Причины, оправдания и при чём тут контейнер?

К началу четвёртого курса Урарака мало напоминала старую версию себя. Она больше не блеяла как ягнёнок от язвительных комментариев Бакуго, нет. Она отвечала и отвечала так, что кулаки у этого агрессивного идиота начинали до хруста сжиматься и искриться, а челюсть казалось поскрипывала от напряжения. Правда иногда и ей приходилось отменять причуду после очередного наглого комментария в свой адрес, гравитация сама по себе обнулялась, поднимая Очако над землёй. Это всё напоминало игру с неравным счётом. Спустя три года все уже смирились с тем, что эти двое довольны друг другом бывают крайне редко. Что Очаку научилась огрызаться, а Кацуки многозначительно — унижающе молчать, растягивая губы в оскале. Всё накалялось до предела слишком долго. Ровно до одного дня, а точнее вечера пятницы. Той пятницы когда в холодильнике, на полке Очако опять появился лоток пресной дряни. Девушка стиснула открытую дверцу свободной рукой, а второй схватила уже порядком надоевший объект спора. Нет, не что бы переложить на полку выше. А что бы закусывая губу подумать, что можно сделать. В голове крутились десятки мыслей от прикрепления записки с надписью «в следующий раз выкину» до простого немедленного смыва этого месива в унитаз. Но Урарака закипала слишком сильно. Прихватив сраный контейнер, девушка развернулась на пятках, твёрдо уверив себя в том, что сегодня это будет в последний раз. Гнев не отпустил по дороге в крыло где жили парни, не отпустил и когда Очако распахнула дверь, с размаху швыряя на пол, чудом не разбившийся, контейнер. — Вот скажи, тебе нравится давать мне лишний повод для раздражения? Или это какой то прикол, — Урарака сделала пару шагов в комнату, звучно захлопнув дверь за своей спиной. Парень методично подтягивался на турнике до момента хлопка двери, после чего повис на нём. Очако отчётливо услышала тихое «сука…» и на секунду потеряла запал, зацепившись взглядом за напряженные мышцы широких плеч. Их чёрная майка не скрывала, как и стекающий по спине пот. К нападению он готов не был, об этом говорили и зачёсанные назад для удобства волосы и растянутые серые спортивки. Он не готов к «атаке». Он дома. Он уязвим. Девушка тряхнула головой возвращая гнев на место. Спрыгнув и развернувшись что бы взглянуть на источник возмущений, Кацуки почувствовал как дёрнулась бровь. Красные глаза уперлись сначала в валяющийся на полу объект, а после скользнул вверх что бы оценить, насколько по десятибалльной шкале Очако в гневе. Это было 11. Это было 11/10. Эту степень возмущения явно выдавало красное от гнева лицо, скрещённые на груди дрожащие руки и невообразимое количество агрессии в глазах. Она сейчас напоминала больше разъяренную гарпию, чем очаровательную однокурсницу. Явно неслась сюда на всех порах: встрёпанные волосы, перекосившаяся серая футболка, открывающая одно плечо, даже штаны чутка сползли с положенного места от быстрой ходьбы. — Скажи мне, ты где то выпила храброй воды или может запасная жизнь завалялась, — блондин чувствовал как закипает следом за гостьей. Казалось больше сил терпеть эти выходки не было. Сраный контейнер, просто сраный контейнер. Ну не хватает у него место, могла бы и прость съесть. В её случае даже полезно. — Я просила. Не складывай свои объедки на мою полку, холодильников к общей кухни три, почему моя?! — напряжение росло с каждой секундой. Плевать, да он выше, да сильнее. Чувство самосохранения ещё в момент обнаружения очередного «преступления» ушло и возвращаться не обещало. — Ты новые причины для ненависти к себе мне подкидываешь? Уволь, у меня целый список. Урарака сделала три широкий шага вперед, перешагивая валяющийся на полу объект и сокращая расстояние. — Ммм, — Кацуки оскалился так же шагая ближе и чуть ли не нависая над девушкой. — Прям список, сука. У меня такой тоже имеется, круглолицая. И в нём достаточно причин что бы тебя ненавидеть. Повторяю, ты где то смелости набралась? Челюсть парня угрожающе заскрипела. Высокий рост позволял чувствовать превосходство над разгневанным «гномом». — Тебе просто нравится шатать мне нервы, хамло, прекрати оправдываться. Глаза б мои тебя не видели. — прошипела Очако, облизывая пересохшие от напряжения губы. — Раздражаешь. — Так не смотри, чё вылупилась? — гнев вытеснял здравый смысл. Бакуго буквально был готов подорвать это тупое, но от чего то до смешного милое лицо, удивляясь насколько нагло и неотрывно та сверлит его взглядом в ответ. — Убирать за собой собираешься? Очако судорожно схватила ртом порцию воздуха от возмущения. Он накосячил сам. А сейчас требует убрать? Да пошёл в… Ненависть достигла предела. Она давно думала о том, что будь её чаша терпения больше, можно было бы и игнорировать. Но брюнетка не помнила, что бы родители растили её терпилой. И сейчас все его выходки окончательно перекрыли путь к спокойному решению проблемы. Размах, лишь бы врезать пощёчину посильнее, лишь бы его перекосило, лишь бы понял как это все бесит. Кацуки успевает перехватить летящую к его лицу руку в районе запястья. У этой тупицы появились зубки? Определённо. — Слышь, ведьма… — он тоже не железный. Очако вновь открывает рот что бы выдать очередную тираду возмущённых воплей, которую вытерпеть сил не будет. — Боже, да заткнись ты… — Я… — она не успевает ответить. Бакуго дёргает перехваченную руку на себя, проворно прижимая к себе за талию. Ещё секунда и Урарака чувствует как горячие губы блондина впиваются в её собственные с таким напором, что это большое походит на удар. Раздражает, даже тут последнее слово должно оставаться за ним. Первая реакция — стиснуть губы посильнее и оттолкнуть. Да побыстрее. Маленькие ладошки упираются в крепкую грудную клетку парня, надеясь на то, что это как-то вернёт резко пропавшую дистанцию на место. Вместо возмущённых возгласов получается только какое то сдавленное мычание. После неудачной попытки оттолкнуть приходит идея оттянуть парня от себя за волосы. Очако проворно запускает пальцы в светлые вихры на затылке и тянет за них голову наглеца назад. Но тот лишь усиливает напор. Со стороны это явно на поцелуй не похоже, какая то извращённая недодрака. Последней попыткой было укусить за губу, и только тогда крепкие руки Кацуки дрогнули, а в голове девушки пронеслась мысль о «небесполезности его тренировок». Вырваться не получалось. Оставалось лишь перевести ситуацию в свою пользу и победить. И Урарака сделала свой ход. Она ответила на этот поцелуй. С таким же напором, с такой же отдачей скопившегося раздражения. Теперь её руки в чужих волосах тянули к себе, ближе, что бы сделать всё это безумие ещё более неправильным. Становилось жарко, откровенно говоря душно. Чуть ниже живота предательски тянуло. Брюнетка сама запускает проворный язычок в его рот, углубляя поцелуй, делая его настоящим, но тут же встречает новую волну сопротивления. Это бесит. Раздражает. Вымораживает. А что было в голове Кацуки? Да почти ничего. Он только молился что бы она не услышала как пропускает удары сердце. Это нельзя прекращать. Если отлипнуть от этих губ они вновь выпалят какую нибудь гадость. Они снова будут кричать что то про контейнер, про полки… Сегодня он поставил на зеро. И видимо выиграл. Потому что ощущал столь же жаркий ответ на своё безрассудство. Эта ненависть должна куда то выйти. И видимо сейчас, видимо именно так. Он понимал всю абсурдность ситуации, но эти мысли были не обязательными. Обязательным были эти губы и эта одна сплошная причина для «ненавижу». Важна была девушка которая сейчас плавила самообладание блондина к чертям собачим. Схватить посильнее, почувствовать как эта дура запрыгивает на него, ухватываясь ногами за торс. Чувствовать как тяжелеет и каменеет всё тело. И продолжать, продолжать целовать эти тупые сладкие губ, ловить носом аромат дешевых и сладких духов. Хватать, трогать, стискивать, мять, тянуть за ткань чужой одежды и сделать бы что то ещё, что то ещё что бы… Что бы со стуком открылась дверь, внося разговор пришедших Каминари и Киришимы. — Бакуго, мы пришли занести тебе новый выпуск «Jump». И тут кстати недавно Очако из столовой неслась с твоим… — запнулся на середине Эйджиро. Зрелище и правда было занятное: Кацуки, держащий за бёдра брюнетку, которая ухватилась за его подобно коале, явно тут не кроссворды разгадывали. Очако моментально вспыхнула до ушей, спесь пропала, не спасало и то, что к двери она была повернута спиной. Ну не была Урарака дурой, понимала на что это всё похоже. Киришима оперативно зажал глаза стоявшему рядом Денки, понимая без взбучки после настолько несвоевременного нарушения личного пространства они явно не уйдут. А ведь Бакуго говорил не приходить, ну или хотя бы, сука стучать. — Мы, мы это…ничего не…в общем не видели, — пятясь назад и выпалил красноволосый. — Быстро съебали, оба! — рявкнул Кацуки. — Мы…ну, хорошего вечера. — дверь вновь закрылась оставляя разгневанного до предела парня и пищащую от смущения Очако наедине. Девушка медленно сползла с рук Бакуго, стараясь понять — что делать дальше. Мозг начал возвращать себе функционал и осознание хлынуло стыдливым потоком. Оба стояли молча, пытаясь спрятать глаза и придумать что сказать. — Какие причины? — нарушила молчание Очако, закусывая опухшую от этих непотребств губу. — Ты сказал что у тебя достаточно причин для ненависти. Какие? Бакуго аж повело назад. Были. Они были ещё за пять минут до этого. И их было много. Такие важные и объективные. Но… они все куда то пропали. Словно в голове случился визит клининговой компании. Пустота. Пропала ненависть к этим локонам, похожим на шоколадный фондан и пахнущим ни чуть не хуже. Не раздражало глупое лицо, симпатично скрашенное румянцем на щеках, не раздражал потерянный вид, который каждый раз он имел честь лицезреть когда находил «потеряшку» в квартале от нужного места. Не раздражал и беспорядок в её комнате, служивший теперь символом упорной работы. Это ж сколько надо учиться что б не успеть вытереть пыль и выкинуть макулатуру? И полученный незачет не раздражал, его блять можно пересдать. Всё казалось таким мелочным. Мелочным оправданием. А причина, кажется, осталась лишь одна: она на него не смотрела. Не смотрела и не замечала. Дурища смотрела только на Мидорию. И сейчас тоже раздражало, что прячет глаза куда-то в пол. Кацуки как-то судорожно потянулся к лицу девушки, ухватываясь за мягкие щёки обеими ладонями и вынуждая всё же поднять взгляд, словно надеясь что последняя причина осталась неизменной. Что он не наёбывал сам себя всё это время.Но нет, и её не было, эти моргалки теперь смотрели на него, так же как ещё год назад на Деку. С таким же интересом. Так же горели желанием что то узнать, спросить. Эти глаза его видели. — Ты тоже что то сказала про список, может расскажешь, — парень впервые решил перевести тему разговора, надо было придумать какой то план отступления. Может выдумать новые причины? А если выдумывать, это разве не будет попыткой себя оправдать? Очако чувствовала как щёки стиснули, а голова дернулась вверх. Глаза встретились с яшмовыми напротив. И они не бесили, потому что больше не сверлили, а с трепетом пытались что то найти и понять. И чистая комната не казалось такой пустой и холодной, от Кацуки шло тепло, если не жар, а нос щекотал запах елового геля для душа и явно какого то одеколона, мешающийся в запахом кожи. Наверное будь в комнате пыльно и грязно этот шквал запахов носа бы и не достиг.Всё таки хорошо что он педант. Урарака теперь понимала сколько титанического труда блондин вложил в создания своего тела, которое казалось таким притягательным, может и ладно что ест свою бурду? Как результат ведь получалось что то богоподобное. В голове крутилась мысль что Бакуго выглядит невероятно хорошо когда не орёт, не подрывает и не ругается. Спокойный такой, даже лицо красивое если не искажено гневом или криками. Если глядеть под таким углом то он даже был похож на человека, а не на архетипного героя ситкома. Впервые он казался живым, в нем всё дышало чем то помимо ярости и недовольства. Все её «пунктики» можно было смыть в унитаз, как ещё недавно еду из осточертевшего контейнера. — Ты раздражал потому что только и делал, что смотрел… — пробормотала Очако, всё ещё удерживаемая за лицо.Ей было странно, но как-то легко, невзирая на только что придуманный ответ. Тяжелое чувство каждодневного гнева улетучилось, остался лишь парень о котором она как оказалось знает абсолютно всё и в то же время ничего. — Я могу поцеловать ещё раз, если уберу контейнер с твоей полки и сдвину гантели? — Оставь, я освобожу место и буду внимательнее. «Нельзя путать причины и оправдания. Иначе можно не слабо себя наебать.» Это было последним, что подумал Кацуки прежде чем снова прильнуть к губам бывшего объекта ненависти. Им нужно будет поговорить. Но не сейчас.