breathe of spring

И ушел их дедушка

На белое облако,

И достались мальчику

Голуби,

Голуби!

Анастасия Строкина, "Держиоблако"

Рэй поднялась с утра со странным ощущением в груди. Солнце немного неприятно светило в глаза. Но даже несмотря на солнце, погода на улице хорошей не была. Дневное светило словно было уставшим, заскучавшим и тихим. — Привет, Руи, — машинально поздоровалась девочка, когда тот вошёл. — Погода — мерзость, — авторитетно заявил Руи, — Я выходил. Холодно и сыро. Солнце как будто бумажное. Не греет. Рэй вздохнула. Она не хотела сидеть в замке и молчать. — Все же, если хочешь, можешь выйти, — махнул рукой Руи, — Мне-то что, главное — не простудись. Она кивнула и стала медленно собираться. В распоряжении у нее еще несколько десятков лет, и торопиться некуда. Солнце и правда не грело. Девочка направилась вокруг замка, по почти мёртвому саду, где когда-то, наверное, росло много цветов и деревьев. Кто-то, видимо, какая-то птица, громко захлопала крыльями. Рэй вздрогнула и немного испугалась. Но вышло это рефлекторно. Она с детства учила себя не бояться ничего: ни грозы, ни диких зверей, ни тем более птиц. Она зашла за угол. А там была голубятня... На жердочках, на крыше ее сидели голуби: белые, серые и чёрные. А один сидел прямо на руке стоявшего там юного господина. Он обернулся, когда услышал скрип ее шагов. — Доброе утро, — улыбнулся он и склонил приветственно голову. Голубь повторил его движение, только более комично. Рэй постаралась сдержать смешок. — Это голуби? — спросила она, чтобы хоть что-то сказать. Тот кивнул. — Да, как видишь, не гуси, — он засмеялся. Какой-то белый голубь подлетел к девочке и присел на плечо, смотря одним умным глазом на нее. — Откуда здесь голуби? — она вопросительно глянула и уточнила, — Зачем они? — Когда-то были почтовыми. Потом это перестало быть нужным, но какому-то моему предку они очень понравились... Кажется, дедушке... И он решил оставить их тут. В здешних местах мало кто водится, но голуби — уже что-то. Мне они тоже очень нравятся. В детстве я мог целые дни проводить здесь. Он задумался о чем-то своём, опустив голову и чуть улыбаясь. Рэй погладила голубя, сидящего у нее на плече. Тот одобрительно закурлыкал. — С птицей на плече ты похожа на пирата, — безо всякого стыда сообщил Кагая, — Его бы еще покрасить в зеленый, будешь Джек Воробей один в один. Рэй представила себе эту картину со стороны и мысленно согласилась с ним. Да, этого голубя бы окунуть в разные краски... Она улыбнулась. — А у них есть имена? — заинтересованно спросила Рэй. — Есть, — ответил ее собеседник, — Этого зовут Дитрих. С немецкого языка — отмычка. Он пару раз клювом отпирал некрепкий замок на голубятне — как отмычка. — Ему, пожалуй, подходит, — сказала она задумчиво. Птица все ещё смотрела на нее умными и чуть-чуть грустными глазами. — Если хочешь, можешь взять его, — мягко сказал Кагая, — Мне-то он не очень нужен, а тебе, может, будет не так одиноко, когда Руи уходит. — Что еще вы знаете обо мне? — спросила она, подавив улыбку. Действительно, знал он слишком много. Ха-ха... — Много чего, — сказал он слегка таинственно. Рэй стало так страшновато-весело, как бывает только в странные и радостные жизни моменты. Дитрих снова закурлыкал, видимо понимая, о чем говорят хозяева. Перелетел на руку, на локоть девочки и снова посмотрел умно. — Да, я, пожалуй, заберу его,— с нежностью сказала она. Ей не помешал бы спутник. Но тем не менее было чуть неуютно здесь. Может, потому что было холодно, а может, потому что юный господин слишком пристально разглядывал ее. Это как раз и было неудобно. — Может, мне уйти? — насмешливо-учтиво спросил Кагая. Нет, он мог бы и уйти. Если он мешал. — Нет, — решительно отрезала маленькая леди, — До свидания. Пожалуй, пойду я. Он вздохнул. Глянул мельком на голубятню. Птицы захлопали крыльями, зашумели, словно протестуя... Вихрь какой-то особой, иной птичьей энергии захлестнул их. Казалось, они стояли в облаке перьев: белых и серых, голубоватых и чёрных; и все вокруг движется, и кричит, и смотрит на них. — Странно, — вслух произнесла она. — Что странного в том, что птицы летают? — грустновато спросил Убуяшики. Конечно, он понимал, что девочка не об этом. А потом и его мысль нечаянно вырвалась, — Почему ты всегда стремишься скорей уйти? Я никогда не видел тебя долее двадцати минут... Как будто ты не хочешь оставаться на одном месте. Или не хочешь говорить со мной. Она обернулась, глядя с каким-то грустноватым непониманием. — А зачем вам слушать то, что могу сказать я? — спросила она и улыбнулась печально, — То, что мы остались почти вдвоем в этом замке — вина не наша, но наших отцов. Мне велено было лишь оставаться здесь, и никто не заставлял меня говорить с кем-либо. Я надеюсь, — тут ее голос стал выше, ибо она чуть не заплакала, — Я надеюсь, я могу молчать, когда хочу молчать, и идти, когда хочу идти. Она замолкла, привыкая к звучанию тишины после ее речи. Молчал и юный господин, ее собеседник.. Он опустил глаза, виновато смотря в пол. Слезы уже почти потекли по щекам его. Они стояли друг напротив друга и почти плакали. Двое слишком рано выросших ребят. — До свидания, — холодно, вежливо и высокомерно сказала Рэй. Она была хоть и маленькой, но леди. Кагая молчал, смотрел на нее. Первым не сдержался, первым заплакал, наклонив голову. Тихо и отчаянно. Рэй повернулась и пошла. Просто не хотела смотреть на него. Потому что... Может, потому что чуствовала себя виноватой и неправой. А может, потому что у маленькой девочки сдали нервы. Покачивали красными головками розы, шелестели махровыми лепестками хризантемы. Шептались цветы между собой, смотря на Рэй. Она присела на невысокую скамейку в саду, опустила голову и крепко задумалась. Захлопало что-то крыльями, и чуть потяжелело плечо — Дитрих следовал за ней. Девочка улыбнулась. — Спасибо, — тепло сказала она птице. Голубь посмотрел на нее умными, маленькими глазками. Так у нее появился друг.