breathe of spring

Дитрих махал крыльями, будто призывая куда-то идти. Небо было затянуто холодными тучами. Рэй больше склонялась к тому, чтобы пойти в замок и провести день за чтением книги. Но голубь так настойчиво смотрел на нее своим единственным глазом, что ей показалось - надо идти. — Подожди, пожалуйста, — вежливо сказала она птице. — Я схожу за книгой. И возьму плащ. Голубь согласно закурлыкал. Через несколько минут Рэй вышла за порог Живого Замка с книгой в руке и плащом на плечах. — Ты, кажется, хотел меня куда-то отвести? — спросила она у Дитриха. Тот захлопал крыльями, подтверждая ее слова. Потом развернулся в воздухе и полетел в сторону леса. Рэй бросилась за ним. Он настойчиво и быстро летел через вересковое поле. Колючие растения били девочку по ногам, но ей было все равно. Впервые за эти дни она чувствовала себя свободной и счастливой. Долетев до леса, голубь остановился, будто бы ожидая ее. Как только она подбежала к нему, он снова рванулся в путь, уже в лесу. Рэй бежала по узкой лесной тропинке, перепрыгивая через ветки. Было чуть-чуть страшновато, но в общем и целом весело. В конце концов, это во много раз лучше, чем сидеть в унылом (даже и Живом) замке. В один момент она резко выбежала к реке и вовремя успела затормозить. — Ого, — только и успела сказать она. Вид и правда был... Впечатляющим. — Откуда ты знаешь такие места? Почему-то ей показалось, что в этот миг Дитрих сможет заговорить с ней, ответить человеческими словами. Он захлопал крыльями, как будто даже стараясь сказать, объяснить. Подлетел к ней, сел на плечо и что-то закурлыкал в ухо. — Прости, я не понимаю птичьего языка, — со вздохом произнесла Рэй. — Если есть какой-то способ его выучить, я бы даже с радостью. Голубь виновато взглянул на нее одним глазом. Он, кажется, не сердился: по крайней мере, рассерженным он не казался. Дитрих вспорхнул с ее плеча и сел на ветку, торчащую у воды, взглядом приглашая - садись и ты куда-нибудь. Киминами... Убуяшики, то есть (до сих пор непривычно называть ее чужой фамилией - правда, сама Рэй просила, чтобы в повествовании ее называли по своей настоящей фамилии) улыбнулась своему другу, подошла и села на траву у берега. — А ты почему сюда привел меня? — спросила она у голубя. Тот посмотрел на нее хитро. И тут на его ветку присела другая голубка — белая и такая вся красивая. Рэй замерла. Кажется, она поняла, почему Дитрих сбегал из клетки. К кому, вернее. Она осторожно опустила ноги в воду. Вода была холодной, но ей как-то уже и все равно — после долгого бега даже приятно. Дитрих и его подружка мило курлыкали рядом на ветке. Рэй раскрыла «Гамлета» и начала читать. Наверное, это были лучшие моменты в ее жизни. Теплый ветер осторожно ласкал ее лицо. Шелест листьев, тихий звон воды - все это создавало такую особенную гармонию и красоту, что не хотелось что-либо еще делать, только слушать, слушать, слушать и внимать. Белая голубка взмахнула крыльями. Дитрих посмотрел ей вслед, а потом перевел взгляд на свою хозяйку - мол, видишь, улетела, а меня бросила, как так можно? — Полетели тогда дальше, — услышала она мальчишечий голос. Поняла - это голос Дитриха. Почему-то в этом она не сомневалась. — Ты разговариваешь? — спросила она без удивления. Рэй ждала этого, будто бы зная - это должно было произойти. Голубь посмотрел на нее, склонив голову и посмотрев так странно, отчего Рэй усомнилась в том, что действительно слышала его голос. Цветы склонились друг к другу головами, зашептались. — Еще не время, — сказала высоким красивым голосом роза. — Эта девчонка недостойна! — всколыхнулся георгин. Нарцисс и хризантема согласна покивали. — А может, дадим ей шанс? — робко проговорили две незабудки. «Они еще совсем юные, что их слушать», подумалось георгину. — Этой девочке ваше разрешение не нужно, — нежно и ласково проговорила фиалка. — Она и без этого своего добьётся. Ветер передал: хризантемы в саду замка наблюдали за ней. Это именно она, та самая девочка из цветочной сказки. Цветы ахнули. — Звучит как бред сумасшедшего, правда? Но я-то знаю, что ты разговариваешь, — засмеялась Рэй. — Если хочешь, пойдем дальше. Как я могу видеть, ты знаешь эти места лучше, чем я. Дитрих снова склонил свою маленькую серую голову. Взмахнул крыльями и полетел быстрее ветра в самую чащу. Рэй бросилась за ним. Он летел слишком быстро, она бы не смогла его догнать, даже если бы не споткнулась. Но какая-то ветка ей под ноги попалась, она поскользнулась и упала на землю, попутно порвав подол длинного платья. Голубь давно исчез из ее поля зрения. Киминами (знаете, в такой ситуации, как у Рэй бесполезно думать о фамилиях) вздохнула. Ужасное платье! В нем даже двинуться нельзя, черт его побери! А тут еще и порвалось... Она с каким-то яростным наслаждением откромсала от платья кусок материи так, чтобы теперь подол доходил ей до середины голени. Потом она поднялась, осмотрелась. Темный непроходимый лес. И что делать? — Дитрих! — неуверенно крикнула она в темноту. Послышался шелест листьев. Как будто чьи-то шаги. Шорох — сзади нее. Рэй быстро обернулась и успела боковым зрением выхватить из темноты очертания чьего-то острого, тонкого лица. Но, как ни странно, страха не было. Только чуть жутковатый интерес. — Здесь кто-нибудь есть? — крикнула она в сторону, где увидела очертания лица. — Зачем так кричать? — послышался глубокий мужской голос. Красивый такой, бархатистый... Такой же голос был у отца Руи, которого Рэй плохо помнит — он умер, когда ей было пять лет. Она обернулась. За ней стояла... Лошадь. Животное шевельнуло губами и заговорило. — Я не причиню тебе вреда, — сказала лошадь. — Цветы мне рассказали о тебе. Я не держу на тебя никакого зла. Не бойся меня, пожалуйста. Рэй сделала несколько шагов в сторону странной лошади и улыбнулась, смотря ему в большие слезящиеся глаза. — Вы единорог, сэр? — спросила она чуть неуверенно. — Просто я не знаю больше никаких видов говорящих коней. — Да, я единорог, — просто ответил он. — И не надо называть меня «сэр». Меня зовут Винсент. — А я Рэй, — улыбнулась она чуть шире и наклонила голову. — Рада знакомству, Винсент! Интерес только усилился. Она уже ничему не удивлялась. Она поняла простую истину — в этом лесу все, что раньше казалось несбыточным, является обычной вещью. Винсент наклонил голову. — А про какие цветы вы сказали? — спросила она. Подошла еще чуть поближе. — Про фиалку и сестёр незабудок, — ответил единорог. — Ветер донёс до меня их слова. Разумеется, ты не слышала ничего о говорящих цветах... — Слышала! — поспешно сказала Рэй. — В старых сказках говорится о цветах, что говорят человеческим голосом. А еще я читала про голубую траву, которая тверже стали. Эта трава поет по ночам. — Это все сказки, — мягко сказал Винсент. — Сказки тех, кто когда-то видел чудеса и переделал их на свой лад. — А много таких, кто видел чудеса? — спросила она. — В этом лесу их было шестеро. Но я знаком лишь с двоими, одна из которых ты, — он улыбнулся, насколько может улыбнуться говорящая лошадь. Рэй распахнула глаза. С каждым словом становилось все интереснее и интереснее. А второй, кто видел чудеса — не Кагая ли это? Кагая. Единороги. Рэй вспомнила одну сказку, которую Руи читал ей в детстве. — Винсент, а это правда, что порошок, соскобленный с рога единорога, может стать лекарством от всех болезней? — спросила она в волнением в голосе. Он переступил копытами. — Но я не дам кому попало скоблить мой рог, девочка. Значит — правда? У нее перехватило дыхание. Надо... Надо уговорить этого единорога дать ей хоть чуть-чуть порошка с его рога. — Понимаете... — проговорила она прерывающимся голосом, — Понимаете, один мой друг смертельно болен... И я... Я хочу, чтобы он смог жить. — У тебя нет такого друга, — сурово сказал Винсент. — Я видел твою судьбу. Говори только правду, Рэй Убуяшики. — Это... — она запнулась. Сейчас - сейчас придётся сказать эти слова. Ей казалось, это будет самой страшной пыткой. Признанием, которого она еще не давала даже себе. Но слова вырвались легко и быстро. — Это мой муж — Убуяшики Кагая, — она закусила губу. — И он болен... Его проклятие... И он погибнет, а я не могу... Я... Дыхание сбилось. Рэй была в шаге от того, чтобы расплакаться. Девочка опустила голову, вытирая еле выступившие на глазах слезы ладошкой. Кажется, она знала, чем все это закончится. Вместо грубых слов, которые она ожидала, Рэй почувствовала прикосновение большой лошадиной морды (ну не лица же!) к её волосам. — Можешь взять немного порошка с моего рога, — мягко сказал Винсент. — Но надо отойти в тень. На солнце мой рог не виден людям. Рэй подняла голову. Единорог шагнул в тень. Она подошла к нему, провела пальцами по большому твёрдому рогу. Порошок сам посыпался ей в руки. — Вы, пожалуй, самый лучший единорог, которого я знаю, — сказала Рэй искренне. — Может быть, дело в том, что ты совсем не знаешь других единорогов? — спросил Винсент чуть печально. Рэй погладила его по большой, мягкой лошадиной морде и поцеловала в лоб. — Рэй, — тихо позвал он девочку, — Ты думала, кем был тот первый увидевший чудеса, с которым я знаком. Ты думала об этом с того момента, как я тебе только это сказал. — Кто?.. — спросила она, задержав дыхание. — Кагая, — мягко прошелестел единорог. — Но мне пора идти. Приходи ещё в этот лес - я буду ждать. Он развернулся и поскакал куда-то в чащу леса. Зашелестели листья на деревьях, и на плечо Киминами уселся Дитрих, невозмутимо смотря на нее одним глазом. — Дурачок ты, — нежно шепнула ему Рэй. — Завёл непонятно куда и улетел еще... Голубь виновато наклонил голову. — Знаешь, если Кагая видел эти чудеса, я... Рэй замолчала, посмотрев в небо. Небо было затянуто облаками. Сумрачно и серо. Но все же так чудесно. — Я ему верю, — сказала она тихо.