй уходил. Он не понимал, почему предложение Вэй Усяня заставило Вэнь Цин внезапно объявить об отступлении.       Тем не менее, если бы принц задал такой вопрос своему приёмному отцу, он даже не получил бы ответа. Но подбежать к Вэнь Цин и потребовать от неё объяснений, было бы откровенной грубостью. Он знал, что вспыльчив, но даже у него были свои нормы, когда дело касалось вежливости и учтивости.       - Может ли... может ли Орден Лань предложить им небольшую территорию в Гусу для временного поселения? Пока эта война не закончится? – осторожно поинтересовался он.       - Не без одобрения старейшин, - ответил его приёмный отец, утешительно похлопав его по плечу.       - Но дядя здесь…       - Он несёт в себе голос и мудрость старейших, Цзинъи, - суровым тоном начал его приёмный отец. - Но даже у него нет таких полномочий, чтобы единолично решать такие вопросы.       - Тогда напиши старейшинам, отец…       - Цзинъи.       Принц отвернулся и сжал руки в кулаки. Это было по-детски, это было на грани грубости, и он должен был быть немедленно наказан - даже своим приёмным отцом. Тем не менее, никаких осуждающих слов или приказа стоять на руках и писать правила, или чего-то подобного не последовало.       «Подумай, чему ты, возможно, научился за последние несколько недель, Цзинъи, и убедись, что твои убеждения тверды».       Слова приёмного отца преследовали его мысли. Цзинъи не осознавал, что это будет так сложно и душераздирающе. Что ему придётся расстаться с Сычжуем на этой войне и не видеть его месяцами, а возможно, и годами.       Внезапный импульс охватил его; убеждённость в том, что приёмный отец побуждал его к великому успеху. Однако прежде чем он успел протянуть руку и снять верхнюю мантию…       - Есть один способ позволить Сычжую остаться здесь, остаться на войне – если ты чувствуешь, что это правильно, Цзинъи.       Принц озадаченно поднял глаза:       - Брак?       Это вызвало удивление у его приёмного отца. Затем тот покачал головой.       - Нет. Брак… потребуется время для переговоров. Я не хочу, чтобы вы с Сычжуем повторяли то, что сделали Ванцзи и господин Вэй. Я не позволю тебе спрятаться и тайно жениться.       - Тогда что?       Каким бы кратковременным ни было его восхищение убеждённостью отца не позволять старейшинам клеветать, избегать или позорить его, как они, очевидно, поступили, когда Ханьгуан-цзюнь женился на Вэй Усяне, это было недолгим восторгом. Его приёмный отец не думал, что брак решит проблему.       Лань Сичэнь вошёл в гостиную. Цзинъи последовал за ним и сел напротив него за стол. Чай не был подогрет, но он увидел, как отец полез под стол и вытащил небольшую коробочку. Это была та самая коробка, в которой лежала лента ручной работы Сычжуя.       Цзинъи осторожно взял её и открыл. Лента Ордена Лань, которую ему дали взамен утраченной, лежала внутри.       Принц нахмурился, не совсем понимая…       - Сычжую предложили место для учёбы. Обучение в Облачных Глубинах – независимо от его принадлежности к Ордену. Но если он готов вернуться в Орден Лань, он останется с учениками и присоединится к нам в военных действиях.       Цзинъи встревожено посмотрел на родителя:       - Отец…       - Я не предлагаю этот вариант легкомысленно, Цзинъи, - объяснил Лань Сичэнь. - Возможно, я никогда полностью не пойму, что пережил Сычжуй, но я сожалею…       - Почему?       Они обсуждали это раньше, но Цзинъи был непреклонен в том, что для ухода Сычжуя из Ордена Лань должна быть какая-то другая причина, кроме «возвращения к Вэням». Он отказывался верить, что старейшины могли быть настолько бессердечны по отношению к простому ребёнку.       - Зачем ты оторвал ребёнка от нашего Ордена, отец?! Он мог бы остаться! Несмотря на «право» Вэнь Жоханя претендовать на гору Дафань, Сычжуй уже был усыновлён! Он. Должен. Был. Остаться.       Его приёмный отец хранил молчание.       Как бы Цзинъи ни хотел высказать слова: «Сычжую лучше уйти с Дивизией Лазурного Дракона и горой Дафань, чем быть постоянно использованным», он этого не сделал. Он не мог.       Одно из них было более непосредственным решением – предложение большего чувства защиты, независимости. Другое был отсроченным – с совершенно неизвестным результатом, надеждой, что, возможно, всё будет иначе, чем то, что произошло более шестнадцати лет назад.       - Почему… - начал он растерянно. - Почему все хотят попытаться контролировать гору Дафань или Лазурного Дракона? Почему их нельзя оставить в покое? Они прошли через слишком многое.       Он взглянул на коробку и закрыл ее. Но вместо того, чтобы оттолкнуть коробку, он взял её и засунул в свою сумку-цянькунь. Он ненавидел то, что делал, но чтобы защитить Сычжуя, ему пришлось это сделать.       Цзинъи глубоко вздохнул, чтобы прийти в себя.       - Отец, - сказал он уже спокойнее. - Если эта война снова зайдет в тупик – если события прошлого повторятся – я покину Орден Лань и присоединюсь к Сычжую – куда бы он ни пошёл.              С земли было трудно разглядеть, где разбила лагерь Дивизия Лазурного Дракона. Было бы ещё труднее, если бы кто-то пытался заглянуть в густые леса Нечистого Царства с крепостных стен.       Тем не менее, Цзинъи приписал это небесным богам, давшим ему своё благословение найти окраину лагеря практически без проблем в густых, тёмных, почти непроходимых лесах.       Принца узнали те, кто охранял периметр и вход в лагерь, но остановили. Настороженные глаза скользнули по нему, рассматривая его мантию Ордена Лань. Цзинъи заметил какое-то движение в лагере, но не мог сказать, что именно это было.       Он не был уверен, было ли это из-за того, что у Ханьгуан-цзюня были явно хорошие отношения с Вэнь Нином, но Дивизия Лазурного Дракона терпимо относилось к Ханьгуан-цзюню. А взгляды, которые скользнули по нему, были похожи на те же настороженные взгляды в Цинхэ.       Уместно, поскольку в последний раз он видел мужчин и женщин Дивизии именно в Цинхэ. Это был его первый визит в лагерь после возвращения. До этого Сычжуй почти всё время проводил в залах исцеления.       Тем не менее, несмотря на всё произошедшее, Цзинъи подумал, что, по крайней мере, кто-то объяснил бы Дивизии Лазурного Дракона, что Орден Лань был своего рода их союзником. Что им можно доверять.       - Я здесь, чтобы увидеть Сычжуя, - объявил он.       - Генерал Вэнь желает, чтобы его никто не беспокоил, принц Лань.       Цзинъи слегка нахмурился. Охранник заявил это, даже не отправив гонца, чтобы сообщить Сычжую, что он здесь.       Он не был уверен, насколько подчинённые Сычжуя знали об их дружбе; скорее всего, не об их более интимных отношениях. Но казалось, что все в Дивизии Лазурного Дракона помнили, что он сделал в Цинхэ.       - Не могли бы вы передать ему, что я здесь? - осмелился он, умудряясь превратить свои слова в более вежливую просьбу, чем то, что он хотел сказать.       - Генерал Вэнь желает, чтобы его никто не беспокоил, - повторил караульный.       - О! Принц Лань!       Цзинъи оживился: в их сторону шёл Вэнь Нин с несколькими узлами ткани на плече.       - Второй генерал Вэнь, - поприветствовали его караульные, когда Вэнь Нин остановился перед ними.       - Пожалуйста, пропустите принца Ланя, - распорядился Вэнь Нин, одарив Цзинъи странной обнадёживающей улыбкой.       - Да, генерал, - отчеканили караульные и отступили в сторону.       Слегка взмахнув рукой, Цзинъи потопал за Призрачным Генералом. Несмотря на то, что он не видел Вэнь Нина со времён Цинхэ, он, на удивление, почувствовал себя комфортно с ним рядом: заклинатель, несомненно, был добрым – и всё ещё довольно робким.       Как бы ему ни хотелось спросить, почему Вэнь Нин получил устрашающее прозвище «Призрачный Генерал», он воздержался от вопроса. В конце концов, этот мужчина был одним из близких членов семьи Сычжуя, а Цзинъи хотел произвести хорошее впечатление в этом ухаживании.       И принц сосредоточил своё внимание на происходящем в лагере. Для военного лагеря здесь было довольно оживлённо – по крайней мере, с учётом того, что он знал о военных лагерях, а побывал он в немногих. Военный лагерь Вэнь Жоханя, к примеру, был олицетворением хаоса и полон враждебно настроенных людей.       И всё же здесь оказалось немного более оживленно, чем он ожидал…       - Спешу ответить на твой невысказанный вопрос: мы готовимся уйти, принц Лань, - заявил Вэнь Нин.       - Уйти? – немного растеряно повторил Цзинъи. - Вы действительно уйдёте?       Вэнь Нин кивнул. Пока они пробирались мимо костров и чего-то вроде тканевых кроватей, натянутых на ветках, их преследовали многочисленные любопытно-настороженные взгляды. И хотя принц привык к таким взглядам при дворе, на этот раз было немного трудно игнорировать их.       Это были мужчины и женщины Лазурного Дракона. Люди, которые сильно и несправедливо пострадали от рук Вэнь Жоханя и его сыновей. Люди, которых кто-то вроде него из Ордена Лань должен был уже давно спасти.       Последний раз он видел их в Цинхэ, настороженных тем фактом, что он вызвался вернуться в лагерь Вэнь Жоханя вместе с их лидером. В их глазах до сих пор читалась настороженность, но она не выражала враждебности. Цзинъи задавался вопросом, произошло ли это из-за огромного давления – глупого, по его мнению – со стороны Орденов, желающих, чтобы Дивизия Лазурного Дракона участвовала в войне.       Вэнь Нин быстро провёл его по лагерю, и вскоре они подошли к одинокой палатке, которую поставили в стороне. Она выглядела довольно странно среди развешенных тканевых кроватей и открытых костров, но Цзинъи предположил, что командующему армией нужны четыре стены – даже если это парусина – для тишины и уединения.       - А-Юань, - позвал Вэнь Нин, - к тебе гость. Он хочет тебя видеть.       Ещё более странным было то, что Вэнь Нин даже не дождался подтверждения от Сычжуя, прежде чем войти. Огорчённый и слегка неуверенный, Цзинъи проследовал в палатку, когда Вэнь Нин поманил его войти.       Полог закрылся, отрезав их от солнечного света и оставив в хорошо освещённой палатке. Сычжуй сидел за столом, покрытым свитками и какими-то картами. Он что-то отмечал на бумаге, а, время от времени, его кисть обводила область на карте.       - Дядя, - не оборачиваясь, произнёс Сычжуй.       Цзинъи услышал лёгкое недовольство в его тоне; без сомнения, раздражение от того, что его побеспокоили после того, как он отдал ясный приказы караульным у входа в лагерь. Затем Сычжуй поднял глаза и удивлённо моргнул:       - Цзинъи?       - Я оставлю вас двоих, чтобы вы могли наверстать упущенное, - заявил Вэнь Нин с, казалось бы, понимающей улыбкой на губах и выскользнул из палатки.       Цзинъи озадаченно посмотрел ему вслед, прежде чем снова сосредоточить своё внимание на Сычжуе.       - Э-эм, - неуверенно протянул он. - Я могу уйти, если это действительно причиняет неудобства.       Смущённый Сычжуй покраснел и на мгновение отвернулся:       - Нет, пожалуйста, не надо.       Затем он встал и шагнул к принцу. Цзинъи сократил разделяющее их расстояние и почти рухнул в объятия Сычжуя. Однако вместо ожидаемой теплоты в движениях возлюбленного ощущалась лёгкая скованность – словно странная нерешительность.       - Прошу прощения за грубость, - пробормотал Сычжуй, когда они расцепили руки и отступили в стороны.       - Нет необходимости. – Цзинъи отмахнулся. - В чём дело? Ты хочешь поговорить об этом? Речь идёт о том, что произошло сегодня утром с Цзычжэнем? Мне жаль, если мне не удалось встретиться с тобой до сих пор. Отец поручил мне помочь другим ученикам обустроить территорию, и мы закончили только около часа назад.       Сычжуй молча покачал головой. Беспокойство охватило Цзинъи, когда он увидел, как тот опустил взгляд к земле, а его пальцы нервно скрутились вместе. Принц протянул руку и осторожно положил свои ладони поверх рук возлюбленного, останавливая скручивающее движение.       - Сычжуй. Я здесь ради тебя. Ты можешь рассказать мне что угодно.       Сычжуй встревожено поднял голову. Он открыл рот один-два раза, а потом захлопнул его и сжал губы. С точки зрения Цзинъи это была очень странная реакция; он привык к уверенности и зрелости, которые обычно проявлял его жених.       - Цзинъи, - наконец, заговорил Сычжуй необычно нерешительным тоном, - ты видишь во мне угрозу?       Принц тут же нахмурился.       - Что? - прямо спросил он, начиная сердиться. - Кто называет тебя угрозой?!       - Я почти необучен, но при этом могу с лёгкостью произносить эти очевидные заклинания высокого уровня, такие как связывающее заклинание. Я никогда раньше не ходил на ночную охоту, но мне удалось привлечь внимание демона с помощью огненного заклинания. Я не изучал формы меча, но у меня нет проблем с направлением своей духовной энергии через…       - Сычжуй, остановись. Пожалуйста, - взмолился Цзинъи и крепко обнял возлюбленного.       Сычжуй замолчал, и принц почувствовал, как он дрожит в его руках, словно сжимался внутри.       Ярость охватила Цзинъи, потрясённого тем, что какой-то человек – какой-то заклинатель – назвал Сычжуя угрозой. Должно быть, это был кто-то из меньших Орденов – возможно, глава Ордена Яо или кто-то, кто потерял много силы и способностей к совершенствованию после прошлой войны. Цзинъи был в этом уверен. Тем не менее, он также знал, что не может просто броситься прямо сейчас и противостоять этим бесхребетным заклинателям. Сычжуй был явно потрясён обвинением, и он не мог позволить своему импульсивному «я» в этот раз покинуть друга.       - Ты не угроза, Сычжуй, - сказал Цзинъи, отчаянно пытаясь обуздать свой гнев. - Не слушай их. Те, кто считает тебя угрозой, - бесхребетные, завистливые дураки, которые не могут жить с тем, с чем они вышли из первой войны - со своей жизнью. Так им и надо, если они даже не могут справиться с тем, что внезапно появляется кто-то более талантливый. Они уже ужасные заклинатели, и мы знаем, что они будут ужасными старейшинами своих Орденов. Мы можем только надеяться, что их Ордена выживут.       Сычжуй издал тихий звук, похожий на нечто среднее между удушающим смехом и рыданием. Звук был приглушён грудью Цзинъи, но принц не собирался выпускать возлюбленного из своих объятий. Он прижимал его к себе до тех пор, пока Сычжуй не дал ему понять, что хочет, чтобы его отпустили.       Несколько секунд спустя Сычжуй что-то сказал – совершенно приглушённо, прижимаясь к груди принца. Цзинъи слегка расслабил руки и отступил на полшага назад. Сычжуй поднял голову с растерянным выражением лица:       - Это сказала Вэнь Цин.       Глаза принца расширились. Он мысленно вздрогнул; возможно, ему следовало быть более внимательным…       - И я рассказал об этом своим отцам, - продолжил Сычжуй усталым голосом. - Они это подтвердили. Все они верят, что любой другой Орден, независимо от того, насколько великодушен глава или некоторые из его учеников, в конечном итоге будет воспринимать гору Дафань как угрозу. Не только из-за имени Вэнь, которое мы носим, но и из-за неиспользованной, нетренированной силы, которую мы несём в своей крови.       - Почему? - спросил Цзинъи, когда Сычжуй отошёл и тяжело опустился за свой стол.       Принц последовал за ним, крайне озадаченный.       - Тётя подозревает, что это связано с тем фактом, что гора Дафань была основана под горой, в которой находился источник силы. Легенда гласит, что там также покоился дух – возможно, богиня. Произошла битва, и наши предки победили, запечатав дух-богиню. Для этого они использовали кусок иньского железа. Но при этом они также запечатали источник. Назови это божественным наказанием, если хочешь. Заклинатели с горы Дафань всегда были исторически слабыми, и им было приказано никогда не приближаться к самому храму. Говорили, что богиня-дух, хотя и подавлена, съест наши души.       Когда Вэнь Жохань пришёл искать иньское железо, гора Дафань была одним из первых мест, которые он обыскал. Он насильно забрал нас обратно в сам Орден, снял и сломал печати на духе-богине. Она убила несколько наших людей, а также затронула моего дядю Вэнь Нина. Вэнь Жохань снова запечатал богиню-дух, но она так и не была запечатана полностью – по крайней мере, без силы иньского железа.       Моя тётя подтвердила нескольким старейшинам, что заклинатели, рождённые после этого, начали проявлять заметную силу. Я первый в своём поколении, кто продемонстрировал все возможности, которыми когда-то обладали наши предки. Ожидалось, что дети, рождённые после меня, проявят то же самое. Некоторые уже демонстрируют необычные таланты.       Сычжуй на мгновение замолчал, взглянув в сторону, куда-то мимо карт и бумаг, валявшихся на его столе, и продолжил:       - Гора Дафань не потеряла своей силы после войны. У каждого человека, который остался жив в той последней битве, совершенствование осталось прежним, а у некоторых, возможно, увеличилось. Мы единственный клан, независимо от того, ветвь мы или нет, который сохранила всё.       Когда Сычжуй снова посмотрел на Цзинъи, сердце принца чуть не разорвалось. В глазах цвета бури было слишком много мудрости.       - Цзинъи, пожалуйста, скажи мне: разве это не делает нас угрозой?