Policeman

Долго лежать в кровати омега не планировал. Уже через пару дней ему стало гораздо лучше, а неделю спустя болезнь отступила, вернув Юнги привычный образ жизни. В ночь перед началом практики парень плохо спал, постоянно просыпался от волнения и обнимал широкую спину Намджуна, чтобы быстрее провалиться в сон. Уже через четыре часа ему предстоит начать новый день, но Юнги не хочет об этом думать. Знакомство с детьми из начальной школы обойдётся ему немалым стрессом, не говоря о том, что омеге предстоит провести ученикам несколько уроков. Он на самом деле готовился, даже репетировал перед зеркалом заученный материал. Собрал заранее одежду и сумку на завтра. Уйму раз перепроверил содержимое последней, чтобы точно ничего не забыть, а теперь снова думает об этом. Юнги тяжело вздохнул и краем глаза посмотрел на вздымающуюся спину альфы. Не хотелось бы его будить посреди ночи, но что ещё остаётся делать? Мин нерешительно протягивает ладонь к мужчине и несильно трясёт его плечо, не обращая внимания на сонное мычание. Намджуна не так просто разбудить. Приходится оторвать спину от постели и приложить усилие. Но даже так мужчина не спешит просыпаться. — Намджу-ун, — негромко зовёт Юнги. — Ну же, Намджун, — он трясёт мужчину сильнее, и только тогда капитан открывает глаза. — Мне страшно. Ким не сразу понимает, в чём дело. Он смотрит на часы и протирает глаза. Половина третьего ночи. Юнги сидит на кровати, сложив ноги под собой и прижав к груди подушку. С плеча его спадает широкая футболка альфы, и первым делом капитан подтягивает её к шее. Переворачивается на спину и кладёт ладонь на талию омеги, моментально притягивая к себе. Тёплое одеяло падает сверху. Юнги чувствует себя гораздо лучше. — Кто напугал моего котёнка? Юнги хорошо известен этот тон — заботливый, но с капелькой сарказма. Намджун хрипло смеётся, когда омега обиженно хмыкает и задирает нос. Его щека мягко вжимается в шею альфы, а замёрзшие ноги обвивают тело. Намджун ведёт по бедру парня ладонью и несильно шлёпает. Юнги знает за что. Сам же перед сном доказывал, что будет не холодно в одном белье и футболке. А теперь вжимается в тело, что теплее и больше в два раза, дует губы и ждёт, пока альфа предложит ему переодеться в пижаму. Сам не станет признавать, что был не прав. — Завтрашний день напугал. Я переживаю. — Давай тебя переоденем, а потом поговорим. Юнги кивает. Его берут на руки и поднимают так легко, будто он ничего не весит. Намджун открывает шкаф и быстро находит нужную полку. У Юнги всегда порядок. Альфа достаёт первую попавшуюся пижаму и показывает омеге, но тот отрицательно машет головой. Тщательно выбирает, что надеть, даже когда они спят. Намджун с этим не спорит. Ему Юнги в любом виде нравится, пусть балуется на здоровье. Второй вариант тоже отправляется на место, как и третий. Наконец Юнги кивает, счастливо улыбаясь. Что-то подсказывает Намджуну, что радует омегу далеко не выбранная пижама в розовом цвете, а то, что капитан готов даже ночью его прихоти исполнять. Юнги становится рядом и поднимает руки вверх. Хочет, чтобы капитан сам его переодел. Намджун коротко усмехается и быстро справляется с омегой. Теперь перед ним стоит самый счастливый на свете парень — в свободной розовой рубашке с длинным рукавом и такими же штанами до щиколоток. Намджун замечает в темноте маленькие сердечки, разбросанные по всей пижаме. Юнги крутится вокруг себя и, как только получает порцию комплиментов, лезет обниматься. Намджун поднимает его в воздух и хлопает по попе, пока несёт обратно в кровать. Внезапно в голову лезет мысль о том, кого давно следовало бы забыть: Намджуну кажется, что тот подонок, который встречался с Юнги до него, не делал для этого парня даже самых простых вещей. Юнги — самый ранимый мальчик на свете и знает об этом только Намджун. Юнги укладывается под боком капитана, трётся щекой о его шею, требует внимания. Временами он ведёт себя так дерзко и резко, что образ его не вяжется с настоящим Юнги. Намджун знает, что настоящий Юнги — именно тот, кто сейчас жмётся к нему всем телом и улыбается просто потому, что на него не махнули рукой посреди ночи. Намджун любит любого Юнги, но знает точно: когда этот мальчик грубит и брыкается, он тоже требует внимания, просто немного иначе. — Всё ещё переживаешь, малыш? Юнги до жути смущает, когда капитан разговаривает с ним вот так… Наедине, когда никто их не услышит и не увидит. Юнги плавится от нежных слов, словно пломбир на солнце. Он из последних сил сдерживается, чтобы не заныть. Это ночь на него так действует. И Намджун. А тут сразу оба фактора оказывают давление, не давая шанса даже на жалкую попытку сопротивления. Юнги непроизвольно дует губы и прикрывает глаза, когда его целуют в лоб. Он почти шепотом рассказывает всё, что не даёт покоя, будто кто-то может их подслушать. Намджун всё время гладит по волосам, кивает, редко вставляет что-то, прерывая Юнги. Потом омега замолкает и говорит Намджун. Казалось бы, несложные и банальные вещи, но действуют они на Юнги волшебным образом. Переживания рассеиваются в воздухе, становится гораздо спокойнее и легче. Юнги благодарит себя, что решился разбудить Намджуна. Обычно он самостоятельно разбирался со своими букашками, но теперь эту ношу можно разделить с любимым мужчиной.

***

Юнги выглядел… необычно. Аккуратная рубашка кремового цвета, заправленная в классические брюки, никак не клеилась с повседневным гардеробом омеги. На талии атласный пояс в цвет брюк, на ногах лакированные туфли. Юнги больше походил на школьника, чем на учителя, и этот факт его в какой-то степени расстраивал. Намджун с утра завалил комплиментами и подметил, что в таком образе Юнги смотрится гораздо гармоничнее, чем в своей привычной одежде. Парень даже сделал несколько фотографий в полный рост в зеркале и выслал их в общий чат с Тэхёном и Чимином. Последний день октября обещал быть холодным. Юнги просунул руки в пальто, которое любезно придерживал для него Намджун. Сам альфа собирался на работу. Его привычная форма резко контрастировала с нежным образом омеги, и Юнги подметил, что теперь они выглядят как самая типичная женатая пара — не хватает детишек на фоне для полного счастья. Юнги бы собирал им обед в школу и подбирал красивые наряды, а Намджун отвозил на занятия и баловал за хорошие оценки. Возможно, это звучит хорошо… — Не могу наглядеться на тебя, — Намджун пропускает омегу вперёд и открывает дверь машины. Юнги этот жест нравится. — Ты говоришь мне это уже пятый раз за утро. Юнги не понимает, что с ним происходит. Либо новый образ влияет на него таким образом, либо совместная жизнь с капитаном, но факт остаётся фактом: он меняется. С каждым днём сбрасывает с себя всё больше колючек, становится порой до того изнеженным, что сам не верит. Теряет хватку? Взрослеет? Каких-то пару месяцев назад хамоватый подросток извивался и бил по спине капитана, когда тот пытался усадить его в машину, а теперь что? Смущается, стоит только придержать ему дверь или подать пальто. Юнги качает головой. Ему ещё предстоит подумать обо всём этом, а пока…

***

… Двери хорошо знакомой школы вновь открываются перед омегой. Разве мог он когда-нибудь предположить, что вернётся сюда хоть раз? Не учеником, учителем. Правда, пока что практикантом, но зарекаться нет смысла. Один раз Юнги уже пообещал себе никогда и ни за что не оказаться в этих стенах снова, и вот чем это обернулось. Хван настоял на том, чтобы Мин проходил практику именно здесь. Как-никак за сыном можно будет приглядывать. Да и Юнги так спокойнее. Если бы отец не был директором, омегу вышвырнули бы из школы ещё лет в тринадцать за бесконечное хулиганство. Ох, сколько раз этот несносный мальчик срывал уроки, влезал в драки, пререкался с учителями. Только сейчас Юнги осознаёт, какой же занозой он на самом деле был все эти годы и… Ему не стыдно. Вспоминать об этом весело. Он ведь и в институте далеко не паинька, только недавно взялся за ум. Больше всего интересовало, насколько изменился учительский состав за полтора года. Вряд ли хоть кто-то поменял работу за такой короткий срок. Юнги показал пропуск охраннику и прошёл в коридор первого этажа. Почти ничего не изменилось. Также просторно и уютно, отец никогда не жалел средств на благоустройство школы. Юнги, пока был маленьким, этого не понимал, а теперь чувство гордости отдало теплотой в груди. Коридоры пустые, до перемены ещё двадцать минут. Мин по памяти дошёл до кабинета директора и вошёл без стука. Он и будучи ребёнком делал так, а отец почти не ругал за это. Юнги замер у входа, наблюдая за тем, как мужчина в кресле медленно переводит взгляд с каких-то бумажек на сына. По возмущённому лицу видно — он уже собирался сделать замечание тому, кто вошёл в кабинет без стука, но не сделал этого. Брови взмыли вверх, и лицо вдруг вытянулось. Хван знал, что Юнги придёт сегодня, его это нисколько не удивило. Но то, как Юнги был одет… Совсем как принц из сказки. Именно это смутило альфу. Широкая улыбка украсила лицо омеги, и он рванул вперёд, обнимать отца. Мин успел догадаться, на что именно отец так отреагировал. Ещё утром ему хватило восхищённых взглядов своего мужчины и бурной реакции Тэхёна и Чимина в чате. Юнги не собирался менять свой привычный гардероб из драных джинс, обтягивающих топов, коротеньких шорт и юбок, но с этого дня однозначно внесёт некоторые изменения. Кто бы мог подумать, что он настолько хорошо будет смотреться в классической одежде. — Юнги, у меня нет слов, — мужчина выпустил сына и поднялся вслед за ним. — Где же мой сорванец? Кто этот милый парень передо мной? — Не переживай, отец, сорванец никуда не делся, — Юнги склонил голову набок и сцепил руки за спиной в замочек. — Просто в школе другой дресс-код. — Ещё не соскучился по нам? Как вы там с Намджуном? Общаетесь с братом? — Скучаю каждый день, — улыбается парень. — С Намджуном всё чудесно. Сегодня вечером решили сходить в ресторан вчетвером: с Хосоком и Тэхёном. Намджун переживает из-за того, что Хосок его недолюбливает. Хван смеётся и обещает, что это временно. Обычная манера старшего брата, это пройдёт. — Так значит, Хосок с Тэхёном, — альфа щурится, выжидая реакции от Юнги, но тот лишь поджимает губы и хлопает ресницами. — Твой папа только и говорит о том, как он рад и какой Тэхён славный мальчик. Ждём, пока Хосок сам расскажет, а он всё никак. Хорошо было бы всем вместе провести вечер, поужинать. — Обязательно нужно, я только за! Директор школы проводит для Юнги небольшую экскурсию. Юнги хорошо помнит каждый уголок, но с интересом слушает и кивает, когда отец рассказывает что-то. Хватает омегу всего на пять минут, дальше он целиком погружается в свои мысли, но продолжает кивать, чтобы не обижать отца. Слишком уж тот увлечён своим рассказом. Хван показывает, что поменялось в школе с тех пор, как сын выпустился, а Юнги многозначительно мычит, размышляя о своём. Всё ещё слабо верится в то, что работа с детьми принесёт ему удовольствие, но профессор Кан сказал, что Юнги стоит попробовать. Почему бы и нет? В конце концов, учёбу он смог подтянуть. Неужели не справится с детьми? — А в остальном ты и сам разберёшься, верно? Юнги растерянно поднимает глаза на отца, выныривая из собственных мыслей. Омега делает вид, что всё услышал, и обещает справиться. Его быстро передают подоспевшему вовремя учителю средних лет, и Юнги тайно радуется, что с этим мужчиной они не знакомы. Несмотря на то, кем приходится его отец, Мин был уверен — попадись он на глаза кому-нибудь из знакомого коллектива, сладко бы не пришлось. Никто не упустил бы возможность отыграться на самом проблемном ученике. Незнакомый учитель оказался до того приятным и добродушным, что Юнги быстро нашёл с ним общий язык и хвостиком поплёлся к нужному кабинету, с интересом выслушивая план сегодняшнего дня. Ничего сложного быть не должно: всего три урока. Стоило им зайти в класс, как дети, разбившиеся по группам, мигом разбежались по своим местам. Шум понемногу стих, а когда в классе стало совсем тихо, учитель Ким попросил Юнги подойти к нему, а затем коротко представил его классу. Юнги рассматривал детей, уделяя каждому всего по секунде, и старался держать лицо. Плохо верилось в то, что малыши будут слушаться того, кто сам недавно окончил школу. Дети безо всякого стеснения рассматривали Юнги в ответ, шептались и хихикали. Юнги неловко улыбнулся, когда его пригласили сесть за учительский стол, и выдохнул. Прозвенел звонок… Когда урок подошёл к концу, Мин быстро схватил телефон и собирался выйти из-за стола, чтобы позвонить Намджуну, но выскочить из класса не удалось — его стол немедленно обступили дети. Маленькие, но такие шумные… Казалось, их было больше сотни, иначе объяснить этот гам Юнги не мог. Они рассказывали что-то и обо всём расспрашивали нового учителя, выкрикивали что-то наперебой и размахивали руками. Учитель Ким вышел минут за десять до окончания урока, уверенный в том, что дальше Юнги справится и сам, и до сих пор не вернулся, поэтому рассчитывать на помощь смысла не было. Юнги бегал глазами из угла в угол, и терпение его подходило к концу. Он не был против пообщаться с детьми, но не так… Просьба успокоиться не дала результатов, и Юнги готов был взвыть от собственного бессилия, пока дети продолжали баловаться. Им всего по девять. Должно быть, Юнги в их возрасте вёл себя примерно так же, если не хуже. Наверно, это и есть карма. — А вы теперь всегда будете нас учить? — вопрос прозвучал громче остальных. — Вы нам нравитесь, учитель, — последовал второй голос. — Вы красивый. Юнги нервно улыбнулся. Долго продолжаться этот шум не мог, а просьбы помолчать ни к чему не вели, поэтому Юнги просто хлопнул по столу стопкой бумаг так, что дети мигом угомонились. Они так и замерли на своих местах. Юнги прокашлялся и встал из-за стола, пообещав ответить на все вопросы позже. Он схватил телефон и почти выбежал из класса. К счастью, он знал, где можно уединиться. Под лестницей на втором этаже почти всегда было пусто. Школьники не вылезали из своих парт или гуляли во дворе, поэтому омега смог спокойно выдохнуть. Он быстро набрал заученный контакт и приложил телефон к уху, вслушиваясь в гудки. Когда они оборвались и из динамика послышался любимый голос, омега еле сдержал внезапное желание заныть и потребовать приехать за ним. — Это ужасно, — выпалил парень в трубку и, оглядевшись по сторонам, присел на ступеньку. — Я хочу домой. Они меня не слушаются. — Тише, тише, — голос Намджуна имел приятное свойство: успокаивать с первых слов. — Как прошёл первый урок? — Не знаю, — Юнги опустил уголки губ и упёрся лбом в ладонь. Тяжело смириться с тем, что в эту же секунду нельзя кинуться капитану на шею и приходится обходиться телефонным разговором. — Они вели себя спокойно до тех пор, пока учитель Ким не вышел из класса. Как я могу заставить их слушаться, если я всего на десять лет старше? — С моими ребятами в участке ты без проблем справляешься. Слабая улыбка заставила губы дрогнуть. Намджун прав. — Это разные вещи, — нахмурился омега. — На твоих ребят можно накричать, а на детей нет. Они совсем маленькие, — секундное молчание натолкнуло парня на гениальную мысль. — А давай я выпрыгну в окно, а ты приедешь и заберёшь меня? Тут не так высоко, в общем-то… — Юнги, — прозвучало с осуждением. — Ну и ладно, я отключаюсь. И видеть тебя не хочу. И слышать. И не приезжай за мной. — Юнги, — Намджун выдержал короткую паузу. — Я уверен, что ты найдёшь подход к детям. Вспомни, как ты себя вёл в их возрасте. Не бойся быть строгим, попробуй поговорить с ними на отвлечённые темы. Ещё два урока, и я забираю тебя в ресторан, помнишь? — Помню, — бурчит парень. — Ладно, спасибо. Я постараюсь. — Я отправил тебе немного денег, обязательно пообедай. Ты со всем справишься, скоро я тебя заберу. — Люблю, — шепчет омега перед тем, как сбросить вызов. Второй урок проходил заметно спокойнее. Учитель Ким всё так же отлучился по делам, но дети почти не баловались. Слова Намджуна придали уверенности, и Юнги действительно начал вести себя строже. На самом деле, разве справиться с толпой школьников сложнее, чем с толпой взрослых мужиков? На уроке дети читали, а последние минуты должны были уделить обсуждению коротенького рассказа. Юнги готовился к тому, что придётся вытягивать слова из малышей, но на удивление они сами проявляли инициативу и наперебой высказывали мнение. Это не могло не радовать. Странное чувство. Юнги знает их всего два урока, а необъяснимое тепло всё равно греет сердце. Приятно, когда тебя слушают. На большой перемене дети принялись доставать из сумок приготовленный родителями обед. Юнги решил прислушаться к Намджуну и не убегать на этот раз. Он отлучился на пару минут за стаканчиком кофе и чем-нибудь сладким, а после вернулся в класс. До начала урока ещё двадцать минут, и просидеть всё это время под пристальным взглядом целого класса кажется задачей не из простых, поэтому Юнги делает первый шаг. — Если вы не будете друг друга перебивать, мы можем… — он неуверенно уставился на детей, но те, раскрыв рты, не отрывали глаз от омеги. — Можем просто поболтать. Ребята активно закивали и потянули руки вверх. Выбрать одного было трудно, но Юнги не долго думал, с кого начать. Мальчик, который назвал его красивым, тянул руку, казалось, старательнее всех, поэтому первым получил слово. Глаза его загорелись, и он совсем немного задрал нос. — Учитель, сколько Вам лет? Все притихли, выжидая ответа. Юнги не стал отвечать и не сдался даже под разочарованными вздохами и бесконечными просьбами. Казалось, ничего хорошего не выйдет, если дети узнают, что «учитель» старше всего на десять лет. Но мальчик не унимался и, воспользовавшись моментом, задал второй вопрос. — Давайте будем встречаться, когда я вырасту? Класс тут же наполнился хохотом и возгласами, а Юнги, выпучив глаза и спрятав улыбку, снова постучал по столу. Он напомнил детям, что условием для разговора была тишина, и те мигом успокоились. — Боюсь, моему альфе это не понравится, — Юнги заметил, как мальчик расстроился, а дети снова зашептались. — А кем работает Ваш альфа? — спросил уже второй ребёнок. — Капитаном полиции. Дети снова запищали, и Юнги уже не мог сдерживать широкую улыбку. Время летело быстро. Он с удовольствием рассказывал ученикам о работе своего мужчины, затем немного о себе. Он совсем не заметил, как в класс вошёл учитель Ким. Только дети сразу взбодрились и просили дать им ещё время поговорить с Юнги. Однако время уже подходило к концу, поэтому все разговоры перенесли на потом. Вместо них учитель Ким сделал важное объявление.

***

— Ты меня вообще слушаешь? — Юнги стоял у зеркала платяного шкафа в одном белье. В левой руке он держал вешалку, с которой плавно струилась вниз атласная ткань: небесно-голубая блузка и такого же цвета юбка в пол. Наряд в правой руке заметно отличался: чёрный укороченный пиджак с крупными жемчужными пуговицами под цвет рубашки и брюки-клёш. Омега раздражённо мотнул головой и отбросил оба варианта на кровать. Пиджак метко приземлился в гору скомканной одежды, не прошедшей отбор, блузка валялась в ногах Намджуна, а вешалки перелетели кровать. Мужчина отложил галстук, бросив очередную попытку управиться с ним, и тяжело вздохнул. Когда он забрал Юнги со школы, парень был шёлковым и пушистым. Рассказывать почти ничего не стал, держал интригу. Стоило только доехать до дома и начать собираться в ресторан, омега переменился по щелчку пальцев. Больше часа он придирчиво перебирал весь свой гардероб, капризничал, ругался, мерил одежду по несколько раз, и все эти действия продолжались друг за другом без остановки. Намджун пытался не торопить, поддержать, но вот в очередной раз в лицо ему прилетает майка, и мужчина теряет самообладание. — Так, достаточно, — он поднимается с места и слишком быстро оказывается у опешившего Юнги. Тот, скорее всего, не ожидал, что его заскоки повлекут такую реакцию. — Если через пять минут ты не будешь готов, мы никуда не едем. Юнги хлопает глазами и приоткрывает в шоке рот, но ему и слова не дают вставить. — В чём дело? Шкаф забит одеждой, на тебе хорошо смотрится любая из этих тряпок. Мы и так перенесли встречу, Юнги. Мне сделать это снова? — Не торопи меня! — Юнги повышает тон вслед за капитаном. Он мгновенно щетинится и смотрит на своего альфу теперь враждебно. — Я хочу выглядеть не просто «хорошо», а очень хорошо. Это же наше первое двойное свидание, ты можешь хотя бы попытаться меня понять? — Я пытаюсь, честно, — Ким хватает первую попавшуюся вешалку в руки. — Чем плох этот вариант? — Он не сочетается с твоим костюмом, — Юнги смотрит на альфу так, будто тот не понимает очевидных вещей. — Тогда давай я переоденусь. — У тебя всего два костюма. Один из них никуда не годится, а второй на тебе. Так что даже не думай. — Хорошо, — мужчина подбирает с пола вторую вешалку и медленно закипает, глядя на то, как Мин закатывает глаза и скрещивает руки. — Посмотри, это сочетается с моим костюмом? — Да. Но я надевал его не так давно, а ещё у меня нет сумки, которая бы подошла к… — Довольно, — отрезает мужчина. — Я не намерен выслушивать это, Юнги. Ты ведёшь себя как избалованный ребёнок. Ким бросает одежду обратно и выходит из комнаты, перед этим захватив с края стола пачку сигарет. Юнги кричит ему в спину что-то, но мужчина не реагирует, чтобы не раздувать конфликт ещё больше. По-хорошему, им бы следовало выезжать прямо сейчас, но теперь, кажется, никто никуда не поедет. Входная дверь закрывается с громким хлопком, а в спальне Юнги с трудом сдерживает навернувшиеся слёзы. Намджун снова звонит Хосоку и извиняется за то, что они задерживаются. — С Юнги всё хорошо? — осторожно интересуется альфа, а Намджун не знает, что на это ответить. — Да. Всё хорошо, — наверно, если альфа назовёт настоящую причину опоздания, это прозвучит слишком глупо. Они всё никак не могут выйти из дома, потому что… — Он опять разбросал все свои вещи и не может выбрать, что надеть? — тихий хриплый смех послышался из динамика, а Намджун просто застыл на месте. Как же хорошо Хосок знает младшего брата. — Юнги иногда может вести себя так, но ты сам выбрал его, так что не смей жаловаться. — Меня всё устраивает. — Тогда попробуй отвлечь его. Многого не нужно, Намджун. Я знаю, ты умеешь найти нужный подход. Не ругайтесь, главное. Этот дурак может натворить глупостей на эмоциях. О том, что они уже поругались, Намджун не говорит. Хосок, должно быть, и сам догадывается. Старший Мин сообщает, что через полчаса они с Тэхёном уже будут на месте, а Намджун какое-то время курит, нагрузив голову мыслями о Юнги. Он возвращается в дом почти беззвучно. Медленно подходит к спальне и, прежде чем войти, прислушивается к звукам за дверью. Короткие всхлипы заставляют сердце сжиматься, а чувство вины толкает мужчину к своему омеге. Хосок прав, Намджун сам выбрал Юнги и за всё время с момента их встречи ни разу не усомнился в своём выборе. Именно поэтому он этого парня должен научиться понимать и принимать. Юнги сидит на краю кровати, одетый. Рядом с ним сумка и телефон. Коробка с выбранной парой обуви выглядывает из-под стола. Горы одежды развешаны по местам, а кровать заправлена. От былого беспорядка не осталось и следа. Юнги обиженно посмотрел на капитана и тут же отвёл взгляд к окну. Он был готов и ждал, пока Намджун докурит и вернётся. Плечи изредка подрагивали, а капельки слёз засохли в уголках глаз. Мужчины не было около десяти минут, но за это время омега успел выплеснуть эмоции. Капитан молча сел рядом и без объяснений потянул омегу на себя. Юнги хмурился и не размыкал слегка подрагивающие губы, разрешая обнимать себя. Руки сами потянулись к альфе, голова нашла своё место на его груди, и парень готов был зарыдать с новой силой, когда Намджун почти невесомо пригладил его волосы. — Юнги, извини, — а больше и сказать нечего. — Нет, ты извини. Намджун тяжело вздохнул и взял лицо парня в руки, заставляя смотреть на себя. Стёр влажные следы с щёк подушечками пальцев, оставил короткий поцелуй на надутых губах, затем под глазом, на кончике носа… — Только скажи — купим тебе ещё одежды. Сколько захочешь. — Из-за меня мы опоздали. — Я уже позвонил Хосоку, у нас есть немного времени. — Ты на меня накричал. Намджун тяжело вздохнул и спрятал руки в карманы. — Садись в машину, поговорим там. Не получается. С Юнги по-другому не получается. Этот парень не похож ни на одного омегу, которого Намджун когда-либо знал. Обвинил его в том, что Мин «избалованный ребёнок?». Так оно и есть. Упрекнул за то, что из-за него оба опаздывают на неприлично долгое время? И это правда. Подумал о том, что этот мальчик почти никогда не идёт на уступки и взбирается капитану на шею, свесив ножки? Да. Но разве не этот парень в тот самый день, когда судьба свела их в одном месте и в одно время, заставил Намджуна остановиться и перевернуть свою жизнь на сто восемьдесят? Одна секунда. Один взгляд на этого парня, пьяного и помятого, раздавленного и дерзкого одновременно, и шестерёнки в голове вдруг прекратили бесконечный шаг. Что-то прозвенело. Загорелась лампа. Тело не двигалось с места, потому что знало заранее, что эта встреча не случайна. Интерес вперемешку со злостью. Желание забрать из этого места. Намджун не понимал, что именно пытается донести ему раздирающее где-то в груди чувство. Времени в обрез. Мальчишка готов вскочить на ноги и протрезветь немедленно, чтобы в следующую секунду сбежать и, возможно, не встретить капитана больше никогда. У Намджуна не было выбора, кроме как взвалить слабо сопротивляющееся тело на плечо и увезти в свой кабинет. Перевести дыхание. Подумать. У него было так много времени подумать, прежде чем прийти на ужин к семье Мин, будучи осведомленным в характере этой встречи. Намджун имел возможность подумать обо всём хорошо ещё в тот момент, когда застирывал свою рубашку, облитую кипятком, пока Юнги сидел на бортике ванной и болтал ногами, угрожая чем только можно. Уйма времени переосмыслить всё, прежде чем увязаться за этим парнем. Прежде чем отбить его в клубе у какого-то мудака, резко порвав с Тэёном. Прежде чем уломать его на первое свидание, первый поцелуй. Намджуну двадцать семь. В его возрасте многие мужчины обзаводятся семьями и выбирают для этого «нормальных» партнёров. Которые не станут обливать их кипятком, врываться на место работы, приковывать их к постели наручниками, пока те спят… Намджун выбрал «ненормального». Громкого и тихого. Дерзкого и ранимого. Того, кто утром может смущаться от самого безобидного комплимента и отводить глаза в пол, а вечером устраивать скандалы и закатывать истерики. Юнги меняется, Намджун не может это отрицать. Это было бы несправедливо по отношению к омеге, так как тот действительно прилагает усилия. Юнги стал лучше учиться, но это не единственное его достижение. Он стал мягче, кое-где уступчивее, может, даже взрослее. Ему всего девятнадцать. Намджун помнит, что в этом возрасте желание бунтовать тоже кипело в крови, но в гораздо меньшем объёме. Намджуну не нужно было кому-то что-то доказывать. Юнги же должен доказать всему миру то, что он сделает по-своему, или не сделает вовсе. Намджун его любит. Даже когда закатывает глаза на очередную проделку или сжимает губы, мысленно умоляя себя не наговорить лишнего. Даже когда Юнги врывается в участок и отвлекает его ребят от работы, пытается наводить свои порядки. Чонгук не зря называет его «занозой», доля правды в этом есть. Но Намджуну это нравится. Злиться, выходить из себя, быть уверенным в желании проучить, а потом прогибаться в самый последний момент под давлением самых невинных глаз и мягкой улыбки и спускать всё с рук. Намджуну не нужен «нормальный». Он отлично понимает, что не стал бы добиваться этого парня, если бы с самого начала не был уверен в том, что Юнги — тот, кто ему нужен. Именно поэтому каждая их ссора не длится больше нескольких часов. Они не умеют держать зла друг на друга. Они друг друга любят. Юнги долго молчит, отвернувшись к окну и игнорируя капитана. Изредка выдаёт короткие фразы в ответ на высказывания, с которыми не согласен. Отодвигается ближе к окну, когда капитан хочет погладить его по бедру, пока машина стоит в пробке, но сразу же возвращается на место и возмущённо сверлит мужчину глазами, когда тот слишком быстро сдаётся. «Ну же, сделай так ещё раз» хочет сорваться с губ, но Юнги сейчас слишком горд, чтобы сказать прямо. Он знает, что виноват. Он взял себя в руки и запрятал далеко свои капризы, чтобы быстро выбрать одежду. А теперь они, подавленные, лезут наружу. Юнги выслушивает лекцию о том, что Намджун старается мириться с его характером, но иногда парню следует прислушиваться к кому-то, кроме себя. Юнги смягчается, когда альфа в очередной раз тянет к нему руку и накрывает ладонь омеги своей, просит не отворачиваться к окну и взглянуть на него. Юнги сдаётся и поднимает белый флаг над головой, когда сам тянется к капитану и целует его в щёку, обещая впредь такого не повторять. — Давай хорошо проведём время сегодня, — машина подъезжает к назначенному месту. Хосок с Тэхёном ждали внутри. На входе молодой альфа поприветствовал парней и провёл к нужному столику. Как только Юнги увидел брата с лучшим другом, глаза его засверкали, и омега почти запищал от восторга. Эти двое мило щебетали друг с другом, пока не заметили друзей. Хосок немедленно убрал руку с бедра Тэхёна, расправил плечи и прокашлялся. Тэхён же стёр с лица смущённую улыбку и тоже сел ровно. Можно подумать, кто-то собирается осуждать их… Оба поднялись, чтобы обняться с Юнги. Хосок ласково пригладил его волосы, а Тэхён поцеловал в щёку. С Намджуном поздоровались сдержаннее: омега обменялся с ним лёгким кивком и вежливой улыбкой, а с Хосоком они пожали друг другу руки, не обращая внимания на подозрительный взгляд омег. Юнги рассказывал Тэхёну о том, как Хосок с Намджуном подрались при первой же встрече. Тэхён также знал о том, что Хосок нервничал перед сегодняшним вечером. Альфа признался, что первым начал конфликт в тот день, но почти не чувствовал себя виноватым — отстаивал честь брата. Тэхён приглаживал его костюм руками и кивал, внимательно слушая. Хосок говорил нехотя, но честно. Он по-прежнему относился к Намджуну с подозрением, но вместе с тем и уважением за то, как он относился к Юнги. Мин и сам хотел встретиться вчетвером, чтобы наладить отношения и попробовать знакомство сначала, но ни за что не признался бы в этом. Поэтому, когда Юнги предложил устроить двойное свидание, Хосок согласился сразу же. — Как дела, братишка? Хосок выглядел прекрасно. Так хорошо, как никогда до этого дня. Юнги долго не мог отвести глаз от его уложенных волос, подобранной одежды и золотого браслета на запястье, который хорошо сочетался с серьгой в мочке. Сразу видно руку Тэхёна. Обычно альфа не отводил много времени выбору одежды. Впрочем, как и Намджун. К сегодняшнему вечеру его подготовил Юнги. — Братишка? Обычно ты называешь меня «мелким», — Юнги притянул меню ближе и забегал глазами по страницам. Намджун сел рядом. Хосок с Тэхёном — напротив. — У меня всё хорошо. Сегодня был первый день в школе, всё так изменилось. — Как чувствуешь себя в новой роли? — подключился Тэхён. Он потягивал из трубочки коктейль сине-фиолетового цвета. Юнги подумал о том, что хочет такой же. — Не так плохо, как я ожидал. Дети очень шумные, но если суметь их заинтересовать, они становятся самыми послушными на свете. Лучше расскажите, как у вас дела? В первое время и Хосок, и Тэхён упорно делают вид, что не поняли, о чём конкретно был задан вопрос. Брат рассказывает о работе, друг — об учёбе. О своих отношениях никто не произнёс ни слова, всё это чересчур смущало. Юнги был тем, кто знал обоих ещё с самого первого дня, когда у Тэхёна только начали зарождаться чувства к этому альфе. Он наблюдал за тем, как мучился один, и игнорировал второй, а теперь оба сидят перед ним и не могут сказать ни слова о том, как дорожат друг другом. Юнги приходится перенять инициативу. Он задаёт уйму вопросов, держит Намджуна за руку и время от времени ложится на его плечо, чтобы разрядить обстановку. Чтобы показать Хосоку и Тэхёну, что они тоже могут расслабиться и вести себя как обычно. Спустя какое-то время ему наконец удаётся добиться своего. Брат увлечённо рассказывает о том, в какие места они любят выбираться вдвоём с Тэхёном, и в шутку жалуется, что этот омега перерыл весь его скромный гардероб и теперь постоянно подбирает ему одежду, когда они выходят из дома. Намджун подключается к этой теме, и напряжение между альфами сходит на «нет». Оба активно жестикулируют и почти наперебой рассказывают друг другу, как изменилась их жизнь после знакомства с этими парнями. — Можно подумать, ты против, — вклинивается Тэхён. Он убедительно смотрит по очереди на Юнги и Намджуна, забирая всё внимание себе. — Лучше расскажи о своих дебильных розыгрышах, — он улыбается игриво и покачивает ногой под столом. — Юнги, если бы я знал, что твой брат будет пользоваться моей доверчивостью каждый день, я бы… Юнги смеётся, прикрывшись ладонью. Ему греет душу тот факт, что его лучший друг и брат теперь вместе, что нет между ними больше неловкости и расстояния. Хосок же внезапно напрягается и просит Тэхёна договорить, на что тот смеётся и обещает, что не разлюбит его никогда. — В последний раз я пришёл к нему на работу, и когда мы остались в кабинете одни, он с таким серьёзным лицом сказал, что клиника закрыта, поэтому придётся переночевать здесь, что я почти сразу поверил! — Хосок! — Юнги, сдерживая смех, укоризненно посмотрел на брата. — Не думай даже обижать моего Тэхёна. На какое-то время разговор поделился надвое. Тэхён с Юнги болтали о чём-то своём, в то время как Намджун с Хосоком нашли общий язык. Омеги краем уха подслушивали, о чём говорят мужчины, но интересных тем для себя не нашли: работа, политика, работа, машины. «Как банально», — шепнул Юнги Тэхёну, а тот закивал головой. — Кстати, — Юнги внезапно вспомнил то, что не рассказал даже Намджуну, чтобы сохранить интригу. Всеобщее внимание тут же вернулось к нему. — К концу ноября мне нужно будет подготовить творческий номер на тему нового года с детьми, представляете? Будет конкурс между параллельными классами, у них как раз тоже временно руководят студенты-практиканты. Я даже не представляю, что со всем этим делать. — Помню, в детстве ты терпеть не мог подобные мероприятия. Зато с радостью устраивал мне и родителям концерты, когда наслушался модных исполнителей и пытался читать реп, — Хосок не мог умолчать об этом. — Так! — Юнги быстро зыркнул в сторону Намджуна. Мужчина молчал, но во взгляде его отчётливо читалось «ты обязательно продемонстрируешь мне это дома». — Я запрещаю вспоминать об этом. Лучше помогите придумать что-нибудь. — Новый год? — Намджун притянул омегу к себе за талию. Теперь, когда он не чувствовал на себе испепеляющий взгляд Хосока, он позволил себе расслабиться. — Не рановато? — В школах будут праздновать в конце декабря, а Соллаль ученики встретят дома. Так как практика у студентов заканчивается в конце ноября, решили повесить мероприятие на нас и провести немного раньше. Это может быть песня, танец или сценка… Понятия не имею, как всё организовать, — Юнги несколько секунд посидел с озадаченным лицом, а затем, когда все прониклись его проблемой, воспользовался случаем. — Поэтому вы все мне поможете! — Каким образом? — Будет сценка! — Ты минуту назад говорил, что не знаешь, что делать, — Тэхён переглянулся с Хосоком. Оба знали, что если этот омега что-то решил, значит, никто не отвертится. — Тэхён-и, ты ведь тоже проходишь сейчас практику, только она у вас на дому, верно? — Ким кивает. — Кажется, я знаю, к чему ты клонишь, Юнги. Для практики мне всего-то нужно придумать коллекцию детской одежды, отразить её на бумаге и сшить простенький костюм на выбор. — Отлично! Ты ведь можешь придумать коллекцию для выступления? Пожалуйста. И сшить не один, а несколько костюмов. Так ведь даже лучше, твоя работа будет выделяться на фоне остальных. — Не знаю, Юнги… Это довольно непросто и займёт время. — Ты сам говорил, что вас будет оценивать специальная комиссия. Это же отличный шанс запомниться кому-нибудь из них. Тэхён-и, ну пожалуйста, — Юнги захлопал ресницами. — Всего несколько костюмов. Тэхёна недолго пришлось уговаривать. Он просто не мог отказать другу в такой просьбе. Тем более предложение было выгодно и Тэхёну. Он на самом деле хотел бы выделиться среди одногруппников и заслужить внимание членов комиссии. По институту гулял слух, что среди жюри будет присутствовать один дизайнер из Сеула, за которым Тэхён следит в социальных сетях и восхищается уже несколько лет. Он не верил этим слухам и мечтать не смел о том, что этот человек когда-нибудь заметит его, но что если… — А чем мы с Намджуном можем помочь? — Не переживайте, я обо всём уже подумал. Вы будете отвечать за декорации. Нарисуем и расставим их по сцене. Вроде бы Чимин рисует неплохо. Нужно будет уговорить его с Чонгуком помочь. Мы сможем поближе узнать друг друга. — Ну что делать с тобой, братишка? — пожал плечами Хосок. — Поможем, конечно. — Вы мои самые любимые! К вечеру все были навеселе. Намджун почти не пил, взял на себя роль водителя. Юнги во всю канючил и утыкался носом в плечо своего мужчины, пока тот придерживал его за талию и целовал незаметно в висок. С другой стороны стола о чём-то своём шептались Тэхён с Хосоком. Намджун смотрел на них несколько секунд, после чего отвёл взгляд на своего омегу и усмехнулся. Хосок когда-то был готов убить Намджуна, если тот хоть пальцем притронется к его брату, а теперь он с Тэхёном вёл себя точно так же. Было похоже на то, что они обсуждают, чем займутся ночью. И, судя по их лицам, это точно не чтение книг или просмотр фильма. В таком случае, чем Хосок отличается от Намджуна? Ким не мог осуждать этого альфу, он точно так же переживал за Чимина, когда доверил его Чонгуку. Интересно, чем заняты эти двое…

***

Чонгук загрузил последнюю сумку в багажник и, захлопнув дверцу, протёр ладони друг о друга. Утро выдалось морозным. Воздух приятно холодил лицо, небо заволокло облаками. Первые лучи солнца слабо пробивались сквозь них и жалили глаза. Чонгук выдохнул почти незаметную струйку пара и обернулся к подошедшему парню. Завёрнутый в куртку и обмотанный огромным пушистым шарфом, Чимин походил на снежный шарик. Лёгкий румянец украшал его щёки, пальцы рук сжимали ремешок рюкзака. В волосах заколка в форме цветка, челка спадает на лицо. Парень ловко закидывает рюкзак на плечо и улыбается, поджав губы. — Иди сюда, — Чонгук кусает губу и кивает, подзывая омегу к себе. Пристальным взглядом изучает смущённое лицо и ничего не понимающие глазки. Короткий смешок срывается с губ, а Чимин морщит нос и хмурит брови. Думает, что выглядит глупо или испачкался в чём-то. Достаёт зеркало из кармана широких джинс и осматривает себя внимательно. Глупый. Разве может он выглядеть плохо? — Ну что-о? — тянет омега, пихая круглое зеркало обратно в карман. — Я тебя не довезу никуда, — пожимает плечами Чон, и с трудом сдерживает смех, наблюдая за ещё более вопросительным взглядом напротив. Альфа нежно проводит по щеке Чимина и вдруг наклоняется к его лицу, оставляя миллиметры между губами. — Съем в дороге, — шепчет в приоткрытые губы. Чимин вскидывает брови вверх и собирается начать возмущаться, но не успевает: Чонгук уже держит его лицо в своих ладонях и целует. Много, долго, везде. Чимин бьёт его по плечам, смущённый поцелуями вне дома, но Чонгук продолжает мять мягкие щёки и тёплую шею своими губами. До Осана всего сорок минут, так Чонгук сказал. Эта поездка совсем не планировалась, а о знакомстве с родными не было и речи. Просто Чонгук разговаривал с братом по телефону, пока Чимин лениво разминал его плечи и с интересом рассматривал выглядывающее из-под футболки тату. А потом альфы заговорили о том, что давно не виделись и хорошо бы родителей навестить. Чимин не многое понял из разговора. Только то, что отцу не помешала бы помощь в сарае, а папе по дому, да и вообще… Чонгук о чём-то договорился с братом, затем положил трубку и обернулся к Чимину. «Поедешь со мной к родителям на пару дней?». Омега так и застыл с раскрытым ртом. Они ещё статус своих отношений не обговорили, а тут знакомство с родителями… Кем Чонгук его представит семье? Другом? Коллегой? Как омеге вести себя при этих людях в таком случае? В тот момент он почему-то не решился обо всём расспросить, только кивнул неожиданно для обоих. Чонгук просиял в тот вечер. Пообещал быстро управиться с домашними делами и Чимина одного не оставлять. Чимин всё ещё не поговорил с мужчиной о том, что его беспокоит. Он решил, что доверит ситуацию Чонгуку, а после поездки, когда они снова останутся наедине, поговорит об их отношениях. Чимин видит, как Чон обходится с ним, как осторожничает и предлагает, наблюдает и запоминает. Каждую крохотную деталь, каждое незначительное движение зрачков и тела, каждый неровный вдох и прижатые к ладоням пальцы. Каждый раз, когда Чонгук постепенно расширяет рамки дозволенного и по кусочкам разбирает кирпичики, возложенные вокруг Чимина, он держит в голове то, как отреагирует омега. Чимин ценит это. Он постепенно влюбляется в этого мужчину и напрочь забывает о том, какой образ жизни Чонгук вёл до него. Подсознательный страх того, что отголоски той жизни могут дать о себе знать, спустя время медленно угасают, и место его сменяет новый. В отношениях важна не только эмоциональная близость. Если бы Чимин сказал, что относится к людям, у которых отсутствует половое влечение и желание интимной близости, он однозначно бы солгал. Потому что это не так. Так он думал первые два года после ужасного случая, разделившего его жизнь на «до» и «поле». Но сейчас ему двадцать два. Он молодой парень, который всё ещё познаёт себя и свои желания. Он также думал о Юнги и Тэхёне. Этих парней привлекают омеги и альфы. Чимин размышлял об этом и пришёл к выводу, что омеги его в плане отношений не привлекают. А альфы — да. Один конкретный — да. Чонгук — да. Чимин пристегнул ремень безопасности и включил радио. Ведущий программы недолго говорил о похолодании, а затем голос его сменился мелодичным пением. Руки Чонгука привычно легли на руль и легко закрутили его, чтобы выехать на дорогу. Чонгук свистел в такт песне. Раз. Его кадык дёрнулся. Два. У Чонгука крепкие бёдра. Три. Чимину совсем не обязательно обращать на это внимание. Пять. Или семь? Чимину не стоило думать о близости между альфой и омегой сейчас. Четыре. Чимин так и не примерил тот комплект белья, подаренный Юнги. Десять. — А? — он мотает головой, будто это как-то может помочь избавиться от непрошеных мыслей. Кажется, Чонгук его звал. Кажется, не один раз. — Опять витаешь в облаках? Омега виновато улыбается. — Не стоит так переживать, родители будут в восторге от тебя. — Думаешь? — Я в этом уверен. Если беспокоишься о том, что тебе будет некомфортно в кругу других мужчин, я позаботился об этом. Чимин знает. По правде говоря, он чувствует себя дефектным в такие моменты. У обычных людей не возникает проблем при знакомстве с другими. Чонгук ещё вчера сообщил брату по телефону, что Чимин испытывает некоторый дискомфорт при контакте с альфами, попросил передать это родителям и не задавать вопросов. Чимин в этот момент был рядом и неотрывно смотрел на Чонгука, держа его за руку. Получил поцелуй в губы и удовлетворённо уложил голову на плечо мужчины. — Брат сказал, родители не поверили, что со мной приедет омега, — Чонгук сделал глоток купленного на заправке кофе. Протянул напиток для Чимина тому в руки и снова взялся за руль. — Я не часто приезжаю. Обычно один, несколько раз было с Намджуном. — Значит, я буду первым? — Единственным. Доехали через час. Обычно Чонгук доезжает раньше, выбирая более короткую дорогу. С Чимином хотелось растягивать каждое мгновение, даже если это обычная поездка к родителям на пару дней. Обычная. Чонгук прокручивал это слово в голове каждый раз, когда глаза его снова и снова сталкивались с лицом омеги. Чимин лениво посасывал трубочку, допивая остатки молочного коктейля. Когда в стаканчике не осталось ни капли, омега смешно опустил уголки губ вниз и потряс стаканчик. Чонгук не может сказать точно, почему везёт его с собой. Он не думал о том, чтобы знакомить этого омегу с семьёй, пока их отношения не пришли бы к конкретной точке. Той, с которой совместные ночёвки переходят от нескольких дней к неделям. Той, когда слащавые прозвища становятся привычкой. Той, когда один из вас выносит мусор каждое утро, а второй меняет постельное бельё. Той, к которой Чонгук никогда не был бы готов. Если бы это не касалось Чимина. В тот момент, когда брат предложил навестить родителей, Чонгук не успел подумать о том, что скажет им, когда приведёт в дом омегу, или как отреагирует брат. Он просто развернулся к омеге и предложил поехать с ним, а тот согласился. Вот так просто. Район, в который они заезжают, значительно отличается от того, где живёт Чимин. Дом, в котором родился и вырос Чонгук, находится на окраине города. В таких местах нет многоэтажных домов, кофеен на каждом повороте, скопления людей. Редкие домики, ограждённые забором, широкие поля, воздух чище: всё это напоминает Чимину его дом. Когда-то они с Намджуном дни напролёт проводили на улице, перебрасывая друг другу мяч или разыскивая новые «тайные» места, чтобы в следующий раз захватить с собой старый плед и корзинку с фруктами и сэндвичами. Чимин с мягкой улыбкой вспоминает о том, как Намджун старался найти занятие, которое понравилось бы им обоим. Он также проводил время с другими альфами его возраста, и игры их немного отличались. Альфы часто бегали и шумели, играли в футбол и обливали друг друга водой из бутылок ради забавы. Иногда даже кидались мелкими камнями, разделившись на два лагеря. Но с Чимином Намджун всегда был другим. Будучи старшим в их небольшой компании из двоих, он часто уступал Чимину. Катал его на качелях, устраивал пикники, а иногда даже играл с ним в куклы, которые для Чимина шил папа. Другие альфы не рисковали смеяться над Намджуном из-за этого, потому что тот был крупнее. Любой другой мальчик на месте Чимина тоже влюбился бы в такого альфу, будучи ребёнком. Сейчас Пак осознаёт, что всё это было детским влечением, от которого сейчас на сердце хранились самые тёплые воспоминания. Он в очередной раз смотрит на Чонгука. Взрослого, красивого, харизматичного мужчину, и понимает, что теперь всё по-другому. Чимин вырос, и сейчас он отчётливо понимает, кого хочет видеть рядом с собой, кому учится доверять и шаг за шагом подпускает ближе. Кого хочет любить. — Все на выход, — бодро бросает Чонгук, рывком вынимая Чимина из пучины воспоминаний. Омега недоверчиво смотрит по сторонам и прижимает сумку к себе. Он совсем не заметил, как они заехали во двор. Машину тут же обступили дети, у входных дверей стоял мужчина. Чимин пригляделся. Этот альфа похож на Чонгука, но выглядит немного старше. В следующую секунду рядом с ним появился омега. Затем ещё двое человек, должно быть, родители. Чон быстро вышел из машины, достал из багажника несколько пакетов и опустил их рядом с собой на пол. Двое детей лет восьми бросились ему на шею. Они называли его дядей. Чонгук потрепал мальчиков по волосам, поцеловал каждого в щёку и вручил по огромному разрисованному леденцу в руки. Чимин видел подарки, которые он подготовил племянникам. Вслед за леденцами мальчики получили по игрушке и радостные побежали домой. Чонгук пожал руку подошедшему брату и вежливо поклонился его мужу. Родители тоже не стояли в стороне — поспешили обняться с младшим сыном. У Чимина в сердце что-то сжалось при виде этой картины. На секунду ему показалось, будто всё это: маленький домик, Чонгук, его семья — отрывок из фильма, за которым омеге посчастливилось понаблюдать. Его будто нет здесь, и никто его не видит. Но это нисколько не расстраивает, потому что то невероятное чувство, которое охватывает Пака в этот момент, невозможно сравнить ни с чем. Он видит Чонгука с другой стороны, в домашней обстановке, в кругу родных. Это слишком трепетно, это до мурашек волнующе, и Чимин не понимает почему. Ему вдруг хочется выйти из машины, прижаться к Чонгуку и стать частью этого сокровенного момента. Стоит только подумать об этом, Чонгук оборачивается к машине и подходит к двери со стороны Чимина. Открывает, подаёт омеге руку, игнорирует явное удивление в глазах папы и отца. Чимин до жути стесняется, а ещё по-прежнему переживает. Он так хочет понравиться этим людям, что изо всех сил старается избавиться от своей «странности». Чонгук предупредил брата о том, чтобы альфы к Чимину не прикасались, поэтому никто не двигается с места. Это становится поводом для излишнего внимания и смущает. Чонгук берёт омегу за руку, чтобы тому было легче, и подводит к членам семьи. — Я обещал привезти гостя, — Чонгук задирает голову вверх, и самодовольная полуулыбка трогает его губы, когда на лицах родителей читается явное удивление. Должно быть, они не поверили, когда старший сын сообщил, что Чонгук приведёт омегу. — Это Чимин, мой… — об этом альфа не подумал. Представить Чимина как своего приятеля или коллегу будет неправильно и нечестно. Он так яростно добивался шанса от этого парня, что теперь просто не может обидеть его таким образом. В том, что Чимина бы это задело, Чонгук не сомневается. Они не торопили события и не говорили о своих отношениях, но разве это так важно? — Чимин мой омега, — звучит уверенно. Мужчина сжимает руку парня, лицо которого становится бледным. Чимин с трудом давит из себя «здравствуйте» и опускает глаза. Знал бы он, что его представят вот так, подготовился бы… Он видит искреннее удивление, смешанное с предвкушением и радостью, на лицах этих людей и благодарит судьбу за то, что семья Чонгука кажется дружелюбной. В его деревне многие семьи придирчиво относились к молодым омегам, которых сыновья приводили в семьи, что Чимину никогда не нравилось. Чонгук по очереди знакомит Чимина со всеми, при этом альфы не подходят ближе, чем на два шага. Чонгук благодарен за то, что неудобных вопросов никто не задаёт. Он уверен, пройдёт время, и Чимин ко всем привыкнет. В последнюю очередь Пак кланяется родителям Чонгука. Подмечает, что внешне сын похож больше на отца. — Рад познакомиться с вами, — Чимин всё ещё не отпускает руку Чонгука и смущённо улыбается тому, как всех это отчего-то радует. Никто до конца не верит в то, что Чонгук определился с выбором. — А мы как рады, дорогой, — папа Чонгука берёт омегу под руку и проводит в дом, приглашая всех за стол. — Нам столько всего нужно обсудить, нужно получше познакомиться. Садись с Чонгуком, милый. За богато накрытым столом уже сидят двое детей. Их папа целует брата Чонгука в щёку и что-то шепчет на ухо, после чего поднимается вверх по лестнице. Чимин не сразу замечает, что сидит к Чонгуку почти вплотную, чтобы не так сильно нервничать в компании незнакомых людей. На большом столе с трудом помещаются все тарелки и блюдца, до краёв наполненные едой. Папа Чонгука суетится и без конца поправляет салфетки и столовые приборы, приговаривая что-то в своё оправдание за «скромно» накрытый стол, пока муж не ловит его за руку и усаживает рядом с собой. Старший омега не может успокоиться и сейчас, забирает тарелку гостя и заполняет её едой. — До последнего не верилось, что наш младшенький действительно приведёт омегу в дом. Да ещё и такого хорошенького, — Тэо, отец Чонгука, потирает руки, разглядывая содержимое стола. Чонгук на слове «младшенький» смешно морщится. — Сокджин предложил навестить вас, — альфа переводит тему, спасая своего спутника от всеобщего внимания. — Мы с Чимином останемся на пару дней. Как раз помогу с делами по дому. Слышал, вы затеяли ремонт в комнате близнецов? Близнецы — те двое ребят, племянники Чонгука, думает Чимин. Из последующего разговора он понимает, что семья Сокджина живёт недалеко отсюда, внуки часто остаются на выходные в этом доме, поэтому комната, что когда-то принадлежала Сокджину — старшему сыну, перешла во владение следующему поколению. Ещё спустя время Чимин узнаёт, что муж Сокджина ушёл наверх, чтобы проверить, как спит младший ребёнок, которому совсем недавно исполнился всего год. Надо же, Сокджин старше своего брата всего на пять лет, а уже обзавёлся тремя детьми. — Обновим обои и мебель. Всё уже заказали и привезли, осталось только собрать. И отцу в сарае помощь не помешала бы. Дверь скрипит и с трудом закрывается, внутри беспорядок. — Ничего, мы с Чонгуком быстро управимся, правда? — Сокджин хлопает брата по плечу, и тот с ним соглашается. Родители спрашивают о Намджуне, о работе, и наконец о Чимине. Сокджин к этому моменту набирает в тарелку еды для мужа и уходит на второй этаж накормить его. Близнецы шустро прыгают со стульев на пол и бегут на улицу. Младший сын незаметно приобнимает Чимина за талию, и тот подмечает, что это его успокаивает. Вопрос о знакомстве молодых загоняет омегу в тупик, но, к счастью, Чонгук отвечает сам. — Мы с Намджуном зашли перекусить в кафе рядом с участком в свободное время, — Чонгук улыбался странно. Застенчиво? Никто из сидящих за столом не привык видеть его таким, поэтому в комнате воцарилась тишина. — Признаться честно, я сразу засмотрелся на Чимина в тот день, Намджун это заметил, — альфа смотрит на омегу, чтобы тот продолжил. — Намджун был моим лучшим другом, когда мы были детьми, — неуверенно начинает Пак. Родители делают удивлённые лица и говорят о том, как тесен этот мир. — Я переехал из деревни, в которой вырос, в Сеул и не надеялся найти здесь знакомых. Намджун с Чонгуком тогда пересели за столик к нам и, — теперь глупо улыбается Чимин. Ему кажется, Чон понимает, почему тот вдруг прекращает рассказ. — Я не мог не познакомиться с Чимином, но он упрямо отказывал, — догадался Чонгук. — Твой отец в своё время тоже бегал за мной. — Затем Намджун предложил ему работу у нас в участке. Ребятам как раз нужен был секретарь. — Мы с Чонгуком сблизились на работе, — продолжил Чимин. — Сначала я не был уверен, но Чонгук смог расположить меня к себе, — говорить об этом в присутствии Чонгука неловко и странно. Но раз уж он «его омега», можно позволить себе откровенный разговор. В конце концов, Чонгук сам представил Чимина перед родителями так. — Я так переживал из-за того, что в коллективе не было ни одного омеги, кроме меня, но Чонгук всегда присматривал за тем, чтобы никто из ребят ко мне не приставал. Отец Чонгука вдруг расправляет плечи и смотрит на сына с такой гордостью, которой Чонгук не видел раньше в его взгляде. — Он провожал меня до дома, дарил цветы, ухаживал, устраивал свидания. Джихо и Тэо молча переглядываются, но в их глазах читается абсолютно каждая мысль. Конечно, младший сын не рассказывал родителям о всех своих «похождениях», но те прекрасно знали о том, как их Чонгук привык проводить свободное время. В первое время отец ругался с сыном из-за того, что тот не может остепениться и повзрослеть. Они приводили в пример Сокджина, но Чонгук никогда не понимал, к чему это всё. Омеги сами липли к Чонгуку, и тот никогда не ухаживал за ними. Не дарил цветов и подарков, не устраивал свиданий. Поэтому теперь в слова Чимина верилось с трудом. — Наш Чонгук? — наконец вырывается у отца. — Вы многого обо мне не знаете, — отзывается младший сын. Сокджин возвращается как раз в тот момент, когда Джихо убирает со стола. Он сообщает о том, что Миндже проводит время с малышом, и предлагает им с Чонгуком и отцом заняться сараем. Чимин предлагал папе Чонгука помочь с посудой, но тот запретил гостю работать. — Я сейчас быстро уберу со стола, а дальше мы с Чимином посекретничаем, — омеге уже не терпелось остаться с этим мальчиком наедине, чтобы разузнать обо всём на свете. Он мог бы показать Чимину детские фотографии младшего сына, затем повести его на задний двор, чтобы показать кусты роз, которые Джихо сам вырастил. Они могли бы выпить по чашечке кофе во дворе за летним столиком и познакомиться поближе. Чимин смотрит на Чонгука так, словно ожидает указаний. Альфа отправляет отца и брата на улицу и обещает присоединиться к ним через пару минут. Когда мужчины выходят, а папа поднимается наверх, чтобы отнести близнецам фруктов и сладкого, Чонгук подходит к Чимину и берёт его руки в свои, присаживаясь напротив. — Я буду рядом. Если что-то будет нужно, приходи и говори мне. Постараюсь быстро управиться с делами, а потом возьмём близнецов и поедем в кино. Договорились? Глаза омеги тут же загораются, и он активно кивает, вызывая у Чона странные ощущения в груди. — Чонгук-и, — Чимин сначала смотрит в пол, а затем переводит взгляд на их руки. Чонгук нежно гладит его пальцы. — У тебя прекрасная семья. Думаю, мы с твоим папой придумаем, чем заняться, пока вас нет. Но я всё равно буду тебя ждать, — смеётся парень. — Поэтому заканчивай работу в сарае поскорее. — Договорились, — он берёт вспыхнувшее лицо омеги в свои ладони и целует сначала в левую щёку, потом в правую, затем прямо в губы. — Не скучай, детка, — Чонгук машет рукой и с нахальной улыбкой исчезает за дверью быстрее, чем Чимин успевает возмутиться. Неизвестное чувство посещает омегу снова. В доме, где вырос Чонгук, так уютно и хорошо, будто Чимин сам здесь вырос. Все члены семьи кажутся порядочными и приятными людьми, как Чонгук и рассказывал. Джихо спустился со второго этажа почти сразу, как альфы ушли работать. Чимин только успел открыть общий чат с Юнги и Тэхёном и отправить сделанную на скорую руку фотографию Чонгука за рулём. Затем ещё одну, на которой уже сам Чимин с большим стаканом молочного коктейля. «Вы всё-таки поехали к его родителям. Отправляй нам побольше фотографий», — спустя минуту отозвался Тэхён. «Если этот болван посмеет тебя обидеть, сразу скажи нам. Хороших выходных :)», — мгновенный ответ от Юнги. Чимин хотел было возразить, что никакой Чонгук не болван, но оставил это на потом. За спиной уже появился Джихо, и сидеть в телефоне в его компании показалось Чимину невежливым. Да и Юнги не имел в виду ничего плохого, Пак это знал. У них с его альфой взаимная неприязнь. Старший омега сразу же повёл Чимина в сад на заднем дворе — плод его усердного труда и повод для гордости. Джихо приводил туда каждого гостя, который когда-либо посещал их дом, и с особым теплом на сердце рассказывал о том, как любит кусты роз и персиковые деревья. Он рассказал и о том, как они с мужем сажали саженцы вишнёвых деревьев и каждое лето вечерами отдыхали вместе на гамаке с чашечкой кофе. Дети уже выросли, внуки приезжают около двух или трёх раз в месяц на пару дней, а во время каникул остаются гостевать подольше. И в те дни, когда Джихо и Тэо остаются наедине, вишнёвые и персиковые деревья возвращают их на несколько лет назад, а вечера проходят за приятными и иногда не очень воспоминаниями. «Не очень» цепляется за Чимина, не позволяя пропустить слова мимо ушей. Это кажется омеге, ещё практически ничего не смыслящем в любви, странным. Чонгук всегда говорил, что его родители относятся друг к другу с особой заботой, и смотрятся они невероятно хорошо вместе. Так что поверить в то, что и эти люди иногда сталкиваются с проблемами, почти невозможно. Чимину кажется, что он слишком юный и наивный, оттого и понимает мало чего. Но, глядя на этих людей, сумевших построить большую и дружную семью, даже когда не всё шло складно, Чимин думает о чём-то своём. И мысли эти его смущают. — Когда вы познакомились с мужем? — внезапно интересуется Чимин. Глаза Джихо в этот момент сверкают по-особенному, и он задумчиво смотрит куда-то вверх, словно вспоминает что-то давно забытое и сокровенное. — Мне было всего двадцать, — он ведёт Чимина меж деревьев и кустов к беседке. Просит сесть рядом с собой и жалеет, что не взял с собой чашечку горячего кофе. — В то время учёба после школы, а тем более работа, не считались обязательными для омеги. Скорее даже странными и большинству людей непонятными. Но я учился. И работал. И работал, и учился. Друг отца взял меня официантом в свой бизнес. После смен я также подрабатывал уборщиком, не упускал возможность заработать денег, чтобы не просить их у родителей. Это была простенькая закусочная рядом с учебным заведением для альф. Я учился в институте попроще, этот же был скорее для более состоятельных людей. Мой будущий муж часто приходил к нам с друзьями после занятий, чтобы перекусить. Сначала он жутко мне не понравился. Я видел, как он смотрит на меня, будто спрашивая: «Что ты хочешь доказать этим, омега?» Будто бы сам факт того, что я работаю, был чем-то смешным для него и его товарищей. Чимин слушал с неподдельным интересом. Ему всегда было интересно, как жили ровесники его родителей в городах. В его деревне омеги занимались только сельским хозяйством и домом, хотя и у альф был небольшой выбор в работе. — Они не оставляли чаевых, хотя в то время это было популярно среди молодых людей. Никогда не благодарили за вкусную еду, редко здоровались. Честно говоря, клиентов хуже на моём опыте не было, потому что, вдобавок ко всему, они не стеснялись громко себя вести и сорить. Я стал замечать, что Тэо смотрит на меня каждый раз, как только я появляюсь в зале для гостей. В один день я также почувствовал странный взгляд от одного из его приятелей, но, кажется, Тэо тоже это заметил. И, — омега выдерживает паузу. — Ему это не понравилось. Он потребовал друга выйти на улицу, затем вернулся один. После этого они все пропали на неделю, и я успел обрадоваться, но скоро они вновь начали посещать нас в полном составе. Только тот друг даже не смотрел в мою сторону. — И что же? Они продолжали так себя вести? — Чимин легко оттолкнул носком землю, и беседка снова медленно качнулась. — О, нет. Что-то тогда определённо изменилось. В тот день у меня был непростой экзамен, и я его завалил. Поэтому, увидев эту компанию на работе, не сдержал эмоций и ушёл в уборную, где какое-то время проплакал. Я надеялся отвлечься от неудачного дня на работе, но как только увидел их, понял, что придётся в таком состоянии терпеть их хамское отношение и снова убирать их столик дольше остальных. Больше официантов не было, так что мне пришлось перебороть себя и выйти к гостям. Тэо назвал меня этим приторным «куколка» и спросил, почему я не в настроении. Как же мне хотелось в тот момент пнуть его или зарядить подносом по голове. «Надо же», — подумал Чимин. Чонгук с отцом не только походят друг на друга внешне. У них, видимо, много общего. Например, любовь к таким липким словечкам, как «куколка» или «детка». Сейчас, когда альфа обращается к нему подобным образом, Чимин не имеет ничего против, но раньше ему бы это очень не понравилось. Помнится, когда они ещё плохо знали друг друга, но были вынуждены работать вместе, Чимин терпеть не мог любое подобное слово в свой адрес. Так что понять папу Чонгука ему не составит особого труда. Чимин сморщился на слове «куколка», и Джихо кивнул ему. Они друг друга поняли. — Я смог сдержать себя и в тот раз. Перевёл тему и принял заказ. Принёс заказ, убрал столик. На этот раз было не так грязно. После смены пришлось задержаться допоздна, потому что людей было больше обычного. И я совсем не удивился, когда увидел Тэо у входа в закусочную с букетом полевых ромашек. Он всучил его мне и предложил провести до дома так, будто мы были хорошими приятелями. Я был готов к такой выходке, но всё равно возмутился. Проваленный экзамен, слёзы, всё это взяло надо мной верх, и я высказал ему всё, что думал о нём и его прихвостнях. Он стоял с открытым ртом и слушал, не перебивая, пока из меня выливался весь этот поток, всё то, что я так долго держал в голове и не мог ни с кем поделиться. — И он ушёл? — почти разочарованно спросил Пак. Что-то напоминал ему этот рассказ… — Это было бы слишком просто, — рассмеялся Джихо. — Запугал меня тем, что в такое время всякое может случиться с омегой, а его я хотя бы знаю. Ещё раз предложил провести до дома и пообещал больше никогда не водить своих дружков к нам. — У них много общего с сыном, — пробубнил Чимин. Слишком поздно понял, что сказал это вслух, и залился краской, неловко улыбнувшись, когда Джихо вскинул брови. — Расскажите, чем всё закончилось, мне ужасно интересно. — Ну, чем всё закончилось, ты можешь увидеть сам. У меня самый понимающий и заботливый муж на свете, двое взрослых детей и трое внуков. В тот вечер я позволил ему проводить меня до дома, потому что на самом деле испугался. Я ещё никогда не возвращался так поздно домой, поэтому выбора не было. Его друзей в нашем заведении я больше не видел, он сдержал слово. Но сам приходил теперь каждый раз под конец моей смены, вёл себя вежливо. Я видел, что ему было стыдно за прежнее своё поведение, но так и не смог понять, почему «озарение» настигло его так резко. Этих альф вообще понять сложно. — Подумать только, — Чимин снова оттолкнулся от земли и сложил руки на груди. — Разве могли вы тогда подумать, к чему всё это приведёт… — Ни секунды не рассматривал его в качестве своего мужа. А потом он сумел убедить меня в обратном. И я на самом деле благодарен, что всё именно так и сложилось. Если для семьи, которая есть у меня сейчас, нужно было всего-то потерпеть ужасных клиентов на работе, я сделал бы это снова. Какое-то время они молчали. Смотрели в небо и думали каждый о своём. Солнце слабо пробивалось сквозь облака. Время протекало незаметно. Чимин знал, что его короткое высказывание не останется без внимания, и просто ждал, когда Джихо начнёт его допрашивать. Это случилось совсем скоро. — Что ты имел в виду, когда сказал, что у Тэо и Чонгука много общего? — Это будет похоже на то, что я плохо отзываюсь о Вашем сыне… — замялся Чимин. — Не подумайте ничего такого, я не имел в виду ничего плохого. — Прошу тебя, я знаю, что Чонгук не золото. Как и Тэо в молодые годы. Чимину казалось, что Джихо можно доверять. Он не был похож на того родителя, который будет выгораживать своего сыночка и все грехи скидывать на «непутёвого» омегу, которого его сын привёл в дом. Казалось, что с папой Чонгука можно посекретничать, поэтому Чимин держался недолго. — На самом деле, сейчас это кажется забавным, но раньше мне тоже нисколько не нравилось слышать все эти прозвища… А ещё, когда Вы рассказали о том, как муж Вас напугал и проводил всё-таки до дома, я вспомнил нас с Чонгуком. Потому что всё было в точности так. Так получилось, что я раньше никогда не выходил из дома в позднее время. А в первый рабочий день решил доказать себе, что смогу дойти до дома в темноте, не побоявшись. Но Чонгук, — Чимин улыбается. Теперь ему смешно. Тогда было страшно. — Ох и достанется ему от меня… Что он натворил? — Сказал что-то про маньяков в этом районе и пропавшего недавно мальчика. У меня не оставалось выбора. После таких слов я точно не мог идти до дома один, поэтому согласился. Но знаете, Чонгук не обижал меня намеренно. Он всегда защищал меня и поддерживал в трудную минуту. Поначалу я думал, что ему нужно только одно, — Пак поднял глаза, чтобы по лицу собеседника понять, не сболтнул ли лишнего. Но Джихо был невозмутим. — А я не такой, понимаете? Рука мужчины вдруг легла на плечо младшего омеги. Поглаживающие движения и ласковый взгляд странно отразились на Чимине. Он вдруг подумал о том, что давно не видел своего папу и успел соскучиться. — Понимаю, кроха. Я всё понимаю. У Чонгука есть эта черта, мы с отцом всегда знали, какой образ жизни он вёл, став взрослым альфой. Устали надеяться на то, что он поумнеет и прекратит дурить молоденьких парней. А сегодня он вдруг привёл к нам тебя. У нас с Тэо не было слов. Мы очень рады, очень. Не хочу заглядывать вперёд, но я был бы счастлив, если бы наш сын не упустил такого замечательного мальчика. — Я, — Чимин был не уверен, можно ли говорить такое. Но папа Чонгука оказался таким замечательным и милым, что его не хотелось обижать молчанием. — Я был бы счастлив, если бы всё сложилось так. Чонгук пока ни разу не подорвал моё доверие, и я это очень ценю. Чимин старался быть незамеченным, когда пытался заглянуть в приоткрытую дверь в сарае. Их длинная беседа с Джихо завершилась на приятной ноте, после чего они вышли прогуляться на улице. Когда омеги вернулись во двор, Джихо сообщил, что собирается приготовить яблочный пирог, и Чимин еле как смог упросить его помочь в этом деле. Джихо не хотел напрягать этого мальчика, предлагал ему посидеть рядом, но тот заявил, что не собирается сидеть без дела и очень хочет выведать рецепт любимого пирога Чонгука. Последняя причина заставила Джихо улыбнуться, омега просто не мог отказать Чимину. Он хотел, чтобы гость в его доме отдыхал и ни о чём не беспокоился, но Чимину помочь с готовкой было одно удовольствие. Он успел соскучиться по Чонгуку, хотя и без него неплохо проводил время. В этом доме Чимина с необъяснимой силой тянуло к альфе. В голову лезли невинные, но смущающие картинки, и тяга к этому мужчине возрастала с каждой секундой. Чимин перемешивал тесто специальной лопаткой, пока Джихо нарезал яблоки, а близнецы путались у него под ногами, пытаясь разузнать, когда же будет готов пирог. Их папа совсем немного времени провёл с Джихо и Чимином, но тоже успел расположить Пака к себе. Когда близнецы убежали в сарай, чтобы разведать, чем занимаются альфы, их быстро оттуда прогнали. Малышам не очень безопасно было бы находиться в таком месте, поэтому они уже спустя пару минут забежали в дом и забегали вокруг папы, наперебой выкрикивая, что дядя Чонгук пообещал сводить их в кино сегодня, если папа разрешит. Разрешил, конечно. Как им отказать? Да и вели себя хорошо в последние дни. Пирог был почти готов. Чимин быстро набросал на бумажке пропорции ингредиентов и убрал её в сумку. Он обязательно приготовит такой же для Чонгука, когда они вернутся домой. Чимин был воодушевлён походом в кино не меньше близнецов. Он был в кинотеатре пару раз, когда они с братом выезжали погулять в город. Уже забыл эту атмосферу и волшебный запах попкорна на весь зал. Когда пирог был готов и успел остыть, Джихо нарезал его на кусочки. Это был самый вкусный яблочный пирог из всех, что когда-либо пробовал Чимин. Он тут же взял с полки тарелку и стащил кусочек для Чонгука. Пока остальные омеги и дети были заняты, Пак проскользнул во двор, прихватив несколько салфеток, и помчался в нужное место. Дверь в сарай всё также была приоткрыта, поэтому он тихонько постучался и сразу вошёл. Сразу нашёл глазами Чонгука и, поклонившись остальным, засеменил к нему. Чон весь был в пыли и какой-то саже, но даже в таком образе выглядел хорошо. Чимину показалось, что образ работяги придавал альфе шарма. Рукава домашней рубашки в клетку закатаны до локтей, старые плотные джинсы измазаны в чём-то, на щеке серое пятно, руки почти чёрные. Чимин не видел никого, кроме Чонгука. Мужчины занимались работой, чтобы не смущать молодых. — Мы с твоим папой приготовили пирог, попробуешь? — Чимин сделал шаг назад, когда Чон потянулся к тарелке рукой. — Чонгук, ты весь в саже. Даже не думай, пока не вымоешь руки. — Всего кусочек, я так голоден, — альфа вскинул страдальчески брови. Он глазами осмотрел помещение и, убедившись в том, что брат с отцом заняты работой, открыл рот. Щеки Чимина порозовели, когда он мягко улыбнулся и протянул кусочек пирога к губам альфы. Тот в три укуса справился с едой и замычал, прикрыв глаза. — Волшебно. Но ещё вкуснее, чем обычно, — он подмигнул. — Когда вы уже закончите с работой? — Чимин прошептал в ухо, чтобы никто не услышал. — Я скучаю по тебе. Прозвучало слишком интимно. Так, будто они не виделись так долго, что не осталось сил ждать ни минуты дольше. У Чонгука вдруг перехватило дыхание. Если бы не его грязная одежда и руки, он сейчас же прижал бы этого омегу к себе и поцеловал так нежно, как только может. Глаза задержались на пухлых губах парня. Чимин это заметил. — У нас будет много времени ночью, когда мы сможем остаться наедине, — также тихо ответил Чонгук, чтобы не сводить Чимина с ума излишним вниманием. Он видел, как загорелись глаза омеги и как тот оглянулся по сторонам, прежде чем шутливо замахнуться на него кулачком. «Не говори такие двусмысленные фразочки, когда мы не одни!» — Чонгук готов поклясться, Чимин вот-вот завопил бы что-то в этом духе, если бы альфа не поцеловал его в краешек уха. — Пять минут, и мы будем дома. Иди пока собирайся, как раз успеваем на вечерний сеанс. — Ты такой наглый, Чонгук, — Чимин отвёл глаза в сторону. Он готов был наброситься на этого альфу и повиснуть у него на шее, но терпеливо ждал до ночи. Когда они останутся вдвоём, он обязательно восполнит норму дневных объятий в постели. После того как они впервые уснули вместе, Чимин не хотел засыпать без Чонгука. Это было слишком хорошо. Необъяснимо хорошо. — Попрошу твоего папу, чтобы мы спали отдельно, — всё ещё шёпотом. — Я этого не переживу, ты же знаешь. Украду тебя ночью и запру в своей комнате. — Чонгу-ук, — Чимин сцепил руки в замочек за спиной. — Говоришь глупости. — Мы с тобой ещё поговорим об этом, — подмигнул альфа. Чимин хмыкнул показательно и зашагал на выход под радостный смех Чонгука. Тэо и Сокджин многозначительно переглянулись, сдерживая улыбки. Прошло около пятнадцати минут, прежде чем мужчины закончили с работой и поддались соблазну яблочного пирога с горячим чаем. Чонгук вёл себя иначе, и ему не нужно было об этом напоминать. Альфа отдавал себе отчёт и мог представить, как раздражает-радует брата и отца его глуповатое от любви лицо и приподнятое настроение. Он будто снова вернулся в годы, когда учился в старшей школе и смотрел на мир иначе. Сокджин даже легко шлёпнул младшего брата по затылку, когда тот принялся насвистывать простенькую мелодию под нос. Чонгук с Чимином были сегодня в центре внимания. Отец и брат пытались вывести младшего на чистую воду, расспрашивали о Чимине. Им хотелось, чтобы Чонгук признался вслух о том, что был не прав, когда в более юные годы доказывал семье, что ни один омега ему не нужен. Обстановка была непринуждённой и беззаботной ровно до того момента, пока лицо отца вдруг не стало серьёзным. В такие моменты, когда Тэо включал режим родителя и собирался читать нравоучения даже повзрослевшим детям, глаза его всегда выражали строгость, а тон не терпел возражений. Чонгук готов был в очередной раз пропустить мимо ушей какую-нибудь напутственную фразочку в отцовской манере, но на этот раз слова старшего альфы не были брошены в пустоту. Чонгук не помнит, когда в последний раз лицо отца было таким… Он не требовал, скорее — просил. — Сынок, не обижай этого мальчика. Пора бы тебе уже повзрослеть. Чонгук ничего не ответил. Поджал губы и кивнул, словно сказанное отцом было чем-то само собой разумеющимся. Чимина обижать нельзя. Это мантра. Устойчивое выражение. Формула. Как угодно. Чону казалось, что эти слова он слышал на каждом углу. Весь мир пытался предостеречь Чимина от Чонгука, когда Чонгук больше всего на свете хотел защищать этого парня. Альфа не пререкался, эти слова были справедливыми. Все близкие люди хорошо знали его самого и его отношение к омегам, поэтому Чон был готов к тому, что за Чимина будут переживать. Он молча вышел из сарая и, ни сказав никому ни слова, отправился в душ. Вышел в чистой одежде и с мокрыми волосами, больше не мог терпеть ни минуты без Чимина. Осознание того, что омега находился все эти часы так близко, но не рядом, делало Чонгука одержимым. Он проскользнул на кухню и сел на небольшой диванчик рядом с парнем. С другой стороны от Чимина сидел папа. Он держал на коленях массивную книгу, и, стоило мужчине заглянуть в неё, лицо его вмиг побледнело. — Папа, — альфа устало вздохнул, а Чимин тихо смеялся, прикрывая рот ладонью. — Где ты откопал это? — Что значит «откопал»? — возмутился омега. — Твои фотографии всегда лежат в шкафу в нашей с отцом спальне. — Мне очень нравится, — Чимин пролистал несколько страниц назад. — Особенно эта. Чонгук хмурит брови и устало прикрывает глаза. На фотографии мальчик лет пяти в одних плавках и огромной соломенной шляпе, спадающей на глаза. В правой руке его ведёрко, в левой — лопатка. Рядом развалившийся песчаный замок, а на лице страдальческая гримаса. Мальчик ревёт, не стесняясь. И мальчик этот сидит сейчас рядом с Чимином и закатывает глаза.

***

— Все готовы? — Чонгук присел на корточки перед племянниками и, сощурившись, посмотрел в их глаза, наполненные азартом. — Да! — крикнули мальчики хором, а дядя одобрительно погладил их по головам. Миндже стоял позади детей и укачивал в руках третьего, который тянул руки вверх и игрался с папиными волосами. Сокджин поцеловал омегу в щёку и ещё раз напомнил старшим детям слушаться Чонгука и Чимина и вести себя хорошо. Они пойдут на какой-то новый мультфильм. Чонгуку с Чимином выбор был непринципиален, зато дети были в восторге и наперебой рассказывали, что именно на этот фильм хотели сходить. Чонгук поднялся и отряхнул брюки, подошёл к Миндже и чмокнул младшего племянника в лоб. — Когда немного подрастёшь, дядя и тебя будет водить гулять, — обещает Чонгук. — Дядя нам совсем детей разбалует, — смеётся Миндже, на что Чон только пожимает плечами. — Обещаем вернуться к десяти, — бросает альфа, перед тем как вся компания уходит из дома. Чимин за это время успел подружиться с близнецами, даже научился их различать. Сону — тот, кто с родинкой на левой щеке. Чону — тот, у кого над правой бровью почти незаметный шрам. Проведя всё детство и подростковые годы в деревне, Чимин был окружён детьми всегда. Чаще всего ребята с соседних дворов всегда играли вместе. А когда Чимин стал постарше, друзья родителей часто оставляли малышей с ним. Конечно, тогда это не особо нравилось Чимину, но сейчас он был только рад повозиться с детьми. Чонгук посадил ребят на задние сиденья, Чимин сел спереди, рядом. Он не мог думать ни о чём другом, кроме как о Чонгуке. Точнее, о Чонгуке, который был совсем другим… Он был так внимателен к своим родным людям, с радостью помогал отцу, ласково обращался с племянниками. Он казался взрослее. Закупившись ведёрками с попкорном и сладкими напитками, все четверо прошли в зал. Ряды были переполнены семьями, и Чимин особенно волнительно чувствовал себя среди них всех. Со стороны они с Чонгуком смотрелись как молодые родители. Близнецы активно жевали попкорн и расправились с ним ещё в первой половине фильма. Они, как и остальные дети в зале, громко смеялись в нужных моментах, и не отрывали глаз от экрана, только изредка переговариваясь друг с другом шепотом, чтобы не мешать остальным. Чонгук держал Чимина за руку и нежно перебирал его пальцы, пока омега с трудом сдерживал желание поцеловать этого мужчину куда-то в шею и наполнить лёгкие его запахом. Вышли из зала все довольные. Всего девять вечера. Чонгук предложил зайти в кафе недалеко от кинотеатра и купил всем по мороженому. После этого близнецы заметно устали. Обычно в такое время они уже спят. Чонгук взял зевающего Сону на руки и похлопал его по спине, когда ребёнок удобно разместился на руках у дяди. Чимин шёл рядом, держа за руку Чону. В машине мальчики уснули, так что Чон донёс их до дома на руках, каждого по очереди. Когда дети уже были дома и родители унесли их в комнату, Чонгук вернулся на улицу. Чимин стоял возле машины и рассматривал звёзды. — Тебя тоже на руках до кровати донести? — альфа не стал дожидаться ответа и ловко подхватил взвизгнувшего омегу на руки, прижав к себе. Тот раскрыл рот, но внезапно передумал возражать. Поцеловал мужчину в уголок губ. — Ты сведёшь меня с ума, Чимин. Как же я хочу… — Чонгук не стал договаривать. С каждым днём ему всё сложнее сдерживать своё желание к этому парню. Чимин, в самом деле, самый обаятельный омега на свете, и находиться с ним рядом каждый день, не имея возможности распробовать, мучительно. — Я тоже. Виснет молчание. Чимин отводит глаза в пол. — Только не сейчас, — омега кладёт голову в изгиб шеи альфы и устало прикрывает глаза. Он мечется. Он не уверен. Он хочет. Он боится. — Давай поговорим об этом, когда вернёмся домой, ладно? Чонгук согласился и на руках занёс его в дом. Он думал, что все уже спят, но папа застукал их прямо в коридоре. Чимин побледнел. Чонгук неловко улыбнулся. Оба могли разглядеть даже в темноте, как хитро улыбался Джихо и как радовались его глаза тому, что видели перед собой. Его сын держал на руках этого чудесного мальчика. — Не буду вам мешать, — прошептал старший омега. — Вот новые полотенца и пижама для Чимин-и, — он поставил всё необходимое на стул рядом с собой и поспешил удалиться. Чонгук вышел из душа, обмотав полотенце вокруг бёдер. Бесшумно добрался до комнаты, в которой поджидал его уже чистый и вкусно пахнущий Чимин, и в которой он когда-то провёл детство. Свет был выключен. Омега не хотел никого беспокоить, поэтому даже осматривать комнату не стал, хотя и было до жути интересно. Всё-таки Чонгук жил здесь, когда ещё был ребёнком. В полумраке Чимин смог разглядеть только несколько книг и кубков на полках. Последние особенное его заинтересовали — Чонгук почти ничего не рассказывал о школьных временах. Когда альфа вошёл в комнату и закрыл за собой скрипнувшую дверь, Пак отвёл взгляд. Щёки его порозовели, он был уверен. — А, вот где она, — Чон стянул с вешалки ночную одежду и, не стесняясь, скинул полотенце на пол, чтобы одеться. Благо Чимин в это время с особым интересом рассматривал голую стену у кровати. Чонгук заметил это не сразу. Подкрался к омеге со спины незаметно. Повалил Чимина на кровать и, игнорируя крайне возмущённый голос, разместился сверху, принявшись зацеловывать и щекотать его шею. — Все уже спят, Чонгук, — Чимин говорил шёпотом, но даже так его тон передавал осуждающую интонацию. Он кусал собственные губы, пытаясь утаить от альфы улыбку, и подставлял лицо и шею для поцелуев. После того как Чонгук насытился, Чимин чмокнул его в губы. Эта смелость всё ещё с трудом давалась ему. Кровать меньше двуспальной, но на ней с лёгкостью можно уместиться вдвоём, особенно если прижаться друг к другу. Чонгук лёг на спину, а Чимин устроился у него под боком, закинув ногу на бедро альфы и обняв его руками. Необъяснимый всплеск серотонина заставлял омегу ворочаться и тянуться за поцелуями ещё какое-то время, до тех пор, пока он не расслабился полностью. Лишённый любого контакта с противоположным полом столько лет, Чимин хотел (почти) всего и сразу. Тактильный голод достиг своей верхушки, и теперь омеге вообще не хотелось отлипать от Чонгука. В присутствии посторонних он с большим успехом мог контролировать это желание, нежели наедине со своим альфой. — Что такое? — Чонгук легко переложил несопротивляющегося омегу так, что тот оказался на нём. — Недотрога сегодня особенно ласковый? — одной рукой альфа зарылся в отросшие почти до плеч мягкие волосы Чимина, другой поглаживал поясницу, медленно спускаясь ниже. Когда рука его легла туда, Чимин замер всего на секунду, а после уложил голову на ключицы мужчины и прикрыл глаза. Чонгук сходил с ума. Чимин едва не мурчал от каждого прикосновения к нему, а то, что он сказал сегодня, не выходило из головы. Он хочет Чонгука. Просто не знает, как себя вести. Он попросил поговорить об этом, когда они вернутся домой, и Чонгук обещает себе послушаться и сделать так, как сказал Чимин. Он хотел бы пробраться в голову этого омеги и разузнать о причине его травмы до того, как они разделять постель на двоих, но Чимин по-прежнему не позволяет сделать это. Если бы только Чонгук мог знать, кто именно и что сделал с этим парнем в прошлом, как довёл его до такого состояния, он достал бы этого мудака из-под земли. Он, возможно, с большей осторожностью смог бы относиться к Чимину, если бы разобрался в корне проблемы. Чем больше Чонгук думает об этом, тем более ужасные картины всплывают у него перед глазами. Возможно, это был один человек, или их было несколько. Может, это случилось единожды, а может, продолжалось какое-то время. Чонгук мотает головой и целует Чимина в лоб. Если бы он мог повернуть время вспять, то не пытался бы «склеить» омегу при первом же удобном случае, а относился бы к нему с самого начала так, как сейчас. Он понимал одно: то, что Чимин сейчас доверяет ему и крепко обнимает по ночам — подарок судьбы. — Я скучал, — робко признаётся Пак. — Скучал? Разве мы не провели весь вечер вместе? — Провели, — Чимин выводит узоры пальцем на груди Чонгука. — Но днём ты был занят работой, и я скучал. — Мой хороший, — выдыхает альфа. Он не знает, чем заслужил такую честность. — Я старался управиться быстрее, чтобы вернуться к тебе. Как тебе папа? Вы подружились? — Да, — Чимин кивает несколько раз для убедительности. — Мы так много разговаривали, гуляли на заднем дворе и пили кофе, а потом вместе готовили пирог. Он поделился со мной рецептом, теперь я тоже смогу готовить его для тебя дома… — омега внезапно оборвал предложение, прикусив губу. Ночью его язык становится особенно длинным — он совсем не следит за тем, что говорит. Чонгук смеётся над тем, как омега смущается собственных слов. Он притягивает его к себе ближе, хотя места между ними и так нет, и обещает носить на руках за такие сюрпризы. — Чонгук-а, — ему уже нечего терять. — На самом деле я долго думал, как ты представишь меня перед своими родителями, пока мы ехали сюда. Ты назвал меня «своим омегой» перед всей семьёй, — Чимин прикладывает палец к губам альфы, когда тот собирается ответить. — Нет, дай мне сказать, пока я могу. В общем, я понимаю, что со мной сложно… — С тобой не сложно, — выражение лица его меняется в эту же секунду. Чонгук выглядит напряжённым. — Просто, прежде чем ты ответишь… Мне было приятно, когда ты сказал им это. Вот. — Чимин, — Чонгук не сводит с него глаз. — С тобой не сложно. — Спасибо. «За всё, что ты для мня делаешь». — Уже поздно, Чимин. Давай вернёмся к этому разговору, когда будем дома. Я правда хочу, чтобы ты был моим. — Но я твой… — слишком тихо. Чонгук его не услышал. Омега опустил уголки губ вниз. — Чонгук. Всё, что между нами, серьёзно для тебя? Ты обещаешь, что мы поговорим, когда вернёмся домой? — Обещаю. Ложись спать, Чимин. — Хорошо. Они договариваются о том, что завтрашний день проведут здесь, а утром следующего дня поедут домой. Омега устраивается поудобнее на крепкой груди и старается не думать о том, что всё, что между ним и Чонгуком сейчас, может закончиться когда-нибудь. Это заходит слишком далеко. И лучше бы Чонгуку скорее решить, куда ведут их отношения. Потому что Чимин для себя уже всё решил.