Policeman

Два дня назад Хосок нашёл работу. Врач в престижной стоматологической клинике в центре — родители не могли нарадоваться, а Юнги загрустил. Перестал ругаться с братом по пустякам и притих заметно. Хосок обещал найти работу — он её нашёл. А это значило только одно: совсем скоро он переедет в свою квартиру, как и планировал. Казалось бы, ничего страшного в этом нет, альфа будет рядом, обещает навещать как можно чаще и своего маленького братика не забывать. Но долгая разлука во время обучения Хосока так сильно сказалась на Юнги, что времени, проведённого с братом, ему катастрофически не хватило. Они только и делали, что ругались в последнее время из-за того, что Юнги быстро повзрослел и иногда (самую малость) вёл себя не слишком прилично. Родители отреагировали спокойнее. Они, должно быть, давно подготовили себя к мысли, что старший сын уже достаточно взрослый, чтобы жить отдельно. И за это Юнги на них обижался. Омега даже чаще стал ночевать дома, побольше времени хотелось провести с братом. Злился на него за то, что тот уже неделю не вспоминал о Тэхёне. Видел, что альфе тоже нелегко, но не решался влезать в эти отношения. Разве старший брат его послушает? Тэхён тоже пока молчит, но ему и нужно говорить о том, как плохо. Юнги всё видит и чувствует. Друг подавлен всю неделю. Как будто с того дня, когда Хосок забрал их из клуба, что-то между ним и Тэхёном произошло, о чём оба молчат. Ким перестал наряжаться на пары, хотя любил подбирать одежду и каждый день менял бижутерию, дополняя образ разными деталями. Он перестал пить апельсиновый сок на большой перемене, да и вовсе ничего не ел. Он даже учиться стал хуже, из-за чего только больше раскисал. Наблюдать за всем этим сложа руки Юнги не мог, но любые его попытки растормошить друга или хотя бы узнать, в чём дело, не увенчались успехом. А дело в Хосоке, Мин уверен. Потому что Тэхён слишком правильный и вежливый мальчик для того, чтобы жаловаться лучшему другу на его брата. Правильный, вежливый и глупый. Будто Юнги станет сердиться на Кима из-за этого. Он скорее Хосоку голову открутит, несмотря на огромную любовь и привязанность к старшему брату. Если приходится выбирать, на чью сторону встать — альфы или омеги, Юнги определённо выберет второй вариант. Потому что не нужно альфам делать поблажек. Омега прибавил громкость музыки и заправил волосы назад ободком, из-за чего они забавно торчали в разные стороны, зато больше не лезли в глаза. У Чимина волосы длиннее, он даже может собрать их в короткий хвостик на затылке. Может, Юнги тоже пошла бы такая причёска… Он задумался о своём и, наконец, отвлёкся от мыслей о скором переезде Хосока и грустном Тэхёне. Двигал бёдрами в такт попсовой песне из динамика и намешивал в глубокой тарелке тесто для блинов. Подаренный капитаном медвежонок наблюдал за тем, как парень в домашней пижаме напевал себе под нос и двигался невпопад, полностью увлечённый готовкой. Эта игрушка много чего повидала: терпеливо сидела рядом, когда хозяин чистил зубы и принимал душ, спокойно наблюдала за тем, как Юнги швыряет тетради с конспектами в стену в знак протеста бесполезному образованию, а через минуту собирает всё аккуратно и воет в подушку; спала рядом и слушала, как Мин жалуется на Намджуна, отца, Хосока, противного преподавателя. Как-то раз Хосок даже пробрался в комнату к младшему брату и в тайне стащил медведя, чтобы позлить Юнги. Подбрасывал его вверх и ловил, пока омега бегал вокруг него и подпрыгивал, чтобы дотянуться и отобрать игрушку. Потом пришлось извиняться, однако гора сладостей в подарок быстро задобрила омегу, и он сделал вид, что всё забыл. Юнги совсем не заметил, как в дом вошёл Хосок. — Почему не на учёбе? Парень вздрогнул от неожиданности и повернулся к брату лицом. Нет, даже не поздоровался! Сразу к делу. Омега убрал в сторону тарелку и, выключив музыку, подбежал к брату. Вжался в него и замычал. Совсем как в детстве, обвил альфу руками и зажмурился. Повис на нём, ничего не объясняя. Хосок приобнял его и рассмеялся по-доброму. Юнги всегда делал так, будучи ребёнком, когда родители ругали или наказывали его. Мужчина растрепал волосы младшего, похлопал его по спине, и Юнги, вскоре наобнимавшись, отпустил брата. — Ты уедешь скоро, да? — он сцепил руки в замочек за спиной и увёл глаза куда-то в сторону, когда альфа тяжело вздохнул и сел за стол. — Будешь кушать? Скоро всё будет готово. Хосок, живи всегда с нами. — Не могу, — пожал плечами виновато. — Мне ведь двадцать четыре уже, пора становиться самостоятельным. — Только недалеко, чтобы чаще виделись, — Юнги аккуратно перевернул первый блинчик и отнёс его брату. — А насчёт учёбы, университет сегодня не работает. Тэхён тоже дома, — специально делает акцент. Лицо Хосока меняется сразу, плечи будто опускаются под весом чего-то тяжёлого. — Он сам не свой в последнее время, — Юнги будто не при делах. Умело делает вид, что не догадывается, в чём дело, и якобы ненароком обсуждает состояние Тэхёна с Хосоком. Поглядывает в сторону альфы из-за спины и ждёт. Знает, что если дать время и не перебивать, Хосок сам всё расскажет. Он всегда был таким. — Я поцеловал его в тот раз. Юнги сводит брови вместе и зависает на пару секунд, пока подгорающий блинчик не приводит его в сознание. Омега ругается тихо и старается не делать вид, что шокирован больше нужного. Теперь ясно, почему Тэхён совсем притих. Да что там притих. Он ещё здорово держится. Юнги бы на месте друга вообще перестал в университете появляться, если бы любовь всей его жизни так нагло ворвалась в неё и также бессовестно исчезла. Теперь всё ясно, Хосок омегу избегает. — А потом пропал. — Боже, я сейчас стукну тебя этой лопаткой по голове, — Юнги с угрожающим видом подходит к брату, но уже не с блинчиком на тарелке, а с деревянной лопаткой. Прицеливается прямо в лоб, чтобы влепить покрепче. И в последний момент смотрит брату в глаза, а те, как у побитого щенка, такие грустные и… И Юнги ничего не может поделать, в какой-то степени ему Хосока жалко. И Тэхёна жалко. Вот если бы они оба были шустрее, уже давно разрешили бы между собой все вопросы. Только Хосок слишком мнительный, а Тэхён пассивный. — Я идиот, Юнги, — Хосок разводит руками в стороны и смотрит на брата, как на своё единственное спасение. — Не знаю, что нашло на меня в тот раз, но я, наверно, не смог смириться с тем, что это тот Тэхён, которого я знал ребёнком. Это тот Тэхён, который влюбился в меня ещё в начальной школе. — Вот именно, — цыкнул омега. — Знал бы ты, через что он проходил, пока ты был в Японии. Я утешал его тысячи раз и уверял в том, что ты не завёл там семью, что скоро вернёшься. Бедный его папа, как только он ни старался отвлечь Тэхёна, занять чем-нибудь, чтобы только тот хоть раз улыбнулся. Юнги замолчал, покрылся весь иголками и, пока брат задумчиво сверлил стену глазами, успел насобирать ему целую башенку из блинов. Показательно громко положил тарелку перед ним, отчего альфа вздрогнул и перевёл взгляд на брата. — Будешь мне должен. Можно ли назвать это предательством? Юнги не знает. Но наблюдать за тем, как его брат и лучший друг мучают друг друга своим дурацким поведением, парень больше не намерен. Будь он на месте Тэхёна, и дня не стал бы терпеть игнорирование со стороны альфы, а заявился бы к нему и с порога высказал всё, что о нём думает. А будь он на месте Хосока… Не стал бы упускать такого омегу. Тэхён — самый идеальный вариант для отношений. Он невероятно красивый, умный, добрый и воспитанный парень, в отличие от того же Юнги. Нет, в красоте Мин другу не уступает, тут они идут рука об руку. Но по остальным пунктам у Юнги явный провал. Как только Намджун терпит его. Тэхён должен появиться с минуты на минуту. Его удалось вытащить из дома и подкупить вечером сериалов и любимым мороженым. Вот так просто, ловушка для Ким Тэхёна оказалась незатейливой. Юнги пообещал развеселить его любой ценой и даже посмотреть вместе клипы одной группы, которую Мин терпеть не может, зато Тэ обожает. Перед последним пунктом Тэхён не устоял, пообещал сейчас же собраться и выйти из дома. Прихорашиваться ему нет смысла, обычно к Юнги он ходит в удобной домашней одежде, поэтому будет совсем скоро. Юнги уже собрал вещи и принарядился для своего альфы: не терпится порадовать его нежданным визитом. Хосоку он велел сидеть в своей комнате и не быть тормозом, а сам, завернувшись в любимую белую курточку и обмотавшись шарфом (по требованию брата, разумеется), выскочил из дома. Решил пройтись пешком до ближайшей кофейни и порадовать себя бодрящим напитком, а оттуда уже вызвать такси. Родителей не будет дома до самого утра, так что у Хосока будет достаточно времени, чтобы разобраться со всем. Когда омега уселся за столик у окна и заказал машину, ему позвонил Тэхён. По голосу было слышно, что он немного переживает, потому что боится столкнуться с Хосоком. Юнги пришлось соврать, но он уверял себя в том, что это для всеобщего блага. — Знаешь ведь, он так занят работой, что вернётся только под утро. Кроме меня дома никого нет, Тэ, — ему определенно нужно будет извиниться за это позже, но Тэхёну с Хосоком необходимо поговорить. Если его старший брат тормозит развитие событий, омега возьмёт ситуацию в свои руки. — Да-да, родителей тоже нет. Мороженое? Большая пачка, как и обещал. Да, двадцать первая серия, я помню. Всё, отключаюсь. Юнги выдохнул наконец и мысленно в сотый раз извинился перед другом, пообещал больше никогда ему не врать и подарить кучу пачек с любимым мороженым, только бы Тэхён не сильно на него потом обижался.

***

Тэхён недолго потоптался у входа, прежде чем неуверенно потянуть на себя дверь. Не заперто. Просунув голову в коридор, он прислушался, но ничего, кроме негромкого тиканья настенных часов, не услышал. Юнги, должно быть, уже ждёт его в комнате. На самом деле Ким обижался самую малость на то, что друг отказался встречать его. Тэхён боялся, что встретит Хосока по дороге или, что хуже, на пороге дома. В таком случае он непременно развернулся бы, и никакая пачка любимого мороженого и просмотр сериалов и клипов не заставили бы его передумать. Может, головой он понимал, что им с альфой нужно поговорить, потому что молчание обеих сторон не сдвинет вопрос с места, но сердце его билось в тревоге, стоило только представить эту встречу. Он писал Хосоку сообщения в первые дни, звонил пару раз, но быстро понял, в чём дело. Раньше альфа сам проявлял к нему интерес, предлагал свою помощь в любом вопросе и заставил Тэхёна поверить в то, что неровно к нему дышит. А после поцелуя всё изменилось. Неужели Ким был так плох? Может, дело в том, в каком свете он предстал перед этим альфой? Хосок серьёзный мужчина, он старше Тэхёна на шесть лет. В двадцать четыре многие альфы уже заводят собственные семьи, так с чего Хосок должен возиться с таким легкомысленным малолеткой, который шастает по клубам в короткой юбке и влезает в неприятности на пьяную голову. Но даже если и так, разве Хосок прав? Он старше и должен понимать, что некрасиво таким образом мучить влюблённого омегу. Ох, если бы Тэхён не был таким наивным ребёнком, возможно, ему удалось бы утаить свои чувства. Может,  тогда Хосок бы сам проявил к нему интерес? Омега закрыл за собой дверь и быстро разулся. Закинул куртку на крючок и, не теряя бдительности, ещё раз осмотрелся по сторонам. На всякий случай. Конечно, друг пообещал ему, что дома не будет Хосока, но этого ведь никто не может гарантировать. Вдруг альфа решил пораньше уйти с работы, или забыл что-нибудь в комнате, или внезапно уволился, или… Или у Тэхёна просто паранойя. Нужно просто набраться смелости и перестать думать о том, что всего-то неделю назад любовь всей его жизни украла у пьяного Тэхёна первый поцелуй с альфой, а после исчезла. Может, Хосок и правда не для него, не для Тэхёна. Может, он ошибался, и папа ошибался. Может, все эти годы Юнги был прав, когда настойчиво пытался познакомить Кима с кем-нибудь другим. Беспокойные мысли сбивали друг друга и скатывались в огромный ком в бедной голове, готовой треснуть, только бы не наполняться ими. Ну что делать, если Тэхён такой влюблённый дурак? Ведь, как бы печально ни было признавать, он знал заранее, что если Хосок извинится, Тэхён простит. Сразу же, в тот же день, в ту же минуту. В комнате Юнги было пусто, так же, как и на кухне, в ванной, в гостевой. Тэхён даже родительскую спальню проверил. В последнюю комнату не хотелось входить по очевидной причине, но Юнги, наверно, просто издевался, потому как больше ему негде было прятаться. Тэхён нахмурился и дёрнул ручку двери, собираясь уже высказать другу за эти прятки, но способность разговаривать покинула омегу ровно в тот момент, когда перед его глазами выросла фигура Хосока. — Предатель, — единственное, что мог вымолвить Ким, обещая себе подраться с лучшим другом, как только найдёт его. Надо же. Об этом следовало догадаться раньше. Тэхён занервничал и замялся, раскрыв рот. Он попятился назад, но мужчина перед ним успел подойти ближе и запереть дверь быстрее, чем Тэхён мог представить. Омега обернулся и дёрнул за ручку, но ничего не произошло. Хосок убрал ключи на верхнюю полку и, честно говоря, этим самым напугал парня до ужаса. Кроме них двоих в доме больше никого нет, а этот альфа так просто берёт и спустя неделю разлуки запирает Кима в своей комнате, будто специально пытается вывести из себя. Тэхёну хочется плакать от обиды, он потерян и совершенно не понимает, как себя вести. Вместо того чтобы извиниться, Хосок пугает его своим напором. — Не торопись, давай поговорим, — альфа потянулся за рукой Кима, но тот дёрнулся в сторону, враждебно уставившись на мужчину. — Раньше надо было разговаривать, — Тэхён прислонился спиной к двери и, вжимаясь лопатками в твёрдую поверхность, слабо надеялся на то, что сможет с ней слиться. Или испариться. Прямо сейчас. — Открой дверь, — он решился заглянуть альфе в глаза, но тут же отвёл их в сторону, осознав ошибку. На Хосока было невозможно смотреть враждебно. Не получалось быть смелым и настойчивым рядом с ним. Тэхёну было страшно оттого, что он фактически заперт в одной комнате с альфой, и оттого, что этого альфу он совершенно не был готов видеть сегодня. Он зажался весь и принял закрытую позу, скрестив руки на груди и всем видом выражая нежелание разговаривать с этим мужчиной. Когда он, сдерживая тревогу, представлял их встречу с Хосоком, ни в одном из многочисленных вариантов не мог подумать, что альфа преградит ему выход и общаться будет таким тоном, будто не с омегой вовсе. — Не выпущу, пока не поговорим. Тэхён насупился. Вообще-то Хосок не должен ему грубить. Ему бы по-хорошему начать извиняться и прекратить уже издеваться над парнем, который изо всех сил пытается не трястись. От обиды глаза застилает пелена слез, Тэхён громко шмыгает носом и отворачивается к двери, чтобы Хосок не смотрел на него. Он ведь ничего не сделал, чтобы внезапно обрушившийся холод получить. Хосок перестал отвечать на сообщения, а Тэхён не стал навязываться. Уже готов был смириться с тем, что этот альфа не его, хотел переключиться на другого, чтобы перестать чувствовать себя уязвимым, а теперь стоит в комнате того, о ком думать было страшно. Рука снова потянулась к забившемуся в угол парню. Мужчина почти невесомо провёл ладонью по его волосам и, не столкнувшись с сопротивлением, мягко развернул к себе за плечо. Притянул лицо омеги к себе за подбородок и наклонился совсем близко. В уголках глаз парня застыли прозрачные кристаллики слёз, зрачки лишь слегка подрагивали и смотрели куда-то в сторону, не решаясь столкнуться с альфой. Ровно очерченные дуги бровей над глазами совсем немного были сведены друг к другу, выдавая обиженное настроение, а идеально ровный кончик носа вздёрнут вверх. Хосок прикоснулся губами к губам Тэхёна на секунду. Ким не шевелился. — Снова исчезнешь? — выдавил из себя омега осуждающе. — Прости меня, — прошептал мужчина в приоткрытые для него губы. Тэхён хотел поцеловать его. Разрешил альфе взять себя за талию, притронуться к губам снова. На этот раз иначе. Не как после клуба. Не грубо и требовательно, а нежно и едва уловимо. Тэхён вспомнил, что стоит перед альфой в мятой домашней футболке и пижамных штанах, когда руки мужчины пробрались под одежду. Он не думал о том, что ему нельзя совершать одну ошибку дважды, ему было слишком хорошо. Воздух из лёгких с невероятной скоростью кончался из-за непривычного волнения. Омега не разрешал прикасаться к себе другим альфам, а близость с любимым представлял только во снах. Поверить не мог в то, что когда-нибудь пальцы Хосока нежно пробегутся по его спине, зацепятся за край футболки и снимут её с тела. Представить не мог, что может стоять перед своим альфой практически без одежды, пока тот будет покрывать поцелуями тонкую кожу на ключицах, тем самым отнимая воздух из лёгких. — Хосок, погоди… — Тэхён прикрыл ладошкой рот, когда альфа отстранился, чтобы избавиться от футболки. — Я был дураком, — Мин отбросил в сторону свою футболку и снова навис над парнем. Его плечи, руки и торс ничем не прикрывались, глаза Тэхёна бегали по открытым участкам тела, и руки несмело потянулись к животу альфы. — Не отпущу тебя больше, Тэхён. У Хосока сорвало все тормоза. Он переоценил себя, когда пообещал младшему брату не натворить глупостей и не напугать Тэхёна. Он не смог. Разлука с этим омегой была огромной ошибкой, за которую мужчина будет вымаливать прощение столько, сколько потребуется. Сколько Тэхён будет держать обиду, столько Хосок и будет извиняться перед ним. Его запах сводит с ума. Слёзы на глазах злят и одновременно будоражат, Хосок жадно целует его губы, как в бредовом сне. Не может насытиться и мыслить здраво. В Японии он развлекался с другими омегами, но всё то, что осталось в чужой стране, и рядом не стояло с тем, что он испытывал с Тэхёном. Хосок голоден по этому омеге, и только он способен утолить голод мужчины. Его губы слаще мёда, его вздохи мелодичнее любой песни, его похолодевшие кончики пальцев на шее заставляют кожу покрываться мурашками, а дрожащее тело сводит с ума. Омега оттянул указательным пальцем резинку спортивных штанов мужчины и, пытаясь унять стучащее в сумасшедшем темпе сердце, стянул с него штаны. Возможно, он спешит. Возможно, пожалеет, да так, что не сравнятся новые переживания с прежними. Но он не может больше ждать и делать вид, что не мечтает провести с этим альфой ночь. Тело Хосока прикрывают только боксеры, и Тэхёна этот факт доводит. Он прежде никогда не занимался этим с альфами, только пару раз с одним омегой… Это было по дружбе, и Хосоку об этом знать вовсе не обязательно. Потому что он взбесится, если узнает, что этим самым другом был его младший брат. Тэхён взвизгнул, когда альфа поднял его на руки и уложил на свою кровать. Ноги омеги моментально согнулись в коленях, когда мужчина попытался снять с него штаны. Слишком резко, слишком быстро. Тэхёну казалось, они пропускают всякие прелюдия, но одновременно с этим ему не терпелось почувствовать мужчину внутри. В штанах было мокро, и этот факт заставлял омегу краснеть. Он не хотел быть в глазах Хосока смущённым и неопытным, но именно так и выглядел со стороны. Альфу его красные щёки позабавили, лёгкая улыбка тронула до этого серьёзное лицо. Он погладил впалый живот омеги широкой ладонью и навис над лицом, снова целуя. Теперь более настойчиво. Тэхён промычал в его губы и всхлипнул, когда мужчина снова отстранился, устроившись меж разведённых ног омеги. Ладони взмокли, и парень сжал ими простыни. Волнение переливало через край. Он хотел Хосока до дрожи в коленках. Он зажмурился и сглотнул вставший ком, решив позволить альфе делать с ним всё, что только вздумается. — Нежный мальчик, — прошептал мужчина, поглаживая его колени. Тэхён закрыл лицо ладонями, он не мог расслабиться, когда Хосок бесстыдно смущал его. — Ну же, не прячься, — альфа снял с него всю оставшуюся одежду с бельём и поцеловал в острое колено. Сил у Тэхёна не оставалось. Он не мог отказать себе в удовольствии видеть лицо любимого в этот момент, поэтому, переступив через смущение, убрал руки от лица и открыл глаза. Поднялся, чтобы обнять альфу, и крепко обхватил его плечи руками, уткнувшись лицом в изгиб шеи. — Ты опять пропадёшь после того, как мы переспим? — получил поцелуй в щёку, затем ещё один и ещё. — Я не хочу, чтобы так было. — Никому тебя не отдам, Тэхён. Обещаю, — мужчина обнял его крепче.

***

Юнги не стал предупреждать капитана о том, что наведается в гости, потому как знал, что Намджун точно должен быть дома. Вчера они, как обычно, разговаривали по телефону перед сном, и альфа обещал проспать половину выходного и выспаться на год вперёд. Юнги бы очень хотел, чтобы Намджун отдохнул, его работа отнимает много сил, и порой альфа после особо сложного задания выглядит так, будто не спал трое суток. Он говорил, что заедет за Юнги вечером и увезёт к себе, даже слушать не станет, но парень и не думал противиться. Проводить время со своим альфой Юнги нравилось. Нигде он не чувствовал себя так комфортно, как рядом с этим мужчиной. Родители часто спрашивали о том, как обстоят дела у молодых, но Юнги пока стеснялся откровенничать о своих отношениях. Особенно с отцом. Он привык прятать от него своих парней, потому что отцу бы они точно не понравились, а с Намджуном поначалу вообще не хотел знакомиться, не мог мириться с тем, что его выбрали для Юнги родители. До чего бы довела омегу его принципиальность — он никогда не узнает, потому что Намджун оказался слишком настойчивым и, нельзя об этом молчать, обаятельным. Юнги не может поверить в то, что первые серьёзные отношения капитан строит с ним, потому что Намджун кажется идеальным. Да, иногда он слишком строг, иногда не понимает простейших намёков и мысли читать не умеет, но в остальном его нет причин упрекать. Юнги уверен, что именно этот альфа нужен был ему всё это время, потому как с его характером управиться может только он. Дверь, как кстати, оказалась не запрета, и Мин закатил глаза на дурную привычку альфы. Пробрался внутрь, словно мышка, тихонько разулся и прирос ногами к полу прямо у порога. Новая пара ботинок стояла прямо у порога, намекая на наличие гостя в доме. У Намджуна нет такой обуви. И пальто на крючке вовсе не его. Юнги вскинул брови, не позволяя панике брать над собой верх, и принюхался к запаху на чужой одежде. Сладковатый цветочный аромат, такой парфюм обычно предпочитают омеги. По крайней мере, его мужчина точно не пользуется таким, от Намджуна всегда приятно пахнет сандаловым деревом, чем-то хвойным и успокаивающим. А успокоиться сейчас Юнги бы не помешало. Парень задрал нос и прошёл внутрь, прислушиваясь к звукам, доносящимся из кухни. Намджун смеялся, а второй голос был слишком тихим, чтобы разобрать, кому он принадлежит. Стоять за дверью и подслушивать было бы затеей бесполезной, да и Юнги совершенно не хотелось заниматься такой ерундой. Если только этот альфа привёл в дом другого омегу, ничего не сообщив своему — не поздоровится всем. Юнги такой наглости терпеть не станет, он не из тех парней, которые тихо соберут вещи и уйдут. У него непростой характер, и Намджуну об этом хорошо известно, так что в случае чего, пусть потом не жалуется. В последний раз сделав глубокий вдох, Юнги обратил внимание на тумбочку в коридоре, на которой лежала сумка. У Юнги такой нет. На подарок тоже не похоже. Видно, что не новая. Из кухни вдруг приглушённо послышался второй голос, и то, что принадлежал он не альфе, было предельно ясно. Омега насупился и изо всех сил толкнул нужную дверь. Незамедлительно направился к Намджуну, который стоял посреди комнаты с тарелками в руках. Подумать только, он ещё и стол решил накрыть чужому омеге. Не успел капитан и рта раскрыть, как получил звонкую пощёчину от своего парня и горящие огнём глаза в ответ на ничего не понимающий взгляд. — Козёл! — омега замахнулся ещё раз, но его руку вовремя остановили в воздухе. — Предатель! Изменщик! Покажи мне, кого сюда привёл? Нашёл кого-то лучше меня?! — Юнги, угомонись немедленно, — мужчина схватил руки парня и насильно опустил их вниз, не позволяя вырваться. — Что за детское поведение? — Уже не нравлюсь? — не унимался парень. Он кричал и дёргался, пинал мужчину ногами и истерил, не замолкая. Ровно до тех пор, пока голос со стороны не заставил его прислушаться. Он настолько был зол на своего альфу, что совершенно не обратил внимания на того, кто сидел за столом и наблюдал за развернувшейся картиной. — Сынок, это Юнги? Твой омега? Сынок? — Знакомься, папа. Папа? Мин наконец поднял глаза на того самого омегу, и вмиг лицо его покрылось плотным красным слоем. Он проронил несмелое «извините» и почти неслышно заныл, уткнувшись лицом в рукав своей беленькой куртки. За столом сидел взрослый омега. Он не выглядел злым или расстроенным. Кажется, ему было смешно, потому как в уголках глаз вдруг скопились морщинки, и губы растянулись в неловкой улыбке. А на щеках появились ямочки. Такие же, как у Намджуна… Когда Ким извинился перед папой и вывел Юнги за собой из комнаты, омега благодарно выдохнул. Он так долго оттягивал знакомство с родителем Намджуна, потому что боялся не понравиться и хотел подготовиться к этому дню лучше, а в итоге так просто облажался. Который раз жизнь учит его не совершать поспешных выводов и думать несколько раз перед тем, как убедить себя в чём-то, но Юнги эти уроки пропускает мимо ушей. А потому попадает в неприятности. Мечтает под землю провалиться и слабо надеется, что папа Намджуна не возненавидит его. Капитан отвёл его в спальню и прикрыл глаза на пару секунд, чтобы успокоиться. Прошептал что-то только себе понятное и требовательно посмотрел на Юнги, наклонив голову набок. Альфа понятия не имел, что делать с этим парнем… Совсем недавно вопящий и готовый драться омега теперь стоял перед ним, надув губы, и выглядел беззащитнее котёнка. Всё-таки добрая половина нервных клеток Намджуна попрощалась со своим владельцем после того, как в жизни альфы появился этот омега. Папа не станет сердиться на него, мужчина слишком хорошо знает того, кто воспитал и вырастил его практически в одиночку. А сам Намджун не сможет злиться, потому что этому парню привык всё спускать с рук. — Прости, — Юнги несмело взял капитана за руку и захлопал ресницами. — Я подумал, ты привёл кого-то. Я хотел устроить сюрприз и пришёл, не предупредив. Если бы я знал, что это твой папа… Боже, теперь я точно ему не понравлюсь. Прости, прости, — он обессилено упёрся щекой о рубашку Намджуна и обнял за талию, — знал ведь, что альфа на него ругаться не станет. Его сильный и внушающий страх остальным капитан слишком слаб перед одним крохотным омегой, особенно в моменты, когда этот самый омега делает виноватое лицо и прижимается к нему. — Что мне делать с тобой? — мужчина запустил пальцы в белоснежные волосы парня, а второй рукой похлопал по спине. — Неужели я даю повод для сомнений? Разве не ясно, что у нас всё серьёзно, Юнги? — Джувон тоже мне изменил, — промямлил парень, не отрываясь от Намджуна. — Не подумай ничего лишнего. Ты гораздо лучше его, я знаю, что ты не поступил бы так. Я просто… Я люблю тебя, вот что. Даже не думай о других омегах, понял? — Понял, понял, — Намджун не сдержал улыбку. — Я тоже тебя люблю. Но больше никаких подобных выходок, это ясно? Омега закивал. Какое-то время он потребовал постоять с ним так ещё, и не сразу, но согласился выйти и познакомиться с папой Намджуна. Поплёлся за альфой, прячась за его спиной и не выпуская руку из своей. Он волновался, очень волновался. Намджун всегда говорил, что папа мечтает встретиться с омегой, который украл сердце его сына. Он уверял Юнги в том, что его папа невероятно добрый и приятный человек, что бояться встречи с ним не стоит. И вообще, в последние года два он усиленно пытался свести Намджуна с кем-нибудь, поэтому будет только рад знакомству, но кто бы слушал. Юнги знал, как строго относились его родители к выбору партнёра для сына, оттого и нервничал. Каждый родитель хотел бы для своего ребёнка только лучшего. А Юнги? Он хотел бы верить в то, что является лучшим для Намджуна. Мужчина молча наблюдал за тем, как Юнги садится рядом с его сыном и неуверенно смотрит в его глаза, прежде чем перевести взгляд на старшего омегу. Такой спокойный и миловидный мальчик с аккуратным лицом и беленькими волосами, прилично одет. С трудом верилось, что этот мальчик истерил и рвался драться пару минут назад. Пока старший омега разглядывал парня, молчание за столом становилось неловким, поэтому Мунхи прокашлялся и, мягко улыбнувшись, решил прервать его. — Сынок, ты за всё это время не удосужился познакомить нас. Конечно, он увидел чужие вещи в коридоре и приревновал. Юнги готов был под землю провалиться. — Намджун хотел познакомить нас уйму раз, — начал оправдываться он. — Я боялся не понравиться Вам, поэтому оттягивал. И всё обернулось так неудобно. Я не знал, что это Вы, извините. — Не переживай, душка. Это всё мой непутёвый сын, мог бы предупредить своего омегу о гостях, — мужчина требовательно посмотрел на альфу, а после перевёл взгляд на пустое место перед Юнги. Ни тарелки, ни вилки. Мужчина кивнул и поднялся с места, чтобы поухаживать теперь за своим парнем. — Зачем же ты переживал попусту, милый? Мне так хотелось поскорее тебя увидеть. Намджун рассказывал о тебе так много, я не мог нарадоваться тому, что у моего сына появился любимый человек. — Папа уже собирался найти мне жениха самостоятельно. Говорил, что я скорее возьму в мужья работу, чем познакомлюсь с кем-нибудь, — капитан поставил перед Юнги тарелку и наполнил её всем, что было на столе. Разумеется, папа привёз готовую еду. Юнги не смог утаить ни от кого поникшее лицо и смутился, когда папа Намджуна улыбнулся, а сам альфа приобнял парня за плечо и весело усмехнулся. — Ну что за лицо? — он чмокнул бурчащего Юнги в висок и взъерошил его волосы, отчего тот съёжился и попросил не портить прическу. Все-таки выглядеть неопрятно на глазах папы Намджуна ему не хотелось. — Это было ещё до нашей встречи. И, к счастью, у меня не было времени знакомиться с кем-то. — Всё верно, — подтвердил Мунхи. — Как только я узнал, что Намджун встречается с омегой, попытки знакомить его с другими прекратились. Два часа пролетели незаметно. Юнги почти не вспоминал о Тэхёне, только изредка поглядывал в телефон — проверить его на наличие пропущенных от друга или брата. Хосок пообещал не натворить глупостей, да и не мог больше омега смотреть на то, как эти двое мучаются, нужно было их к чему-нибудь подтолкнуть. Пусть сами разбираются, стоит ли им быть вместе или лучше прекратить не успевшую начаться интрижку. Намджун был рядом, иногда обнимал парня застенчиво. Его папа оказался невероятно обаятельным человеком, а еда, которую он привёз для сына… Юнги обязательно украдёт для себя пару рецептов. Но позже, а пока всё, что его волнует — это красный след на щеке альфы, куда Мин время от времени поглядывает виновато. Вопросы о знакомстве Намджун красиво замял, сказав папе, что встретились благодаря работе. Кажется, Юнги никогда не перестанет краснеть при упоминании их первой встречи. Никому нельзя знать о том, что произошло на самом деле. Но, как назло, Намджун с Юнги не будут хранить этот секрет вдвоём, потому что в тот день рядом с капитаном был его любимый верный товарищ, которого Юнги собственноручно и благополучно закопает в землю, если Чонгук посмеет при ком-то упомянуть то, в каком состоянии видел омегу в тот день. Мунхи не стал задерживаться, хоть молодые и настаивали погостить ещё. Юнги подметил, что мог бы сутки напролёт слушать истории из молодости, которых у старшего омеги был целый вагон. За день всего не рассказать, поэтому мужчина пообещал на этот раз принимать гостей у себя, когда только им будет удобно. Он крепко обнял сына, а после подозвал к себе и Юнги, который застенчиво выглядывал из-за плеча альфы. Осторожно приобнял и его, похлопав по спине. Когда дверь за мужчиной закрылась, Мин развернулся лицом к своему капитану и без слов потребовал, чтобы его подняли на руки. Взял лицо Намджуна в ладони и покрутил, рассматривая след своих пальцев на щеке мужчины. — Больно? — он прикусил губу и виновато захлопал ресницами, пока альфа нёс его в гостиную. — Прости, прости, — Юнги погладил покрасневший участок кожи и сразу поцеловал, чтобы не так болело. Лично ему этот способ всегда помогал. Капитан опустился на диван вместе с парнем на руках и уложил его на себя. Щёлкнул кнопку на пульте, убавил громкость. Кажется, он совсем не обращал внимания на то, как возится с его щекой парень. Такое у Юнги было лицо, будто Намджун едва оставался в сознании. Ну как ему объяснить, что простая пощёчина от омеги для него как удар подушкой? Сидит теперь, как нашкодивший котёнок, бурчит что-то на ухо и прижимается щекой к груди альфы. У Намджуна с ним голова кругом пойдёт. То дерётся, то ластится. А самое странное то, что капитану эта непосредственность нравится. Странно, но нравится. — Ну не молчи, пожалуйста, — Юнги снова принимается наглаживать его щёку и извиняться, пока капитан сдерживает улыбку. Если омега поймёт, что тот над ним смеётся, Ким отхватит по полной. — Я правда не знал, честное слово. Намджун уже не может наблюдать за этим, поэтому подливает масла в огонь. Строит гримасу боли и шипит приглушённо, когда Юнги проводит пальцами по щеке. Омега на это раскрывает широко глаза и, какой ужас, бледнеет за секунду. Убирает руку быстро и снова извиняется, пока громкий смех не прерывает поток нескончаемых «прости». Намджун прижимает к себе Юнги и целует его в щёку. Тот сразу понимает, в чём дело, и хмурится, отпихивая альфу от себя. — Я переживаю, а он! — корчится парень. — Никогда больше не буду тебя жалеть, всё. И ещё раз тебе вмажу, раз так смешно. Прямо сейчас, вот погоди, — он начинает брыкаться и замахиваться руками, которые Намджун ловко перехватывает, тем самым не давая пошевелиться. Юнги бросается угрозами, кусает его за руку и валит на спину, накрепко пристроившись сверху. Намджун и в таком положении сопротивляется, а Юнги это выводит из себя. Конечной точкой его терпения становятся пальцы альфы, которые ловко пробираются под кофту и щекочут до тех пор, пока Мин не сдаётся. — Всё, всё, хватит! — он падает сверху на капитана и стирает подступившие от смеха слёзы в уголках глаз. — Не обижайся на меня, — капитан гладит по спине, теперь его очередь извиняться. — Но мне твоя пощёчина как пушинка. А наблюдать за тем, как ты над ней хлопочешь, слишком смешно и интересно. — Чтобы ещё раз я тебя пожалел, — Юнги возвращается в своё обычное состояние, опять нос задирает. — Вот побьют тебя на работе, даже не подходи ко мне, понял? Пушинка, — он специально давит противный голос на этом слове. — Да всякое бывало, — отмахивается капитан. — И драки, и перестрелки, — лицо Юнги вытягивается вдруг, и он поднимает голову с груди капитана, чтобы посмотреть в его бессовестные глаза. Опять врёт? Не похоже. — А как ты думал? Помню, один раз даже в больнице лежал, но там ситуация была забавная. — Намджун! В больнице? Не пущу тебя больше на работу, никогда, — он ложится снова на альфу и накрывает их пледом. На сегодня стресса ему хватит.

***

Голова неумолимо трещала с самого утра. Мужчина скорчился и помотал шеей из стороны в сторону, затекла. Разлепить глаза удалось не с первого раза. Со второго или третьего, скорее всего, от испуга. Точно испуга. Намджун не мог пошевелить руками. Мозг ещё плохо соображал, поэтому мужчина недовольно промычал, прежде чем напрячься и вспомнить, чем закончился их вчерашний с Юнги вечер. Они вздремнули часок после того, как накрылись пледом. Затем заказали доставку из ресторана на ужин, и, так как следующий день не был рабочим ни для кого из них, решили не упускать шанс и немного выпить. Около часа ночи приняли душ вместе, вместе улеглись в постель. Дальше ничего не было. Намджун практически сразу заснул. Потихоньку получилось прийти в себя. Тело будто было приковано к постели. И только когда Намджун понял, что руки его свисают с изголовья кровати, отчего шевелить ими становится затруднительно, головная боль прошла так быстро, будто её и не было вовсе. Мужчина нахмурился и что есть силы дёрнул руками вниз, но быстро понял, что делать так не нужно. Запястья накрепко сжаты прочными наручниками. И догадаться о том, кто является автором этой идеи, мужчине совсем не сложно. Только вот когда Юнги просил его принести из участка предмет для разнообразия сексуальной жизни, Намджун надеялся, что всё будет наоборот… Наоборот. Это не он должен быть прикован к кровати, а Юнги. Именно об этом альфа думал, когда под смешки Чонгука убирал новенькие, нетронутые никем наручники в сумку. Именно своего омегу он представлял голым в кровати. Думал о том, как хрупкие запястья будут висеть над его головой, как Юнги будет стрелять хитрыми глазками и, как умеет, просить своего капитана освободить его. Намджуна ни разу не привлекала мысль оказаться в таком уязвимом положении. Боже, он не надевал наручники со студенческой поры, когда одногруппники тренировались друг на друге. Альфа дёрнул руками снова. Ничего не изменилось, только запястья заныли. В комнате было пусто. Теперь капитан надеялся, что омега хотя бы не ушёл из дома, решив подшутить таким образом. Он пошевелил ногами и облегчённо выдохнул, когда это действие удалось безо всяких трудностей. Мужчина лежал в одних боксерах, Юнги даже стянул с него одеяло. За дверью проскользнула чья-то тень. — Юнги? Малыш, давай без глупостей. Сними с меня это. Омега просунул голову в дверной проём и хихикнул, прикрыв рот ладошкой. Лиса. Пусть только попробует шутить с капитаном, тот проучит его, как только высвободится… А высвободится он без помощи парня с малой вероятностью, поэтому клыки прячет и не злится. Наблюдает за тем, как омега медленно входит в комнату. У Намджуна спирает дыхание. Он закатывает глаза и просит высшие силы сжалиться над ним. Его омега так просто разгуливает по их спальне в том самом белье, которое Намджун нашёл в шкафу, в то время как Ким не может встать с кровати и притронуться к нему. На Юнги практически ничего нет. Эти тряпки… Эти нитки совершенно ничего не скрывают. Белое кружево аккуратным рисунком расплывается по его телу. Юнги невероятно идёт белый. Цвет, который придумали для этого омеги. Белые кружева создавались только для того, чтобы Мин Юнги надевал их для Ким Намджуна. — Расстегни наручники, иначе я сделаю с собой что-нибудь. Клянусь, Юнги. — Не так быстро, — улыбается парень. Он подходит к кровати, доводит до греха, все мысли Намджуна тонут в разврате. — У меня хорошо получилось, правда? — он проводит кончиком пальца по кубикам пресса и оттягивает резинку белья капитана. — У тебя точно талант, котёнок. А теперь прекращай шутить и принеси ключ. Будь хорошим мальчиком, Юнги. У Юнги в глазах искорки, но он капитану не поддастся. На этот раз побудет главным. Только один разочек, совсем недолго. Он не сомневается в том, что Намджун на нём места живого не оставит после таких игр, но кто сказал, что Юнги будет против? Может быть, именно этого он и добивается. Ему сносит крышу оттого, что этот альфа, самый сильный и строгий, самый крепкий и уверенный в себе, совсем скоро начнёт молить своего омегу, чтобы тот освободил его и разрешил притронуться к себе. Мин заводит ладонь под ткань белья и сжимает твёрдый член. Облизывает губы, не сводя глаз с Намджуна. Альфа сглатывает тяжело оттого, что внизу живота жутко тянет и давит что-то. Юнги проводит рукой по органу, кусает губы и откровенно дразнит, пока Намджун не шевелит даже ногами. Хотя Юнги их не связывал. — Не своди меня с ума. Пока по-хорошему прошу, не смей… — мужчина замолкает. Движения становятся более ощутимыми, омега снимает боксеры с альфы и пристраивается у его бёдер. Словно кошка выгибается в спине, когда губы его оказываются слишком близко к… Боже, за какие грехи? — Не дёргайся, я могу и уйти, — улыбается Мин. — Оставить тебя в таком состоянии и с явной проблемкой до вечера, к примеру. Но, — омега обхватывает головку кольцом из пальцев, проводит к основанию медленно и мучительно, почти до пика доводит одним томным голосом, хитрыми глазами, нежными движениями. — Если ты будешь хорошо себя вести, я разрешу отыграться позже. — Я даю тебе две секунды, Юнги, иначе… — Это я даю тебе две секунды. Или ты забыл, у кого ключи, любимый? Альфа сжимает губы и мычит снова, когда плоть его обжигает горячий язык. Юнги делает это так ловко, что удовольствие борется с ревностью. Он делал это и раньше. Намджун не может расслабиться, когда думает об этом. Омега берёт его слишком умело, хочется вцепиться пальцами в его волосы и надавить. Намджун бы всё отдал, чтобы сейчас управлять процессом. — Котёнок, возьми глубже, — шипит альфа, прикрыв глаза. — Прошу, Юнги. Позволь мне прикоснуться. Прошу, — он не может думать сейчас ни о чём, кроме чужих губ на его члене. Толкается бёдрами и более позволить себе ничего не может. Больше не пытается сорвать наручники, мирится со своим положением и полностью отдаёт управление парню. Он обязательно отыграется позже, Юнги не стоит сомневаться в этом. Только сейчас он абсолютно беспомощен перед своим омегой. — Умница, — выдыхает Мин, проводя языком по собственным губам. Намджун воет, не достигший пика. Юнги действительно мучает его. Он ползёт ближе к лицу капитана и проводит рукой по его щеке, ласково смотрит в просящие глаза и целует в уголок губ. — Тебе нравится, верно? — довольно улыбается, когда получает неуверенный кивок. Ему так нравится подчинять этого мужчину себе, нравится переворачивать его мир с ног на голову, нравится пробовать новое, наблюдать за тем, насколько далеко он может зайти с капитаном. — Ещё раз, пожалуйста, — как в бреду повторяет альфа. — Сними это с меня, Юнги. Сними, иначе я сойду с ума. Только освободи, я не стану церемониться с тобой. — О, неужели? Мне не терпится, капитан. Но мы ещё не закончили, — он дует губы, но вздрагивает испуганно, когда Намджун с силой дёргает руками. На этот раз Юнги бы не удивился, если бы у альфы получилось разорвать цепь. — Меня заводит, когда ты так злишься. — Я выпорю тебя, Юнги. Предупреждаю в последний раз, — омега снова не даёт ему договорить. Проводит рукой по половому органу вниз и вверх, увеличивает темп и сжимает. Намджун борется с желанием начать умолять его не останавливаться. Из последних сил держит остаток рассудка при себе, сжимается всем телом, когда Юнги седлает его бёдра и жмётся к паху. Член упирается меж ягодиц парня, который не перестаёт тереться об него сквозь ткань нижнего белья. Ещё несколько таких движений, и дрожь пронизывает тело. Каждая клеточка содрогается перед тем, как мужчина изливается на собственный живот. Он поджимает ноги и скрипит зубами, обессилено роняет голову на подушку, прикрывая глаза. Голова идёт кругом. Юнги только что приковал капитана к кровати и отсосал ему. — Так быстро, капитан? — усмехается омега. — Я думал, Вы продержитесь дольше. Он встаёт с кровати и уходит куда-то, Намджун этого не видит. Возвращается парень с ключом в руке и, не смея больше оттягивать долгожданную реакцию, снимает с альфы наручники. Тот поднимается с кровати не сразу, растирает запястья и разминает шею, перед тем как глаза его наполняются азартом, и выражение лица становится жутким до того, что Юнги пугается. Теперь настала его очередь сидеть на кровати, затаив дыхание. Будто бы это хоть как-то сможет уберечь омегу от того, что сейчас сделает с ним этот мужчина. Юнги с вызовом смотрит прямо в его глаза. Раскрывает губы и изо всех сил старается не кричать от того, насколько Намджун горяч. Кажется, парень понемногу сходит с ума, потому что начинает казаться, что у капитана волосы на руках дыбом стоят. Обычно таким Юнги видел его только тогда, когда ребята из участка нарушали порядок. Юнги всегда вёл себя тише воды и ниже травы в такие моменты, чтобы альфу лишний раз не злить, но в глубине души до безумия хотел, чтобы Намджун оторвался на нём по полной. — Подошёл, живо. Юнги не понимает, когда вскакивает с кровати, чтобы выполнить то, что ему было велено. Его мысли сейчас заняты абсолютно не тем, и у него нет времени, чтобы пререкаться или медлить. Намджун говорит подойти — Юнги подходит. Омега издаёт короткий писк от неожиданности, когда мужчина одним рывком укладывает его на свои колени, фиксирует руки за спиной и держит крепко. Юнги хочет повернуть голову, мечтает встретиться глазами с альфой и наблюдать за бурей, которая мечется в его глазах. Но вместо этого он вынужден лежать животом вниз на коленях своего мужчины и тихо дрожать от его руки, скользящей по мягкой коже ягодиц. Один шлепок. Болезненный стон срывается с губ достаточно громко, но Намджуна это нисколько не беспокоит. Мужчина крепче скручивает руки Юнги за спиной и шлёпает его сильнее. — Я недоволен твоим поведением, Юнги, — ещё раз, ещё. Мягкая кожа стремительно приобретает алый оттенок. Намджун проводит по ней ладонью, гладит, успокаивает. Ждёт, пока омега под ним утрёт слёзы кулачком и успокоится, а затем с громким хлопком прикладывает ладонь к коже снова. — Кто разрешал тебе брать наручники? — Намджун, руки, — еле шевелит губами парень. — Больно, — дёргает сжатыми запястьями, хватка на которых только крепчает. Юнги хочется выть, ногтями вцепиться в капитана, попросить его не останавливаться. Ему стыдно от того, что нравится быть слабым перед Намджуном. Нравится, когда Намджун с ним строг. Нравится то, о чём вслух говорить неловко, но альфа его и без того понимает. Очередной удар отдаёт громким звуком. — Отвечай на мои вопросы, — мужчина пробирается пальцами под белые кружева и ласкает там… — Кто? — медленно спускает трусики с парня. Получает удовольствие, когда Юнги хнычет и двигается пальцам навстречу. Теперь его очередь скулить от желания. — Никто, — омега приподнимает раскрасневшееся место вверх, умоляет Намджуна отпустить его руки. — Никто, я сам. Пальцы с лёгкостью проходят в разгорячённое тело. Юнги сопит и хнычет, когда мужчина, не церемонясь, увеличивает темп. Обычно капитан нежен со своим омегой, всегда терпелив и не так груб, как в этот раз. Альфа грубо роняет его на кровать лицом в подушку. Притягивает к себе, вцепившись в тазовые косточки, и входит. Юнги обмякает в его руках, конечности почти не шевелятся. Только тело омеги двигается назад и вперёд под темп резких толчков. Намджун не слушает его, берёт в разных позах, и Юнги может поклясться: альфа отыгрывается на нём по полной. Безо всякого преувеличения. Юнги давно сбился со счёту, не знает, сколько раз успел кончить за это время. Он не может без труда произнести и пару слов, перестаёт реагировать как-либо и устало прикрывает глаза. Намджун отпускает его поясницу после того, как смотрит, наконец, на вымученное лицо. Юнги тряпичной куклой падает в кровать и устало стонет, зарывшись лицом в подушку. Чувствует, как альфа неожиданно ласково проводит рукой по спине, обтирает его тело салфетками и ложится рядом. Юнги моментально клеится к мужчине пластом сверху и загнанно дышит. Намджун укрывает их одеялом. Кажется, омега сейчас заснёт. — Я не переборщил? — тихо шепчет на ухо, и Юнги кажется, что голос капитана звучит от части виновато. — Переборщил? — из последних сил усмехается Мин. — Я неделю с кровати не встану, дурак. Я больше не стану так делать, но, — он отводит глаза в сторону и, как под дулом пистолета, признаётся: Мне понравилось.

***

Виен толкает супруга от себя, прикладывает указательный палец к губам, сдерживая смех, просит вести себя тише. Он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что дети не видят их, и разворачивается к мужу. Целует его, а через минуту тихонько бьёт по плечам, чтобы не приставал с порога. В конце концов, они ведь дома не одни. Юнги обычно спит в такое время, ещё совсем рано. Да и Хосок должен отдыхать после рабочей смены. Не хочется беспокоить их. Хван слушается мужа и нехотя отступает, но с одним условием: вечером они обязательно уединятся. Виен бьёт его шутливо в грудь за такие откровения и снова просит помолчать. — Брось, нашим детям давно не по десять лет. Что я такого сказал? — Не пререкайся, — строже произносит омега. Но почти сразу смягчается, глядя в глаза любимого. — Можем снова провести вечер вдвоём вне дома, если дети никуда не собираются. Мне так понравилось в этом ресторане, — он говорит полушёпотом, но даже так Хван может расслышать искренний восторг в голосе. — А как мы гуляли по набережной, прямо как в студенческие годы, помнишь? — Как я могу забыть, — улыбается альфа, пропуская мужа вперёд в гостиную. — Куда ты засобирался, давай отдохнём немного. — Я только стирку загружу. — Снова за своё, — мужчина берёт супруга за руку, но тот мягко просит всего пару минут. — То есть мы говорим шёпотом, а грохот от стиральной машины никого не побеспокоит? — Перестань, она почти не шумит. Виен быстро переодевается в домашние вещи и берёт корзинку с грязным бельём под руку. Хосок снова не закинул свою одежду. Она, должно быть, так и лежит в комнате, перекинутая через спинку стула. Такая привычка и у Юнги имеется. Да что там, муж тоже не чистюля. Омега качает головой и, прежде чем зайти в комнату старшего сына, прислушивается. Тихо. Значит, спит. Ему удаётся почти беззвучно провернуть ручку двери и без скрипа приоткрыть её, только в следующую секунду омега громко охает и моргает часто-часто. Может, он перепил? Потому что то, что видят сейчас его глаза, мало похоже на правду. На громкий вздох подходит муж, и Виен, не сразу сообразив, закрывает дверь за собой, прислонившись к ней спиной. — Это что ещё такое? — хмурится альфа, явно недовольный тем, что муж пытается от него что-то утаить. — Отойди. — Ничего особенного, милый, — почти пищит омега. Мужчина берёт его за плечи и даже не слушает, просто отодвигает в сторону, а затем открывает дверь. На полу валяется одежда. Не только Хосока, но и Тэхёна. О, это непременно Тэхён, Виен узнает его даже по выглядывающей из-под одеяла макушке. Омега шмыгает носом и ворочается, должно быть, шум потревожил его сон. Прижимается ближе к голому по пояс Хосоку, и тот, нахмурив брови, обнимает его крепче. Тэхён сразу прекращает двигаться и ластится к альфе, тычется носом в его шею. Виен немедленно выталкивает мужа из комнаты и закрывает за ними дверь. Так же тихо. Что бы это ни значило, лезть в дела старшего сына они не должны. Виен осторожно спросит об этом позже, и Хосок расскажет. Потому что от папы он секретов не держит. — Этот мальчик любит его с детства, представляешь, — растерянно выдыхает он. — Об этом не сложно было догадаться. Хван, что странно, будто нисколько не озадачен увиденным. — Был бы это Юнги с каким-нибудь альфой, ты бы разнёс всю квартиру в гневе, — складывает руки на груди Виен. — Все вы одинаковые. Надеюсь, у них всё серьёзно, иначе самостоятельно Хосока закопаю. Тэхён хороший мальчик, и родители у него хорошие люди. А Тэхён понемногу просыпается, сонно трёт глаза и чмокает губами. Он не сразу осознаёт, что вся его одежда валяется на полу, и когда до едва пробудившегося сознания доходит то, что омега совершенно голый, Ким вскакивает с постели, прижимая к груди одеяло. Разумеется, будит Хосока и прилипает задницей к пригретому месту. Теперь и пошевелиться нельзя, альфа смотрит. Ещё и улыбается. Разве это смешно? — Куда собрался? — тянет парня на себя и целует в красные щёки, лоб, хмурые брови. Нежничает с ним, а Тэхёну так это непривычно, так чуждо, но так нравится. — Мы ведь вчера не в одежде этим занимались, кого стесняешься теперь? — Хватит, — жалобно просит омега, не выпуская одеяло из рук. — Это было вчера, а сегодня, — он не может подобрать слов и злится, когда Хосок насмешливо улыбается ему. — А сегодня я стесняюсь! Альфа поднимается и садится рядом, Тэхён оказывается у него под боком. Хосок прижимает его к себе и целует в шею. Омега снова краснеет, будто не он вчера, не стесняясь, позволял исследовать своё тело. — Хосок, хватит. Мне кажется, твои родители дома. Свет горит за дверью, а ещё я слышал шум во сне. И как будто кто-то сюда заходил, — Тэхён кутается в одеяло с головой и закрывает лицо ладонями. — Как стыдно, как мне теперь выйти отсюда? Они наверняка нас видели. — Ну-ка прекращай, — Хосок поднимается с кровати и потягивается первым делом. Солнечный свет ложится на его мышцы, бежит по широким плечам, груди и рельефному прессу, дорожке волос внизу живота. Тэхёну не стоит так очевидно пялиться. — Сейчас выйдем вдвоём и позавтракаем. Папа не отпустит тебя, пока ты не поешь с нами. — И что мы им скажем? — Ничего, — невозмутимо отвечает Хосок, не замечая поникший взгляд омеги. — Уверен, они и без нас понимают, что мы взрослые люди. Пока ведь нечего рассказывать, верно? — Да, — неуверенно отзывается Тэхён. Он надевает одежду, попросив Хосока отвернуться перед этим. Старается не думать о том, что слова альфы его расстроили. Это ведь ничего не значит. Хосок, должно быть, просто не хочет пока делиться личным с родителями, да и с Тэхёном они свои отношения не обговаривали. Только переспали один раз. Всего один. Он ведь не бросит Тэхёна после этого? Не потеряет интерес?

***

Чимин нервно перебирал пальцами пояс кремового пальто, без конца доставал из переднего кармана сумки зеркальце размером с ладошку и приставлял к своему лицу, не переставая находить новые недостатки. То макияж не так лёг, то голубые, словно васильки, глаза выглядят блекло, то нос вдруг кажется слишком большим. Боже, компания Чонгука дурно влияет на этого парня. Они договорились встретиться сегодня в полдень, и Чонгук поначалу сетовал на то, что это «детское время». Но стоило Чимину пригрозить тем, что передумает сейчас же и вообще никуда не пойдёт, альфа смиренно принял условие. А передумать и отказаться Чимин действительно хотел в первое время, потому что встреча намечается непростой. Чонгук пригласил его на свидание. И Чимин отдавал себе отчёт в том, что самостоятельно согласился на это, пусть и спустя два часа звонков и сообщений от альфы. После того вечера, когда он увидел Чонгука в клубе с другим парнем, их общение с альфой резко переменилось. Чимин отстранился, и Чонгук в первое время старался не обращать на это внимания, но врать себе долго не мог — он неравнодушен к этому омеге. Прекратились их короткие разговоры в участке, прекратились и подарки от мужчины. Настроение его постоянно было отвратительным, и ребята на работе быстро поняли, в чём дело. Чимин был уверен в том, что этот мужчина не с проста проводит ночи с другими, пытается забыться во внимании легкодоступных омег и глушит незнакомое ранее чувство алкоголем каждый вечер, а на утро появляется в участке потрёпанный и не выспавшийся. Чонгук прожигал его тёмными, как омут, глазами на работе, избегал общения и даже здороваться перестал, а затем… Затем снова всё изменилось. Чимин глупый и наивный, он и сам это знает. Предупреждает себя, что, возможно, пожалеет о своём решении, будет страдать, если влюбится в этого мужчину безответно, но не может лишить Чонгука шанса снова подобраться к нему. Чимину с ним, как бы странно это ни звучало, хорошо и спокойно. С ним безопасно, и звучат эти слова как самая большая ошибка в мире. Он не рассказывал о Чонгуке брату и родителям, старался не думать о нём, пока они не общались, но вчера всё пошло не по плану. Чонгук приехал к нему поздно вечером, попросил выйти на пару минут и извинился за то, что вёл себя отстранённо. Чимин был уверен в том, что никто не поверил бы ему, если бы узнал об этом. Он и сам не верил в то, что слышали его уши и видели глаза, в тот момент жутко хотел к альфе прижаться, но сумел сдержаться. Он не забыл о том, как обнимал Чонгука во дворе участка и как плакался ему в плечо, и сердце заходилось в бешеном темпе, стоило только прокрутить в голове отчётливые картинки. Он разрешил Чонгуку снова стать частью своей жизни, позволил забирать себя с работы и отвозить на работу. Мужчина не признался ему в том, что скучает, но глаза его говорили сами за себя. Стук в дверь заставил Чимина забегать по комнате, в панике хватаясь за разбросанные повсюду вещи, которые он не успел сложить в сумочку. Зарядка для телефона, если разрядится; влажные салфетки, если запачкается; блеск для губ, если сотрётся… — Как ты пробрался в подъезд? — Чимин не сразу замечает букет пышных роз за спиной мужчины и смущённый взгляд, который альфа опускает себе под ноги. — Ох, не стоило, — он принимает подарок и убегает обратно в квартиру, чтобы положить цветы в воду. — Омегам вроде нравятся такие безделушки. Подумал, будет некрасиво прийти без букета, — Чонгук пропускает Чимина вперёд и молчит о том, что парень сегодня выглядит безупречно. Может, он просто соскучился по нему, может, Чимин особенно постарался над своим макияжем сегодня, но факт остаётся неизменным: мужчина не может отвести глаз, и омега не оставляет это незамеченным. — Если честно, у меня никогда не было свиданий… — А у меня не было свиданий более странных, чем это. — Если тебе не нравится место, которое я выбрал, мы можем не идти, — омега дуется, но упорно делает вид, что нисколько не обидится, если Чонгук и правда уйдёт. А он обидится! Потому что сам пошёл на глупость, когда позволил альфе провести их выходной день вместе. И Чонгуку бы лучше помалкивать. Они выходят на улицу, и Пак ёжится от пробежавшегося по телу холодка. Середина осени даёт о себе знать. Он затягивает пояс на пальто крепче и поправляет на шее лёгкий шарф; теперь не так холодно. Немного обидно из-за того, что Чонгук ни коим образом не прокомментировал его внешний вид, а он ведь так долго подбирал сумку и шарф под новенькое пальто. Юнги был прав, когда болтал с ним по телефону и жаловался на то, что альфы в таких делах совершенно не соображают. Он развернулся к подошедшему Чонгуку и, полный энтузиазма, взял из его руки два билета, спрятав в сумку. Омега хотел было начать восторженно рассказывать о том, как не терпится скорее прийти в назначенное место, но притих, когда на чужом лице не нашёл тех же эмоций. — Сейчас только полдень, я чувствую себя школьником. Так мы ещё и идём смотреть на рыб, — он усмехается, не обращая внимания на притихшего Чимина. — Никогда не думал, что свидание может быть таким. — Я ведь просил, — Чимин заметно грустнеет и больше не радуется, как секунду назад. Он мечтал побывать в океанариуме с самого детства, но в деревне таких развлечений не было, а в город он ездил всего пару раз с братом за обновками для гардероба. — Я знаю, как весело тебе бывает с другими омегами, и вовсе не настаиваю на том, чтобы ты проводил время со мной. Мне спокойнее гулять, пока светло. А на рыбок я могу посмотреть и с Юнги, если ты так не хочешь. Чонгук опомнился моментально, хлопнул себя мысленно по лбу и закусил губу неловко. Все его свидания заключались в нескольких часах совместного времяпровождения в клубе или дорогом ресторане, после чего обязательным завершением дня был секс. Чонгуку непривычно. Он понимал, на что идёт, когда разговаривал с Чимином вчера вечером, когда приглашал его на свидание сегодня утром. Он боялся собственных мыслей, но смирился в конечном итоге с тем, что с появлением Чимина в его жизни остальные омеги перестали удовлетворять его. С того дня, когда Чимин обнял его, трясся и плакал на нём, Чонгук не мог насытиться омегами, которых цеплял в клубе каждый вечер. Он бесился, выпивал больше нормы, швырял вещи по дому, но прийти мог только к одному логическому заключению — ему необходим Чимин. Просто узнать его получше, провести больше времени вместе и, может быть, омега ему надоест, наскучит, разонравится, а может и не случится этого. В таком случае Чонгук примет то, что его бурной молодости пришёл конец. Омега стоит перед ним обиженный и подавленный. Видно, что поход в океанариум больше не доставляет ему того же восторга, что ранее. А всё из-за того, что альфа не разделил с ним этого чувства, нагрубил. Чонгук ведь нагрубил? Если так, то он и сам не заметил. В который раз сделал пометку в голове о том, что с омегами осторожнее следует быть, они все до одного чувствительные выше нормы. Он неловко пожал плечами, глядя на парня, и, наконец, отбросив тяготящие мысли, взял его за руку. Погладил мягкие пальцы своими и голову наклонил вбок, чтобы заглянуть в расстроенное личико. — Обидел тебя, недотрога? — он не хотел, на самом деле меньше всего хотел видеть на самом красивом лице погрустневшие глаза и опущенные уголки губ, которые тут же защебетали о том, что омега не обижен. — Ну прости меня, прости. Волнуюсь, вот и несу чушь всякую. Чимин нисколько не сопротивляется прикосновениям к своим рукам, и Чонгук отчего-то радуется этой маленькой победе. Не своей, а Чимина. Он перестал трястись от того, что руки их держатся друг за друга, и почти не волнуется от того, что альфа к нему стоит впритык — так близко, что их тела почти касаются друг друга. Чимин бурчит и снова говорит о том, что не обижен. Он и сам понимает, что в их возрасте молодые люди чаще всего проводят время вместе вечером в романтической обстановке, но разве Чимин виноват в том, что он такой? — Хочешь смотреть на рыбок — будем смотреть, — а сам не верит в то, что внезапной нежностью вдруг окутывает омегу. Не может Чонгук с непростительным безразличием наблюдать за тем, как его спутник в такой день печалится. Тем более, если из-за Чонгука. Он кладёт руку на спину Чимина и, почувствовав лёгкое напряжение, хлопает по ней. Это работает, и омега расслабляется понемногу, позволяет Чонгуку прижать себя к груди и обнять. И в этот самый момент никому из них не нужно объяснение этого жеста. Чонгук не уверен в своих чувствах. Чимин не уверен в намерениях Чонгука. Но вдвоём им хорошо. А друг без друга плохо. Неделя избегания позволила обоим в этом убедиться. — Это я волнуюсь, а ты, должно быть, на сотне свиданий побывал, — еле шевелит губами парень, сцепив пальцы вместе. Чонгук не выпускал его из рук, но Чимину и не хотелось этого. — Я ведь до сих пор с осторожностью отношусь ко всем, Чонгук. Если решишь воспользоваться моей доверчивостью, я не прощу. Чонгук гладит его по спине и осознаёт то, что влип. По самое не хочу. Потому как использовать этого омегу в своих целях он не сможет. Он трясётся над ним, если обидел неосторожным словом, так о чём вообще может идти речь? — Те встречи и свиданиями назвать нельзя. У меня не было романтических партнёров, если тебе интересно. Те, с кем я спал, меня не интересовали в другом плане. А теперь я сам не свой, Намджун надо мной смеётся день ото дня. Ты другой, Чимин. Я тебя не обижу, верь мне. — Я хочу верить, — шепчет парень. Ему об этом неловко говорить, он стесняется. — Мы пойдём смотреть рыбок, да? У Чонгука нет ни одной причины для отказа. В назначенное место они добираются не на машине, а пешком. И это очередная прихоть Чимина. Он живёт недалеко от центра города, около двадцати минут быстрым шагом. Торопить время никто не хочет, поэтому добираются они гораздо дольше. Пак хотел лучше разглядеть город, и до этого момента у него такой возможности не было. Сеульские улицы ощутимо разнились с протоптанными тропинками деревни, в которой омега вырос, поэтому потеряться в полдень воскресенья было бы легче лёгкого, если бы Чонгук не держал его мягкую ладошку в своей. Чимин выбрал это время дня не только из-за того, что чувствует себя спокойнее в дневное время, но также из-за большого количества людей, которые точно также отдыхали со своими половинками или друзьями. Бороться со страхом большого скопления людей Чимину предстояло долго, но с Чонгуком получается быстрее. Он держался за альфу и напевал незамысловатую песенку себе под нос, когда проходили они сквозь густые толпы в самых оживлённых частях города. На огромной площади, украшенной фонарями и свисающими высоко над головой фигурками, отовсюду звучала музыка. Под ногами то и дело пробегали дети, весело хохоча и порой сбивая с ног бранящихся взрослых. Чимин улыбнулся, заметив, как маленький омега чуть не врезался во взрослого мужчину, но вовремя увернулся. Чонгук замедлил шаг и отпустил ладонь парня, вызвав замешательство на его лице. Рука альфы плавно переместилась на талию Чимина, и тот увёл в сторону смущённый взгляд. Ему нравилось, что Чонгук бережно придерживает его. — Ещё не гулял по городу? — альфа внезапно меняет направление в другую сторону, кажется, к одному из разместившихся повсюду ларьков. Чимин не возражает и следует за ним. Впервые за долгое время ему кажется, что мужское внимание его не пугает, а располагает к себе. Хотя, если бы этим мужчиной был не Чонгук, Чимин бы ни за что не позволил прикоснуться к себе. — Так заметно? — расстраивается Пак. Ему совсем не хочется выглядеть глупым пареньком из глубинки, который впервые в жизни оказался в столице. Это почти правда, с братом они не так часто бывали в Сеуле, а тишина и размеренный темп жизни были Чимину привычнее и ближе. — Чонгуки, куда ты меня ведешь? — хорошее настроение и романтичная обстановка влияют на омегу таким образом, что с губ срываются всякие непристойности. Как он мог назвать так этого альфу? Чимин прикрыл рот ладошкой и наивно предположил, что ласковое обращение прошло мимо ушей мужчины. Только Чонгук всё слышал. От неожиданности взбодрился сразу, засиял. Он определённо похож на школьника, которого омега может смутить ласковым словом, но это нисколько его не беспокоит. Альфа крепче обнимает парня и смотрит на него, улыбаясь во все тридцать два. Они останавливаются у ларька с мороженным и прочими сладостями в самом конце очереди. Чонгук достаёт из кармана пару купюр и ласково улыбается своему спутнику. — Хочешь мороженого? Чимини, — специально ведь говорит так, издевается. Стоит только омеге нахмуриться, как Чон смеётся негромко, но искренне. — Это случайно получилось, больше не буду тебя так называть. Чимин справляется с клубничным рожком, когда они подходят ко входу в океанариум. Омега замечает его не сразу, всё внимание его обращено на альфу и рожок. Чимин подглядывает, смотрит на расслабленное лицо Чонгука, его густые брови и тёмные волосы, нос с небольшой горбинкой и шею, выглядывающую из ворота кожаной куртки. Ох, как он может так долго ходить по улице без шарфа? Так ещё и молния на куртке застёгнута всего лишь наполовину. Чимин переводит взгляд вперёд и на эмоциях мычит с мороженым во рту. Быстро проглатывает последний кусочек и показывает пальцем на вход, у которого выстроилась очередь в человек двадцать, не меньше. Омега быстро протирает влажной салфеткой губы и, недолго думая, достаёт из пачки новую салфетку, чтобы протереть губы Чонгука от крошек вафельного рожка. Мужчина прикусывает его палец, и Чимин смеётся, отдёргивая руку и пряча ее за спину. — Дурак, чуть палец мне не откусил! Всё время, пока омега, затаив дыхание, рассматривает морских обитателей и внимательно читает коротенькие заметки о них на табличках в каждом зале, Чонгук не сводит с Чимина глаз. Ему не верится, что вместо привычного досуга в выходной день в кругу пьяных омег, алкоголя и громкой музыки, он наслаждается временем в компании странного парня. Пока они избегали друг друга, Чонгук изголодался по этому омеге. Ему не хватало коротких разговоров, застенчивых глаз, смущённого лица от любого слова или действия, не хватало Чимина. Он всё так же держал своё слово перед Намджуном, тщательно следил за тем, чтобы в участке Пака не задевали. Пресекал попытки парней проявлять к Чимину повышенный интерес, когда те думали, что омега наскучил Чонгуку, раз они перестали даже здороваться. Чонгука с ума сводила одна мысль о том, что другой альфа посмеет подобраться к Чимину ближе, чем он. Он пытался не думать об этом, работал без перерывов и пропадал в клубах, только чтобы отвлечь себя от мыслей об этом парне. А теперь? Он ходит следом за Паком и глупо улыбается тому, какой восторг вызывают у омеги проплывающие над головой огромные черепахи и подплывающие к руке через толстое стекло мелкие оранжевые рыбки. Чимин пищит от радости и просит Чонгука сфотографировать его. — Ты знал, что скаты и акулы — родственники? Они относятся к классу пластиножаберных рыб, тут так написано, — Чимин тычет пальчиком в табличку и подходит к Чонгуку, чтобы рассмотреть фотографии. — С ума сойти, — альфа удивляется нарочито неестественно. Его забавляет, когда Чимин закатывает глаза и пытается сдержать улыбку на лице. — Хочешь, посмотрим на акул? — Настоящих? — Чимин пугается не на шутку и смотрит так, будто альфа его обманывает. Разве могут быть здесь акулы? Огромные, зубастые и самые страшные… Это не мелкие рыбки, к которым Чимин прикладывал руки сквозь стекло, и не большие черепахи, которых разглядывал дольше всех. — Самые настоящие, они в соседнем зале. Разве тебе не интересно? — Как в соседнем? — Чимин хлопает глазами, круглыми от удивления. — Ни одной акуле не позволю тебя покусать, пойдём, — Чонгук берёт напрягшегося омегу за руку и ждёт, пока тот неуверенно кивнёт. Хоть страшно, но ужасно интересно. Чимин ведь всегда мечтал побывать здесь, теперь он просто обязан посмотреть на рыбок в каждом зале. Даже если это акулы. Альфа приводит его в соседний зал, в котором, как и было сказано, за толстым стеклом можно увидеть акул. Чимин ошеломлённо раскрывает рот и с замиранием сердца смотрит на страшных хищных рыб. Большие плавники, острые клыки, даже взгляд их кажется омеге злым. Он жмётся к Чонгуку неосознанно, а мужчина гладит его по волосам и почти в самое ухо шепчет, что бояться нечего. Он указывает пальцем вверх, и Чимин поднимает голову. Прямо над ним проплывают сразу несколько опасных представителей подводного мира, и Чимин охает от того, что не ожидал встретиться с ними так близко. — К ним тоже можешь ладошку подставить, — улыбается Чонгук и подходит к стеклу. Прижимает руку к нему, зовёт Чимина к себе, но омега и так семенит к мужчине и снова жмётся к его боку. Не говорит, что страшно, но и скрывать не пытается. — На самом деле они только кажутся опасными. Из нескольких сотен известных видов акул по-настоящему опасны всего десять или двенадцать. — Всего? — Чимин не может поверить в то, что альфа так просто об этом говорит. — Чонгук, давай пойдём к мелким рыбкам? Они милые и нравятся мне больше. — Недотрога оказывается ещё и трусишка? — Чонгук прикрывает лицо рукой, когда омега замахивается на него, и без лишних вопросов уводит Чимина к мелким рыбкам. — Я думал, мы ещё пираний посмотрим. — Хватит, — Чимин задирает вверх нос и принимает решение сегодняшнее свидание закончить миленькими безобидными рыбками. Когда омега обходит все залы по третьему кругу, Чонгук предлагает перекусить в ресторане неподалёку отсюда. Обед проходит в тёплой обстановке, Чимин чувствует себя в полной безопасности рядом с Чонгуком, и этот факт его пугает. Не хочется доверять раньше времени, но что ему остаётся делать, когда Чонгук такой? Внимательный, милый, вредный иногда, смешной и… О нет, Чимин не должен называть его надёжным, но именно это слово приходит на ум, когда парень перечисляет качества альфы. Он чувствует себя подавленно в этот момент, вспоминает о том, как Чонгук привык обходиться с омегами, и хочет верить в то, что для мужчины является исключением. Альфа ведь сам сказал, что настоящих свиданий у него ещё не было, а к этому отнёсся серьёзно. Подарил цветы, угостил мороженым, два часа провёл в океанариуме, который ему даже интересен не был, только чтобы Чимин был доволен. Ещё и в ресторан сводил. До дома прошлись тоже пешком. Чонгук предложил заказать такси, но Чимину хотелось продлить это день, насколько это будет возможным. Он уже представлял себе, как с порога сбросит пальто на пол и прыгнет в кровать, чтобы уткнуться лицом в подушку и визжать, сколько душе угодно. Это лучшее свидание в его жизни. Первое свидание. Свидание с Чонгуком. У порога в подъезд омега развернулся к альфе лицом и поблагодарил за этот день. Он мог бы пригласить Чонгука в дом, он очень хотел, да только не так быстро… Чимину хорошо с Чонгуком, но он по-прежнему осторожен с ним. Доверяет больше, чем остальным альфам, но не делает его исключением. Брат велел ему быть осторожным, когда оставлял в большом городе, и Чимин помнил об этом. Когда Чонгук потянулся к его губам и нежно приобнял за талию, омега отвёл голову в сторону. Повисло неловкое молчание. Чонгук прокашлялся. — Ясно, — мужчина отпустил омегу и спрятал руки в карманы. Ему не следовало рассчитывать на поцелуй и забывать о том, что Чимин не простой парень. То, что он позволял сегодня обнимать себя и держать за руку, ещё не означает, что будет готов к чему-то более серьёзному. — Прости, — Чимин отвернулся и ладони приложил к вспыхнувшим щекам. Сердце его забилось бешено, а пальцы рук задрожали. Такое незамысловатое действие, Чонгук всего-то хотел поцеловать его, а у парня уже почти случился приступ паники. — Прости, мне всё понравилось, просто… Прости, Чонгук. Я не могу так скоро. — Разреши поцеловать тебя в щёку. — Мне снова страшно, Чонгук. Прости. — Ничего, всё в порядке. Омега быстро проскользнул в дверь и, сдерживая рвущийся поток слёз, добежал до квартиры. Только оказавшись дома, он дал волю эмоциям и зарыдал, опустившись на пол. От того, какой трус. Какой слабак. Какой… Какой ужас пережил в прошлом, из-за которого вынужден теперь страдать. Он очень хотел бы поцеловать Чонгука.