Policeman

Шорох коробок, грохот задвижных шкафчиков и нервный голос папы доносились до Юнги даже сквозь закрытую дверь комнаты. Омега лежал на кровати и вертел в руках, поднятых над головой, рабочий ежедневник брата. Пролистал пару страниц, но ничего интересного там не обнаружил: номера телефонов, заумные слова и термины, какие-то записи, несколько вложенных бумажек, которые Хосоку наверняка были нужны. Потому что шум за стенкой не прекращался, а Хосок уже, наверно, перерыл каждый уголок в доме. Юнги слышал, как папа просил его не нервничать, а отец уверял, что блокнот завалялся в одной из собранных коробок. Омега раздражённо прорычал, заткнув уши ладонями, чтобы не слышать разговор на повышенных тонах за дверью, и, спрыгнув с постели, включил колонку на полную громкость. Из динамика сразу же раздался бас и «вопли» — как называл песню папа. Юнги прыгнул в кровать и принялся качать головой под бит. Ему не особо нравится такая музыка, но иногда, в качестве протеста или чтобы позлить родителей, омега ею грешит. В дверь немедленно постучались предупреждающе, но никто так и не вошёл. Слишком уж родители с братом увлечены поиском пропавшей вещи, которая лежит в самом неожиданном месте — у Юнги под боком. Омега вернулся домой сразу после занятий, чтобы похвастаться оценками за тесты и рефераты, а в итоге столкнулся с самым настоящим предательством — повсюду валялись замотанные скотчем коробки, папа собирал в дорожную сумку постельное бельё и новые полотенца, пока Хосок просил его не беспокоиться так, а отец молча наблюдал со стороны. Юнги никто не предупредил о том, что Хосок переезжает уже завтра. Омега пытался привлечь к себе внимание и жаловался на то, что узнаёт всё в последнюю очередь, но быстро понял, что до его капризов сейчас никому нет дела. Внезапно дверь в комнату распахнулась, и Юнги прижал блокнот к груди, уткнулся носом в стену и зажмурился. — Выключи это сейчас же. Сколько можно этой ерундой баловаться? Лучше бы помог, — брат не стал ждать и самостоятельно отключил колонку. Внезапная тишина заставила омегу занервничать. Хосок слишком быстро оказался у кровати и попытался брата развернуть к себе, но Юнги только крепче схватился за блокнот и замотал головой, не двигаясь с места. Пусть он поступает как маленький ребёнок, но так быстро прощаться с Хосоком он не готов. — Что ты там прячешь? — Не твоё дело! — выпалил Юнги громче нужного. — Личный дневник, — омега повернул голову, и глаза его забегали. Юнги никогда не вёл дневники, и Хосоку это было хорошо известно. Но, похоже, альфа был слишком занят, чтобы придавать этому значение. Дневник, так дневник. Хосок ушёл, раздражённо пробормотав что-то. Ещё и колонку отобрал. Юнги сердито протопал к двери и пнул её хорошенько, в эту же секунду скрючившись и запищав от пронзившей ногу боли. «Ну и пожалуйста!» — крикнул Мин, надеясь на то, что его услышали. Через какое-то время шум за дверью прекратился. Отец устало выдохнул и предложил поискать ещё раз завтра. Юнги обиженно надулся и обнял медведя, подаренного Намджуном. Никто из членов семьи так и не поинтересовался тем, что младший закрылся в комнате. Может быть, не стоит делать из этого трагедию? Да и Хосок будет всё ещё рядом, только в другом доме. Но он ведь совсем недавно вернулся из Японии, к чему такая спешка? Юнги заглянул в глаза-пуговки игрушки и крепче обнял её. «Намджун заставляет готовиться к зачётам, родители слишком заняты Хосоком, Хосок уезжает, Тэхён что-то не договаривает, Чимин работает…» — начал перечислять омега, жалуясь медвежонку. Ещё какое-то время парень лежал с ним в обнимку и думал о своём, пока не принял решение подняться с кровати и выйти к семье. Юнги спрятал блокнот за спину и тихонько вышел из комнаты. Посмотрел по сторонам и, никого не обнаружив, на цыпочках подкрался к гостиной. Папа положил голову на плечо отца, Хосок сидел немного подальше от них на диване. По телевизору сотый раз крутили передачу, которая родителям никогда не надоедала. Омега встал перед диваном, загородив экран собой. Всеобщее внимание переключилось на младшего члена семьи и его сведённые за спиной руки. Юнги походил на маленького мальчика с нахмуренными бровями и опущенными в пол глазами. Он протянул блокнот старшему брату и цокнул, когда папа прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Ну и уезжай! — выпалил Юнги. Собрался уходить обратно к себе, но Хосок так быстро схватил его за запястье, что омега и моргнуть не успел — оказался на диване между братом и папой. Альфа приобнял его за плечо и взъерошил волосы, откладывая ежедневник подальше. — Личный дневник, — спародировал его голос Хосок, за что получил локтем в бок. — Кто бы сомневался. — Так сильно будешь скучать по мне? — Не буду, — пробурчал омега, скрестив руки на груди и повернув голову в сторону. Всеобщее внимание теперь его смущало, родителям было весело, да и Хосоку тоже. Будто не он совсем недавно кричал и грозился дом перевернуть, пока блокнот не найдётся. Можно подумать, что-то важное есть в этих каракулях… — Ты же сам дома почти не бываешь, — Хосок рукой пододвигает брата ближе к себе, и Юнги кладёт голову на его плечо, хмурясь. Эту тему с семьёй он хотел бы обсуждать меньше всего. Омега краем глаза подмечает, что отец многозначительно переглядывается с папой, а тот пожимает плечами и делает отчего-то виноватое лицо. Все понимают, куда клонит этот разговор. Юнги честно удивлён тому, что по сей день отец ещё не поднял тему того, что его младший сын часто ночует у своего альфы. Хван не тот отец, который спокойно разрешит своему ребёнку встречаться с альфами, которых он не знает, и без конца пропадать с ними невесть где. О прошлых отношениях своего сына он ничего не знал, иначе неизвестно, какая участь ждала бы и Юнги, и его ухажёров. Мужчине также не было известно о побегах в клубы, закрытые вечеринки, многих прогулах. Он полагал, что сын его постоянно проводит время дома или с Тэхёном. Мало Юнги было контроля со стороны отца, так ещё и брат присоединился. Не просто так он завязал этот разговор, а отец прокашлялся, перед тем как начать допрос. Кажется, только папа понимал Юнги и осуждал меньше всех. — Раз уж мы заговорили об этом, — отец расправил на себе рубашку, и лицо его в миг стало серьёзным. Юнги ущипнул Хосока за бедро. — Ты уже взрослый мальчик, Юнги. Насколько я знаю, отношения с Намджуном у вас довольно близкие. Но как отец, я не могу игнорировать то, что ты часто остаёшься у него на ночь. — Я знаю, просто… — Юнги неуютно. Он вжимается спиной в диван и липнет к брату, который хлопает его по плечу, пытаясь подбодрить. Он понимает — никто из семьи не желает ему зла, и разговор этот ведётся для того, чтобы отец мог успокоиться, но вяжущее чувство тревоги в животе не даёт омеге здраво мыслить. Юнги кажется, будто его собираются отчитывать или, что гораздо хуже, запретить видеться с Намджуном так часто. — Вы ведь с папой сами настояли на нашем знакомстве. Намджун мне нравится и я… — парень принимает оборонительную позицию и осторожно выискивает нужные слова, чтобы звучать убедительно, но при этом не ляпнуть лишнего. — Я люблю Намджуна. — Милый, — папа улыбается нежно и проводит мягкой ладонью по щеке сына. — Это же чудесно, мы с отцом невероятно рады, что ты нашёл достойного альфу. — Но тем не менее, — тон отца заставляет Юнги вновь напрячься. — Ты не должен до свадьбы вступать с кем-либо в… тесный контакт. Ох, если бы Хван только знал, какой тесный контакт связывает его сына с капитаном… Какой тесный контакт имел Юнги со своими бывшими парнями и даже с омегами… Он не стал бы церемониться с сыном и сдал бы его прямиком в монастырь или устроил другую пытку. Корчить из себя ангела перед отцом тяжело, но Юнги осознаёт, что Хван придерживается старых нравов и таким образом просто выражает родительское беспокойство. Он и представить не может, что капитан вытворяет ночами с его сыном, в каких позах берёт его и какие непристойности при этом слетают с губ омеги. — Отец, хватит, — Юнги морщится и прикрывает лицо ладонью. Он чувствует себя подопытной мышкой, загнанной в угол лабораторной клетки. — Ты же знаешь, что я не такой. Хосок хмыкает неоднозначно, за что мигом получает второй щипок, не менее болезненный и убедительный. — Намджун помогает мне с учёбой, — Юнги знает, что этот аргумент имеет достаточную значимость для родителей. — Ты и сам знаешь, как поменялись мои посещаемость и успеваемость. — Я ничего не имею против, но мне слабо верится, что учёбой вы занимаетесь по ночам. — К чему ты клонишь? — Юнги сводит брови вместе и смотрит по очереди то на папу, то на Хосока, без слов требуя поддержки. Но старший брат, кажется, придерживается мнения отца, а папа не смеет ему перечить. — Вы можете проводить время вместе, но ночевать ты должен дома. — В каком смысле «должен»? — Юнги едва не подрывается с места, но брат не даёт ему этого сделать. «Послушай отца» от Хосока выводит омегу только сильнее, и глаза его переполняются обидой, смешанной с гневом. Они не могут вот так просто взять и запретить Юнги чаще проводить время с капитаном, не могут так поступить с сыном. — Почему тебя не волновало это раньше? Что изменилось сейчас? Я люблю его, люблю! Ты не можешь нам запретить ночевать вместе. — Милый, отец не запрещает вам видеться, просто… — Нет, папа! Я уже взрослый, чтобы разбираться со своей жизнью самостоятельно, — Юнги повышает голос и откровенно сердится на родителей за весь этот бред. — Вот как, — мужчина медленно, но верно выходит из себя. Что общего у них есть с младшим сыном — так это взрывной характер. Муж осторожно берет альфу за руку и просит не кричать на ребёнка, но Хван этого не слышит. Его сын сейчас вздумал пререкаться и качать свои права, проявляя неуважение. — Раз ты достаточно взрослый для этого, тогда почему живёшь в моём доме, ешь, пьёшь, развлекаешь себя из моего кошелька? Достаточно взрослый, чтобы спорить с родителями, но недостаточно взрослый, чтобы обеспечить себя? — Любимый, что ты такое говоришь… Юнги заходится всхлипами, слёзы капают с его щёк, а брат прижимает вырывающегося парня к себе и гладит по спине, успокаивая, чтобы не сорвался и не наделал глупостей. — В этом доме не будет неуважения в мою сторону! — отрезает Хван, и теперь они с Хосоком ругаются из-за того, что старший сын начинает защищать брата. Виен не может найти себе места, а его попытки успокоить мужа ни к чему не приводят. Юнги рыдает взахлёб, пачкая рубашку брата, а отец разрывается между своей правотой и грызущим изнутри чувством вины за пролитые слёзы Юнги. — Определись уже, мне оставаться дома или уйти вовсе! Вместо того чтобы похвалить меня за хорошую учёбу, ты портишь мне настроение, а потом и вовсе выгоняешь из дома! — Никто тебя не выгоняет, Юнги, — папа садится рядом и обнимает сына, который перебирается из объятий Хосока к Виену. — Порядочный омега не должен ночевать вне дома до свадьбы, и всё на этом. Между прочим, твой Намджун с этим согласен. Рыдания прекращаются так же внезапно, как и начались. Юнги трёт кулаками покрасневшие глаза и хлюпает носом, кидая на отца подозрительный взгляд. Теперь все молчат. — Я говорил с ним перед тем, как ты вернулся домой. Он согласен со мной, Юнги. Ты слишком юный и неопытный для того, чтобы понять меня сейчас, но так будет лучше. Я не запрещаю вам видеться, но ночёвки пора прекратить. А дальше Юнги ничего не слышит. Он рыдает по-новой, пока папа гладит его по голове и не выпускает из рук. Хосок с отцом уже ругаются на кухне. Брат говорит о том, что Хван с сыном слишком резок, а отец твердит, что должен быть строже. Папа что-то приговаривает на ухо, просит переждать и не беспокоиться, а Юнги не верит в то, что Намджун вот так просто согласился с его отцом. Может быть, их ночёвки, крепкие объятья и трепетные разговоры были нужны только Юнги. Первая мысль — уйти. Неважно куда, только бы не ночевать в этом доме. Чтобы отцу назло, чтобы он кричал и бесился от собственного бессилия над жизнью сына, чтобы… Чтобы папа не плакал и не винил себя, Юнги отметает эту идею куда подальше. Виен умоляет омегу не делать глупостей, и Юнги просто убегает в свою комнату, с силой захлопывая дверь так, что та чуть не слетает с петель. В голове рой мыслей об отце, о Намджуне. О Намджуне больше. Юнги верить не хочет, что его альфа против того, чтобы Юнги ночевал у него. Это даже звучит бредово. Юнги набирает заученный давно номер и прикладывает телефон к уху. Плачет Тэхёну в трубку и коротко объясняет, в чём дело, просит прийти и переночевать с ним. Об этом омега, естественно, никому не сообщает. Поэтому Хосок очень удивляется, когда видит на пороге Тэхёна в тоненькой куртке. — Юнги не сказал, что я приду? — Ким неловко кусает губы и проходит в коридор, разуваясь. — Пешком добрался? Кивает. А Хосок смотрит на него крайне недовольно, и Тэхён знает почему. — Тут совсем недалеко, — омега встаёт на цыпочки, чтобы оставить короткий поцелуй холодными от мороза губами на щеке альфы. — Не смотри так, — улыбается мягко, когда руки мужчины обвивают его талию и прижимают к себе. — Время видел? В другой раз узнаю, что так поздно один гуляешь, накажу, — шепчет в ухо, заставляя омегу вспыхнуть. Кулачок несильно бьёт по его груди, и Хосок получает совсем тихое «дурак» в ответ. Тэхён замечает за спиной альфы Виена и моментально выбирается из любимых рук. Кланяется и извиняется за поздний визит. «Юнги позвал его» — отзывается Хосок, прокашлявшись. Они в последний раз смотрят друг на друга, прежде чем Тэхён убегает в комнату друга. Свет уже не горит, только настольная лампа в форме грибочка позволяет разглядеть крохотную фигуру омеги, облепившего руками и ногами большую подушку. Тэхён молча проходит вглубь комнаты и с сожалением смотрит на дрожащие плечи Юнги. Каждый раз, когда этот парень плачет, сердце обливается кровью. Мин повёрнут к нему спиной. Глушит всхлипы в подушку и оборачиваться даже не думает. Знает, кто мягко проводит ладонью по его плечу. — Малыш, — Ким осторожно ложится рядом и окольцовывает талию омеги руками. Целует в краешек уха, отчего Юнги по-новой заходится рыданиями. Тэхён с трудом понял, в чём дело, пока Юнги сбивчиво что-то рассказывал ему по телефону. Не верилось в то, что омега рыдает из-за Намджуна. Ведь совсем недавно между ними всё было прекрасно, Тэхён собственными глазами видел. — Юнги, я рядом. Всё хорошо, я с тобой. Мин разворачивается к Тэхёну с заплаканным лицом и вжимается в него всем телом. Омега гладит его по спине и приговаривает, что всё будет хорошо, нужно только переждать ссору с отцом, а с Намджуном прямо поговорить. Юнги тычется носом ему в шею, мотает головой в знак протеста. Не будет говорить ни с кем, слишком он упрямый для такого. Пусть Намджуна сам ему всё объясняет. — Почему мне так не везёт с мужчинами? — голос надломленный, омега запинается и хнычет. — Разве я настолько плох, Тэхён? Я ему надоел? — Ну что ты такое говоришь, малыш? — Тэхён берет лицо друга в свои руки и разглядывает каждую слезинку под тусклым светом. — Ты самый чудесный мальчик на свете. Самый добрый, милый, очаровательный, — Тэхён бы мог продолжать этот список до самого утра, если бы Юнги не смущался так сильно. Ким целует его в щёки и всего один раз — в губы. По-дружески, не как раньше. Как раньше им уже нельзя. — Все они дураки, давай с тобой поженимся, — бурчит омега из-под одеяла и глотает последние слёзы. Улыбается надломлено, когда Тэхён тихо смеётся и соглашается на лучшее предложение в мире. Они болтают шепотом обо всём, смеются и плачут вместе, а потом крепко засыпают в обнимку.

***

Тэхён нервно бегал глазами по переполненному студентами коридору, стоя у дверей аудитории. Одногруппники уже разошлись по своим делам, отсидев последнюю пару, пока Тэ пытался унять дрожь в коленях. Перелистывал тетрадь с конспектами по истории моды уже в пятый раз, скользя зрачками по тексту и судорожно пытаясь запомнить что-нибудь. Строчки путались в голове, скатываясь в огромный ком, приправленный чувством тревоги и дискомфорта. Из всех преподавателей именно профессор Ли должен был придраться к его докладу и потребовать незамедлительно явиться в нужную аудиторию сегодня же после всех занятий. Тэхён, мягко говоря, недолюбливал этого мужчину, но старался каждый раз закрывать глаза на его выходки. Профессор Ли никогда не приставал к тихому и неприметному Тэхёну, и всё внимание уделял длинноногим расфуфыренным омегам. Но дальше неуместных комментариев, двусмысленных комплиментов и липких взглядов дело никогда не шло, поэтому Ким надеялся на то, что всё пройдёт хорошо. Он знал, что его доклад был лучшим в группе, поэтому плохо представлял, о чём сейчас придётся говорить с преподавателем. Прозвенел звонок. Студенты разбежались по своим аудиториям. Дверь справа от Тэхёна распахнулась так неожиданно, что омега едва не подпрыгнул на месте. Морщинистая рука профессора прошлась по отросшей щетине, после чего мужчина попросил Тэхёна зайти. Ким спиной чувствовал на себе прожигающий взгляд и мысленно ругал себя за то, что именно сегодня решил надеть классические шорты поверх белых капроновых колготок. На занятия по истории моды Тэхён всегда одевался закрыто, отлично зная нездоровое влечение профессора к молоденьким омегам. Время тянулось бесконечно долго, а пожилой альфа будто специально оттягивал его, не произнося ни слова. Он медленно подошёл к своему столу и, тяжело дыша, разместился в кресле для преподавателя. — Присаживайся рядом, Тэхён, — альфа ладонью указал на место рядом с собой и повёл бровью, когда Ким пододвинул стул немного подальше, перед тем как сесть. — Ты, должно быть, знаешь, почему я вызвал тебя сюда. — Да, профессор. Староста передал, что вам не понравился мой доклад, — Тэхён оттянул ткань шорт, чтобы она лучше прикрывала ноги, и положил руки на колени. Проигнорировал смешок преподавателя и глазами вцепился в собственные колготки. — Но, если честно, я перечитал его несколько раз и не понял, что именно выполнено неверно. Альфа гадко усмехнулся и, расправив плечи, устремил взгляд в потолок. — Знаешь ли, Тэхён. Вы, омеги — поистине очаровательные создания. Но головы ваши забиты не тем, чем нужно. Не так ли? Тэхён оторвался от рассматривания колготок и враждебно уставился на мужчину. Как хотелось заехать по его наглой физиономии разок, лишь бы только не терпеть очередной бред в свою сторону. На парах профессор Ли любил разбрасываться фразочками, намекающими на то, что студенты омеги не могут обладать достаточным знанием его предмета, однако никто с ним не спорил, чтобы не портить себе репутацию и оценки. — Не понимаю, о чём вы, — Тэхён подавил желание подняться с места и уйти. Он не для того старательно учился и посещал все занятия, чтобы один альфа испортил его зачётную книжку. Пока профессор не переходит грань, можно и потерпеть. — Разумеется, тебе будет сложно понять что-либо. Хотя, признаться честно, ты довольно способный студент для омеги. Язык прошёлся по шершавым губам, альфа сглотнул ком в горле. Лицо Тэхёна едва не скривилось от увиденного, но он вовремя себя сдержал. Профессор никогда не цеплялся к нему, с чего бы теперь это делать? Тэхён меньше всего хотел выслушивать от пожилого альфы бредни о том, что природа омег умом не наградила. — Ты всегда был скромным мальчиком, Тэхён-а. Усердно учился и был примерным студентом. В последнее время ты будто находишься не в аудитории, а у себя в голове. Даже одеваешься по-другому. Сердце у Тэхёна замирает. Он старается пропускать слова мимо ушей, не обращать внимания и потерпеть совсем немного, но игнорировать то, как профессор не сводит глаз с его бёдер, становится невозможным. Тэхён кладёт тетрадь на свои ноги, прикрывая их, и злится на то, что ничего не может сделать. Безусловно, встать и уйти он может всегда, но профессор просто испортит ему диплом… — Я думал, мы будем говорить о докладе, а не о моей одежде. — О, несомненно. Конечно, о докладе. Признаю, выполнен он неплохо. Но всё же, Тэхён, я не могу поставить тебе хорошую оценку, пока ты отвлекаешься во время занятий и не слушаешь лекции. — Профессор Ли, — Тэхён набрался терпения и сжал руки в кулаки. Он прекрасно понимал, что мужчина его провоцирует, потому что знает, насколько для Тэхёна важна учёба. Его родители тратят немалые средства на то, чтобы Ким жил на съёмной квартире в Сеуле и ни в чём себе не отказывал. Отец работает почти без выходных, чтобы Тэхён не тратил силы на работу во время обучения и жил спокойно. — Я правда не был внимателен на прошлом занятии, потому что… Потому что думал о своём, — не может же он сознаться в том, что прошлое занятие по истории моды выпало на тот момент, когда Хосок не выходил на связь и думать о чём-то другом не получалось. — Но впредь такого не повторится. — Я прекрасно понимаю, о чём думают омеги в таком возрасте, — он двигается ближе к Тэхёну, пока тот мелко дрожит и прилипает к стулу. Что-то не даёт омеге пошевелиться. — Уверен, мы не хотим портить зачётную книжку отличнику, верно? — рука его плавно ложится на бедро Тэхёна, и мозолистые пальцы оставляют следы на нежной коже. Тэхён дёргается с места и делает несколько шагов назад, не сводя с преподавателя широко раскрытых глаз. Он изо всех сил старается унять дрожь в голосе и стучащее сердце, но животный страх окутывает омегу с ног до головы. Тэхён поправляет одежду на себе и пятится к двери, когда профессор поднимается с места. Оставаться здесь и дальше будет полным безрассудством, и парень это осознаёт, поэтому заводит руку за спину и наощупь находит дверную ручку. Дышит загнанно и пытается себя успокоить. Ему неизвестно, каким образом студенты, которые прогуливают занятия и совершенно ничего не знают, получают пятёрки у профессора Ли, но Тэхён не настолько повёрнут на оценках, чтобы терпеть приставания от пожилого альфы. — Можете не принимать мой доклад и завалить меня на зачёте, профессор, — Тэхён дергает ручку и давит в себе короткий всхлип. Мужчина хочет подойти к нему, но боится спугнуть. — Но трогать и оскорблять меня я вам не позволю. Тэхён исчезает, хлопнув дверью, и быстрым шагом удаляется из коридора. Он слышит, как профессор выходит вслед за ним и просит вернуться в аудиторию, но ускоряет шаг. Не разрешает себе плакать и дрожать, хоть и напуган до ужаса. Тэхён не такой. Он не станет терпеть унижения за оценки. Омега останавливается у скамейки рядом со входом в институт и не знает, куда себя деть. Юнги ещё на занятиях, родители далеко, а Хосок… Тэхён садится, прижав к себе сумку с тетрадями, и стирает мокрую дорожку с одной щеки, затем с другой. Он хочет к Хосоку, хочет всё ему рассказать, но одновременно с этим боится. Если альфа узнает, что произошло, он разозлится и только усугубит теперь и без того шаткое положение Тэхёна. Омега уже видел Хосока в гневе, и не раз, поэтому не сомневается в том, что этот альфа просто убьёт профессора… А может, и самого Тэхёна. Слёзы капают на белые колготки, Ким теперь не утирает их руками. Не нужно было приходить в аудиторию, не нужно было одеваться так, не нужно было витать в облаках на занятиях. Если Хосок узнает, он взбесится. Альфа обещал заехать за ним сегодня и увезти к себе. Тэхён не знает, следует ли рассказать ему обо всём или лучше промолчать. Он крепче вжимает в себя сумку и старается глубоко дышать, чтобы успокоиться. С оценками можно будет разобраться позже, поговорив с куратором. Тэхён обязательно со всем справится, но впредь будет осторожнее. Он сбрасывает входящий от Хосока, чтобы альфа не заметил дрожь в голосе, и пишет ему, что ждёт у парковки возле института. Хосок уже переехал, сейчас он заберёт Тэхёна и отвезёт к себе. А к тому времени омега успокоится, и всё будет хорошо. А что делать с профессором… Просто не попадаться ему на глаза лишний раз. Хосок кладёт руку на плечо Тэхёна, тем самым пугая омегу. Ким поднимается с места, уводит глаза в сторону и шмыгает носом, когда альфа целует его в щёку. Мужчина смотрит пристально, прячет что-то за спиной и щурится, наблюдая за каждым движением Тэхёна. Наверно, глупо делать перед альфой вид, что всё в порядке, но Ким пока не готов обсуждать с ним случившееся. Рука любимого тянется к мягкой щеке и осторожно ведёт голову омеги вверх, чтобы лучше рассмотреть припухшие от слёз глаза. Приподнятое настроение мужчины моментально падает, и Тэхён в панике хлопает ресницами и раскрывает губы, ища себе оправдание. Не находит. Когда Хосок вот так смотрит на него, врать получается крайне плохо. — Ты плакал? — будто не спрашивает, а утверждает. Хосоку ответ не нужен, он своими глазами видит зарёванное лицо и припухшие веки. Альфа достаёт вторую руку из-за спины, и Тэхён сразу переключает внимание на коробку любимых конфет в ней. — Это мне? — он забирает подарок и улыбается странно. Через силу. — Спасибо. — Ты плакал. — Неправда, — омега складывает сладкое в сумку, обнимает мужчину и сдерживает очередной поток слёз. Теперь, когда Хосок рядом, пережитые эмоции с новой силой разливаются по телу. С Хосоком спокойно, Тэхёну почти не страшно. — Грустное видео посмотрел, пока тебя ждал. Давай скорее поедем. Альфа был недоволен. Тэхён пытался разрядить обстановку и время от времени начинал бессмысленный разговор о чём-нибудь, чтобы мужчину отвлечь, но в ответ получал лишь односложные «да» и «нет». Руки мяли ремешок, которым омега пристегнулся, ноги всё не могли найти удобное положение, да и сам Тэхён от переизбытка волнения ёрзал на сиденье, пока не смирился и не отвернулся к окну. Попытки разговорить Хосока были бесполезными, поэтому омега надеялся на то, что дома им удастся расслабиться и хорошо провести время. Может быть, там Тэхён и расскажет, в чём дело. А пока он альфу отрывать от дороги не станет. Мин переехал только сегодня, и никто до Тэхёна ещё в его квартире не был. Омега поплёлся следом за мужчиной, который за всё время не проронил и слова. Колкое чувство засело где-то внутри, но Ким старался не обращать на него внимания. Он почти не осматривался по сторонам, быстро проскользнул в лифт вслед за Хосоком и на одну только секунду посмотрел мужчине в глаза. Его молчание Тэхёна пожирало изнутри, а всё из-за дурацкого профессора… Тэхён ведь не в таком настроении хотел провести остаток дня, ему не нужно молчание и безразличный взгляд со стороны альфы. Ему нужен был Хосок, который обнимет, поцелует и шепнёт на ушко, что всё хорошо. — Почему ты молчишь? — омега делает попытку, но успехом она не венчается. — Хосок, мне неприятно, — Тэхён складывает руки в замочек перед собой и, выйдя вслед за мужчиной из лифта, не идёт за ним дальше. — Я на дурака похож? — омега мотает головой отрицательно. Глаза от такого тона моргают чаще. Хосок понимает, что ещё немного — и Тэхён расплачется прямо в коридоре, поэтому вздыхает и берёт парня за руку. Ведёт за собой и пропускает в коридор. Помогает снять куртку и без лишних слов уводит в спальню. — Садись, — мужчина первым опускается на кровать и разворачивается к пристроившемуся рядом Тэхёну вполоборота. Омега перед ним кончиками пальцев хватается за остатки неприступного образа, упрямо сжимает губы и шмыгает носом. Не заплачет снова, не сорвётся. Вдвойне обидно оттого, что Хосок его специально доводит. Знает ведь, что Тэхён не из железа скован, его на чистую воду вывести проще простого. Особенно вот так… — Тэхён, — широкая ладонь проходится по волосам на затылке, по спине, осторожно берёт за талию и двигает к себе ближе. Тэхён хлюпает носом и зарывается в шею альфы, хватаясь пальчиками за ворот его рубашки. Прячет лицо и дышит глубже, наполняя лёгкие любимым ароматом. Что угодно, только бы Хосок не молчал. — Ну зачем ты мне врёшь? Кто тебя обидел, Тэ-Тэ? А Тэхён в слёзы. Мямлит что-то неразборчиво, пока Хосок прижимает его к груди и гладит вьющиеся кудряшки. Альфа качает головой и вспоминает вчерашний вечер с семьёй. Второй день его любимые омеги проливают слёзы у него на плече: вчера — Юнги, сегодня — Тэхён. Он ведь с самого начала понял, что парень не просто так сидит с красными глазами, перепуганный, да и врёт он плохо. Мужчина коротко целует его в лоб, не мешает плакать и не торопит. Сейчас Тэхён придёт в себя, и они поговорят, а пока пусть ревёт на здоровье. Хосок помогает ему забраться на свои колени и целует снова, когда омега стирает влагу с глаз кулаками. — Если я с-скажу, — Тэхён заикается от стресса, смотрит мужчине в глаза взволнованно, считывает его настроение. Хосок выглядит спокойно, и это придаёт парню уверенности в том, что он может поделиться всем, чем угодно. — Ты будешь злиться, — звучит неуверенно. — Только на меня не злись, ладно? Тэхён кладёт голову в изгиб шеи мужчины и смаргивает остатки капелек с ресниц. — Ты и так в три ручья ревёшь, с чего бы мне на тебя злиться? Соседей снизу затопим, — мужчина хлопает омегу по спине и просит не молчать. Тэхён доверчиво жмётся к альфе, ловит его губы своими в лёгком прикосновении и заново прокручивает случившееся. В аудитории с профессором ему было страшно и беспокойно, а с Хосоком уютно и легко. Тэхён мнётся, перед тем как начать. Не знает, с чего. Думает, что если бы тогда рядом был Хосок, он бы не позволил никому его оскорблять или приставать. — Сегодня профессор Ли оставил меня после занятий, чтобы обсудить доклад… Затем говорил о том, что у омег в моём возрасте только одно на уме, а потом, — Тэхён кусает нижнюю губу, осторожно поднимая подрагивающие зрачки на Хосока. Альфа серьёзен как никогда. Выражение его лица говорит о том, что мужчина готовится услышать что-то, что ему явно не понравится. Он кивает, чтобы Тэхён продолжил, и мягко придерживает омегу за спину. — Он трогал меня здесь, — маленькая ладошка ложится на бедро, а пальцы сжимают ткань колготок. Тэхён немедленно убирает руку, прогоняя дурное ощущение, будто бы рука пожилого альфы всё ещё на нём. — Вот как, — Хосок молчит некоторое время, не переставая гладить и укачивать омегу в своих руках. Он пугать Тэхёна не хочет, а внутри вулкан извергается. Старый извращенец посмел пачкать юного мальчика. Чужой альфа посягал на то, что принадлежит Хосоку. Напугал его кроху и довёл до слёз. Хосок из последних сил держится, чтобы с места не сорваться, из-под земли достать и закопать туда же собственноручно. Тяжёлое дыхание и заигравшие вены на руках выдают его напряжение, а Тэхён перенимает всё на свой счёт и жмурится, словно мужчина действительно будет злиться на него. Дурачок. Он — единственная причина, по которой альфа всё ещё сидит на кровати и не спешит рвать глотку тому, кто посмел его мальчика обидеть. — Я не думал, что всё будет так, я не знал, — оправдывается омега и напряжение пытается скрыть. Только ничего у него не получается. Хосок чувствует страх и панику Тэхёна точно так же, как и омега видит плохо скрываемую агрессию на дне любимых глаз. — Мне так жаль, Хосок, я не знаю… — Замолчи, — звучит раздражённо. Тэхён пугается, а Хосок себя за это винит. Как ещё он может реагировать на то, что его омега допускает такие глупые мысли. — Не смей даже думать о том, что в этом есть твоя вина. И злюсь я вовсе не на тебя, Тэхён. Что ты делал после того, как он тебя трогал? — на последних словах уголки губ кривятся раздражённо, Хосок не хочет верить в это. — Ничего, — Тэхён умывается слезами по-новой. Омега переволновался так сильно, что уверил себя в том, что Хосок будет злиться на него. Не на его обидчика, а на самого Тэхёна. — Я сказал, что не позволю оскорблять и трогать себя, а потом ушёл. — Ты умница, — мужчина зацеловывает заплаканные глаза, дрожащие губы, мягкие щёки. — Умница, слышишь меня? Всё правильно сделал, защитил себя. Мой нежный, — Хосок его успокоить хочет, уверить в том, что ругаться не станет. Если сейчас сорвётся с места и пойдёт по душу этого преподавателя, Тэхён квартиру затопит слезами. Его омега хрупкий, его одного сейчас оставлять нельзя. — А с остальным я сам разберусь. Вот сейчас ты плакать перестанешь, а я быстро что-нибудь придумаю. — Не надо, — скулит омега, цепляясь крепко за ворот рубашки Хосока. — Я буду осторожнее, не нужно никуда идти… — Тэхён, — Хосок на него смотрит пристально, он даже слушать ничего не станет. — Эту тему мы обсуждать не будем. Не позволю к моему омеге так относиться никому. У Тэхёна сердце ёкает от этого «моему». Если Хосок правда его считает своим, если любит на самом деле… Омега улыбается сквозь слёзы, за что его ласково называют глупышкой и прижимают к себе. Он почти не плачет больше, всё осталось позади. Сидит у Хосока на коленях и покачивает свисающими ногами в воздухе. Больше не страшно. Когда Хосок рядом — не страшно. — Твоему? — растерянно хлопает глазами, удостовериться хочет, ещё разок услышать. — А разве не так? — Хосок смягчается под чарами этого мальчика, но тон его снова приобретает твёрдость, когда мужчина возвращается к теме. — А в том, что я разберусь, не сомневайся. Сейчас с тобой выпьем чаю, успокоимся, — поглаживает по непослушным волосам, пока Тэхён кивает. — Потом я ненадолго отлучусь, нужно будет поговорить с руководством и преподавателем. — Хосок… — Ни слова, — альфа прикладывает палец к губам омеги. — Этот разговор мужской, а такому очаровательному мальчику совать свой крохотный нос туда не стоит. Мужчина заваривает омеге специальный чай с успокоительным эффектом, который передал ему папа. Радует Тэхёна любимыми сладостями, предлагает переодеться в свою одежду, на что парень пищит и убегает из комнаты, прижимая к груди футболку Хосока. Мужчина старается не думать о том, как мерзкие руки касались омегу, потому что Ким его настроение считывает. Ещё час альфа проводит с Тэхёном за просмотром какого-то телешоу, а когда вымотанный за день парень смыкает глазки, целует его в макушку и уходит из дома.

***

После того как Тэхён ушёл в институт, а Хосок начал перевозить свои вещи в новую квартиру (перед этим пробравшись в комнату Юнги и крепко обнявшись с ним), омега объявил негласный бойкот. Он игнорировал отца и не выходил из комнаты до пяти часов вечера. Пока не пришло время собираться на две последние пары.   Намджун звонил пару раз и писал сообщения, но Юнги звонки сбрасывал, а чат не открывал. Так просто он свою гордость топтать не позволит. Если уж Намджун захочет объясниться, пусть побегает за омегой. Юнги быстро собрался, позволил папе поцеловать себя в щёку, а на отца не посмотрел даже. Всю первую пару Юнги провёл в собственном мире, игнорируя монотонный голос лектора. За окном уже было темно, а на душе всё также тоскливо. Из-за этого жутко хотелось спать, но омега держался из последних сил. На следующей и, какое счастье, последней паре он наконец узнает свою оценку за тест, к которому готовился вместе с Намджуном, и уйдёт домой. Или переночует у Хосока, только бы с отцом лишний раз не видеться. Брат вряд ли будет против, если Юнги на какое-то время останется пожить у него. Раз уж Намджун с Хваном в сговоре. Ким не прекращал писать сообщения и звонить. Юнги даже пришлось отключить телефон, потому что каждый раз, когда на экране высвечивалось «капитан» и красное сердечко, омега испытывал только раздражение. На самом же деле Юнги старался казаться холодным, хотя всё нутро его чувствовало себя неправильно, когда альфы не было рядом. Слова отца Юнги озадачили, он едва не проговорился со зла во время вчерашних разборок о том, что уже давно не невинный мальчик, только вовремя себя остановил. Отец бы взбесился в ту же секунду и непременно сошёл с ума, а значит — последствия были бы ужасными. Но Юнги в любом случае так просто с решением Хвана не смирится, специально не будет ночевать дома. Он может оставаться у Тэхёна или Хосока, сколько душе угодно, и никто его за это упрекать не станет. А отец пусть и дальше бесится. Правда, если он снова заблокирует счета младшего сына, придётся не сладко. Но и на этот случай у Юнги есть план, старший брат не оставит его без денег. Юнги шикнул и обернулся, чтобы посмотреть в глаза смельчаку, который посмел хлопнуть его по затылку. Он тут же поднялся с места, когда понял, что в аудитории больше никого не осталось. Противная улыбка заскользила на лице омеги, который сложил руки на груди и вскинул бровь, поглядывая на Юнги сверху вниз. Конечно, Мину этот выскочка никогда не нравился. Вечно зализанная прическа, идеально выглаженная одежда и смазливая мордашка, по которой время от времени хотелось проехаться кулаком. Сонхун с самого начала первого курса ясно дал понять остальным, что займёт позицию любимчика всех преподавателей в считанные секунды и никому из группы не позволит конкурировать с собой в оценках. С Юнги они никогда не сталкивались, даже не разговаривали ни разу за два года. Мин часто ловил на себе пренебрежительный взгляд Сонхуна, но точно такими же глазами смотрели на него ещё невесть сколько студентов, поэтому Юнги не обращал на него внимания. Мин расправил плечи и схватил омегу за руку, которой тот посмел дотронуться до него. Сжал запястье и усмехнулся, когда парень вскрикнул и сделал шаг назад. — Руки при себе держи, иначе сломаю. Не сможешь больше конспекты писать. — Ты больной, — звучит скорее как утверждение, нежели вопрос. — Нам поговорить нужно. — Тебе нужно, мне — нет, — Юнги закидывает лямку рюкзака на плечо и собирается уходить, но ему не дают этого сделать. — Что за… — Мин вопросительно смотрит на нервное лицо Сонхуна. У него нет ни малейшего представления о том, что они вдвоём могут обсуждать. — Ты меня не привлекаешь, у меня альфа есть. Юнги довольно улыбается, когда Сонхун кривится и начинает фукать. Для этого правильного парня даже думать о таком стыдно, а Юнги за этим наблюдать весело. — Мне не до твоих глупых шуток, — омега задирает нос и, прокашлявшись, выдаёт такое, что Юнги едва сдерживает громкий смех. — Не пытайся занять моё место, в группе может быть только один отличник. — Боже, у меня нет времени на этот бред, — Юнги пихает парня в сторону и направляется к выходу, только омега не отстаёт и преследует его даже в коридоре по дороге к следующей аудитории. — Хватит собачкой за мной бегать, не собираюсь я занимать твоё место. — Тогда зачем тебе вдруг понадобилось подтянуть успеваемость? Ты даже ни одной пары не пропустил за последнее время, каждую лекцию записываешь и учишь. — Тебе что, жалко? — давит улыбку Юнги. Его эта картина забавляет. Он просто учится для своих целей, почему Сонхуна вообще это должно напрягать? — Иди друзей себе заведи, сходи куда-нибудь с ними после пар, потрахайся с кем-нибудь, не знаю. Твоя голова только учёбой забита. — У меня есть друзья, — не унимается омега. Юнги тянет многозначительное «м-м-м» и кивает. — Ты спишь с кем-то из преподавателей? — говорит чуть тише, и на этом терпение у Юнги лопается. — Отвали, придурок. Всю перемену Юнги сидит в аудитории, думает о Намджуне, скучает. Ему хочется забыться и прижаться к крепкой груди альфы, почувствовать любимые пальцы в своих волосах, мягкие губы на щеках, шее… Хочется, чтобы сказанное отцом оказалось неудачной шуткой, и Юнги не пришлось бы разочаровываться в капитане. Теперь жуткое чувство неловкости сковывает омегу и не позволяет взять трубку. Юнги кажется, что он был слишком навязчив, но не замечал этого. Но в таком случае разве Намджуну не следовало сказать об этом прямо? Юнги ложится на свою вытянутую руку и скучающе смотрит на преподавателя, который беседует с Сонхуном. Омега активно рассказывает что-то мужчине, пока тот кивает и пожимает плечами. Юнги ловит на себе противный взгляд парня и его наглую улыбочку. Показывает Сонхуну средний палец и отворачивается в другую сторону. После лекции Мин быстрым шагом выходит из здания института и сердито пинает камень, попавшийся под ноги. Теперь ясно, что эта крыса так увлечённо рассказывала преподавателю. Юнги влепили низкий балл за тест, в котором не было допущено ни единой ошибки, а преподаватель пояснил это тем, что Юнги не может получать высокие оценки, потому что весь первый курс и какую-то часть второго он вёл себя отвратительно, прогуливал и ничего не учил, так что по отношению к остальным студентам это будет несправедливо. В голове не укладывается, как вообще это можно объяснить? Сонхун заплатил за этот бред кругленькую сумму? Его настолько напугала конкуренция Юнги, что он готов был пойти на такое? А что, если этот парень и других преподавателей подговорит? В таком случае даже пытаться учиться бесполезно. Юнги обидно до ужаса, обидно за потраченное на тест время, обидно за свою незаслуженную оценку, обидно, что Намджуна нет рядом, и вообще он оказался козлом! Омега сдерживает в себе эмоции весь день, сегодня ничего не клеится. Он отходит подальше от лишних глаз и остаётся один на проезжей части. Садится на бордюр и прижимает сумку к себе. Не хочется возвращаться домой, ни с кем говорить не хочется. Хочется замёрзнуть прямо здесь и исчезнуть. Он ведь, глупый, поверил в себя. Понадеялся на то, что без помощи отца сдаст сессию, учёбу со дна вытянет своими мозгами. Первые слёзы покатились из глаз. Ветер задул сильнее, путая волосы. Юнги накрыл голову капюшоном и сильнее закутался в шарф. Всем назло никуда не пойдёт, до утра просидит здесь и превратится в ледышку. Проходит около часа, прежде чем перед Юнги тормозит машина, которую парень из-за кромешной темноты и застилающей глаза пелены разглядеть не может. Кто-то крупный и высокий выходит из неё и в два счёта оказывается перед омегой. Не успевает Юнги запаниковать и сорваться с места, как сильные руки поднимают продрогшего до кончиков ногтей мальчика и прижимают к себе. Юнги не видит лица этого человека, не слышит голоса, но одного только запаха хватает парню, чтобы расслабиться и зареветь. Намджун бережно прижимает его к себе и шепчет на ушко, что сейчас же заберёт к себе, чтобы Юнги отогрелся дома. Омега мотает головой, вспомнив о том, что обиду держит, но его, разумеется, никто и слушать не собирается. Намджун занимает место сзади, усадив Юнги к себе на колени, и омега только сейчас понимает, что за рулём другой мужчина. — А вот и потеряшка нашлась, — Чонгук давит на газ, и машина трогается с места. — Сколько же нервов на тебя иметь надо, заноза. — Я не потеряшка, — Юнги вжимается в Намджуна. Ему неловко показывать слёзы перед Чонгуком. — И не заноза, — бурчит неразборчиво. От холода губы с трудом шевелятся. — Где мы тебя только не искали, — отчитывает его Намджун, грея в руках промёрзшие пальцы. — Дома запру, неделю никуда выходить не будешь. — Я не просил меня искать. — Глупости не говори, пока я спокойно разговариваю. Чонгук в их перепалку не встревает. Пока любимые бранятся, он сосредоточенно следит за дорогой и думает о своём. Намджун поставил весь участок на уши. А если бы на месте Юнги оказался Чимин? Что бы тогда Чонгук делал? Мужчина заносит омегу в дом на руках. Оставляет его сидеть на диване и уходит, чтобы набрать ванну. Юнги не сопротивляется, когда его раздевают до гола и помогают опуститься в горячую воду, доходящую до самой шеи. Парень обнимает себя руками и выдыхает, наслаждаясь окутывающим его теплом. Он ужасно замёрз на улице, ступни были ледяными, а щёки и нос красными. Намджун опустился на пол, приложился спиной к стенке ванны и задрал голову вверх. Какое-то время они не разговаривали, Юнги грелся. — Что происходит, Юнги? — Намджун поворачивается к парню, но тот только воротит голову, не отрывая глаз от воды. — Почему я не могу дозвониться до тебя весь день? Почему ты пропадаешь и заставляешь людей переживать? Твой папа сильно удивился, когда узнал, что ты не со мной, не с Тэхёном и не с Хосоком. Его голос дрожал, когда он просил меня по телефону отыскать тебя и забрать домой. Если я как-то перед тобой провинился, зачем же родителей игнорировать? Юнги поджал губы. Он совсем не хотел, чтобы папа переживал. Забыл включить телефон, и поэтому никто не мог до него дозвониться. — Ты провинился. Юнги слышит усталый вздох и поворачивается к мужчине, не может больше мучить ни себя, ни его. — Отец запретил мне ночевать у тебя, потому что думает, что мы занимаемся сексом. Вчера дома был скандал. Я сказал, что люблю тебя, а он сказал, что ты его поддержал. Ты тоже против того, чтобы я ночевал с тобой, — Юнги вылезает из воды, и Намджун сразу же кутает его в махровое полотенце, помогает обтереться, а после несёт в спальню. — Зачем ты меня сюда привёл? Тебе ведь так не хочется, чтобы я оставался на ночь. Отвези меня домой, — язвит омега. Намджун не ведётся на его провокации. Достаёт из шкафа одежду Юнги, помогает надеть нижнее бельё и пижаму. — Твой отец очень интересный человек. Ты, должно быть, хорошо знаешь об этом, — капитан садится на пол перед разведёнными ногами Юнги и кладёт ладони на тонкие колени. Смотрит прямо в глаза, не позволяя разрывать зрительный контакт. — С одной стороны, я могу его понять и не смею осуждать, но порой он бывает слишком резок в высказываниях. Я бы очень не хотел, чтобы твои отношения с родителями портились из-за меня, Юнги. Он захотел поговорить о тебе, а я отнёсся к этому со всей серьёзностью. Ты его сын, Юнги. И ты омега. Он не хочет, чтобы какой-нибудь идиот воспользовался твоим доверием. Я его понимаю. — Именно поэтому решил ему поддакивать и выставил меня влюблённым дурачком, которым можно вертеть, как вздумается? — Юнги, — Намджун гладит его бедро, привлекая внимание. — Не перебивай меня, — звучит как-то слишком ласково, чтобы обижаться. — Он человек старых взглядов, и мы не можем его за это осуждать. Я знаю, что настроен к тебе только серьёзно, но твой отец безумно тобой дорожит, чтобы так просто доверить малознакомому мужчине. — Он сам хотел нас познакомить, — Юнги потихоньку откипает. Тянет руки к лицу мужчины и с замиранием сердца наблюдает за тем, как большой и серьёзный капитан ластится щекой к его маленькой ладошке. — И я рад тому, что он посчитал меня достойным альфой для своего сына. Но он всё ещё переживает, Юнги. Я поддержал его и сказал, что всё понимаю, чтобы не портить отношения с твоей семьёй. Я не думал, что он так скоро затеет этот разговор с тобой, и хотел сам поговорить при встрече. Мы бы придумали, как задобрить твоего отца. Ты бы всё так же оставался у меня на ночь, потому что теперь я без тебя спать не умею. Мужчина поднимается с колен и садится рядом. — Малыш, — разворачивает поникшего омегу к себе и целует медленно. — Как ты смотришь на то, чтобы переехать ко мне навсегда? Юнги непонимающе хлопает ресницами и позволяет Намджуну взять его руки в свои. — Мне ночевать с тобой не разрешают, а ты говоришь о переезде. — Родители очень переживали из-за того, что никто не мог тебя найти сегодня. Они позволили тебе остаться на ночь, только бы ты нашёлся. А завтра я обо всём позабочусь. Поедем на ужин к твоим родителям, поговорим как взрослые люди. Ты помиришься с отцом. — Я должен позвонить папе, — Юнги включает, наконец, телефон и охает от количества пропущенных звонков. — Как стыдно… Я думал, что надоел тебе. Дурак, я даже отцу сказал, что люблю тебя. Намджун заваривает своему омеге горячий чай, пока тот извиняется перед папой за то, что заставил волноваться. Виен не может нарадоваться тому, что Юнги нашёлся. Он сожалеет о вчерашнем скандале, но Юнги на это не отвечает ничего. Он желает папе спокойной ночи и отключается. Капитан грет парня в своих объятьях в постели, не выпуская из рук, чтобы Юнги больше никогда не сомневался в том, как Намджуну нужен.

***

Чонгук вернулся ближе к одиннадцати ночи. Он постучал в дверь ровно семь раз, как они с Чимином договорились, чтобы омега не волновался и точно знал, кто решил зайти к нему так поздно. Они хотели провести время вместе вечером, но из-за того, что Юнги исчез, а Намджун бесился и не находил себе места, Чон настоял на том, чтобы они вместе поехали искать этого парня. Намджуну в таком состоянии не следовало бы садиться за руль, а Чонгук не мог оставить друга одного. — Чонгук? — Чимин прислонился ухом к двери, вслушиваясь в голос мужчины. Омега, не стесняясь, обнял Чонгука, стоило тому перешагнуть порог. Он переживал. И за Юнги в том числе. Чимина, конечно, с собой альфа брать не стал, несмотря на то, как волновался за новоиспечённого друга Пак, но за это на Чонгука никто не обижался. Альфа осторожно прижал к себе тёплого и пахнущего чем-то вкусным омегу, нерешительно похлопал его по спине и едва не оставил случайный поцелуй на мягкой щеке. Вовремя себя остановил. Чимин щенячьими глазками сверлил его лицо и облегчённо выдохнуть смог только тогда, когда Чонгук заверил его, что с Юнги всё в порядке. — Нашли, конечно, — альфа сбросил с плеч тёплую куртку и отправил её покоиться на крючок, пока Чимин внимательно следил за каждым движением мужчины. — Куда бы он делся? Сидел на бордюре, сжался весь, шарфом обмотался и дрожал. — Бедный, — Чимин с сожалением покачал головой, приглашая альфу за собой на кухню. — Зачем он так? — А ты сам спроси. Вечно от этого пацана одни проблемы. Видимо, Намджун его разбаловал слишком, а теперь терпит. — Не говори так, — Чимин нахмурился, сажая альфу на стул, и принялся накрывать для него стол. Они не договаривались об этом, но Чимин не мог оставить мужчину голодным. Тем более он сегодня вымотался на неделю вперёд. Перед Чонгуком неожиданно появились несколько тарелок, столовых приборов, запечённое мясо с гарниром, глубокая пиала супа, нарезка овощей… Он по очереди смотрел на каждую тарелку, глаз не отрывал от крохотной фигурки Чимина, снующей туда-сюда, за его руками, которые так аккуратно и бережно сервировали стол. В груди что-то сжалось. Мужчина притих, не смея прерывать воцарившееся в тускло освещённой комнатке молчание. Он готов был этого омегу расцеловать. Ещё никто и никогда не готовил специально для него. Чонгук ведь на самом деле успел проголодаться, пока вся эта беготня с Юнги не закончилась. Чимин тем временем поставил перед мужчиной стакан с красной жидкостью и принялся нарезать фрукты. Как только Чонгук сделал первый глоток, губы его расплылись в нежной улыбке, а глаза засияли. — Это компот? — Алкоголя в моём доме нет. А компот папа сам варил, правда же вкусно? — Безусловно. Как в детстве, — Чонгук поднялся из-за стола и подошёл к Чимину сзади — не слишком близко. Кажется, у парня сердце забилось чаще. Мужчина осторожно взял его за плечи и развернул к себе, чтобы оторвать от нарезки. — Поужинай со мной. Чимин позволил за руку провести себя к столу, сел напротив Чонгука. Он был смущён не меньше альфы тем, что так открыто проявил внимание и заботу по отношению к нему, поэтому Чон учтиво поблагодарил за еду и вгонять в краску ещё больше не стал. — Чонгук, — Чимин отвёл глаза в тарелку, с интересом рассматривая лист салата. — А если бы я так? Мужчина оторвался от ужина, не до конца понимая, что пытаются до него донести. — Ну, тоже не отвечал бы на звонки, внезапно пропал, то… — ему хотелось знать, что Чонгук бы землю перерыл, но всё равно нашёл бы его любым способом. — Чимин, — мужчина отложил приборы и склонил голову набок. Чимину хватило половины секунды, чтобы, столкнувшись с ним глазами, тут же увести их обратно в тарелку. Чонгук не спешил с ответом. Протёр губы салфеткой, вскинул брови, задумался. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты поступал так же, как этот пубертатный ребёнок. — А если бы, — Чимин сомкнул губы в полоску. На самом деле он вряд ли поступил бы так, это было бы совсем на него не похоже. — Я бы нашёл тебя в любом случае. Но был бы не так спокоен после, как Намджун. Чимина ответ устроил. Он понимал, что такая выходка не сошла бы ему с рук, поэтому поверил Чонгуку на слово. Проверять на своей шкуре терпение этого альфы не хотелось. После ужина потянуло в сон, но провести время друг с другом хотелось больше. Поэтому уставшие и вымотанные парни переместились в гостиную. Такую же небольшую комнату с маленьким диваном и стареньким телевизором перед ним. Чимин ни на что не жаловался, снимать дорогую квартиру для него одного не имело бы смысла, да и денег на первые месяцы одолжил брат, так как у Чимина даже работы не было. Чонгук раскинулся во весь рост, заняв абсолютно всё место, и закинул руки за голову. Из-под прикрытых ресниц подглядывал за возмущённым выражением лица омеги и посмеивался, пока тот пытался спихнуть его ноги на пол. — Мне негде сесть, — Чимин встал прямо перед лицом Чонгука. — Правда? — альфа скорчил удивлённую гримасу и осмотрелся по сторонам. — Да уж, тогда придётся лечь со мной, — он подвинулся плотнее к спинке дивана, освобождая место рядом. Чимин едва не возмутился такой наглости со стороны мужчины, но неожиданно для самого себя решил принять правила игры. Всего-то нужно лечь рядом с человеком, от близости с которым дыхание отнимается и внизу живота скручивается узел. Проще простого… Чимин Чонгуку в этом не признается, поэтому садится на самый край дивана и мнётся, пока альфа не тянет его на себя осторожно. Пак оказывается у него под боком, старается не дышать им, но в конечном итоге даёт слабину. Щёки его розовеют, но из-за выключенного света в комнате это остаётся незамеченным. Экран телевизора позволяет Чимину рассматривать лицо мужчины в паре сантиметров от собственного. Чонгук хочет его поцеловать, но держится изо всех сил. Чимин это понимает. Они ставят на фон какой-то фильм, но оба почти не смотрят на экран. Зачем, когда в жизни происходит кое-что поинтереснее? Поначалу Чимину неловко, но Чонгук помогает ему расслабиться. Омега лежит на спине, пока мужчина переворачивается на бок, немного нависая над Паком. Снова благодарит за ужин, делает комплименты. Чонгука просто не узнать. Он так нежен и учтив рядом с этим парнем, что у Чимина не остаётся веских причин, чтобы не влюбляться с каждым днём всё больше и глубже. Чонгук берёт его пальцы в свои, подносит к лицу и прикладывает к щеке. Чимин почти не дышит и с трепетом наблюдает за тем, как альфа подносит его руки к своим губам. — Можно? — Чонгук боится напугать, поэтому в каждом своём действии крайне осторожен. Он хочет показать, что поцелуи не приносят боли, что Чимин может расслабиться и убедиться в том, как это приятно. Потому что Чонгук хочет зацеловать каждый миллиметр на его коже. Когда омега боязливо кивает, Чон слегка касается губами пальцев. Оставляет невидимый след на ладони, затем на тыльной стороне, не сводя глаз с переполненного волнением парня. Чимину нравится. Он подносит к Чонгуку вторую руку и наблюдает теперь за тем, как всё то же самое происходит и с ней. Чимину стыдно из-за того, что даже такое невинное действие смущает и даже… возбуждает его. С Чонгуком всё впервые: первые красивые ухаживания, первые свидания, первые неловкие объятья, первые несмелые поцелуи, и, может, однажды у них случится первый раз, который поможет Чимину забыть о том ужасе и перестать бояться близости с дорогим сердцу альфой. Чонгук каждый день учит его не бояться и открывает перед ним новые двери. До этого дня Чимин и представить не мог, до чего же приятно чувствовать на своей коже касания любимых губ. Он думает сотню, нет, тысячу раз, перед тем как поднести указательный палец к щеке, чтобы Чонгук поцеловал и её. Чимину больше не страшно, нежные касания в допустимых местах его успокаивают. Это же Чонгук, это же только его Чонгук. Разве может он причинить боль? — Поцелуй, — просит совсем тихо. Ему о таком говорить сложно, это смущает. На лице Чонгука проскальзывает удивление, которое сразу же сменяется мягкой улыбкой. Он придерживает рукой подбородок омеги, направляя его лицо в свою сторону, и без конца целует мягкие щёчки, нос, прикрытые глаза. Медленно, осторожно. Следит за реакцией омеги, потому что из головы не выпускает одну-единственную мысль — с Чимином нужно по-особенному. — Нравится? — целует снова в прикрытые веки и, почувствовав губами влагу, моментально отстраняется. Стирает большим пальцем капельки с пышных ресниц. — Недотрога, что такое? Хочешь, больше не буду целовать? Чимин быстро мотает головой и молча тянет Чонгука на себя, обнимая за шею. Он почти теряется под широкими плечами альфы, держится за него, как за спасательный круг. Выпускает не скоро, но только чтобы продолжить их небольшую шалость. — Очень нравится, — Чимин подкладывает под голову подушку, чтобы было удобнее, и решительно смотрит мужчине в глаза. — Я тоже хочу. Чонгуку удаётся сдержать улыбку, чтобы парень не обижался. Для него все эти ощущения новые и неизведанные, для него всё это неловко и странно, но приятно. Он такой невинный и милый, что Чонгуку крутит голову. Попроси сейчас Чимин о чём угодно, альфа бы с места сорвался, чтобы желание выполнить. И, кажется, над Намджуном он смеяться перестанет, когда тот в очередной раз будет потакать своему чертёнку, потому что теперь Чонгук всё понимает. Чимин целует его щёку всего один раз и почти пищит, вжимаясь в альфу снова. Чонгук знает, что дальше поцелуев сегодня дело не зайдёт, но этот факт его не расстраивает. Чимина он будет ждать столько, сколько потребуется. Альфа не упускает проскользнувшее сомнение в его глазах. Чимин раздумывает о чём-то, взвешивая все «за» и «против». — Чимин, — Чонгук проводит ладонью по его щеке, возвращая внимание к себе. — Не стесняйся попросить о чём угодно. Слова эти толкают омегу вперёд, не позволяя сомневаться больше. Он хочет узнать, какого это… — В губы, — почти шепчет, не решаясь попросить громче. Чимина окутывает неизведанное ранее чувство спокойствия и нежности, ему в объятьях Чонгука хорошо, ему тут самое место. Они только для него, только для Чимина предназначены. Этот мужчина творит с ним нечто невероятное, он занимает всё больше места в жизни, а Чимин не хочет этому противиться. Его запах сильнее чувствуется на таком коротком расстоянии. Чонгук пахнет как свежий воздух после дождя, как смесь хвои и капелек росы, как утренний мороз, приятно щекочущий кожу. Чимин подаётся вперёд, а Чонгук подкладывает ему под затылок свою ладонь, чтобы придерживать голову. Мягко прикладывается своими губами к губам омеги, но парня такой расклад совсем не устраивает. Он капризно мотает головой и пристально смотрит на хитрую улыбку мужчины. — Не так. По-взрослому. Чонгук слишком неожиданно выполняет маленькое желание омеги, их губы сплетаются вместе и медленно движутся в хаотичном ритме, пока Чимин пытается прийти в себя и до конца осознать происходящее. Его сердце готово выпрыгнуть из груди, руки не знают, куда себя деть, а глаза крепко жмурятся. Чонгук посмеивается в поцелуй, и это заставляет Чимина почувствовать себя глупо. Альфа просит его расслабиться и не переживать, а когда омега его слушается и переступает через себя, становится слишком хорошо. Язык Чонгука дразнит его, мужчина покусывает пухлую нижнюю губу омеги и сходит с ума, когда Чимин стонет. В штанах становится тесно, но мужчина не позволяет себе думать о чём-то большем, потому что это не тот день. Когда он наступит, оба это поймут, а пока Чимин не готов. Он становится смелее, скованность отступает, позволяя парню наслаждаться процессом. Он целуется с Чонгуком. Подумать только. Прямо как в фильмах и книгах, как в рассказах друзей, как в несбыточных снах. Он прерывается, чтобы восстановить дыхание и справиться с разрывающим сосуды адреналином, а затем всё повторяется снова…