Это были мы, целующиеся; Я, целующий тебя, и ты, целующий меня

       Дело было не в отсутствии попыток, но учитывая все его старания, его воображение сегодня точно было ни к чёрту.        Бутч застонал, когда его лоб стукнулся о скучную серую плитку. Вода становилась все менее теплой, пока он стоял в душе и пытался кончить. Не то, чтобы он мог винить свое тело за то, что оно разозлилось на него. Жить в режиме трехчасового сна, работая на пределе своих физических и умственных возможностей, и всё ещё ожидать, что оно будет функционировать нормально, было бы слишком оптимистично. Но после ночных событий, тело болело, покрытое пылью и кровью, и, смывая всё дерьмо предыдущей ночи, всё, чего он хотел — это небольшого освобождения, разрядки, перед тем, как замертво свалиться в постель.        Упираясь лбом в стену, положив большую ладонь на плитку, Бутч склонил подбородок к груди, чувствуя, как струйки воды ударяли по его голове. Маленькие ручейки воды текли по его лицу. Другой рукой он крепче обхватил себя, практически причиняя себе боль, когда он начал поглаживать свой член, скользкий от мыла и геля для душа, ещё жёстче.        Но это просто не помогало.        Подняв голову вверх, и позволяя воде течь по его груди, Бутч как раз думал какую из своих обычных фантазий использовать, когда он отшатнулся назад с шипением. Вода и мыло задели порез на нижней части его живота. Порез, который он получил, когда был прижат к гребаному внедорожнику Эскалейду. Гребаным парнем размером с этот самый внедорожник.        Бутч и раньше видел другую сторону Ви, и, хотя он уже знал, что парень умеет запугивать, быть причиной такой ярости было совсем не весело. Холодной и просчитанной ярости. Он не потратил впустую ни одной секунды, когда дело дошло до тех ублюдков. Двигаясь быстрее, чем казалось возможным для парня, его веса и размеров. Убирая их одного за другим, самым быстрым из возможных способов. Гребаный танец крови и кинжалов.        Тем не менее, Бутч подумал, что это отличная идея разозлить его ещё больше за то, что Ви решил со всем разобраться в одиночку. Он вынужден был признать, что часто имел привычку сначала делать, а потом получать за это кучу дерьма.        Но это было чертовски приятно. Он знал, что с Ви он мог не сдерживаться. И он этого не делал. Нанося свои удары, парируя удары Ви, сила против силы. Ви был совершенно в другой весовой категории, и да, он мог без особого желания признать, что он превзошел его. Но Ви тоже не вышел из этого поединка полностью невредимым. Бутч оставил его с некоторыми неприятными синяками, которые точно будут болеть сегодня вечером. Ведь девизом О'Нила всегда было проигрывать с размахом.        Но, в конечном счёте, над ним одержали верх. Каким-то образом. Но это была всего лишь удача. Ему и раньше удавалось скручивать ублюдков, которые были намного больше его и у которых был гонор в милю шириной. Это не было невозможным для него одержать верх над Ви, при определенных обстоятельствах. Он также мог поставить Ви в такое же положение, в котором он держал его. Пришпилить к машине. Задницей кверху, с лицом, прижатым к холодному покрытию машины, это огромное тело под ним, с руками, заломленными назад. Обернуть ногу вокруг его лодыжки, следить за безуспешным подергиванием мышц. Вся эта сила в его власти, тот, кто действительно может победить его. Ви бы точно выбил из него дерьмо за это, чертовски гарантировано. Те светящиеся глаза, смотрят на него через широкое плечо, идеальные брови приподняты.        «— Ты уверен, что у тебя достаточно силы, чтобы удержать меня, коп?»        Бутч кончил с такой силой, что чуть не потерял равновесие.        Это было полной неожиданностью. Он даже не заметил, что начал двигать рукой быстрее. Его единственным предупреждением стало то, что его яйца поджались, посылая мощную дрожь вверх по спине, и оставляя его содрогавшимся, вцепившись в стену со стоном. Теплые струи выстрелили в его руку, оставив его задыхающимся.        Он посмотрел на свой член в полной растерянности, как будто он мог допросить его, чтобы выяснить точно, что, чёрт возьми, только что произошло.        — Чёрт. Возьми.        Бутч ехал за рулём, потому что вождение было хоть каким-то отвлечением. Его сон не был долгим или мирным. Хосе тих рядом с ним, записывая чёрт знает что в своей записной книжке, перед тем, как убрать его обратно в нагрудный карман своего пальто. Он посмотрел в сторону Бутча, кажется уже в пятидесятый раз. Ну, он не мог винить парня, у Бутча действительно бывали лучшие дни.        — Хочешь перехватить чего-нибудь? — Хосе спросил. — Перекусить? Немного кофе?        Немного здравомыслия? — А, да. Думаю, да.        Радио внезапно зашумело. — Вызов для Колдвелл девять-пять-три. Повторяю, Колдвелл девять-пять-три.        Хосе взял приемник. — Это девять-пять-три, прием.        — Запрос на присутствие на месте преступления. Склад на Уилкинс, возле реки.        Бутч бросил быстрый взгляд на Хосе, почувствовав внезапную слабость в кишечнике. На Уилкинс не было ни хрена, кроме заброшенных зданий и складов, даже никаких наркопритонов, о которых можно было упомянуть. Это, вероятно, означало одно. Тело на свалке. Он включил мигалки и сирену.        — Вот дерьмо, — пробормотал Хосе.        Да, это действительно можно было назвать только так.

~*~

       Он не мог поверить, что вернулся сюда. Не только вернулся на место преступления через несколько часов после того, как упаковали все улики, и бедная девушка была отправлена в морг, но именно сюда. Вернулся к месту, навсегда отпечатавшемуся в его уме, куда вели все дороги. Вернее, откуда все дороги начинались.        Местом преступления был заброшенный склад, гофрированные стены покрыты граффити, желтая лента всё ещё болталась на холодном воздухе.        Как вообще кто-то нашел её тело здесь?        Бутч стоял в темноте, в непосредственной близости от светящихся фар своего Краун Вика. Он был всего в нескольких дюймах от того места, где девушка была жестоко убита, но в мыслях, он был в сотнях миль и в десятилетиях отсюда. Заброшенный склад легко мог оказаться старым, темным домом. Граффити, оставшееся от подростков из окрестностей. Желтая лента была одинаковой. Она всегда была такой же, независимо от того болталась в воздухе зимней ночи Колдвелла или середины лета Бостона. Тридцати семилетний закаленный коп оставался тем же напуганным десятилетним малышом, который смотрел на ленту отдела полиции так, будто это может исправить всё, что пошло не так.        Бутч был всё ещё в рабочей одежде, худшая одежда из возможных, но, он с таким же успехом мог сейчас носить кроссовки и маленькую детскую футболку Рэд Сокс, учитывая, как он себя чувствовал. Покинув место преступления, возвратившись в участок и напечатав отчёт, он просто ездил кругами, даже не помня, как попал в эту чёртову машину. И внезапно, он снова оказался на этой дерьмовой улице, воздух холодного утра, оставлял грязные разводы росы на стенах склада.        Тишина делала всё это ещё хуже.        Неожиданно стало слишком жарко, одежда стала слишком тесной. Он дернул галстук, чтобы ослабить его ещё больше. Именно такие сцены, как эта, оставляли его кричащим изнутри, иногда давая ему повод задуматься, а правильную ли он выбрал работу. Она была просто девочкой. Не какой-то девочкой с улиц. Судя по ее виду, она была чьей-то дочерью, о которой хорошо заботились, которую любили. Так какого хрена она оказалась здесь? У него руки чесались принести немного правосудия за эту девочку, но здесь не было ни одного говнюка, который бы этого заслуживал. Он сделал всё, что мог, как детектив. Пока что.        Он не осознавал, что играл со своим телефоном в кармане, пока он не открылся со щелчком. Тогда его мысли вернулись к Ви. Ему удавалось не думать о Ви всё это время, но теперь он хотел позвонить. Нет. Должен был. Даже просто для того, чтобы услышать его, спокойного и уверенного. Рассказать ему о том, что здесь произошло, и как хреново это было, потому что такой парень, как Вишес выслушал бы и не испугался, насколько больным мог быть этот мир. Чёрт, он, вероятно, захотел бы найти этих ублюдков и применить к ним немного правосудия с помощью своего сверкающего кинжала.        В любом случае, он бы понял. Понял, почему Бутч стоит на месте преступления, в три часа утра. Он возможно, даже понял бы все причины происходящего, если бы Бутч был достаточно безумен, чтобы рассказать ему. Этот огромный груз двадцати семи лет вины сдавливал его грудь так, что боль била прямо в основание его черепа. Он хотел освободиться от этого. Что-то, что он никогда не мог заставить себя сделать.        Бутч пробежал грубой рукой по волосам, перемещая ее вниз к его 12-часовой щетине, перед тем, как набрать номер. Зачем ещё больше об этом думать?        Ви ответил после второго гудка.        — Коп? — Знакомый голос был теплым, устойчивый звук нажатия клавиш звучал на заднем плане.        — Ви... — Все уважительные причины для звонка будто улетучились из его головы. Ну правильно, ведь он даже не потрудился придумать хотя бы одну.        Звук клавиш остановился. — Где ты?        Боль уменьшилась. Каким-то образом Ви знал. Не имеет значения, как, он просто знал. — Старый склад на Уилкинс. Это вниз по реке возле—        — Я знаю эту область. Буду там через десять минут.        Кто знает, что он делал в чуть менее десяти минутах, которые потребовались Ви, чтобы попасть туда, но Бутч услышал Эскалейд ещё до того, как увидел его. Ви закрыл свет, когда припарковался рядом с Краун Виком. Он вышел из машины настороженно, глаза сканировали все вокруг, будто он был готов в любую секунду нанести удар.        — Всё нормально Ви. Все, кто здесь есть — это я и речные крысы, — Бутч пытался шутить, но не мог.        Напряжённость из плеч Ви нисколько не ушла, пока он подходил ближе.        — Что случилось, коп? Ты в порядке? — он снова изучил область, рассматривая это место, вдыхая воздух.        — Я обычно не захожу так далеко, но нет никакой непосредственной опасности. Расслабься.        Было не похоже, что он расслабился, пока не решил для себя, что никакой опасности действительно нет. Типично. Бутч подарил ему тяжелый взгляд.        — Хорошо, коп. Я понял. Я спокоен. Итак, что происходит?

~*~

       Бутч отвернулся, как только Ви задал этот вопрос. Если Ви знал, своего копа, а он мог поставить все свои четыре Игрушки, что он знал, что-то было не так. Тон его голоса, когда он позвонил, не указывал на какую-то чрезвычайную ситуацию, но он по-прежнему заставил Ви гнать на Эскалейде так быстро, что он мог с таким же успехом материализоваться на место.        Бутч посмотрел на него, а затем обратно на желтую ленту, вынув руку из кармана и проведя по своим волосам. — Это место преступления. Как ты и сам можешь видеть. Нас вызвали сюда, потому что это дело было похоже на наше дело с проститутками. Оказалось, что это не одно из наших дел.        Ви кивнул, ожидая, когда Бутч заговорит дальше. Проблема была в том, что он просто до зуда хотел сократить расстояние между ними и просто успокоить его. Он выглядел так, будто его пропустили через эмоциональную мясорубку, его лицо было усталым и бледным, и этот чертовски усталый разворот его плеч. Но Ви этого не сделал. Он просто смотрел, как его коп убрал руку из своих волос, и начал ходить взад-вперёд.        — Она была молода. О ней хорошо заботились. Она была чьим-то ребенком, Ви. И именно потому, что она не одна из моих дел мне пришлось отдать это дело тому, кто, вероятно, не отдаст и задницу крысы для того, чтобы его раскрыть. Где ее гребаное дело будет в самом низу под другой кучей дел ещё Бог знает сколько времени.        — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Это было просто. Он поможет Бутчу исправить это так, как он считает нужным. Всё, что потребуется, надрать задницу кому угодно, лишь бы убрать это выражение с лица копа. Но также Ви знал, что дело было вовсе не в этом.        Бутч остановился и в первый раз на самом деле встретился с ним взглядом. Его лицо смягчилось, он покачал головой. — Это не...Это уже в любом случае не мое дело. В действительности это не...это не о том. — Он разочарованно вздохнул, прежде чем подойти и прислониться к машине. Он смотрел на свои ботинки несколько мгновений, прежде чем посмотреть прямо перед собой. Пустой взгляд на его лице ударил по Ви, как пуля, попавшая в грудь.        — Моя сестра, ей было шестнадцать...        Лёд грохнулся в желудок Ви, мертвый тон обычно теплого голоса его копа предупредил, что чтобы ни было дальше, это точно не было ничем хорошим.        — Когда они изнасиловали и убили ее.        Когда бомба была сброшена, Ви пытался не реагировать, держаться нейтрально, но это не имело значения. Бутч не видел ничего вокруг. — Когда кто изнасиловал и убил ее? — спросил он.        — Какие-то ребята с района. Они знали ее. Нас...Мне было десять лет.        Даже сейчас, когда Бутч уставился в никуда, крепко сжатая челюсть и блеск в глазах...его коп снова был там. Переживал это вновь. И, чёрт возьми, он знал всё об этом. Поэтому он просто позволил ему продолжать. Триста лет дают тебе достаточно опыта, чтобы знать, что сейчас было не время прерывать.        — Я, блять, смотрел, как она садилась в эту машину. Смотрел, как она уезжает с ними, и я ЗНАЛ. Каким-то образом я знал…Я должен был остановить ее... — Он остановился, отвернулся, прежде чем продолжить. — Они нашли ее на следующий день позади старого дома...избитую и в крови. Дерьмо. Она была такой молодой, такой маленькой. Я должен был что-то сделать.        — Тебе было десять. — Это была правда, но он сомневался, что двадцать с лишним лет вины смогут быть облегчены этой правдой.        — Я мог побежать и сказать кому-нибудь. Мог закричать. Чёрт, мог выбежать перед машиной.        — Она знала их?        Бутч кивнул, его окружал такой плотный туман скорби, что даже Ви было больно. — Иначе она бы не села в их машину. Она думала, что она в безопасности. Но...я не знаю. Я знал. Каким-то образом я знал, что это плохо закончится. Что она не должна уезжать с ними. Когда полиция пришла в наш дом...дерьмо. Я помню взгляд на лице моей матери. Мой отец не смотрел на меня. Понимаешь, они знали, что я видел ее, и мой отец, этот говнюк, он обвинял меня. Он всегда обвинял меня.        — Серьезно?        — Смертельно серьезно. Но дерьмо, — он руками отмахнулся от этой мысли. — Дело не в том, каким сукиным сыном был мой старик. Я просто говорю, что—        — Детство, состоящее из вины и дерьма от твоего старика не помогают уложить эти мысли в твоей голове.        — Верно.        — Но тебе не нужен я, чтобы сказать тебе, что это не твоя вина.        Ви наблюдал, как Бутч ковырял землю подошвой своих ботинок, прежде чем заговорить. — Я думаю, что знаю это. Я имею в виду, действительно знаю. Однако, одно дело знать что-то, Ви, и совсем другое — верить в это. В глубине души, я все равно уверен, что мог бы это предотвратить. Я должен был. Независимо от того, как был мал или что они, вероятно, выбили бы из меня дерьмо. Всё равно. Они даже не получили должного наказания. Несовершеннолетние. Чёрт, точно уверен, что некоторые из них всё ещё находятся в системе. Бесполезные куски дерьма. Им очень повезло, что они никогда не попадали на радар Колди. Клянусь Богом, я бы—        — Вот почему ты стал копом.        Ви не спрашивал, просто говорил факты вслух. Он знал, что Бутч тоже не будет этого отрицать. Теперь это было ясно как день, ведь раньше он постоянно задавался вопросом, почему и как его коп стал копом. Это имело смысл. Бутч был в высшей степени лоялен. У него были свои понятия о чести и справедливости, и они у него были, вероятно, ещё с того момента, как он был всего лишь десятилетним ребенком. Все внутренности Ви просто закручивались в узел от мысли, что многое, из того кем стал Бутч сейчас — было решено так давно.        Бутч просто кивнул и со стоном наклонил голову вперёд. — Они не могут уйти с этим, Ви.        Они уж точно не смогут. Если Бутч не мог исправить вред, нанесенный его сестре, самое малое, что он мог сделать, это исправить всё для этой бедной девушки сейчас. Была ли она человеком или нет, не имеет значения. Ви не должен был вмешиваться, и обычно он бы и не стал, но это был его коп.        — Они не уйдут.        Вдруг Бутч был прямо перед ним, со взглядом, который просто прижал его к машине.        — Я имею это в виду. Хватит. Это дерьмо заканчивается прямо здесь. Я не хочу получить еще один звонок о какой-то невинной девушке, на которую напали и убили в Колдвелле. В придачу к тем, кто убивает тех проституток. Не после того сумасшедшего дерьма с прошлой ночи. Клянусь Богом—        Ви схватил его за плечи, чтобы заставить его выслушать. — Я знаю. Посмотри на меня, Бутч. Клянусь тебе, ты не найдешь другую девушку, как сегодня вечером.        Бутч смотрел не на него, а сквозь него.        — Ты слышишь меня, коп? Ты можешь рассчитывать на это. Те, кто это сделал — они никогда этого больше не сделают. Ты слышишь меня..?        Через мгновение глаза Бутча, наконец, сфокусировались на нем. Теплые светло-карие глаза, окантованные красным. Не от слёз, потому что Ви мог гарантировать, что Бутч О'Нил никогда не плакал, но красные от переживаний. Груз смерти близкого человека, который он носил, как если бы он убил ее сам. Возможно, это не преследовало мужчину каждый день его жизни, но это было причиной того, что он был тем, кем был. Что заставило стать его копом и при том чертовски хорошим. И также подарило ему желание смерти, что позволяло ему ничего не бояться. Когда тебе нечего терять, какое это имеет значение?        Ви знал это чувство.        Они были разные, как день и ночь, поэтому это должно было пугать его до чертиков — знать, сколько у них было общего. Дерьмовые отцы? Жестокое прошлое, о котором ты никогда, никогда, не говоришь? Твой жизненный путь был предопределен еще до того, как ты был достаточно сознательным, чтобы согласиться?        Он всё ещё держал плечи Бутча, но он не собирался отпускать его, пока точно не узнает, что они поняли друг друга. — Ответь мне, коп, — сказал он, мягко.        Бутч кивнул, хлопая глазами медленно. — Я знаю, я понял, Ви. Я…Я знал, что ты поймешь. Полагаю, что это одна из причин, почему я позвонил тебе.        — Да? — Ви почувствовал, что слова вышли на выдохе. — Я рад, что ты это сделал. Бутч не двигался, просто продолжал смотреть на него своими бездонными зелеными глазами с коричневыми крапинками. Такими нормальными, такими человеческими. Ничего подобного потусторонним белым глазам Ви. И он любил это в нем. Просто нормальные глаза, и нормальный нос, сколотый зуб, и волосы, которые электризовались на концах, когда он проводил по ним руками. Все это было таким человеческим…таким приземлённым и смертным, но при этом каким-то экстраординарным. Было что-то в Бутче О'Ниле, что кричало, что это было ещё не всё. Как будто он оказался в ловушке в этой форме, но был предназначен для чего-то гораздо большего.        — Я рад, что ты позвонил мне, — снова сказал Ви, зная, что повторяется. Он должен был отпустить его плечи, но он просто не мог. Не знал, сможет ли когда-нибудь.        — Какова другая причина? — Он спросил вдруг, понимая, что затаил дыхание, за исключением того момента, когда он говорил.        — Я ... — глаза Бутча двигались вокруг лица Ви. Он пытался понять. Ви мог видеть, как он пытается понять, что это было между ними, что делало Ви именно тем человеком, кого он хотел видеть в этот момент. Что делало Ви именно тем человеком, которому он захотел открыть свое прошлое. — Я не знаю, — Бутч прошептал.        И как бы Ви хотел, чтобы он знал. Он хотел, чтобы Бутч знал свои собственные мысли так же, как Ви знал свои, потому что тогда возможно это не причиняло бы такую боль. Ви почувствовал, как его пальцы смягчились и изменили свою хватку, казалось бы, по своей собственной воле. Это было, как если бы он мог видеть себя со стороны, его тело готовилось к тому, против чего он был бессилен.        — Ничего страшного, коп. Я знаю.        Он нежно прикусил внутреннюю сторону своих губ, прежде чем прижать их к губам Бутча.        Он почувствовал, как напрягся его коп под его пальцами, его руки всё ещё держались за отвороты куртки Ви, но это было всё. Бутч не двигался, не разрывал поцелуй, просто держал руки там, где они были, запертые между их телами, пальцы сжаты в кулаки, и без сомнения, в шоке. Ви ожидал реакции, жёсткой в основном, но не происходило ничего.        Это был закрытый рот, и мягкие губы напротив неподвижных губ Бутча. Нежно, просто. Стоило ему медленно провести своими губами по этим губам, их носы соприкоснулись. Это было из-за их позы; Бутч не двигался, а Ви возвышался над ним. Это было неловко, и было такое чувство, будто с разбега прыгаешь с крыши, но это был Бутч. Это был его запах, это было теплое трение его носа, это были его губы, его рот, который мог выдавать этот лающий смех. То, как он смотрел на него, с такой болезненной необходимостью…чего-то. И он испытывал боль, тот вид боли, которую Ви испытывал слишком много раз в течение своей долгой и дрянной жизни. Он не думал, прежде чем наклониться и действовать. Это было предопределено, это нельзя было остановить. Этот инстинкт успокоить, защитить его. Всё, что он хотел — остановить это опустошенное спокойствие, захватившее его обычно непоколебимого копа.        И именно в тот момент, когда Ви начал думать, что он просто монументально облажался, всё вдруг изменилось. Движение было еле заметным, но Ви почувствовал, как Бутч медленно приподнял вверх лицо. Напряжение в плечах уменьшилось и руки, которые были крепко зажаты между ними, начали расслабляться, и в конечном итоге опустились на его живот. А потом все внутренности Ви скрутило в узел.        Рот Бутча смягчился, и его губы немного приоткрылись, в то время как остальное его тело расслабилось. Чтобы получить лучший доступ к его рту, Ви раскрыл его губы своими, потянув нижнюю губу Бутча в рот, прежде чем перейти к верхней. Всё это нарастало, как снежный ком. Они были в таком месте, где у Ви не было никакого контроля. Он никогда не загадывал так далеко вперёд, не думал, что он когда-нибудь окажется в этом положении. Бутч наклонился вперед, пальцами вцепившись в его кожаную куртку, и Ви полностью потерял голову.        Бутч...целовал его в ответ.        Уже один этот факт заставил руки Ви двинуться с плеч, зарыться в его волосы и сильнее прижаться к губам своего копа. Это больше не было осторожным поцелуем, и все мысли Ви улетучились из его головы. Он действовал на одних голых инстинктах. Это вообще не было поцелуем. Это была невероятно интенсивная встреча ртов. Это было отчаянно, руки Бутча еще крепче схватили его куртку и мир сузился до одной чертовой вещи. Этого мужчины. Ви обвел языком губы Бутча, прежде чем протолкнуть его глубоко в чужой рот, посасывая и покусывая его губы. Дыхание Бутча было рваным, и он пытался делать быстрые глотки воздуха. Это было невероятно. Это был его коп, и он мог, наконец, его попробовать. Он был на вкус, как мускус и кофе, его щетина была жёсткой напротив его лица, его рот принимал всё, что он давал и даже больше.        Ви скользнул рукой вниз на коротко стриженный затылок Бутча, и крепко обхватив его, притянул его ещё ближе...и Бутча тряхнуло. Губы оторвались от Ви со сдавленным вздохом.        Бутч начал двигаться, и Ви потребовалось мгновение, чтобы понять, что его коп борется. Ви освободил его так быстро, будто он был объят огнём. Будто он сам был огнём. Потребовался только один взгляд в эти глаза, чтобы понять, что сейчас будет взрыв. Сильный. Никакие слова не нужны были, но ведь это был Бутч. Слова определенно последуют. Ви просто не рассчитывал, что будет так больно.

~*~

       Бутч посмотрел на Ви так, будто видел его впервые. Это было, конечно, не так. Далеко не так.        — Что за чёрт? — он набросился на Ви, но эта сволочь только смотрела на него, прежде чем закрыть свои устрашающе горящие глаза.        — Какого чёрта это было?        Ви не ответил. Вместо этого, казалось, что он пытался взять себя в руки. Ему лучше бы стараться усерднее. Бутчу очень хотелось врезать кому-нибудь, и так как Ви был здесь единственным...        — Что, теперь ты будешь меня игнорировать!? — Бутч жёстко толкнул его, что привело к тому, что Ви ударился о Краун Вик, перед тем, как открыть глаза.        Он смотрел, как он кусает свои губы, держа их закрытыми, будто избегая ответа. Но Бутч всё равно мог слышать ответ в своей голове. Это были мы, целующиеся. Я, целующий тебя, и ты, целующий меня.        Чёрт. Возьми.        Это было не тем, что сейчас произошло. Как это могло произойти? Не могло. Просто и понятно.        — Поэтому ты всё это делал? — Бутч кричал на него. — Всё это было для этого?        Он хотел схватить парня.        Вытряхнуть из него дерьмо. Хоть что-нибудь. Ви это сделал. Заставил это произойти, и теперь он не говорил ни одного проклятого слова.        — Чёрт бы тебя побрал, — Бутч сильно сжал рот и начал ходить взад-вперёд, потому что он не мог придумать, что ещё можно сделать. Его руки сжались в кулаки, но это лишь напомнило ему о том, как он вцепился в куртку Ви. Держался за нее в то время, как они—        — Я думал, мы друзья. Чёрт возьми!        — Я твой друг. — Когда Ви, наконец, заговорил, его голос был тихим и спокойным. Всё это только разозлило его ещё больше.        — К чёрту. Я собираюсь надрать твою задницу.        — Ты можешь попробовать, — пробормотал он.        — Что ты сказал? — Бутч опять был прямо перед его лицом, зная, что это плохая идея, но он был зол. Он был зол и смущён, ему было больно и бог знает что ещё. Он не мог думать об этом. Если он продолжит думать, то в конечном итоге он должен будет придумать этому название.        — Ты целуешь всех своих друзей? — прошипел он и увидел, как эти слова ужалили Ви.        Он ничего не сказал сначала, просто эти глаза сузились до двух светящихся щёлок, которые, Бутч мог поклясться, видели сквозь что угодно. Он чувствовал, как они прожигают его до костей, вытаскивая наружу такие вещи, которые Бутч сам про себя не знал.        — Просто продолжай повторять это себе, коп.        — Ты должен отвалить от меня. Прямо сейчас, — он угрожал Ви. Кто знал, действительно ли он имел это в виду? Сам он был чертовски уверен, что нет.        Ви медленно скользнул прочь от машины, глядя на него так, будто у него были ответы на все вопросы, и Бутч был именно тем, кто потерял нить разговора. Бутч повернулся к нему спиной — всё, лишь бы избежать этого взгляда.        — Клянусь Богом, я—        Он услышал, как дверь Эскалейда захлопнулась, и зажёгся двигатель. Ви уезжал без слов. Ни объяснений. Ни извинений. Ни ответов.        Конечно, он сам не дал ему много возможностей для разговора.        — Чёрт! — закричал Бутч, как только отъехал большой внедорожник. Так как это было всё, что ему оставалось, он ударил кулаком по капоту своего автомобиля.