Кто же он на самом деле?

      Все (показалось, или Локи тоже?) пребывали в немалом шоке от поднятия молота Питером. Мистер Уилсон упорно заявлял, что это жульничество и какая-нибудь магия; мистер Старк гордо похлопал ему по плечу. Питер неловко улыбнулся.       Ещё долго велось обсуждения этого факта, но завершилось оно тем, что мистер Бартон неожиданно предложил сыграть в одну игру. Уже когда он вешал классическую мишень для дартса на колонну и проверял дротики, мистер Уилсон возмутился:       — Ты же стрелок! Это нечестно.       — Тем и веселее! — задорные искорки плясали в глазах лучника. — И ты тоже не прибедняйся. Заодно проверю ваши навыки, — обратился он уже ко всем. — Буду метать последним, чтобы не так сильно демотивировать вас.       Мистер Бартон достал откуда-то тетрадку и карандаш и начал чертить колонки. Все с пылкими спорами определись с очерёдностью. Всего решили остановится на трёх кругах. Что ж, это будет долго.       Две колонки с именами Роуди и Карка (Питер невольно улыбнулся, когда увидел, как полковник Роудс забрал карандаш и написал это прозвище мистеру Старку) были заполнены очками: пятнадцать и двенадцать соответственно, что довольно низко. И оба яростно заявляли, что давали другим фору, потому что позже их будет не догнать. Мистер Уилсон набрал сорок пять очков.       Алкоголь в крови некоторых участников может и мешал честной игре, но кого это волновало? Команда веселилась после стрессовой недели.       — Ты так и не сказал, каким будет наказание, — прощупывая дротики, спросил у лучника мистер Беннер.       — Хм, думаю…       — То есть ты ещё не придумал? — скептически посмотрел на него мистер Роджерс.       — Да-да, — немного сбивчиво ответил мистер Бартон. Мозговой штурм шёл полным ходом. Его глаза посветлели, видимо, он выбрал подходящий вариант. — Придумал! Оно не слишком жёсткое, но довольно занятное. Сразу скажу, если кому-то не понравится, мне плевать, моя игра — мои правила. Итак. Наказание: рассказать одну интересную историю, которую никому никогда не рассказывали. И без пошлостей, да, Уилсон? Здесь несовершеннолетние.       — Так уж и быть, — притворно закатил глаза тот.       К тому моменту, как очередь дошла до Питера, он уже прикинул тактику. Нужно стараться стрелять в сектора двадцатки и желательно с утроением, чтобы получить шестьдесят очков за один раз. Но сложность в том, что рядом был сектор с единицей и промазать — очень просто.       Питер хмыкнул, наблюдая за тем, как мистер Бартон вписывал ему тридцать восемь очков. Для первого раза — неплохо.       Капитан и мисс Романофф набрали по шестьдесят и восемьдесят три очка.       И, завершая раунд, «сэнсэй» метнул первый и второй дротик, попадая в двадцать пять. Лучник последний раз усиленно прицелился, и дротик полетел в прямо в яблочко. Мистер Бартон не сдержал довольный возглас:       — Уху!       Итого он заработал сто очков.       Но следом воткнулся нож. С кожанной рукоятью.       Невероятно острое лезвие разрубило дротик на две части. Даже железный баррель.       Все напряглись.              Питер вздрогнул, увидев сверкание железа. Неожиданно стало трудно дышать.       Тем временем Клинт обернулся на Бога Обмана, который стоял со вздёрнутым носом и превосходяще сверкал ослепительной улыбкой. Все почувствовали, как воздух потяжелел. Тор был готов вмешаться в любую секунду, предупредительно сделав шаг вперёд.       — То-то я думаю: подозрительно, что тебя нигде нет, — гневно прищурился Клинт. — И даже ещё никого не убил. Ищешь себе жертву?       — А хочешь предложить себя? — ядовито прошипел Локи.       — Ты сейчас здесь и можешь спокойно дышать только потому, что меня попросил Тони, — процедил сквозь зубы лучник. — Но не мог бы ты пойти на своё место? — Он предупредительно снизил голос: — А по-хорошему обратно в камеру.       Питер бы непременно подумал о том, что свободное перемещение Бога Обмана по Башне не могло пройти настолько гладко, как шло изначально.       Но он не мог оторвать взгляд от клинка. Всё его внимание сконцентрировалось на нём — остальное стало неважным. Как наяву он видит, что делал подобный нож с его руками...       — Да я погляжу, ты недоволен? — ехидно усмехнулся Локи, опасно приближаясь. — И что ты мне сделаешь?       Обстановка накалилась, и градус на этаже повысился, но Питеру это было неважно. Он стоял словно прикованный цепями.       Грозно воткнутое лезвие пробуждала в нём неизмеримый страх. Его кошмар проник в реальность.       Сквозь пелену он слышал, как их остановил мистер Роджерс:       — Эй, парни, остыньте. Давайте не будем сейчас выяснять отношения.       — Как скажешь, полосатик, — неожиданно для всех отступил Бог Обмана. Он резко развернулс и со стуком чёрных туфель о Пол пошёл в сторону бара. Мистер Бартон прожигающе долго смотрел в спину удаляющего Локи; от злости кровь кипела в его венах.       Питер не знал, сколько прошло времени прежде, чем он проснулся от транса.       — Пит, ты в порядке? — обеспокоенно спросил мистер Старк, встав у него перед глазами и заслоняя собой мишень. — Всё в порядке? Ты весь бледный.       Глаза преобрели осмысленность. И него снова появилась возможность дышать.       Питер сфокусировался, продолжая глубоко дышать, сжимал и разжимал пальцы в кулак. Пару раз моргнул и нашёл взглядом Локи, который уже вернулся на барный стул.       — Да-да, всё… — его голос задрожал, и он прокашлялся. — Всё нормально. Мне… просто… стало жарко. Пойду схожу за водой.       Мистер Старк недоверчиво посмотрел на него. Питер на секунду улыбнулся, стараясь выглядеть не слишком вымученным.

* * *

      Мстители периодически кидали проверяющие-недоверчивые взгляды в сторону барной стойки, где, как чёрная тень, сидел Локи. Питер сделал вывод, что тот перестал поддерживать заклинание. Возможно, он слегка вымотался и теперь также, как и остальные, потягивал из бокала шампанское, расслабляясь.       Мистер Бартон достал из мишени нож, пока Питер ходил за водой, и принёс ещё один дротик, небрежно выкинув прошлый в мусорку.       Атмосфера уже была не такой беззаботной, как прежде. Но они всё-таки доиграли, ближе к финалу войдя в привычный режим подшучиваний.       В итоге мистер Одинсон проиграл. С самого начала ему было тяжело прицеливаться маленьким дротиком из-за своей мускулистости. Пару раз дротик даже отскакивал от мишени.       Мстители снова сели на кожаные диваны, подкалывали Тора, пока тот задумчиво вспоминал все интересные истории. Свои великие подвиги, отменные пиршества и знакомство с Джейн он уже кому-нибудь да и рассказывал. Вообще он любил хвастаться или, как сказала бы Мария Хилл, мериться х... и всё самое интересное вываливал на собеседника. Ему не была дана природная тактичность, так что он мог вещать истории в, порой, неподходящие моменты.       — Не уверен, что она интересная… — он задумчиво почесал затылок.       — Да давай уже, — торопил его мистер Уилсон.       Тор несколько минут собирался с мыслями.       — У меня всегда были проблемы с контролем магии, — начал Одинсон, — даже сейчас Мьёльнир служит мне проводником сил и помогает контролировать молнии. А в раннем детстве выброс сил было не самым редким, но и не самым обычным явлением. И как-то мы с друзьями бегали по замку и забежали в библиотеку, где я с пылу случайно сжёг часть древних свитков. Даже не знаю, о чём они были. Спустя время начали выяснять, кто это сделал. Мне было страшно, но я подумал, что мне пора сознаваться и понести заслуженное наказание.       Тор посмотрел на барную стойку и, не отводя взгляд, продолжил:       — Я уже подходил к тронному залу, как увидел брата перед отцом. Я в растерянности застыл. — Тор, прокашлявшись, уставился на свои пальцы и начал поглаживать костяшки. — Позже я узнал, что Локи взял вину на себя, сказав, что тренировался с заклинаниями и случайно поджёг свитки. В тот день наш отец был вне себя от злости и приказал стражникам не выпускать Локи из своих покоев неделю.       Питер нахмурился и посмотрел на Локи. Он заметил, как тот замер с поднятым бокалом в руке и выглядел довольно напряжённо. О чём тот сейчас думал?       — Втайне от отца я пробрался к нему и спросил, зачем он это сделал. Я был в смятении: ведь я старше и должен его защищать, а не наоборот. Он ответил, что сделал так, потому что это было правильно. Сказал, что за случайный выброс магии отец не в праве меня наказывать.       Он ненадолго взял паузу и, взяв бокал со столика, глотнул шампанского. Питер мысленно согласился с рассуждениями маленького Локи. И испытал некую гордость за него: он защитил брата, подставив себя под удар. Хоть тот постоянно и скрывал свои истинные эмоции за злодейской маской, в душе он оставался тем, кто способен на хорошие поступки.       — Не представляю, откуда он узнал о том, что это сделал я... Мы поклялись друг другу об этом никому не рассказывать, чтобы не вляпаться в новые неприятности. Но, думаю, спустя столько лет… нас уже не накажут, — почти шепотом закончил Тор.       Никто не произносил ни слова.       Возможно, это из-за того, что образ захватчика Земли и убийцы несколько десятков людей никак не складывался с образом маленького мальчика, защитившего старшего брата.       — Так, спасибо, Тор, было увлекательно тебя послушать. — Мистер Бартон прокашлялся и встал. — Кто хочет добавки?       Почти все — некоторые, чтобы просто размяться, — направились к бару; Брюс по-джентельменски предложил руку Наташе, и они вместе пошли, чему невольно умилился Питер. Только он и Тор остались на прежних местах. Бог Грома задумчиво крутил жидкость в бокале.       Команда кидала проверяющие взгляды на Бога Обмана; мистер Роджерс внимательно следил за его движениями, но тот, не обращая на них внимание, невинно наливал себе уже виски. Мстители остановились возле другой стороны бара, подальше от Локи, но всё так же ещё держа в поле зрения.       Питер повернулся и, стараясь скрыть нетерпение в голосе, предложил:       — Мистер Одинсон, можете рассказать что-нибудь ещё? — на его лице только и читалось пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.       Было очень интересно слушать историю о маленьких Торе и Локи. И хотелось узнать, что было до момента возникновения ледяной стены, разделяющей их сейчас; что было до их безмолвных взглядов: раздраженных — со стороны Локи, печальных — от Тора. С виду никто не мог сказать, что в них течёт одна кровь и они являются братьями.       — Почему бы и нет, — пожал плечами Тор.       Чего уж скрывать: ему в принципе было любопытно узнать о жизни в Асгарде, ведь гипотетически он мог вырасти там. Сейчас подвернулся удачный момент узнать об этом побольше.       — Когда мы были детьми, нам никак не удавалось усидеть на месте. Как-то раз мы задумали шалость. Я бросил золотую монету в один из коридоров дворца на видное место. Золото было редкостью для бедняков, но и для стражников не подобрать деньги было бы упущением. Так и случилось: один из стражников попытался подобрать монету.       Бог Грома по-доброму усмехнулся.       — Мы стояли за углом, и Локи магией притянул монету ближе к нам, но дальше от стражника. Тот в непонятках озирался, пытаясь понять, что происходит, а мы тем временем сдерживали смех и прятались. Так продолжалось, пока стражник не наступил на монету ногой. Он уже потянулся за ней, и Локи попытался притянуть её.       Питер неосознанно подался вперёд в ожидании продолжения. Будто бы он был третьим и, прячась, стоял рядом с ними.       — Я уж подумал, что веселье закончилось и нам нужно уходить, чтобы нас не заметили, как Локи выбил монету из-под ног стражника. Он покачнулся и упал на пол. Мы еле сдержали смех и начали убегать, пока стражник не очухался. Уже потом мы вдоволь насмеялись и долго не могли остановиться. После этого мы нередко вспоминали этот случай.       Питер метнул взгляд на Локи и с удовольствием увидел, как Бог улыбался, явно мысленно возвращаясь в тот момент. Впервые за долгое время его улыбка была без насмешки, а искренней.       Тор перебирал свои детские воспоминания. Питер уже немного подуспокоился и с удивлением обнаружил, что не хочет спать. Видимо, отоспался на больничном на неделю вперёд.       Он слегка повернул голову: Мстители уже вовсю смеялись над чем-то своим. Спустя пару минут полковник Роудс засобирался домой, и мистер Старк предложил остаться у него в гостевых комнатах, на что тот отказался. Попрощался со всеми и с Питером, добавив, что было приятно с ним познакомиться и пожелал больше не болеть.       Питер посмотрел на Бога Грома, который наконец снова начал говорить:       — В один из дней, когда нам не разрешали покидать дворец, мы проникли в покои матери, где взяли браслеты из её шкатулки. Из прямоугольной, золотой такой.       Неожиданно раздался неприятный, оглушающий скрип барного стула.       Все обернулись, а Тор остановил рассказ. Локи, от которого так и фонило раздражением, стремительно, как ворон, направился к выходу.       Все провожали его взглядом, никак не комментируя. Слышались гулкие удаляющиеся шаги.       Спустя пару секунд Тор покашлял и продолжил, но уже без прежнего энтузиазма:       — Мы брали эти браслеты и накидывали на рога шлема, который украли у одного из стражника. Соревновались в том, кто точнее. Локи почти всегда выигрывал. Нас потом, конечно, нашли и отругали, — мы были детьми, что с нас взять? — но в тот момент нам по-настоящему было весело.       Он грустно улыбнулся.       — Я скоро вернусь, — кинул Тор и удалился.

* * *

      Зачем он вообще пришёл на это мидгардское пиршество?       Локи в одиночестве стоял напротив окна, засунув руки в карманы брюк.       «Тебе просто некуда идти. Даже Старк это заметил», — горько усмехнулся он.       Питер клешнями вцепился в него, и он из какого-то внутреннего противоречия не хотел рассказывать о пророчестве. Мальчишка был слегка назойливым, но, как только получил то, что хотел, быстро отвязался от него.              Он выдохнул с облегчением, когда прекратил действие заклинания; не то что бы оно было настолько сложным — скорее дело было в том, что он использовал его на протяжении всего вечера. И тут же прочувствовал всё недовольство, направленное на него. Особенно этого напыщенного лучника.       И Тор треплется направо и налево об их матери...       У него непроизвольно сжались кулаки.       Лучше бы он снова ушёл в город, так непохожий на Асгард. Сквозь окно, через которое он смотрел, поселение мидгардцев казалось поистине грандиозным. В высоких зданиях горели яркие огни, некоторые из которых даже двигались далеко внизу.       Это успокаивало.       Он не знал, насколько долго лицезрел жизнь смертных с высоты птичьего полёта, как услышал знакомые, тяжёлые шаги. Неудивительно: Норны свидетели, что Тор, когда хотел, мог увязаться так, что в целом мире не спрячешься.       Да вот только в прошлый раз Тор даже не пытался его отыскать.       Продолжая смотреть вдаль, Локи холодно заговорил:       — Ты разрушил мой план.       Он не хотел вспоминать прошлое, но раз брат сделал это, то почему бы ему не сделал то же самое? Правда, не настолько далёкое.       Тор, судя по заминке, был полностью сбит с толку.       — Какой ещё план?       Локи повернулся к нему лицом.       — Ты разрушил Радужный Мост, вместе с тем, шанс полностью уничтожить корень всех проблем — Йотунхейм!       Он долго выстраивал хорошо продуманный план, чтобы отец наконец открыл глаза и понял, что Тор вообще не годится в цари. Сначала он сделал так, чтобы ледяные великаны проникли в замок в момент коронации Тора. Настроил брата против йотунов, чтобы тот вместе со своими друзьями, ни секунду не раздумывая, понёсся к ним. А затем Локи должен был добить великанов, и Один бы увидел, что он тоже спообен быть царём, а не тенью брата. Он видел, что сам народ не до конца признавал его права на трон. Он мог бы наконец получить ту славу, что всегда доставалась брату!       Но в последний момент всё пошло не так.       Ему помешал Тор. И даже спустя пару лет Локи не мог просто отпустить это. Всё это стояло у него перед глазами, как будто это было вчера.       — Брат, нельзя было просто уничтожить целую расу!       — Почему? — прищурился Бог Обмана. — Откуда у тебя жалость к этим монстрам?       — Локи, это не решение всех проблем.       — Решение. Если бы ты не помешал мне, то они бы не погубили тысячи наших людей в боях, а затем и целый Асгард!       — Локи, прошло уже два года, как Асгарда больше нет, — вдруг сообщил Тор, когда они столкнулись в бою на Башне Старка. Холодный ветер свистел в ушах.       Он замер.       — Как — нет?..       — После того как ты упал в бездну, случился Рагнарёк. Йотуны наслали Суртура, и всё было уничтожено. Все погибли...       В ушах Локи зазвенело.       Дыхание сбилось.       Асгарда больше нет…       Нет…       Отец…       Мама…       — Нет, ты лжёшь! — Локи сделал выпад вперёд, занося удар. — Ты хочешь таким образом остановить меня.       — Брат, я тебе когда-нибудь лгал?       Этот вопрос остался без ответа.       Потому что им обоим и так было известно.       Никогда.       Но Локи откинул все мысли в сторону и продолжил биться с братом ещё яростнее.       Голос стал намного тише:       — Если бы я успел закончить начатое, мама была бы жива…       Его глаза заблестели, а горло невыносимо сдавило.       После освобождения от души Таноса у него были головные боли. От долгого воздействия на его сознание. Так что заточение в темнице Старка облегчало его положение: ему не нужно было заботиться о том, где спать и брать еду в малознакомом мире. Не нужно было заботиться о своей безопасни и о том, чтобы однажды не проснуться в пылающем костре, разведённом смертными.       Когда голова перестала гудеть, он начал приводить мысли в порядок.       И после осознания того, что Асгарда и впрям перестал существовать, он понял, что ему, несколько плевать на него. На город, воинов, жителей — а теперь уже — и на отца. Но с матерью у него всегда существовала особенная связь.       Он мог стерпеть то, что лучник дерзил ему. Он мог стерпеть то, что эта шайка косо на него смотрела. И даже рассказы об их детстве не так сильно его задели. Но вот упоминание матери всё перевернуло. Оно вцепилось в грудь, в горло, в лёгкие. Не хотело отпускать. Оно сжимало, что было тяжело вздохнуть.       Сколько он пребывал в темнице, столько и корил себя за то, что не добился уничтожения Йотунхейма.              Если бы он только знал о последствиях, то усиленней бы старался противостоять Тору. Не ради славы и признания, а хотя бы ради неё…       Он взял под контроль свою печаль и снова сжал кулаки.       — Но ты был там, — сказал он с настороженностью и осознанием.       Оглушающий крик раздался на всю комнату, разрывая тишину:       — Почему ты не спас её?!       Тора как водой окатило, от чего он чуть отшатнулся. Настолько уязвленного взгляда брата Локи никогда не видел.       — А где был ты?.. — тихо произнес Тор. — Ты думаешь, мне не больно от того, что их больше нет?!       В голосе читались обида и укор. Локи попытался сглотнуть, но не получилось.       — Мы единственные, кто остались среди асов! — Тор шумно выдохнул. — Даже без Радужного моста Хеймдалль обманом отправил меня в Мидгард, чтобы спасти. Пока наши воины и мои друзья сражались против йотунов и Суртура, погибая. Я потерял брата, а затем и всю семью! Весь Асгард сгорел до тла! Я потерял родной дом!       Боль-боль-боль.       С каждым произнесённым словом, Тор чувствовал её. Как она поднимается со дна его многовековой души. Он с трудом принимал, что Асгарда нет. Этот город парил на вершине дерева Иггдрасиля тысячи, если не миллионы лет. И вдруг его не стало.       Он не хотел в это верить, знать об этом. Он хотел, чтобы всё оказалось сновидением, злым кошмаром; что он просто находится в Мидгарде со своими новыми друзьями и помогает им. Что он может вернуться домой.       Где его гордо встретит непоколебимый Хеймдалль, с почтеным кивком — стража, с гордостью — отец.              Пока Тор на секунду прервал тираду, Локи почувствовал, как проснулась его совесть перед братом.       Ему ведь тоже больно.       Тор продолжил:       — И вот я узнаю о том, что мой брат цел, невредим и, самое главное, живой. Но только он вздумался поработить Мидгард! Мой новый дом! — Тор вновь ощутил ядерный и гадкий вкус предательства. Его жестоко предали. Ударили в самое сердце, провернули несколько раз, не жалея сил, и вытащили нож. И это сделал чуть ли не самый близкий ему человек. — А всё ради чего? Власти и трона?!       Локи стоял, не смея сказать ни слова. В груди загнанной билось: «Мне жаль».       Он повернул голову в сторону, чтобы затупить непомерное чувство вины.       — Отвечай! — Тор схватил его за лацканы пиджака, у самой шеи, и начал трясти. — Отвечай, брат, не молчи!       Он снова посмотрел на него:       — Ну давай, ударь меня!       Он правда хотел этого. Желал. Желал, чтобы всё это закончилось. Чтобы все чувства перестали разрывать его на части, на куски, унося его в низшее царство. Чтобы он погрузился во тьму и никогда не проснулся.       Тор, напротив сказанных слов, отпустил его.       — Куда делся вояка-Тор, который сломя голову пошёл на Йотунхейм?       Он хотел уколоть его. Кого-нибудь. Себя.       — Я никогда не искал с тобой войны. И после изгнания изменился. Но изменился ли ты?..       Молчание затопило комнату, пытаясь снести Локи водными потоками. Тишина оглушала. Заставляла прокручивать произнесённые слова...       «И вот я нахожу брата… Но только он вздумал поработить Мидгард… А всё ради чего? Власти и трона?!»       И заставила сказать то, что Локи клялся себе никому не говорить:       — У меня не было выбора.       Он не верил, что произносил это. У него плыло перед глазами, а тонкие пальцы необычайно тряслись.              Он нарушал свою клятву.       Не говорить о том, что был настолько слаб.       — Выбор есть всегда, — быстро вставил Тор.       Глаза Локи запылали праведным огнём.       — Захват Мидгарда или пытки до конца жизни?! — Он твёрдо сделал шаг вперёд, с вызовом глянув на брата. — Я не герой. Я Бог Обмана. Я не мог ничего сделать, кроме как подчинится воле Таноса.       — Что? Танос? — в неверии полушёпотом спросил Тор. — Где он сейчас?       — Гниёт в царстве Хелы, — со всей злобой выплюнул Локи. Огонь полыхал, и он надеялся, что Танос сполна замаливает свои грехи.       — Когда ты сидел под стражей, я тебя спрашивал, сам ли ты на это пошёл. — Он хотел понять Локи. Понять и простить, потому что он устал. Он не хотел держать на него обиду, но это было сделать так непросто. — Но ты ни слова не сказал о нём.       — Я солгал! — продирая горло, закричал Локи. — Когда я упал в Бездну, меня схватил Танос, и я не смог бы противостоять ему! Я ничего не мог сделать, так как понимал, что в любой момент он мог от меня избавится. Я два года сидел у него под боком, а после согласился на его условия, чтобы просто выбраться оттуда!       Он тяжело дышал. Сердце громыхало в ушах. Он высказал всё, что мог. Он выплеснул весь свой гнев и боль.       И теперь чувствовал себя опустошённо. Необычайная усталость навалилась на его плечи. И он тяжело прошёл до стула и грузно опустился на него.       Тор стоял, словно придавленный целым зданием, и молчал, сильно погрузившись в тягостные мысли.              Разговор затих.       И всё это время за углом стоял Питер. Голова которого потихоньку вскипала, а теперь и вовсе шла кругом.       И, казалось, он ничего не видел перед глазами.