Между свечой и солнцем

- Глава Ордена. Заклинатели - даже раненые, но всё ещё способные сражаться - толпились вокруг, теперь стремясь присоединиться к оставшимся в живых. Ход сражения резко изменился. Большинство из них были трусами и просто наблюдали, как Дивизия Лазурного Дракона жертвовала собой, чтобы максимально ослабить Армию Солнца. Лишь горстка людей бросилась тогда в бой. Осторожные шаги в сторону создавали более приватную обстановку; то, что выглядело как простой отчёт заклинателя Не главе его Ордена. - Орёл из Нечистого Царства. Золотой Павлин проснулся и без объяснения причин сбежал. Последний замеченный курс, кажется, указывает сюда. - Но ведь Цинхэ не его пункт назначения? - Нет. Отследить сложно, но перекрёстные ссылки на отчёты Мороза и Слепого указывают на то, что он, возможно, что-то преследует. - Что? - Неизвестно. Кивок, осторожный и быстрый. - Пусть они проверят могилы. Есть только два духа меча, которых не смогло поглотить адское оружие. Возможно, один или оба вырвались на свободу. Золотая пава в безопасности? Короткий кивок в ответ на первый приказ. Второй ответил уверенно: - Всё ещё в безопасности. Мороз, Слепой и их дочь остаются с ней. - Отправьте Слепого в погоню. Его меч может отслеживать трупы. Нам нужно знать, действительно ли Золотой Павлин контролирует себя или его разбудило адское оружие. Точнее, какой-то адский объект. - Да, глава Ордена. Вой, эхом разнёсшийся по почерневшему полю, был душераздирающим и наполнен такой тоской, что Цзинъи почувствовал, как он глубоко проник в его сердце. Как бы принц ни был измотан боями, он был одним из первых, кто, пережив нападение на Цинхэ, бросился на поле битвы. Оставшиеся после разрушительной атаки Вэй Усяня силы Белого Тигра, добравшиеся до Цинхэ, бежали из полуразрушенного города-крепости. То, что осталось от захватчиков, не имело поддержки. В то время как император, выжившие главы Орденов и старшие ученики преследовали бежавших врагов, Цзинъи проигнорировал приказы, как своего приёмного отца, так и императора. Он бросился к отступающей линии. Было тяжело бежать сквозь тьму взбаламученной энергии обиды. Призрачные, холодные руки полусформировавшихся в человеческие фигуры духов, которые были извлечены из глубин мира – задолго до опустошения кампании «Выстрел в Солнце» – вцепились в него. К нему присоединились его друзья; вместе они прорвались. Призрачный Генерал был первым из дивизии Лазурного Дракона, с кем они столкнулись. Он лежал на поле, пронзённый тремя мечами в разных местах. Ещё два были вбиты глубоко в землю, удерживая толстые чёрные цепи. Вэнь Нин был жив. Он отчаянно рвался из пут, рыча и сверкая глазами. Тем не менее, когда Цзинъи вместе со своими друзьями оказался в пределах его зрения, Призрачный Генерал сразу успокоился, и белая плёнка в его глазах моментально исчезла, сменившись в тёмной радужкой. Как бы Цзинъи ни опасался Призрачного Генерала, спокойствия, охватившего свирепый труп, было достаточно, чтобы убедить их в том, что бояться нечего. Его быстро освободили… И именно тогда принц Лань услышал душераздирающий вопль, разнёсшийся над полем битвы. Он повернулся, встал, и увидел вспышку нетронутых почти белоснежных мантий, оседающих на землю. Ханьгуан-цзюнь рухнул на колени и открыто зарыдал. Это было настолько шокирующее зрелище, что если бы Цзинъи не сосредоточился на том, что заставило заклинателя с нефритовым лицом демонстрировать свои чувства, он бы замер с открытым ртом. Цзинъи неверяще потёр глаза и только через миг осознал, что сам уже бежит к Ханьгуан-цзюню, не отрывая взгляда от тела, что Второй Нефрит оторвал от земли и прижал к своей груди. Голос его стал хриплым; его собственные отрицания летели к небесам; его сердце сжалось до такой степени, что он не мог дышать: - Сычжуй! Нет! Нет-нет-нет! Внезапно рядом с Ханьгуан-цзюнем появился Вэй Усянь. Он оказался рядом с мужем раньше Цзинъи, и с его приходом из земли вырвалась маслянистая холодная волна энергии обиды. Принц Лань споткнулся и замедлился, миазмы тьмы становились всё гуще, пока ему не стало казаться, что он бежит по топкой болотистой грязи. - Найди его душу! Меня не волнует, даже если тебе придётся заставить его блевать супом забвения! Найдите его душу прямо сейчас! Этот отчаянный приказ был отдан не Цзинъи. Даже сквозь слёзы на глазах принц увидел, как Красная Дева заколебалась на секунду, выражение её лица кричало о мести, но глаза были печальными. Затем она исчезла. Тяжёлая атмосфера утихла. Тёмные, туманные кольца исчезли вместе с Красной Девой; духи, скорее всего, помогали ей в поисках. Цзинъи подошёл. Он видел, что Ханьгуан-цзюнь пытался направить свою духовную энергию в Сычжуй, но ничего не выходило. Поток синего цвета падал на лоб Сычжуя, но не поглощался. И каждый раз, когда Ханьгуан-цзюнь посылал новый всплеск энергии, тот угасал, вместо того, чтобы оставаться устойчивым. Цзинъи медленно опустился на колени, ужас и горе сжимали его сердце. Он осторожно взял левую руку возлюбленного и потер её между своими ладонями, словно пытался согреть. - Ищи снова! От рычания Вэй Усяня волосы на затылке Цзинъи встали дыбом. Он поднял взгляд и увидел, как демонический заклинатель, сверкая красными глазами, наступает на Красной Деву и бесформенных духов, плывущих рядом с ней. Красная Дева выглядела растерянной и качала головой. Души Сычжуя не было в подземном мире. - Вэй Ин… - глухой, болезненный стон Ханьгуан-цзюня нарушил тишину. - Господин Вэй. Цзинъи оглянулся назад. К ним подошёл его приёмный отец, за ним следовали те главы Орденов, что пережили нападение на Цинхэ. Даже у императора между бровями залегла морщина. Цзычжэнь и Цзинь Лин держались на приличном расстоянии. Не говоря ни слова, Цзинъи вытер руки так чисто, как только мог, не обращая внимания на всё ещё открытые порезы на коже. Он забрал Сычжуя у Ханьгуан-цзюня и нежно прижал его к себе. - Верните его! Он здесь! - настаивал Вэй Усянь. Цзинъи старался не обращать внимания на то, насколько отчаянно и сломлено звучал голос демонического заклинателя. Тем не менее, когда Цзинъи нежно провёл пальцами по лбу Сычжуя, холод, который он чувствовал в его руке, не отразился. В целом, даже сквозь сломанные доспехи и порванные мантии, он ощущал отголоски тепла в теле возлюбленного. Принц осторожно поднёс указательный палец под нос Сычжуя и задержал дыхание, нестерпимо ожидая чуда. Сквозь нарастающий шум отчаяния, Цзинъи почувствовал это и сморгнул выступившие слёзы. Неудивительно, что когда Ханьгуан-цзюнь попытался оказать сыну экстренную помощь, у него ничего не вышло… Цзинъи глубоко проник в собственное золотое ядро. Духовной энергии в нём оставались лишь жалкие крохи. Усталость одолевала, но, как и у Ханьгуан-цзюня, поток энергии, который он попытался послать, не сработал. - Вэй Ин! Цзинъи старался игнорировать растущую силу удушающей энергии обиды, исходящей от Вэй Усяня. Он также пытался не обращать внимания на усиливающиеся голоса – других, пытающихся успокоить Старейшину Илина. Он не понимал, почему Сычжуй, или, скорее, ядро Сычжуя не принимает, не цепляется за экстренную передачу энергии. Перемещение его без постоянного потока силы в этот момент просто убило бы его возлюбленного. Цзинъи показалось, что он услышал, как кто-то зовёт целителей, но, учитывая столько мёртвых было в городе и за его пределами, он не знал, прибудет ли сюда целитель и когда. Сычжуй был едва жив… Цзинъи мысленно покачал головой. Была ещё одна вещь, которую он мог попытаться сделать. Прижимая возлюбленного ближе к себе, чтобы согреть его, насколько это было возможно, принц попытался развязать левый наруч Сычжуя, не усугубляя при этом его ран. К нему присоединились ещё две пары рук. Цзинь Лин и Цзычжэнь молча помогли ему снять наруч, и искривлённый кусок металла полетел в сторону. Затем Цзычжэнь осторожно закатал разорванный рукав его мантии, в то время как Цзинь Лин изо всех сил старался остановить и перевязать рану на плече Сычжуя, которую никто изначально не видел. - Это… - начал Цзинь Лин и осёкся. Цзинъи знал, что ему следовало бы почувствовать некоторое смущение из-за того, что должно было быть интимным и видимым только для него наедине, но он был слишком измотан и слишком полон горя, чтобы ответить. Блестящая, нетронутая, бледная лента всё ещё была обвязана вокруг предплечья Сычжуя – все узлы были на месте, и узор был переплетён так, как его сплёл Цзинъи. Принц вновь нырнул глубоко в своё золотое ядро и потянул всю свою основную энергию до последней капли. Испытывая дикое головокружение, он подавил желание закрыть глаза и заставил себя бодрствовать. Заполнил собственные меридианы силой и одним махом направил её в пальцы. Вспышка синего цвета ударила в ленту. В глазах Цзинъи сразу же появились чёрные пятна. Мир закачался и стал расплываться, превращаясь в размазанную картину, но как бы то ни было, принц мог поклясться, что Сычжуй начал ощущаться в его объятиях намного теплее. А потом он услышал слабый кашель, вырвавшийся изо рта его возлюбленного... И наступила тьма. Позже… - Большая часть духов, принадлежащих Дивизии Лазурного Дракона, ещё не упокоена. - Что?! Это кощунство! Разве ты не говорил, что всегда успокаиваешь души… - Да, - перебил Вэй Усянь холодным и язвительным тоном. - Дивизия Лазурного Дракона - исключение. Они отказываются уходить. Цзинъи беспокойно поёрзал, и лошадь под ним нетерпеливо топнула ногой. Между тем моментом, когда он проснулся после потери сознания на поле – передав последнюю каплю своей основной энергии, чтобы спасти жизнь своего возлюбленного – и сейчас всё происходило как в вихре. Он вместе со своими друзьями в настоящее время находился в арьергарде армии Альянса. С ними была горстка заклинателей, включая тех, кто остался от Дивизии Лазурного Дракона; все с различными травмами, но всё ещё способные сражаться. Никто не остался ни в Цинхэ, ни на заставе; все заклинатели и солдаты Альянса были вызваны в поле. Членам арьергарда был дан чёткий приказ не входить в Безночный Город без крайней необходимости. Пока Цзинъи выздоравливал, был созван военный совет; Великий учитель наблюдал за его проведением. Принцу Лань не требовались резкие увещевания от Лань Цижэня, чтобы понять, что то, что он сделал, чтобы спасти жизнь Сычжуя, было невероятно опасно. Он оставил себя полностью открытым для одержимости в поле, перенасыщенном энергией обиды и бесформенными духами. Цзинъи знал, что ему повезло, что сейчас он не был одержим. Цзинь Лин и Цзычжэнь присутствовали на военном совете. На допросе оба рассказали об использовании скрытого талисмана-маяка. Цзинъи мог лишь немного утешиться тем, что, если бы он и его друзья не использовали этот талисман, они все были бы убиты. И всё же Цзинъи не думал, что это стоило жизней Дивизии Лазурного Дракона, и особенно того почти смертельного опыта, который пережил Сычжуй. Но талисман был признан, и Призрачный Генерал – единственный из оставшихся в дивизии, кто был в состоянии присутствовать на военном совете – принял благодарность тех заклинателей и солдат, которые выжили. Цзинъи подозревал, что это была неохотно высказанная благодарность, учитывая отношение большинства, что было высказано в то время, когда Дивизия Лазурного Дракона и Гора Дафань провели в Нечистом Царстве. Он не удосужился обличить лицемеров. Того, что Вэй Усянь ответил на причину, по которой осталась такая насыщенная энергия обиды, было достаточно. Дивизия Лазурного Дракона была не только единственным отрядом тяжёлой кавалерии, состоящим исключительно из заклинателей, который обе стороны мечтали использовать в своей войне; у каждого участника также был почти неугасимый и глубокий источник энергии обиды. Более девяти десятых Дивизии Лазурного Дракона погибло на поле битвы при Цинхэ. Живые, они представляли собой ужасающую силу, с которой нужно было считаться. Мёртвые, они были ещё более ужасающими. Вэй Усянь заслужил преданность мертвецов – и они, вместе с другими собравшимися духами, и Призрачным Генералом, стали авангардом, направлявшимся в Безночный город. Дух коменданта Гао говорил за мёртвых; их клятва была дана только Вэй Усяню – только одному человеку. Они собирались преследовать отступающие остатки Армии Солнца, убить Вэнь Жоханя и, наконец, положить конец войне – и кампании «Выстрел в Солнце» – раз и навсегда. - Что там? Это был седьмой раз с начала штурма ворот Безночного города, когда Цзинь Лин спросил об этом. Арьергард оставался за воротами, ожидая сигнала от тех, кто находился внутри, о необходимости дополнительной помощи. До сих пор ни один сигнальный талисман не был запущен в небо. - Ничего, - спокойно ответил Сычжуй, его собственный конь тоже слегка пританцовывал. Цзинъи увидел, как он наклонился вперёд, чтобы погладить животное по шее, и прошептал что-то успокаивающее на ухо кобыле. Лошадь была лишена доспехов, они были одолжены генералом Ло и теми, кто находился на заставе, когда они прибыли для поддержки последней атаки. Как бы Цзинъи ни хотел протянуть руку и утешающе положить ладонь на плечо своего возлюбленного – всё ещё напуганный тем, что Сычжуй едва не умер; что оставалось всего несколько часов до того, как смерть действительно забрала бы его - он сдержался. Сычжуй не был ласковым человеком даже в относительном уединении, и тем более не теперь, когда война подошла к своей кульминации. Цзиньи мог списать это только на то, как воспитывался Сычжуй; возвращение к старым, утешительным привычкам. Он приказал себе подождать, пока не наступит мир – меньшее, что он мог сделать, чтобы его возлюбленный вернулся к нормальной жизни. Вэнь Цин рассказала ему о часах, которые оставались у Сычжуя, чтобы показать, что то, что он сделал, сумело потрясти дух и тело его возлюбленного, заставив их принять и пополнить духовную энергию. Цзинъи тогда лишь оцепенело кивнул, не в силах и не желая разглашать, почему лобная лента его Ордена была так замысловато повязана на запястье и предплечье Сычжуя. Ни великий учитель, ни его приёмный отец не упомянули об этом, но он понимал, что они знают о том, что он сделал. Что он не следовал протоколу Ордена для надлежащего ухаживания. Цзинъи это не волновало; он слишком любил Сычжуя, чтобы позволить правилам своего Ордена ограничивать его. И всё же, когда Цзинь Лин от скуки слегка откинулся в седле, Цзиньи почувствовал, как лёгкий холодок начал ползти по его спине. Он посмотрел туда-сюда, но не заметил ничего необычного в этой бесплодной земле, окружённой чёрными горами. - Цзычжэнь, талисман «Птичьего глаза»… — начал он. - Понял, - отозвался друг, и через миг в его пальцах слегка засветился талисман. - Что ты ищешь в…? - Остальные уверенные слова Цзычжэня были резко прерваны его писком удивления. - Т-труп… большой… ч-чудовищный труп… Цзинъи тотчас повернулся в том направлении, куда дрожащим пальцем указывал Цзычжэнь – на восток, в сторону Цинхэ. Талисманы уже легли ему в руки, но он не успел создать больше одного барьера, как чудовищный труп ударил. Возвышаясь даже над ним самим, он обрушился подобно внезапному чёрному шторму. Цзинъи был сбит с лошади толстым клинком, к счастью заблокированным поспешно наложенным заклинанием щита на его грудь и живот. Но мало того, что из его лёгких выбило весь воздух, пространство вокруг него, по-видимому, было пропитан достаточным количеством энергии обиды, чтобы придушить его на несколько секунд. Он ударился о землю, и звёзды взорвались перед его глазами. Лошади ржали, и воздух наполнился встревоженными криками арьергарда. Эти крики оборвались, когда труп начал кружиться от заклинателя к заклинателю. - Цзинь Лин! - услышал он хриплый крик Сычжуя. Цзинъи попытался встряхнуть головой, чтобы избавиться от внезапного головокружения и ощущения липкости, тяготевшего над ним, и увидел, как труп прекратил свои атаки, столкнувшись лицом к лицу с Цзинь Лином. Принц Цзинь сидел на своей лошади с луком наготове и наложенными на тетиву тремя стрелами со светящимися наконечниками. Необычайно тёплый порыв ветра развеял чёрно-красный туман, окружавший грозный труп и массивный клинок, который он держал. Неопрятный, со спутанными чёрными волосами, развевающимися по ветру; его тёмные глаза были похожи на крупные бусины, блестящие в бледном свете позднего зимнего солнца. Цзинъи показалось, что он увидел швы на шее и, возможно, на руке, что указывало на то, что труп был обезглавлен и расчленён. Мертвец был одет в рваные одежды, цвет которых трудно было различить, и всё же… - Чифэн-цзунь? - потрясённо прошептал Цзычжэнь. Как только Цзычжэнь произнёс это, Цзинъи снова взглянул на мертвеца – и холод, не такой, как раньше, охватил его. Клинок в его руках определённо был великой саблей Бася. Цзинъи знал, что был только один заклинатель, способный владеть ею с таким же опытом, как этот труп. Более насущный вопрос состоял в том: откуда взялся бывший глава Ордена Не и почему? Чифэн-цзунь внезапно с рёвом бросился на Цзинь Лина, и тот выпустил три стрелы. Цзинъи отринул боль и головокружение и выхватил меч. Он вместе с Сычжуем и ещё одним членом Дивизии Лазурного Дракона попытался перехватить вышедший из-под контроля свирепый труп… …только для того, чтобы отступить назад от порыва тёплой, слишком сладкой на вкус энергии обиды. Цзинъи увидел, как тень, окутанная чёрным туманом, который, казалось, содержал в себе намёки на золото, прошла мимо Цзинь Лина, легко вырвала Суйхуа из ножен на его поясе и ударила Чифэн-цзуня. Свирепый труп взревел, но его отбросило далеко от Цзинь Лина – и остальных. Цзинъи добрался до своего друга сразу после Цзычжэня, и теперь они наблюдали, как нечто похожее на ещё одного заклинателя окуталось маревом энергии обиды и принялось наносить безжалостные ослепляющие удары по свирепому трупу. Затем с могучим рёвом непонятное существо отогнало Чифэн-цзуня ещё дальше. - Оставайтесь на месте! Не подходите ближе! Цзинъи моргнул, и они с Цзинь Лином потрясённо уставились друг на друга, прежде чем разом повернуться к заклинателю, который заявил это. Глаза Чифэн-цзуня были дикими и почти бессмысленными, а вот окутанный облаком энергии обиды мужчина явно был деловито сосредоточен на свирепом трупе; он старательно отгонял его от арьергарда - к открытым воротам Безночного города. - П-папа? - нерешительно спросил Цзинь Лин. Туман немного рассеялся, ясно открыв, что это действительно был Цзинь Цзысюань, бывший наследный принц и бывший наследник Ордена Цзинь. Он крепко держал Суйхуа в руке и сражался, в основном спиной к Цзинъи и его друзьям. Последнее, что принц Лань помнил о Цзинь Цзысюане, это то, как тот лежал ничком в Нечистом Царстве, не реагируя ни на какое лечение. Теперь он каким-то образом стоял здесь… - Оставайся здесь, А-Лин. И все остальные тоже. Оставайтесь здесь и не встревайте в бой. Тот, кто управляет Чифэн-цзунем, делает это с помощью адского оружия. И находится этот человек в Безночном городе. Он будет атаковать, пока не убьёт всю кровь главного клана Цзинь. Его нужно вырвать из-под власти хозяина и его оружия и отдать под контроль господину Вэю. Это были всё объяснения, которые получил Цзинъи вместе со своими друзьями и арьергардом. Затем, не говоря больше ни слова, Цзинь Цзысюань бросился в атаку. Ошеломленный, Цзинъи мог только смотреть… - Папа! - закричал Цзинь Лин и ринулся вперёд, но Сычжуй вцепился в мантию принца и заставил его остановиться. Цзинь Цзысюань тем временем перепрыгнул через голову бывшего главы Ордена Не и полоснул мечом по его спине, после чего развернулся и бросился к воротам. Волна энергии обиды хлестнула по заклинателям, а свирепый труп истошно взревел и бросился вслед за обидчиком. И когда Цзинь Цзысюань вбежал в Безночный город, Чифэн-цзунь проскочил в ворота за ним. - Отпустите! - взвыл Цзинь Лин и, развернувшись, попытался ударить Сычжуя тыльной стороной ладони. - А-Лин, - вмешался Цзычжэнь, как только Сычжуй отпустил принца. - Разве ты не видел, на ноге твоего отца талисман… - Который мой дядя Сянь туда прикрепил! - упрямо заявил тот. - Он сказал, что это нужно для того, чтобы выявить любые глубоко укоренившиеся следы энергии обиды… - И если он наполнится, он должен отвалиться, верно? – спокойно уточнил Цзычжэнь. Его вопрос поразил Цзинъи настолько, что он на мгновение замер, а потом перевёл взгляд на Цзинь Лина и по его лицу понял, что до него тоже дошло. - Подожди, - прошептал принц Лань. - Ты хочешь сказать… - Мне всё равно! - прорычал Цзинь Лин. - Мне плевать, свирепый ли мой отец труп или нет. - Если это так, мой отец не стал бы его вызывать или контролировать. Только не так… - обеспокоенно заговорил Сычжуй, но Цзинь Лин сердито его прервал: - Замолчи. Он мой отец, и я собираюсь ему помочь! Не сказав им больше ни слова, Цзинь Лин устремился вперёд. Цзинъи нужно было только поймать взгляды Сычжуя и Цзычжэня и, вскользь, взгляды бойцов арьергарда. Он кивнул им, и все вместе они побежали за Цзинь Лином в Безночный город; надеясь на лучшее: как бы неожиданно ни проснулся Цзинь Цзысюань, этот человек был здесь только для того, чтобы помешать столь же неожиданно поднятому свирепому трупу Не Минцзюэ атаковать фланги Альянса.