Причины, оправдания и при чём тут контейнер?

Первой что то заподозрит Мина, ведь после череды угроз и пары тумаков Каминари и Эйджиро молчали (и вы подумайте, целую неделю!). Она заметит как Очако заглянув в холодильник спокойно промолчит забирая со своей полки салат. Ведь где вообще вы видели что бы Урарака готовила себе что то полезное сама? Да и не умеет она так вкусно готовить, по её же словам «скучные», овощи. Да и глутамата натрия в них нет. Подозрения усиливала и тишина стоящая в общежитие. Тишина — это вообще хорошо, но тут она смотрелась подозрительно. Напрашивалась сама собой мысль, что кто то умер или заболел, но нет, посещаемость была обычной. Да и привычный ругательств стало меньше. Давно не слышалось знакомого «несносный чурбан» и «круглолицая стерва». Оставалось лишь наблюдать, поделившись переживаниями, на предмет резко воцарившегося мира, с Тсую. Ещё более странным был тот факт, что сигнализация теперь трезвонила лишь лишь по субботам и Очако из своей комнаты не выходила, а сразу оказывалась со всеми в холле. Где она могла быть? И почему по субботам? Мысли о «примирении» ещё больше укрепляло то, что после очередного звонка Бакуго спокойно шёл искать потерявшуюся на пути в магазин Урараку, без воплей и суеты, а лишь иногда вздыхал, ворчливо бубня себе под нос о невыносимости бытья. Да и ещё оценки Очако с неумолимой скоростью ползли вверх, а на лекциях, по словам Момо, Бакуго вытягивал левую руку вперёд, что бы тихонько коснуться спины сидящей впереди брюнетки. Это казалось совершенно нереальным, но стала бы Яойорозу врать? Подозрительными были и гантели замеченные у окна во время очередной вечерней тусовки с настольными играми. В ответ на расспросы Бакуго лишь пожимал плечами мол «скоро и сам ноги переломаю себе о них спотыкаться». Пятничные вылазки двух «противников» в ремённую в центре выходили за все рамки привычного. Особенно в контексте подозрительно близкой друг к другу ходьбы. Да и рамён? У Бакуго? В пятницу? Каким образом ярый поборник здорового образа жизни теперь был готов «травиться» жирной пищей. О этих походах за повышенным холестерином девочки узнали уже подключив Дзиро к маленькому шпионажу. Но Очако упорно отказывалась признавать изменения в поведении, невнятно лепеча что — то о том что они повзрослели. Окончательно иллюзия прежнего мира рухнула после спарринга на физкультуре между Деку и Бакуго, в которой блондин вёл себя крайне агрессивно. Вроде не реальный бой, но тот раз за разом швырял Мидорию. Вот и в последнем раунде, уронив Изуку на маты, заломил ему руку за спину и ткнул лицом в пол. Как-то слишком агрессивно для тренировки. В воздухе повисла тишина, а Кацуки уперевшись коленом противнику меж лопаток наклонился ближе к уху. — Я не получил сил от Всемогущего и пока ещё не первый. Но знаешь, ты проебал то, что больше никогда не вернешь обратно. Меня взаимно любит твоя бывшая подружка, грёбаный нёрд. Я победил. — громче чем надо прорычал довольный блондин, своими словами повергая стоящих неподалёку в шок. Отпустив парня по громкой команде Айдзавы-сенсея который сидел достаточно далеко что бы не слышать сказанного Бакуго поднялся, направляясь в сторону шокированных однокурсников. — А теперь, щекастая, бегом у Цементосу, сдавать доклад, — оскалился он, хватая раскрасневшуюся Очако за руку под вопросительные взгляды, стон облегчения двоих что давно всё знали и возмущённый крик Мины «Эйджиро, КАК ДОЛГО ты в курсе и как ты мог не сказать МНЕ?!» Но всё это сейчас было не важно. Важна была оценка по литературе и то, что они оба больше не ищут причин. Ведь всё было простым оправданием. Важны теперь лишь новые причины для простого «люблю». Нельзя путать причины и оправдания. Ведь это большое счастье, что для них всё на места расставил сраный контейнер.