Возвращение

Ён вышел за ворота замка. Солнечный свет ударил по глазам, на мгновение ослепив. Пошатнувшись, он посмотрел вперёд, на площадь перед черным замком и ведущую дальше тропинку среди угольных стеблей. Взгляд метался, искажаясь то в гнев, то в испуг. Стараясь не думать ни о чем лишнем, Ён поспешил вперёд, по пути дерганно вынимая из ножен меч, чтобы добраться до пика Славы. Он хотел его видеть. Хотел увидеть Муана, ощутить его успокаивающие объятия, обволакивающую заботу, и желательно как можно быстрее. Он вырвался из плена иллюзий и ловушек оригинала, нашел эту узкую тропу среди терновника, что вела бы к чему то действительно важному. К Муану. Он должен гордиться им. С трудом затормозив на месте, Ён вспахал концом меча тропу у чужой резиденции. Сторожевые переглянулись, собираясь как-то возразить, но после молча отошли в сторону. Распахнув двери, заклинатель последовал за связью, только вспомнив о ней, и без труда отыскал нужную дверь. Тонкая ладонь легла на ручку. Гай ощутил присутствие и ждал его. Ждал, стоя на некотором расстоянии перед дверью, сложив на груди руки и сверля гостя сложным взглядом, ничего не говоря. Он был напряжён и совсем немного — растерян. Муан не думал, что Шен заявится к нему сам после того, как отверг. Все таки, та его реакция была показательная? Проверял, как сильно мечник готов прогнуться, чтобы остаться рядом? Да, он клялся себе, что перед Шеном у него больше нет гордости, но разве это не было… слишком? «Шен» косо улыбнулся, не понимая, почему его не встречают с распростёртыми объятиями. Он ведь… справился? Почему тогда… — Ты не рад меня видеть? — Рад. — сухо ответил мечник, и Ён почувствовал, как раздражение мгновенно поднимается в груди, множась ощущениями другой души — Шен говорил, что не будет мешать, но не говорил, что не будет подслушивать. — Почему? — резко спросил он, и едва начавшее успокаиваться сердце вновь бешено заколотилось от волнения. — Я не знаю. — твердо проговорил Гай, стараясь выбирать выражения, — Ты выгнал меня пинками со своего порога, а я все равно рад тебя видеть. «Где твоя любовь, за которой я пришел?» — Ты говорил что то о полном принятии, но я чувствую твое презрение. Муан поджал губы, с трудом сохраняя невозмутимость. — Это не мое презрение. Воздух с трудом проходил в лёгкие, когда мечник смотрел на Шена, и ощущения смешивались, делились на троих и множились. Муан уже не понимал, где чьи эмоции. Он попытался отстраниться, чтобы сохранить голову холодной, но почувствовал, как связь будто… натягивается? Как паутинка, она могла лопнуть в любое мгновение. Он боялся отказаться от чужих эмоций, даже не смотря на их разрушительность. Иначе все могло стать хуже. — Столько громких слов. А теперь, язык проглотил? — Ты сказал что это всё было лишь чтобы тебя… — Муан нахмурил брови, — … трахнуть? Да, точно. Только чтобы трахнуть. — И что?! Это же не значит что я действительно так считаю! Открыв рот, чтобы что то сказать, мечник тут же его закрыл, а после как-то скривился, сжался и неопределенно махнул рукой, повышая тон: — Я совершенно тебя не понимаю! Что я должен думать, если ты сам так мне сказал?! — Муан, ты… — Тебя заносило последние пару дней, а когда я хотел тебя проведать, ты смотрел так, словно я хотел не только тебя трахнуть, но и всех твоих родственников до седьмого колена! — ДА ЧТО ТЫ ВЦЕПИЛСЯ В ЭТО ТРАХНУТЬ. — Ты сам это начал! Шен, я ничего такого не… — Замолчи! — Ён окончательно распсиховался, нервно взмахивая красными рукавами, — Замолчи! Замолчи! — Я в своем доме, я не буду молчать! — заклинатель развернулся, чтобы уйти, но Муан поторопился следом, не боясь ни того, что их увидят, ни что их ссору подслушают. Слишком зол был. — Ты, Шен, только и делаешь что играешь на моих нервах! Я тебе уже все отдал, что тебе ещё ты от меня хочешь? Прогнал меня, окатил проклятиями каких свет не слыхивал! Из-за чего?! Что с тобой случилось?! Ён отмахнулся, плюясь словами: — Это был не я! Ты даже этого не понял! — Я полюбил тебя, — закричал Муан вслед, — когда стал видеть в тебе человека. А сейчас ты даже сам не понимаешь, чего хочешь! То стесняется, то кроет! Я чувствую тебя, но только путаюсь сильнее! Я готов дать тебе все, просто… — Шен был прав! — огрызнулся Ён, и достал из ножен меч. Темная энергия заполонила воздух, — Слишком мягко стелил! Да чтоб хотя бы треть твоих поганых слов оказалась правдой! Мечник подавился воздухом, неопределенно тыкая пальцем в собеседника. — Вот! Вот об этом я и говорю! Мне трудно любить тебя, когда ты реагируешь на меня… так! Не решившись дальше провоцировать проклятого старейшину, Муан остановился в центре главного зала, смотря как передёргивает уходящую фигуру Шена. Главные ворота хлопнули. Ён втянул воздух, чувствуя, что сейчас заплачет от обиды. Ничего он не смог объяснить. Только сделал хуже. Он не получил желанных объятий, но сейчас, думая о них, они словно не ощущались, как прежде. Клумба у выхода иссыхала от исходящей от Шена и его меча проклятой энергии. Ломкие лепестки осыпались вниз. — Почему ты так зол на меня?! — глухо донеслось вслед. Сторожевых и след простыл — вероятно решили поберечь спины и не попадать под горячую руку безумца. Встав на меч, Ён полетел в сторону моста и скрывшись за первым поворотом кубарем слетел с него, — будто кто то пнул, — внезапно осознавая, что духовной энергии осталось не так много. Комки грязи налипли на подол. Ён переполз на островок травы и сел, скрипя зубами от злости и обиды. Когда он стал таким человеком? Почему он злится на Муана, даже понимая, что сам не честен? Следовало добраться до Черного замка и поговорить с Шеном. Ён скрежетал зубами и нервно оттирал грязь с красного, подаренного Муаном, подола. «Ты набрался от меня брани». — с улыбкой в голосе заметил шепоток в голове, и самозванец недоуменно замер. Ещё один голос в коллекцию. Какая прелесть. — Ты был прав. Это громкие слова. — буркнул Ён, шатко поднимаясь, опираясь на меч. Даже если Шену не нравилось такое обращение с мечом, пока что тот ничего не сказал, — Но это не значит, что он врет. Я верю ему. Не пытайся встать между нами. «Муан бахвалистый мечник, и возводя в абсолют любое свое действие, он причинит тебе много боли». — Но он не лжет о своих чувствах ко мне. «Уверен, что к тебе? Может, ему просто нравится видеть в прошлом монстра, а теперь цепного пса. Он так разозлился, когда понял, что больше не может сдержать тебя». — Нет… нет! Все не так было! «Людям не обязательно нужно думать о зле, чтобы совершать его». — Он беспокоится обо мне. Да, он… «Придумаешь ему сотню оправданий? Он беспокоился, он не со зла, он любит тебя, и поэтому обязательно тебя сдержит. Прелесть. Можешь сразу идти к Главе, если тебя такое устраивает». Ён замолчал, погрузившись в раздумья. Он ступил на мост меж пиков, и неторопливо брёл, ведь энергии могло не хватить на полет на мече. После их склок с оригиналом, ядро едва ли восстановило силы. Вероятно, и трети не скопилось. «Сложи меч, Смертельное Лакомство забирает энергию вне боя». Закатив глаза, Ён все же убрал меч в ножны, совершенно не зная, что ему чувствовать. Мысли зажевали ссору с Муаном и отказывались отпустить. «Ты так расстроен из-за него?» Самозванец поджал губы, думая, как это сформулировать. — Мы через многое прошли. Я знаю его. Просто… я был слишком груб… и… «Можешь не утруждаться со словами, я знаю, что ты имеешь ввиду. После тесного знакомства со мной, ты захотел поддержки. Ощутить, что ты был прав и победил. Но старейшина Муан думал о другом». Ён возмутился, но ничего не сказал. «Хочешь, чтобы тебя выслушали? Сначала следовало обьяснить, что мы — не одно и тоже. Но ты боишься». Поток ветра меж двух горных пиков усилился, спутывая угольно-черные пряди волос, давя на грудь. Мешая идти вперёд. — Я не могу знать, как он отреагирует. «Да. Но я… я уже всё знаю». Ён скользнул нечитаемым взглядом вперёд, на врастающий в туман Черный замок, упрямо шагая вперёд. — Хочешь втереться мне в доверие? Шен замолчал на несколько секунд. «Было бы неплохо». Втянув горный воздух, самозванец вдруг сам спросил: — Пока мы общаемся, Муан слышит наши ощущения или все-таки только мои? Почувствовалось напряжение в теле. Спина выпрямилась. «Муаны не много рассказывают об своих артефактах. На связь возможно повлиять, но не создать — она либо есть, либо нет». — Ты не ответил. Он говорил, что я его презираю. Шен недовольно хмыкнул, подтверждая догадку. — Ясно. Ворота замка приветливо распахнулись, и Ши Ён ввалился внутрь, с трудом добравшись даже до тахты в зале для чаепитий. Его валило с ног, и он ничего не мог с этим поделать — слишком много энергии было затрачено. Кажется, в пылу ссоры он не уследил за аурой. Уставившись в потолок, Ён на мгновение прикрыл глаза. Шен возник рядом. — Этот мир — не тот, из которого ты явился. Здесь люди куда более жестоки. Тебе следовало бы подумать несколько раз, прежде чем доверять кому то. — Я же просил не рыться в моей памяти… — Ён накрыл рукавами лицо и отвернулся, но почему то все равно знал, с каким лицом произносит каждое свое поганое слово оригинальный Шен. От него уже тошнило. — Я больше не смотрел. — немного подумав, он добавил, — Не думай, что я видел всё. В чужом море знаний сложно ориентироваться. — Оставь меня, если можешь. Мне нужно подумать. Море знаний? Море… знаний. Исчерпывающе для обозначения того, что находится внутри головы. Звучало так, словно это была подводная библиотека со множеством стеллажей, частично плавающих над полками свитками… где каждый звук одновременно и тих, и оглушителен, где молитва и крик расходятся по толщам вод в одинаковом глубинном рокоте. Чувствуя смутную вину за подавленность второй души, Шен отступил, позволяя морю знаний преображаться в то, что представлял Ён. Пусть наслаждается пейзажами, если это его успокоит. Постепенно библиотека сменилась на стаю китов, и умиротворение, словно в медитации, заполнило сознание. Смотря на ранее невиданных морских чудовищ, Шен не понимал, почему это должно успокаивать. Едва погружаясь в чужие ощущения, он аккуратно следил за чужим состоянием, пока за рукав не одернули. — Как ты жил все это время? Шен нахмурился. — Наблюдал, как ты совершаешь глупые ошибки, и ничего не мог сделать. Тело принадлежало тебе. — Нет, раньше. До меня. Шен странно покосился, отсаживаясь подальше. — Действительно хочешь знать? Там… ничего хорошего. Ён виновато потупил взгляд. Его лежачая на тахте фигура расплывалась, метаясь между обликом «Шена» и его настоящим. Ему было интересно, что есть в памяти оригинала, но он бы не полез туда без разрешения. Даже если сам Шен уже сунул нос чужую память. — Совсем? Шен задумчиво посмотрел вперёд, где женская фигура уснула за столом, полным сумасшедших схем и книг. — Может… совсем немного. *** Мечник дышал ровно, контролируя каждый вздох. Нужно несколько секунд. Одна, две, пять — и площадка для тренировок тонет в подсвеченных солнцем клубах пыли, а манекены разлетаются на части, чтобы после лениво собраться воедино, возвращая место к прежнему виду. Муан не понимал, что происходит. Прислушивался к чужим ощущениям, окунался в них, но не понимал причин. Уходя, Шен был зол и оскорблен. И ещё рад, будто прийти, напомнить о себе и потрепать чужие нервы было его любимым занятием. Шен не воспринял его признание всерьез? Подумал, что его хотят использовать и выкинуть? Но разве связь не должна подтверждать искренность? Почему Шен игнорирует связь? Издевается или действительно не верит? Боясь отстраняться от чужих ощущений, Муан все же сделал это, и связь вновь натянулась, даря ощущение тревоги. Он должен поговорить с Шеном. Меч воткнулся в землю. Он должен… как-то доказать свою искренность. Кроме связи. *** — Твои воспоминания о ней… все отравлены? — К сожалению. Я не смог сохранить их в былом виде. Каждый из ярких и наполненных любовью обрывков памяти обязательно чернел к концу, превращая сказку в кошмар. Рурет, с дырой в груди и шаткой походкой возникла из ниоткуда, угрожающе приближаясь. — ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ, ШЕН? Ён в панике сделал шаг назад, и Шен утянул его за спину. Словно по щелчку пальцев, море знаний резко исказилось в снежные просторы. Что то портило все воспоминания о Рурет. Ён понимал, что той больше нет в живых, но боялся спрашивать, почему. Чувствовал Шенову привязанность к собственному проклятию, чувствовал его смирение с собственным наказанием, но боялся неосторожно ударить по больному. — Я же говорил, тут ничего хорошего. — Это… внутренний демон постарался? Шен снисходительно улыбнулся, словно разговаривал с подающим надежды учеником. — У меня не может быть внутреннего демона. Они сгорают в энергии проклятия. Клубок черного дыма выполз из метки на ладони и рассеялся. Ён замялся, чувствуя, что пол заливает пронзительной тоской оригинала. Следовало его как-то отвлечь. — Получается, что ты… главная нечисть? — Как грубо. — Шен все же усмехнулся, уловив суть. Он больше не стоял в красном ханьфу. Струящийся по телу серебристый шелк формы его пика мягко ложился в снег, сливаясь с ним, словно единое целое. Ён подумал, что в море знаний облик не играет существенную роль — это просто то, что мы можем думать, основываясь на своей памяти и представлениях о другом человеке. И все же, его собственный облик оставался мутным пятном, не способный определиться. — Глава Шиан в твоих воспоминаниях не такой, каким я его помню. — Мы тут совсем молоды. Он ещё не набрался своих уловок. После… после он пытался меня утешить, но он всегда рассчитывал получить что то взамен. — Разве это правильно? Шен покачал головой. Серый массив Черного Замка возник у него за спиной, а на снегу появилась цепочка следов и след от меховой накидки на лавке. Кто то приходил и долго ожидал встречи, прежде чем уйти ни с чем. Следы повели обратно к мосту. — Это естественный ход вещей. Никто не хочет отдавать больше, чем может получить. Никто не будет пытаться задобрить тебя вечно. Все равно наступит момент злости. Шен взглянул на самозванца, что невольно скрашивал его одиночество. Даже сквозь свою искреннюю злость и обиду, он был рад компании. Ён не требовал от него измениться. Злился, если ему что то не нравилось, боролся за свое, но не требовал изменений. Это даже успокаивало. Ён замер под этим острым взглядом, и даже его смутный облик застыл, словно оригинал мог определять, кем будет самозванец. Очертания второго Шена, но поменьше, в красной форме и с более мягкими чертами лица, соткались из чужих мыслей и остались. — Я ничего от тебя не требую. — сказал Шен, и отвернулся, словно боясь говорить это в почти-свое-лицо, — Я сам виноват в том, что ты теперь здесь. Я не должен был верить Глубиной Тьме. — Ты… ненавидишь меня? Шен мягко кивнул. — Ты оскорбляешь память о ней. Я знаю — ты не специально. Но это больно. Ён молча замер, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Я не хотел влиять на твой разговор со старейшиной Муаном. Не знал, что даже само мое присутствие скажется. Снег заскрипел под ногами, когда Ён сделал несколько шагов в сторону оригинала, чтобы обнять. Порывисто, как-то глупо, но он уткнулся лицом в шелк на чужой спине и вздрогнул: — Ты не виноват. Ты не виноват, что все так вышло. Прости меня. Шен развернулся, и в его движениях чувствовалась сдержанная неловкость. Сказывались года, проведенные в одиночестве. — Ты что, реветь собрался? — он чрезмерно осторожно коснулся рукой чужих-своих волос, проступающих острых лопаток под слоями шелка. — Прекрати… это того не стоит… Ну зачем ты… — Ты не виноват! Шен словно в какой то тихой мольбе вскинул взгляд к небесам. Какой же он все-таки… юный. И такой наивный. Оригинал сдержанно похлопал вторую душу по спине. — Успокойся. Ну же… — резко разорвав объятия, Шен растерянно вытер своим рукавом тому слезы, — Все, хватит. Скоро придет глава. Его нужно встретить. Дергано утирая лицо, Ён словил себя на мысли, что хотел поддержать Шена, но по итогу ситуация глупо перевернулась. Стало стыдно. — Глава? А зачем он… — Он примчится сразу, как узнает о конфликте с Муаном. Скоро, учитывая, что вы не стеснялись. Ён нервно сглотнул. Скорее всего, об их отношениях уже знает весь пик Славы и два соседних. Шен прислушался. — Прибежал. Встречай гостя. Он не умеет стучаться. Со стороны главного входа раздались шаги. Шен открыл глаза, и мгновенно сел, до того, как глава ворвался в помещение. — Брат? Ты в порядке? — с чрезмерно взволнованным видом, тот осмотрел открытые участки кожи, и замер, когда взгляд добрался до шеи. Он расслабился, ничего не обнаружив. — Я слышал, вы повздорили со старейшиной Муаном. — Все в порядке. — Он ничего тебе не сделал? Если хочешь, я могу… — Нет. — отрезал Ён. — Чай? Не дожидаясь ответа, он поставил чайник на небольшую печку, внезапно осознавая, что та давно потухла. Перехватив тело, Шен закинул полено и мгновенно разжёг его, грамотно послав ци. Ён выдохнул, отстраняясь. У него совсем не было сил на разборки. — Старейшина пика Славы много себе позволяет. Одно твое слово, и его голова… — Я сказал нет. — грубо процедил Шен. Шиан отстранился, едва улыбнувшись, и спокойно сел за столик, игнорируя неловкую атмосферу. — Как твоё здоровье? — Не твоими трудами, но все в порядке. — пиала с чаем стукнулась об стол в грубом жесте, — Вот твой чай. Пей и выметайся. Глава мягко кивнул, больше ничего не говоря. На выходе он все же вновь зацепился за случившееся на пике Славы, но демон, которому было искренне плевать, просто схватил того за шкирку и выставил его за дверь. Едва вернувшись к тахте, замок вокруг вновь сменился на снежный пейзаж моря знаний. Кажется, тело отдыхало, пока они здесь беседовали. — Старейшина Шен, — обратился самозванец, — Я могу кое что спросить? — Смотря о чем речь. — В первый день, оставив меня в печати, что ты делал? Я помню, что Муан был неподалеку. Шен почти закатил глаза. — Смотрел… на пруд. — И всё? — Да. Муан пришел поглазеть издали, но так и не подошёл. — Ладно… Теперь мы… квиты. — Ён тяжело вздохнул и отвернулся. Недовольно хмыкнув, он указал на стоящий в снегу шкаф, обвитый цепями и незнакомыми талисманами, надеясь быстро сменить тему. — А это что? Шен нахмурился, интуитивно ощущая, что туда лучше не лезть. Что то сочилось из щелей, раздувая шкаф изнутри, не способное уместиться в столь тесном пространстве. Воздух зазвенел. Шен с трудом оторвал взгляд. — Я… не помню. — он отмахнулся. — Неважно.