Пора домой

Татарская АССР, 1980

      На больничной койке лежала молодая девушка, её тёмные длинные волосы разметались по белоснежной простыне, а лицо было белее мела.       — Ляйсан, я отказываюсь верить, что ты так хотела со мной поступить, — мужчина целовал холодную руку брюнетки.       — У меня не было другого выбора. Её отца — моего парня, приговорили к пяти годам в колонии строго режима. Я сначала планировала сделать аборт, а потом появился ты, — слабым голосом проговорила девушка.       — И тогда ты приняла чудовищное решение выдать чужого ребенка за моего?        Девушка кивнула головой.       — А как моя девочка?       Ляйсан с трудом приняла сидячее положение, опираясь на локоть.       — Родилась здоровой, — Уильям отвернулся к окну, о чём-то задумавшись.       — Я все еще хочу, чтобы ты стала моей женой.       — А воспитывать чужого ребенка? — мрачно поинтересовалась девушка.       — Ты напишешь отказ от ребенка, и послезавтра мы навсегда улетаем в Англию.       Иностранец обхватил ладонями многострадальную голову и сильно сжал ладонями виски.       — Нет, — отрезала Ляйсан, — я не откажусь от своей девочки.       — Я буду ждать тебя в аэропорту, — парень оставил на тумбочке билет на самолет до Москвы.       — Одну, — добавил он.

Татарская АССР, 1980

      — Если ты сейчас уедешь, я вычеркну тебя из нашей жизни, — кричала Флюра Габдулловна.       — Так всем будет лучше, — Ляйсан суетливо складывала вещи в сумку.       — Кому? Дочери твоей, которая при живой матери сирота? — женщина держалась за сердце.       — Я буду вам каждый месяц присылать деньги, — коротко ответила брюнетка.       — Ребенку не деньги нужны, а мать! Не пущу!       Флюра Габдулловна перегородила дверь.       Сдерживая слезы, Лайсян взглянула на новорожденную девочку, которая спала в кроватке и, оттолкнув мать, побежала по лестнице вниз.

Англия, Лондон 1989

      — Я дома, — произнес на английском мужчина.       Он снял пальто, сменил лаковые туфли на домашнее тапочки и направился на кухню.       — Ужин на плите, — крикнула со спальни Ляйсан.       Она сидела на кровати в красном шелковом халате и, вкладывая всю свою душу, красила ногти в ядовитый розовый цвет.       — Ты целыми днями сидишь дома, неужели нет времени аккуратно сложить свои вещи?        Уильям возмутился разбросанной обуви и запаху табачного дыма.       — Ты будешь смеяться, но нет. Я вся в делах: то запись у парикмахера, то массаж, — брюнетка широко улыбнулась.       — Как настроение?       — Пока не вернулся домой, настроение было намного лучше, — фыркнул парень.       — Снова слипшиеся холодные макароны?        — Ну тогда можем сходить в ресторан, — предложила Ляйсан.       — А зачем мне тогда жена, если я обедаю либо полуфабрикатами, либо в ресторане, сам себе глажу рубашки и убираю в квартире в свой единственный законный выходной? Ляйсан, может ты наконец-то станешь нормальной женой?       — Не говори со мной в таком тоне, — процедила сквозь зубы брюнетка.       — Ты во всем виноват, ты убил меня морально!

Татарская АССР, 1989

      — Бабуль, я открою, — Дилара побежала в коридор.       — А вы к кому? — девочка озадаченно смотрела на незнакомку в леопардовой шубе и коротком джинсовом платье.       Ляйсан замялась.       — Диленька, кто там?       Улыбка мигом сошла с лица женщины, когда та увидела родную дочь, от который не было вестей целых девять лет.       — Привет, — брюнетка приветливо помахала матери рукой.