Возвращение

Солнце грело лицо. На проклятом пике было тихо, как в склепе, на протяжении всего года, и даже мелкие духи не шептали свои песни, предпочитая обходить тот стороной. Кроме ветра, здесь было так тихо, что Шену казалось — ещё немного, и за хриплым дыханием Муана он различит ещё и взволнованный стук его сердца. Они сидели на ступенях замка, распивая один на двоих графин слабого и сладкого вина и не могли толком придумать тем для разговоров. Лишь теснились рядом, почти вплотную, желая, но боясь коснуться друг друга плечом, греясь под уставшим весенним солнцем. — Тебе здесь нравится? — Да. Муан ответил сразу, не задумываясь, и Шен смущённо улыбнулся, покоренный его решительностью. — Но тут ведь все мертвое. — Ты жив. И я жив. — Муан повернулся и посмотрел в глаза резко, даже немного испуганно, прежде чем успокоить, — Это главное. А весь этот темный багаж лишь придает тебе… чего то… загадочного. Ты полон загадок. Мне это нравится. — А ты полная противоположность, — Шен сощурился, не до конца доверяя комплиментам, — вокруг тебя всегда куча молоденьких учениц… ну или учеников… — Они не нужны мне! Рявкнув, Муан склонился ближе, словно это бы помогло донести до Шена его искренность. Словно не мог устоять. Он продолжил, играя голосом, постепенно сводя его до низкого шёпота: — Никто из моих учеников, никто из старейшин, никто из них не сравнится с тобой. Я выбрал тебя. Ты дорог мне, Шен. — По каким категориям ты выбирал… может… я смогу… Шен сбился с мысли, пока его взгляд плясал на кончике Муановского носа. Он не смотрел в синие глаза напротив, слишком растерянный, чтобы знать, что именно делать. Вместо этого он мысленно огладил мягкую щеку, обвел линию челюсти, цепляясь за приоткрытые губы, что почти лениво шептали мантры, втекающие в уши и опустошающие голову до неясного теплого шелеста. — … не важно. Что бы ты не назвал — мне нравится всё. Я приму тебя любым. Это не важно. Теплая широкая ладонь медленно накрыла другую. — Гай, мне… трудно в это поверить. Мне никогда не говорили подобного. — Я люблю тебя. — Я… «Я люблю тебя больше». Шен поджал губы, отстраняясь и раздраженно прикрывая глаза. Голова… кружилась. — Ты в порядке? — Да. Я должен идти. — Шен встал со ступеней и внимательно отряхнул кроваво-красный подол от пыли, не смотря на Муана, а после вытер платком ладонь, что касалась чужака. Тот выглядел оскорблённым. — Я же вижу, что я тоже тебе нравлюсь. Почему ты бежишь от меня? — Брезгую. — подняв мрачный взгляд, Шен смерил им Муана и отвернулся, от чего последнему оставалось лишь сверлить взглядом ровную линию спины. — Что ты сказал? — Что мне пора идти. Отцепись от меня. Муан с трудом разжал неслушающиеся пальцы, что внезапно оказались железным замком на багровом подоле. Внутренняя дрожь полилась за края, и он затрясся, злой и растерянный. — Шен? Что случилось? Я что то не то сказал? Тот развернулся, кивая на каждое его слово. — Отвали от меня. Мое терпение тоже имеет границы, и это! — он неопределенно махнул рукой, — Уже слишком! Хотел трахнуть меня прямо на пороге Черного замка?! — Шен! Что ты… что несёшь, демоны тебя побери?! Я же… никогда… — Пошел вон отсюда! Волна энергии толкнула мечника в грудь, роняя белым шелком одежд на черную угольную тропу. Главные двери захлопнулись. Оперевшись на локти, Муан встал. Весь в пятнах угля, сокрушаясь от бессильной злости, он бегло осмотрел осколки глиняного кувшина, залитого остатками вина, и пнул его. — Да сам пошел ты! * За спиной с гулким хлопком закрылись главные двери, и Шена повело. Он ухватился за стену, чтобы не упасть, а ноги сами шагали вперёд по коридору, от чего под конец он все-таки споткнулся и упал, носом чуя исходящий от пыльного камня холод. — Ты кто такой?! — крикнул Шен в пустоту, с трудом, словно в борьбе ползя на предплечьях до главного зала, и его глаза горели, — Что тебе нужно от меня?! — Живёшь в моем теле, и уже забыл, кто я? — произнесли собственные губы, но голос доносился сверху. Шен посмотрел на него снизу вверх. Высокий, с богемной осанкой и пляшущим обречённым безумием на дне угольно-черный глаз, он возвышался над валяющимся в ногах своим же телом и, кажется, едва держался, чтобы не пнуть его. — Шен? — Старейшина Шен. Он развеялся, как призрак, и тут же возник в другом месте — на притащенной самозванцем тахте, в довольно вальяжной расслабленной позе. Струящаяся ткань его одежд, багровая и яркая, словно артериальная кровь, казалось, капает с него, растекаясь под ним по каменной плитке. Самозванец встал, нервно отряхивая рукава, но ещё сохраняя боевой настрой. — Ты… ты не сдох?! Ён тут же осекся, понимая с кем разговаривает, но… уже вырвалось. Он действительно был зол. Равнодушный взгляд, брошенный в ответ, прошил его насквозь. — Ты не мог бы убрать нашу уже общую собственность хотя бы на ковер? — Что? — Тело. — мягко намекнул оригинал, и Ён оглянулся, обнаруживая, что так и валяется у порога, болезненно хмуря брови, но не просыпаясь. Задумавшись о том, как дотащить его до ковра, тело вдруг само резво поползло на локтях, пока не достигло цели. Колени задрожали. — У тебя ещё есть вопросы? — демон склонил голову набок, явно не видя в собеседнике никакой опасности, — Кажется, ты что то спрашивал. — Мы знакомы? Смертельно-белые губы дрогнули, не уверенные в подборе слов, а после Шен с выражением использовал смутно понятное ему: — «Заочно». — Ты что, рылся в моей голове? — Это моя голова. Задохнувшись возмущением, Ён выдержал паузу в несколько давящих секунд, а после сорвался на крик, тыкая пальцем в горделивого оригинала: — ЭТО МОЯ ПАМЯТЬ! Шен остался непоколебим: — Думаю, ты залез в мое личное пространство достаточно тесно, чтобы простить все, что я мог бы сделать. — И что тебе надо от меня?! Это был мой выбор? Зачем надо было ссорить меня с Муаном? Он дорог мне! Это было больно! — А мне была дорога Рурет. — он отвёл взгляд и встал с тахты, чтобы подойти к своему телу, по которому даже успел соскучиться. — Подумай, почему я могу быть зол. Поговорим позже. Шен растворился в воздухе. Их общее тело поднялось с пола, тщательно отряхнуло рукава, и по колкому равнодушному взгляду Ён понял, кто теперь за рулём. — Зачем тебе ссорить себя с Муаном? — спросил он в догонку, и оригинальный Шен оглянулся. Его взгляд вдруг стал снисходительным. — Слишком мягко стелил. * Ён пробыл в шоке не долго. Как только все стихло, его призрачные колени перестали дрожать, и он рванул следом, планируя сначала набить оригиналу морду, а потом уже разбираться с последствиями для своей кармы. Он виноват перед Шеном. Виноват одним лишь своим нахождением в этом мире, но… но Муан… Он не позволит влезать и портить с трудом налаженные отношения с Муаном! Метнувшись по коридору до главных ворот, Ён почти достиг цели, когда его словно схватили за шиворот, с рывка одернув назад. В непонимании, дух замер посреди коридора, чувствуя как прирос к месту. «Печать» — подсказали мысли. Он опустил взгляд вниз, где его призрачное тело теряло очертания, и увидел едва различимо вымазанную на пыли печать для поимки слабой нечисти. Чувствуя бессильную злость от осознания, что враг уходит, Ён попробовал наклониться и стереть печать рукой, но та прошла сквозь пол. Не получится. Слишком дешёвый трюк. Слишком действенный. Подумав ещё, Ён сложил руки на груди и мысленно взвыл, пытаясь экстренно придумать, что делать. Двигаться не получится, значит остаётся лишь напитывать печать и надеяться, что она лопнет. О том, что ци может закончиться раньше, Ён не думал. Время шло, и длинные тени медленно ползли по полу. Шен мог вернуться через час или через неделю — Ён не знал, сколько придется его ждать. Он мысленно обратился к системе, не понимая, почему та не открыла новую арку, но та осталась молчаливой. Обновление в неудобное время или… или что то еще. Раньше, думая об оригинале, Ён прожил все стадии принятия от ненависти до сочувствия, но он никогда не думал, что Шен такой. Такой невыносимый. Одно его присутствие нагоняло в воздухе столь пугающую ауру, что хотелось сбежать. Но Ён не мог оставить тело. Оно было нужно ему, чтобы объясниться перед Муаном! Он должен бороться! Воздух завибрировал, вырастая вокруг стеной. Сопротивляясь. Концентрируясь на печати, Ён не заметил, как главные ворота хлопнули. Ну же! Ещё немного! — Ты ещё здесь? Выломавши барьеры, Ён разогнался, не способный остановиться, и влетел в тело как двусторонний кинжал, выбивая дух из тела, и тут же перенял эмоции, словно их кипящая кровь смешалась. Море знаний поделилось пополам всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы напугать Шена. Испуганные случайным касанием души отступили. Ставшее безвольной куклой, тело упало на пол. — Где ты был?! — Ты все-таки освободился… — произнес Шен, нагло вздергивая подбородок, держа лицо. — Что ты там творил, блять? Что ты сказал Муану? Где Ал? Они не концентрировались на произошедшем, но всё же смущение и паника залила весь пол. Всего на несколько секунд, но повисла неудобная тишина, наполненная чувствами, что они не могли осознать. — Ты не можешь меня сдержать. — вдруг выхватил Ён из груды мыслей одну, наиболее трезвую. — Я могу с тобой бороться. — возразил демон, делая акцент на последнем слове, и тут же сложил руки на груди, возвращаясь к теме. Стараясь подавить надменностью и авторитетом. — Я не разговаривал с Муаном. — Но ты его видел. Я… — самозванец нервно облизнул призрачные губы, — Я чувствую это… — Старейшина пика славы не подошёл ко мне, — ласково, но с едва уловимым надрывом произнес Шен. Издеваясь и маскируясь, он продолжил, все тем же тоном произнося болезненные слова, — поэтому у меня не было возможности ненароком отсечь ему голову. Ён чувствовал, что сейчас сойдёт с ума от гнева. Его не воспринимали всерьез, его унижали, ему угрожали, в конце концов! Но у собеседника это вызывало только насмешку. Он должен был вести себя как нормальный человек хотя бы чтобы извиниться за все случившееся, но он не мог. Стоя по разные стороны от тела, никто из них не решался сделать первый шаг. Тишина давила на уши. — Даже если это тело не моё. — зашипел вне себя от ярости Ён, похожий сейчас на возвышающуюся над добычей, над дрожащим и внезапно ползущим в его сторону телом, хищную кобру, — Я сделаю все, чтобы тебе оно тоже не досталось! Шен молча кинулся наперерез, пытаясь удержать безразличие на лице, не дать волю горькой обиде. Его достаточно унизили. Он не отдаст им ещё и тело. Тело, которое неумелыми руками сделали болезненным и тощим, испортили сеткой унизительных шрамов. Оно билось, словно в конвульсиях, деля контроль над собой на двоих, беспорядочно шаркая конечностями, оно вилось и переворачивалось, как от внутренней боли в предсмертной агонии. Но никак не умирало. * Это стало кошмаром. Они больше не могли спать, ведь один из них всегда бодрствовал. Тело, безмерно тратящее энергию сколотого ядра, тощало на глазах, но времени медитировать или спать у двух душ не было. Заснёт один, а второй будет у руля, чтобы активно портить устоявшийся порядок вещей. Не в силах поладить, они рвали нервы, стараясь придумать наиболее хитрую уловку, что дала бы доступ к телу одному и закрыла другому, но быстро пришло осознание — нет. Ничего не получится, пока они друг у друга как на ладони. Мысли, мотивы, чувства. Чувств Шен боялся больше всего, и от того не давал врагу даже пары минут на осознание, буквально утапливая в гневе, в непонимании и обиде, не давая задуматься о природе своих и чужих действий. Шен знал, куда давить — он видел достаточно. Наблюдал достаточно, чтобы увидеть все слабые места Муана. Все болевые точки самозванца. Ловушка для нечисти больше не могла сдержать того более часа, а на Шена не действовала и вовсе. Шен мог быть единственным владельцем тела в промежутках действия простых печатей, а потом все повторялось. Он мог бы нарисовать печать посильнее, но не собирался. Пусть думает о разрушении печати стоя в накатанной тропе, чем о чем либо ещё. Но не все длится вечно, и в какой то момент гнев больше не мог застилать глаза. Когда рассудок прояснился, Ши Ён смог детальнее рассмотреть ситуацию, и кое что понял. Даже сейчас, корячась в неясной позе в попытке выгнать Шена из тела он чувствовал столь отчетливую панику, что мог легко спутать ее со своей. И все же, ему она не принадлежала. Внезапно, отступить оказалось самым привлекательным решением. Отступить и словно вспороть противнику живот, вывалив все его эмоции, его искренность, все его нутро наружу, словно внутренние органы. Растянуть их по полу, как на предметном стекле микроскопа, рассмотреть каждый изгиб. — Сдался? — голос Шена не дрожал, но Ён чувствовал его страх. — Такой слабак как ты не достоин моего тела. Ненависть вспыхнула и тут же выгорела, словно тонкая спичка. — Я вижу твое нутро. — прошептал Шен, надеясь схватить его за ребро, — Ты слаб. — Я твое тоже видел. — Боишься меня? Знаешь, сколько ужасных вещей я могу сделать с твоим ненаглядным? Или этим отбросом, которого ты называешь учеником? Он внезапно приблизился и ухватил самозванца высоко под подбородком, и это прикосновения ощущалось даже живее, чем материальное. Паника накрыла с головой. Ёну казалось, что он задыхается, хотя это была лишь уходящая ци. — Я разрушу все, что ты строил. Мне не нужны твои жалкие подачки. Эта моя жизнь, в которой ты — лишняя глава. Эти… отвратительные шрамы на плече, они от ногтей, да? Ты портил мне тело, пока я не видел? Один дух бросил второго, и от нехватки энергии тот на время провалился в небытие, где пробыл, словно в тумане, неизвестно сколько времени. Это могло отсрочить, но не остановить Ёна. Он бы все равно докопался до сути — рано или поздно. Такова была участь избранного системой. Вспомнив систему, пользователь вынырнул из забытья, внезапно осознав, что она так и не появилась — с тех пор, как вернулся оригинал. Это должно было что то значить. * — Ты… быстро учишься. — выплюнул Шен, с кислой миной взирая на собеседника, словно тигр на козу в соседнем вольере. С нескрываемой жаждой крови. — Это был вопрос времени. — Ён сел ровно, словно дипломат, надеясь все-таки прийти к какому то компромиссу. Он отобрал тело и выспался на чистом упрямстве, но Шен выбил их обоих из него едва восстановив силы. Это тело валялось в отключке больше, чем бодрствовало. Оно было как батарейка для них двоих, и она быстро садилась без подзарядки. — Ты не можешь меня контролировать. Ты не можешь меня выгнать. — Так поведай мне, почему же? Самозванец качает свои права, отобрав у меня последнее. Давай, расскажи мне, где я неправ. Ён с дрожью вдохнул. — Ты используешь сейчас мои речевые обороты, потому что прислушиваешься к моим ощущениям. Чтобы твои нападки попадали в цель. Чтобы вывести меня из себя… чтобы я не мог думать ни о чем… — Ах, я ещё и не прав, что груб с тобой? Ты не сильно много требуешь, и так отобрав у меня мою жизнь? — Блять, ты умер, Шен! Ты сам это выбрал! Крик разлетелся по пустым залам. Демон заткнулся, не подобрав слов. — Я тоже не знаю, как нам жить с этим. — Ён кивнул головой в их общее тело, пребывающее в забытье, — Я бы не хотел… так. Не долго думая, Шен откинулся на спинку тахты и прикрыл глаза, словно давно пришел к тому же выводу. — Хорошо. — было похоже больше на мысли вслух, чем на извинение, — Я больше не полезу в твою память. Иллюзорный вид замка вокруг развеялся, преображаясь в серое море знаний, в котором стоял Ир Шен, одетый в серебристую форму своего пика. Он выглядел спокойно, за исключением крепко сжатой челюсти, что выдавала его напряжение. — Можешь идти и поговорить с Муаном. Ты же этого хотел. Открыв ведущую в никуда дубовую дверь, Шен скрылся за ней, и все внезапно стихло. Все смешанные чувства, мысли и мотивы исчезли без следа. Ён впервые за долгое время слышал тишину, и она была оглушительной.