Возвращение

Солнце грело лицо. Заливало мертвую землю проклятого пика, подсвечивало черные волосы ярким рыжим светом. Мечник сидел рядом, близко-близко, и все же боялся коснуться плечом. Просто молча наблюдал, как Шен в одиночку допивает кувшин вина, а после рассеянным взглядом смотрит куда то в даль, сквозь знойный горный воздух. — Может, нам стоит поговорить об этом? — все-таки аккуратно подступился старейшина Муан, думая, что собеседник налакался достаточно, чтобы поднять тему. И Шен действительно спросил, пьяно мотнув головой в возмущённом жесте: — Ты целовал меня в столице? Гай аж опешил от непосредственности сказанного. Откуда он… боги, как он мог надеяться, что ему никто не сказал! Осталось лишь неловко кивнуть, против воли заливаясь румянцем в тон самого Шена. Только тот был румян от вина и его вообще ничего не смущало. — А сейчас чего не целуешь? Не хочешь больше? — Шен, я немного не это хотел спросить… — тот склонил голову набок, готовый слушать. Какой же он все-таки домашний, вот такой, растрёпанный и… Гай втянул воздух, и на одном дыхании выпалил, — Ты с кем то делил ложе, пока я спал? Шен промолчал, глупо хлопнув глазами, но отступать было поздно: — Ответь честно, я ничего не скажу, просто хочу понять — это связь или у меня был… весенний сон… Стало до безумия неловко, но не разделяющий его чувств проклятый старейшина без задней мысли спросил: — А что случилось? Красный как варёный рак, Гай не стал раскрывать уж все подробности, вновь сведя все к одному единственному вопросу: — Просто ответь... ты делил с кем то ложе когда я уснул у тебя в чайной комнате? Шен поджал губы почти виновато, а после откинул спутанные волосы назад, ещё пару секунд раздумывая перед ответом, прежде чем шутливо бросить: — Я переспал со своим внутренним демоном. — Что? — Ну, этот… ты его так называл. О, господи… — Шен растер руками лицо. Следовало бы расслабиться и открыться связи, тогда разговор бы пошел легче, но Муан упрямо того не делал, считая, что хоть кто то в их компании должен оставаться в своем уме, — Сам с собой это измена? — Ты один развлекался что ли?! Пьяный черный взгляд посмотрел с укором, а после проклятый старейшина показал два пальца: — Два. Меня два. Мы переспали. — Так это одно и тоже. Шен замотал головой, от чего волосы вновь заслонили лицо пологом, и он принялся убирать их за уши. — Нет, ты не понял. Два. Я и Шен. Это измена..? — Сам с собой — это не измена. — подтвердил мечник, и Шен уже возмущённо запротестовал: — Нет, я изменил! Изменил тебе с собой! С Шеном! Муан закрыл красное лицо руками, не зная, как на это реагировать. Не смотря на всю серьёзность сказанного, хотелось смеяться — слишком глупо это все звучало. Не сдержав улыбки, Гай все же почти признательно возразил вновь: — Я не считаю это изменой, хорошо? — Ты — дурак. — в сердцах ответил Шен и надулся, — Нет, ты олень. С рогами. Руки изобразили рога, и Муан всё же подвинулся ближе, вплотную, сквозь шелка одежд чувствуя жар чужого тела. Даже если они перегрелись, это никого из них не беспокоило — лишь бы вместе. Связь вернулась в прежнее состояние, и Шен больше не сбегал — это радовало. Мечник не знал, как, но внутренний демон отступил, и поднимать, ворошить эту тему больше не хотелось. Главное, что теперь все хорошо. Шен и чувствует себя поживее, прям светится изнутри энергией ядра, наконец восполнив то до краев. Далёкая фигура главы ордена замерла, едва сойдя с моста. Заметил двоих заклинателей на пороге Черного замка. Шен какое то время сверлил того взглядом в ответ, словно собираясь с мыслями, а после обернулся к старейшине Муану, мотая перед тем испорченным рукавом любимого красного одеяния: — Купишь новый? Я хотел пришить, но куска не нашел. Кровь вновь прилила к лицу, а с груди все же вырвался тихий смех. Видимо, чужое опьянение распространилось и на него тоже. И никак с обаятельными чарами Шена было не справиться. Он как… дом. Дом посреди хаоса, где за окошком вечно то дождь, то град, то снег! И Гай был готов бороться с непогодой сколько угодно, лишь бы в конце концов оказаться в его тепле. — Куплю. Только не уходи больше. — не смотря на наблюдателя, он тихонько сложил голову на чужое плечо, — Я рад, что ты вернулся.