NIGHTMARE死

2020 год. Город Харрикейн, штат Юта, США. Вдох. Выдох. Осталось пять минут до её выхода. Предыдущая девушка уже завершает свой танец. Всё должно пройти идеально. От этого зависит её судьба. — Давай, подруга, ты справишься. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Чёрт, Коё, у меня ни черта не получается... — Акико вздыхает и закрывает лицо руками. Ей скоро семнадцать. Осталось всего жалких полгода. Единственное, что волнует девушку — заработок. Хоть какой-нибудь, подойдёт даже самая грязная работа. Ей нужны деньги. Если их не будет — всё, к чему она стремилась практически всю жизнь, пойдёт под откос. — Мне кажется, я зря стараюсь. Я никогда не наберу нужную сумму. Эта жизнь слишком жестока. Когда Йосано было шесть, умер её отец. Он был хорошим, приличным мужчиной со стабильным заработком и добрым сердцем. По рассказам матери, он души не чаял в своей маленькой дочери. Всячески баловал её, заваливал комплиментами и дарил свою любовь. Называл её маленькой принцессой. Очень жаль, что она смутно помнит всё это. Отец перестал являться к ней во снах. Его голос совсем стерся из её памяти. — Не вешай нос, милая. Всё будет в порядке. Судьба обязана извиниться перед тобой за всё, что ты пережила. После инцидента с отцом, мать ушла в запой, будучи не в силах взять себя в руки и смириться с потерей, совсем забила на дочь и хозяйство. Редко появлялась дома. Даже на работу являлась в нетрезвом виде, до того как её не уволили оттуда. Потом пришлось искать новую. В этот период она хотя бы пила меньше. Дома, как можно догадаться, было грязно. Немытый пол, полки с огромным слоем пыли, горы немытой посуды, повсюду пустые бутылки и переполненные пепельницы. Продукты в доме появлялись «по настроению». Иногда даже можно было отыскать вкусную шоколадку в холодильнике, а иногда он был пустым, не было ничего кроме всяких соусов, которые были куплены ещё до рождения Йосано, и их никто никогда не использовал. Порой малышке приходилось голодать, но в основном её подкармливала соседка. Пожилая одинокая женщина, которая очень хорошо знала семью Акико. Иногда она оставляла девочку у себя в квартире с ночёвкой, заваривала безумно вкусное какао и разрешала смотреть мультики до поздней ночи или рассказывала ей увлекательные истории из своей молодости. Эту женщину Акико запомнит навсегда. Она безумно благодарна ей. Девочка до жути боялась насекомых. И, к большому сожалению, с каждым днём в квартире их становилось всё больше. Каждый раз перед сном её охватывала паника. Вон там, на потолке, ползёт таракан размером с ладонь. Она уверена, где-то рядом ползают его друзья. Если пройти в ванну, то обязательно увидишь несколько мокриц. Омерзительно. По мне кто-то ползёт или мне кажется? Сегодня мне точно не повезёт, и один из этих тараканов окажется у меня во рту. Малышка старалась поддерживать какую-то чистоту хотя бы у себя в комнате. Выходило так себе в силу возраста. — Ага. Буду трахаться с мужиками сорок плюс за двадцать долларов. Особая акция, букет в подарок! — Не говори ерунды, а, — Озаки закатывает глаза. По пути в круглосуточный магазин за домом мать познакомилась с каким-то мужчиной. Такой же алкоголик, хотя в сторону мамы Акико никогда не хотела так выражаться. Ты ему «привет», а он «я считаю, что трава — не наркотики, а пиво — не алкоголь» Спустя месяц-два, он стал её отчимом. И, честно, Акико ненавидела свою мать за это. Сколько раз он её домогался. Сколько унижений. Сколько попыток отправить ребенка в магазин за очередной бутылкой. Она умела делать самокрутки. В одну из посиделок её родителей с друзьями им стало слишком лень в какой-то там раз закручивать табак. Конечно, зачем они будут напрягаться, если в доме есть ребенок, которого можно заставить. — Слушай… То время было для неё сущим адом. Но несмотря ни на что, она была светлым, добрым и любопытным ребенком с большими сверкающими глазами. У неё была мечта. Йосано очень любила книги. После того, как девочка научилась читать, она не выпускала их из рук. Всё начиналось с детских книжек со сказками, написанных по слогам, а затем уже пошли сказки «для взрослых». В детском саду она частенько хвасталась тем, что раньше всех научилась читать. Её любимым произведением была сказка «Айболит». После прочтения у Акико появилось желание стать самым лучшим и самым крутым врачом и помогать всему миру. И людям, и животным. По истечению времени это желание никуда не делось. Биология, химия — её любимые предметы. А вот чтобы поступить, нужны были деньги. Достаточно большая сумма, которой у неё, естественно, не было. Бог знает на скольких должностях она побывала. В связи с тем, что Акико школьница без специальности и свободного времени, она не могла найти постоянную работу. Кому нужен сотрудник, неспособный отработать полную смену, к примеру, в кафе, из-за того что у него школа и вообще надо готовиться к сдаче экзаменов? Она перепробовала всё, что только можно. И теперь она на грани. Свободных вакансий почти не осталось, да и сама Йосано уже безумно устала работать за гроши. Пиздец. Нахуй мою мечту стать медиком? Походу. — Нам в бар нужна ещё одна стриптизёрша. У тебя хорошее тело. Я знаю, что ты девушка очень гордая, но... — Но? — Там очень хорошо платят. Ты сможешь накопить нужную сумму, даже больше. И к тебе никто не будет прикасаться, если ты не хочешь. Я об этом позабочусь. Ну нет. До такого она точно не... — Я согласна, Кико . ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Музыка играет оглушительно громко. Несколько прожекторов освещают сцену и окрашивают её в красный цвет. Посередине стоит шест, к которому ей в скором времени придётся прикоснуться. Мерзость. В зале куча пьяных мужчин — хотя язык не поворачивается их так назвать —, которые заплатили за то, чтобы посмотреть на голые задницы танцовщиц. С каждой минутой они пьянеют всё больше и больше, начинают вытворять несусветицу и оставляют в этом заведении бешеные бабки, как будто у них их немерено. Хотя, кто знает. По залу расхаживают полуголые девушки, многие парни распускают руки, начинают трогать за интимные места, пихают свои грязные деньги в их нижнее бельё. Здесь воняет перегаром и сигаретным дымом вперемешку с чем-то сладким. Этим девушкам действительно это нравится? Или все они притворяются только ради того, чтобы заработать? Наверняка они пришли сюда с такой же целью, как и у Акико. Как иначе объяснить их нахождение здесь — неясно. Наверное, Йосано никогда не поймёт, как такая работа может нравиться. Её мнение: это полный отстой. Но деньги нужны. На ней очень вызывающий наряд: супер короткая юбка, топ, который вообще ничего не скрывает, и неудобные стринги. В волосах красуется заколка-бабочка — её в детстве подарил ей отец, хотя она этого и не помнит. Вроде, оставил дорогую и вычурную безделушку прямо перед смертью. Какое же счастье, что мать не решилась и её пропить. Из-за этой заколки, чуть позже, её так и прозовут: «бабочка». Можно мне Бабочку сегодня? А как там Бабочка? Когда выйдет? Бабочка не устраивает приват? Грустно. В смысле Бабочки сегодня нет? Не её смена? Мне плевать, она должна быть здесь через пятнадцать минут. Она выходит на сцену. Мелодия меняется. Она вспоминает свой первый выход на сцену, вспоминает свои негнущиеся ноги и дрожащие колени. Сейчас всё несколько иначе: она знает, что если будет хорошо использовать своё тело возле какого-то там шеста, то ей накапают деньги, много денег. Вынужденная и такая мерзкая мера. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Сегодня он сам не свой. Это тихий ужас. У Осаму выдался очень неудачный день. Знаете, один из тех, когда макияж не ложится как обычно, всё валится из рук, идёт не так, как ты хотел, меняются планы. Вот такой день. Максимально отвратительный, хуёвый, ужасный. Хотя ничего глобального не случилось– Но он злится без повода. Может, Дазаю просто нужно поспать. Анго предложил сходить в бар, чтобы успокоить нервы и передохнуть. И кто он такой, чтобы отказываться? Когда тебе ещё не стукнула нужная циферка, и ты не можешь спокойно разгуливать по барам, но под боком у тебя есть дядя-друг, который успешно это обеспечит — отказы это глупо. Тем более, парню и вправду нужно перевести дух, выпив пару шотов. Он не спрашивал, в какое именно заведение они идут. Это не столь важно. Анго — его старый и довольно близкий друг. Вместе они прошли через многое дерьмо: были взлеты и падения, ссорились-мирились, и после такого Дазай точно может назвать его настоящим другом. Это человек, проверенный временем, ему можно доверять. Частенько он давал Осаму неплохие советы. Помогал, подсказывал, мог и дать подзатыльник, если тот вёл себя как идиот. Золотой друг. По приходу в заведение, Осаму отметил, что оно довольно приличное, если, конечно, про стрипушники можно так говорить. Ну, выглядело всё неплохо. ᯤ Музыка закладывает уши и на губах непроизвольно появляется улыбка. Песня играет знакомая, с приятным мотивом. Текст подходит этому месту. She say she love to party, girl, I love your body. Она говорит, что ей нравятся вечеринки, детка, а мне нравится твоя фигура. Why you on the table? ‘Cause you know I'm watchin', Почему ты на столе? Ведь ты же знаешь, что я смотрю на тебя, She say she love my molly, so we can leave this party, Она говорит, что ей нравятся мои таблеточки, так что мы можем уйти с тусовки. Повсюду расхаживают девушки с идеальными фигурами в очень привлекательных нарядах. Хотя вернее сказать, что одежда на них почти отсутствует. Осаму присвистывает и оборачивается на Анго с улыбкой до ушей. Какая-то девушка проходит мимо него и проводит пальцем по щеке, ехидно улыбаясь. Дазай подмигивает и подходит ближе к бару. Он заказывает первый попавшийся коктейль. Он не знает, что заказал. Ему плевать. Главное — в нём есть спирт. Прямо рядом с барной стойкой расположен маленький подиум, и парень устремляет свой взгляд на девушку на нём. Она явно знает своё тело и как оно устроено, и это выглядит действительно захватывающе. Она двигается в такт музыке с широченной улыбкой. Похоже наслаждается, хотя кто их знает. Она проходит по периметру, маня пальцем какого-то парня, но как только тот привстает с места, она отходит, направляясь к шесту. С лёгкостью закидывает на него ногу и прокручивается, выгибаясь и резко расслабляя ноги. Она падает, но, кажется, это запланировано, ведь приземляется она мягко и продолжает движения. Осаму завороженно наблюдает за ней. Она красивая. У неё короткие чёрные волосы, милое личико и бросающаяся в глаза татуировка бабочки в районе груди. Дазай берёт свой бокал и подходит к сцене чуть ближе. Девушка уже закончила свой танец, но песня прокручивается заново, и на сцену выходит уже другая танцовщица. Парень подходит ближе к предыдущей девушке и достаёт из бумажника приличную сумму. — Прекрасно двигаешься, — он протягивает купюры. — Извини, я просто танцую, для привата позови другую, — она отмахивается, поправляя каблуки. — А я разве говорил, что хочу продолжить с тобой вечер? Знаешь, тут принято платить за принесённые эмоции. А мне понравился твой танец, так что просто возьми. Она удивлённо смотрит на него, а затем натягивает улыбку, принимая деньги и перекладывая их в бюстгальтер. — Не скажешь своё имя? — Меня здесь зовут Бабочкой. Этого тебе достаточно, шкет, — она ещё раз улыбается и быстро произносит слова благодарности, а затем ретируется вглубь зала. Осаму разворачивается на пятках и снова шагает к бару. Девушка вроде бы выглядела так же, как и все остальные работницы тут. Но всё же вблизи по её лицу всё было видно: она вообще не хочет здесь находиться. Дазай её понимает. Любой бы понял. И тут он ловит себя на мысли, что, возможно, хотел бы пообщаться с ней. Узнать поближе, поговорить по душам. И вовсе не для того, чтобы после этого потрахаться или ещё что-то такое. Просто подружиться. Ему интересно, что может случиться в жизни настолько плохого, что девушки приходят работать сюда. Он может помочь? Он сможет сделать её жизнь чуточку лучше? Однако он быстро отбрасывает эту затею на какое-то время. Он пришёл сюда с целью напиться. Остальное идёт на задний план. — Я отойду. Развлекайся, — проговаривает Сакагучи, когда парень снова подходит к нему. Дазай кивает, присаживаясь за стойку. — Привет, красавчик, — на место Анго садится какая-то девушка. Осаму заметил её ещё раньше. Она видела, как он передаёт деньги Бабочке. — Не хочешь угостить меня? Order what you want, girl, it ain't no problem. Дазай удивлённо приподнимает брови. — Что прям так сразу? — он ухмыляется. I'ma tell the waitress that my baby need a bottle. — В этом месте такой вопрос означает приветствие, — она смеётся. — Меня называют Пантера. Order what you want, said, it ain't no problem. — Ух, какое интересное прозвище, за коготочки получила его? — он ухмыляется, переводя взгляд на бармена. — Налей этой пантере чего-нибудь стоящего и не отказывай ей сегодня. Пусть заказывает что хочет, я оплачу. Got a piece of candy and it's all for you. — Не прогадала с твоей щедростью, милый, — она ухмыляется, называя бармену название напитка. She say she love my lolly. Осаму прожигает её взглядом через свой бокал. Наблюдает, пока она удачливо тратит его деньги на самый дорогой напиток в этом месте. She wanna make it pop. — Не хочешь уединиться? — девушка встаёт со стульчика и проходит мимо Осаму, ожидая, что тот последует за ней. Что ж, она права. Дазай кидает пару купюр на стойку и поднимается. Сегодняшний вечер обещает быть интересным. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Акико работает здесь уже около месяца, может больше. И, честно говоря, её мнение об этом заведении и о «профессии» ни капли не изменилось. Она не удивлена. Но к этому можно очень легко привыкнуть. Ты просто танцуешь практически голая, потом в этом же наряде ходишь по заведению, строишь глазки и получаешь за это деньги. Всё не так плохо. Она даже сумела подружиться с некоторыми девушками из её смены. Оказалось, они такие же отчаянные, которым в срочном порядке нужны деньги. Только их с Йосано разделяли некоторые вещи — девушка была неприкосновенной, а остальные доходили даже до приватных встреч. Лишь бы денег было больше. Отвратительное место. И даже если Акико здесь тоже по причине нехватки финансов — слово «деньги» её порядком достало. Почему все такие меркантильные? Почему я меркантильная? Где-то на второй неделе, когда у девушки уже устоялось прозвище, её напарница предложила сходить вглубь клуба после удачного выступления. Невероятно, но почти в самом дальнем углу непримечательно стояла нужная аппаратура и человек, пользующийся ей. Она серьёзно прямо сейчас может сделать тату? Ах, загвоздка. Оказывается, она обязана это сделать. Хоть все знают её в лицо — здесь установилась культура более ярких и долговечных опознавательных деталей. Клеймо на всю жизнь, ярко кричащее, что когда-то она была там, внизу, занималась отвратительными вещами. Киёми — так звали её напарницу — чуть выше приподняла юбку, хотя, казалось, эта вещица и так ничего не прикрывает, и показала свою опознавательную деталь: большая татуировка пантеры. Позже она расскажет, как исцарапала спину одного слишком наглого клиента и наорала на него на весь зал. Это лишь укрепило её репутацию, поднялся шум. Знаете, такого сорта мужчины — самые низкие создания. Им не хочется покладистой девушки. Им хочется именно такой, как Киёми, которая может в определённый момент «выпустить коготочки». Отвратительно осознавать, что ей уже выбрали место. Но хотя бы эскиз Акико выбрала самостоятельно. Она нервничала, пытаясь поудобнее усесться на кресле. Ей ни капли не импонировала мысль, что у неё на всю жизнь будет напоминание об этом месте. Но... деваться некуда. Тем более, это бесплатно и вроде стерильно. Каким бы это заведение не было грязным — за здоровьем девушек следили. Йосано выбила себе неприкосновенность и легко ею пользовалась. Могла отказать любому, и её не наказывали или что-то в этом роде. Она в принципе пришла сюда на своих условиях. И её радовало, что ей не придется заходить в те кошмарные приватные комнаты, скрытые бордовой тканью, и танцевать только для одного посетителя, а позже трахаться с ним для более крупной выручки. В зале к ней также не могли прикоснуться, позволить большего. Она ходила в фиолетовом наряде, а этот цвет обозначал неприкосновенность. Все это знали. И неприятных ситуаций не возникало. До сегодняшнего дня. Она почти что бегом вылетает на балкончик, пытаясь скрыть лицо. Пытаясь скрыть слёзы и дрожащие плечи. Ей, скорее всего, удалось скрыть свою панику и остаться незамеченной: никто её не окликнул. Но в этом зале есть более наблюдательная пара глаз, которая проскальзывает среди толпы довольно часто. И кто он такой, чтобы не помочь расстроенной девушке, из-за которой и приходит в это заведение? Бабочке подрезали крылья. Бабочка больше не может летать. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Тонкие бледные пальцы зажимают сигарету. Вторая рука девушки пытается отыскать зажигалку у неё в сумке, но никак не может, вызывая ещё большие приступы паники. Курила она очень редко и лишь в определённых случаях. Это как раз и есть такой случай. Знаете, довольно прохладно сидеть на бетонной плитке весной, особенно в таком наряде. Она пытается предотвратить рвотные позывы, которые преследуют ещё с места «преступления». Акико слышит шаги и пытается смахнуть слёзы, привести себя в порядок, но не до конца успевает. У неё удалось лишь размазать тушь по щекам. Из-за угла выглядывает парнишка, на вид лет семнадцати. — Бабочка, — он обозначает своё присутствие мягким голосом. При этом прозвище на девушку снова накатывают рвотные позывы и начинают труситься плечи. Парень снимает с себя бомбер и отдаёт его заплаканной девушке. — Тебе не холодно? — В норме, спасибо, — она шмыгает носом и подозрительно кидает взгляд на парня. Она знает его. Он был здесь не так давно и отвесил ей крупную сумму денег просто за танец. Она собиралась запаниковать, но почему-то подумала, что он ей не навредит. В итоге лишь посильнее закутывается в куртку. — Зажигалки не будет? — её голос дрожит, а из глаз продолжают литься слёзы. Осаму кивает, достаёт из кармана джинс ярко-красную зажигалку и протягивает её Акико. Он трезвый, абсолютно. Сегодня решил не пить. Слава небесам. Он приземляется рядом с незнакомкой и находится в лёгком шоке. КАКЖЕБЛЯТЬХОЛОДНО. — Расскажешь, что случилось? — Тебе действительно есть до этого дело? — она пару секунд смотрит на него, прикидывая что-то в голове. — Говорю сразу: если ты таким образом пытаешься позвать меня к себе и трахнуть, то я таким не занимаюсь, гуляй, — Йосано, наконец, прикуривает сигарету и делает первую затяжку, одной рукой вытирая слёзы со щеки. — Я помню, что ты неприкасаемая. Я просто хочу помочь, если смогу, — он пожимает плечами. — Ага. Значит, помнишь. Как раз с ней и произошли маленькие технические неполадки, — она шмыгает носом. — С её нарушением. Интересно, сколько платят охраннику, который в этот момент удобно спал на посту. Парень кивает, замечая под своим бомбером фиолетовую ткань. Девушка прикрывает глаза, восстанавливая картинку в памяти. Вот она идёт в зал после выступления и видит приличного мужчину, сидящего за барной стойкой. В её обязанности входит флиртовать и зазывать на приватные встречи, только с другими сотрудницами. Ужасная обязанность. Она не успела и моргнуть, как они оказались глубже в зале, на каком-то диванчике. Мужчина силой посадил её к себе на колени, распустил свои грязные лапы по всему телу. Девушка пыталась вырваться, он не предоставлял такой возможности, будучи в разы сильнее её самой. В детстве была подобная ситуация с отчимом. Её нехило так триггернуло. В итоге помогла Киёми, открыв мужчине глаза на фиолетовые детали наряда девушки, которую он не выпускал из рук. Йосано выскользнула в гримёрку, забрала свою сумку и бегом марш побежала на свежий воздух. Она поёжилась, вспомнив это всё. Грязные и потные ладони, находящиеся прямо— Она подскочила на ноги, скидывая с себя чужую верхнюю одежду, и перевалилась через перила. Она боялась, что её вывернет. Это сейчас и происходило. Желудок вмиг опустошается, плечи содрогаются, а ноги трясёт. Это было не совсем предвидено, и девушке даже стало стыдно, но. Предотвратить это не получалось. Дазай приоткрывает рот чтобы что-то сказать, но ретируется с балкона, приходя в очень странных чувствах после увиденного и услышанного. Ему действительно жалко девушку. Акико поджимает губы, вытирая их тыльной стороной ладони. Потрясающе, спугнула мальчика. Хотя, так даже лучше. Она снова одна. Зажигалка при ней, а прошлая сигарета валяется где-то в кустах за балконом. Закуривать новую слишком опасно, но ей это нужно. Она хочет успокоиться и верит, что табак ей поможет. Она сделала лишь первую затяжку, когда в проходе снова появился тот парнишка. С блистером в одной руке и бутылкой воды в другой. Девушка вымученно улыбается. Не сбежал. — Прости за это, я... — начала было девушка, но парень её перебил. — Мне жаль, что это случилось, — он протягивает ей вещи, которые принёс, и подхватывает упавший бомбер, снова накидывая его на плечи девушки. — Ты в порядке? — Буду. Спасибо, — она скользит глазами по обратной стороне блистера и, удостоверившись в том, что это таблетки от тошноты, закидывает две в рот, обильно запивая водой. Сигарета оказывается в пепельнице. — Ну и как тебя звать, спаситель? — Дазай Осаму, — он слабо усмехается и протягивает девушке руку. Та пожимает её. — Ну, моё прозвище ты знаешь, а имя Йосано Акико. — Красиво, тебе подходит, — он улыбается. — Так я могу тебе чем-нибудь помочь? — Если у тебя есть лишние тридцать пять тысяч баксов, то можешь подсобить ими. — Тебе для чего? — Не особо хочу вдаваться в подробности именно сейчас, — она рассматривает деревья вдали. — Я с детства мечтаю стать врачом. И я как бы на верном пути, но моя семья не обладает такими финансами, чтобы оплатить моё обучение. А я практически год бегаю с одной работы на другую и до сих пор не накопила нужную сумму. Звучит жалко, правда? — она грустно усмехается и закусывает губу. — Возможно, — он немигающими глазами смотрит примерно в том же направлении, что и девушка. — У меня есть лишние сорок тысяч, и мне не составит труда одолжить их тебе. Странно, наверное, слышать такое от совершенно незнакомого для тебя парня, но я действительно хочу помочь, — теперь закуривает Дазай. — Я прихожу сюда уже в пятый раз только из-за тебя. И... я сразу понял, что тебя блевать тянет от этого места, но ты почему-то вынуждена здесь оставаться, понимаешь? По глазам видно. Мне стало интересно. — Подожди, это типа, — Йосано смеётся, — ты занимаешься благотворительностью и готов слить дохуя денег на незнакомую стриптизёршу? — Я знаю твоё имя, — он выдыхает едкий дым, перенаправляя взгляд в сторону девушки. — Этого недостаточно. А что потом? Я должна буду прислуживать тебе всю жизнь или по первому же звонку бежать к тебе, снимая одежду по пути, потому что тебе резко захотелось потрахаться? — Достаточно будет просто иногда видеться со мной. Знаешь, типа дружить, — он слабо улыбается, игнорируя слова девушки. — У тебя серьёзно есть желание общаться с какой-то жалкой стриптизёршей? — Осаму молчит и Йосано вынуждена продолжить. — Ладно, чувак, я согласна. Но откуда у тебя столько денег? — Что-то сам заработал, что-то от отца. Знаешь, я сейчас тоже не очень хочу вдаваться в подробности. А ещё мой зад скоро отвалится от холода, и я искренне не понимаю, как ты стоишь тут в таком... лёгком наряде. Йосано хихикает. Ладно, этот парень начинает ей нравиться. — Почему не потратишь деньги на себя? — она отталкивается от перил, отходя в сторону выхода. — Я не люблю этим заниматься. Лучше отдам тому, кому они действительно пригодятся, — он следует за новой знакомой. — Ты точно не моя галлюцинация? Дай проверю, — она легонько пихает парня в плечо. — Нет, живой. Чёрт, я в огромных эмоциях. Есть ещё какие-то условия? Не думаю, что просто дружить с тобой окажется достаточной ценой. — О, точно, есть ещё одно, — он щурится, когда они выходят в зал, и по ушам бьёт громкая музыка. — Ты увольняешься отсюда к чёртовой матери. Прямо сейчас. Чтобы больше я тебя тут не видел. — Ты точно благотворительный фонд, — она снова смеётся, забывая про то, что у неё весь макияж размазался и разгуливать в таком виде не слишком хорошо. — Без проблем. Осаму улыбается, кивая. Девушка не верит в происходящее. Такое вообще возможно? ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 2023 год. Город Харрикейн, штат Юта, США. Акико провожает последнего ребёнка из своей квартиры, а следом и сама уходит. Йосано решила не терять время летом зря и немного подзаработать на репетиторстве. Она отлично знает химию и может помогать ребятам подтянуть оценки или подготовиться к экзамену. Брала немного, чисто символически. Возможно, у неё просто выработалась привычка работать. Чувство вины не давало ей покоя, если она не искала способ заработать в свободное время. Даже сейчас, когда она не особо нуждается в деньгах, и у неё есть абсолютно всё для того, чтобы нормально существовать. Но теперь она едет к Коё. Они довольно давно не виделись. Времени из-за учёбы совсем не оставалось. Нужно наверстать упущенное и кучу всего рассказать друг другу. Чуть позже она проверит своих друзей, хотя она почему-то уверена, что с ними всё в порядке. Все в детстве бегали по заброшкам, ничего не случалось. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 3:55 am Она только приехала домой. Посиделки с Озаки совсем капельку затянулись. Первым делом Йосано заходит в чат к ребятам и не особо понимает, что у них там происходит. Какой к черту Баллунбой? От кого они бегают? Эти ребята любят ввязываться в неприятности. Ой как любят. Она отправляет им несколько сообщений и искренне радуется, когда получает ответ от Гин. Они хотя бы живые. Уже хорошо. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 6.27 am. Безумно громкий и душераздирающий крик. Он исходит словно отовсюду и ниоткуда одновременно. Это странно. Он продолжается вроде как долго, хотя никто не уверен, что смог бы назвать точную продолжительность. Голова ватная. В нём ощущаются все эмоции, все переживания, все чувства. Желудок сворачивается, а сердце пропускает пару ударов. Это звучало больно. Тошнотворно больно. Акутагава долгое время не мог понять, откуда идёт этот звук: он оборачивался по сторонам, пытаясь найти владельца, но тщетно. До него доходит, что кричит он сам лишь через некоторое время, когда горло начинает хрипеть и пересыхать, а пара слабеньких рук пытается утащить тело парня в непонятном направлении. Горло болит. Голова кругом. Я никогда не был особо эмоциональным. Я почти всегда держу себя в руках. Почему я кричу? Мозг словно отключается. Возможно, центральная нервная система поработала на славу, выбросив слишком большое количество адреналина, что воспоминания в моменте исказились. Шесть последних часов просто вылетели из-за одной фразы и одного звука. Возможно, мозжечок решил позаботиться о своём хозяине и также перекрыть доступ к памяти. Он не медик, и, рассуждая на эту тему, не может быть уверен в том, почему он с трудом может вспомнить своё имя. Состояние аффекта тоже им помогает. В этом он хотя бы уверен. Когда сознание частично возвращается к нему, он уже сидит в машине. Сначала не понимает в чьей, но через секунду улавливает тошнотворный запах сладких ягод и видит короткие тёмные волосы где-то впереди, за рулём. Тело болит и, посмотрев на свои руки, он понимает, что они какие-то неправильные. Кожа сдёрта, и они покрыты кровью. Почему? Рядом сидит светловолосый парень, который повторяет, как мантру, какую-то фразу. Напрягая слух, он пытается вдуматься в слова. Всё будет хорошо. Голова Акутагавы находится у него на коленях. Он понимает, что это Ацуши, но не может понять, почему он так взволнован. Всё же и есть хорошо? Затем нос улавливает и запах медикаментов. Причём совсем рядом. Парень теперь понимает, в чьей машине сидит и предполагает, что этот самый медикамент был применён на нём, иначе он не может связать то, что находится словно в тумане и запах больницы. Откуда здесь Йосано? Он не хочет об этом думать. — Ты проснулся. Доброе утро, — где-то сверху слышится надорванный тонкий голос. Рюноскэ поворачивает голову и встречает пару заплаканных глаз, смотрящих с такой нежностью и заботой. — Как голова? Помнишь что-нибудь? — теперь голос спереди. Парень хмурится, ибо ему нужно снова повернуть голову. Он ничего не отвечает, закрывая глаза. Он вспоминает пару неосторожных фраз, сказанных им самим. Не помнит в чей адрес, но слова произносятся в голове достаточно чётко. Это из-за тебя мы сюда попали. Это из-за тебя она сейчас там. Зачем ты впутал нас в это? Я тебя ненавижу. Просто умри. Он не верит, что смог бы сказать такие слова кому-то. И его напрягает фраза о ком-то. О ком-то в женском роде. Акико сидит спереди. Из всех знакомых женских имён, которые могли быть в этом месте вместе с ним, приходит только одно. — Где Гин? — он резко встаёт, мотая головой. Выходит плохо и он чуть ли снова не валится, но прикусывает язык и пытается сфокусировать взгляд. — Всё... всё будет хорошо, пожалуйста, верь мне, — Накаджима смотрит слишком мягким взглядом и предлагает лечь обратно. Это настораживает. Сильно. — Нет, нет, нет... — голос становится тише и ниже. Акутагаву откидывает от нахлынувших воспоминаний. — Почему мы едем? Зачем мы едем? Нам нужно оставаться там. Мы должны пробраться внутрь. Зачем ты меня забрал. Я не имею права оставлять её одну, пойми же. — Ацуши, тряпка, — девушка отчеканивает слова с каким-то нервным подтоном, следя за дорогой. За этими словами, парень в последний раз смотрит извиняющимися глазами, прежде чем приложить что-то к лицу Рюноскэ. Снова хочется спать. Он пытался сопротивляться. — Почему?.. Пожалуйста, мне нужно к ней. Акутагава начинает забывать, к кому ему нужно. Голова становится ватной, тело не контролируется, он снова заваливается на первоначальное место. Он думает о том, что обязательно врежет разок Ацуши за то, что он его забрал. Откуда он его забрал, он не помнит. Сон накрывает с головой. Где-то там ходит девушка, похожая на него самого. Она приветливо улыбается, а затем начинает бежать. Рюноскэ пытается её догнать. Со всех сил. Ему нужно её догнать. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Я думаю, он был прав, — Тачихара смотрит на старое здание, обнимая самого себя. — В какой-то мере, — отвечает Чуя, пиная камень. Вс произошло слишком быстро: странные слова Дазая, крик из ресторана и подъехавшая прямо в этот момент машина Йосано. Из-за второго у Акутагавы снесло крышу. Он резко подорвался, пытаясь пробить железную дверь, но всё, что он смог — разодрать себе руки. Когда его убедили в том, что этим делу не поможешь, он вроде как успокоился. А потом чуть ли не налетел на Мичизу. У Ацуши с Чуей реакция быстрая и они остановили внезапное нападение. Но две пары рук не помешали им поругаться. Хотя Тачихара вовсе не хотел ругаться. Но переход на личности это низко, даже в таком состоянии. Закончили на том, что они больше не имеют ничего общего, и Рюноскэ отныне ненавидит Мичизу. А ещё горстка обвинений и оскорблений того дела, коим занимается второй. Может, это было лишь из-за нахлынувших эмоций, а может и на самом деле, но Акутагава ясно дал понять, что презирает его и не хочет больше ни с кем видеться. Никто и никогда не видел его таким. Никогда он не проявлял настолько яркие эмоции. Акико вникнуть ни во что не успела, кроме как понять, что Гин не с общей компанией, и предложила забрать Рю к себе в машину. Ацуши вызвался поехать с ними и... И сейчас мы имеем это. Трёх парней, которые стоят возле пиццерии уже полчаса. Они не могут уехать, поэтому прислушиваются к звукам. Пытались даже забраться через другое место, но ничего толком не вышло. — Напомни-ка, Тачи, кто тебе про это рассказал? — Осаму подал голос. — М-м, вообще я и до этого пытался разобраться, но крупные наводки дал Дост. Фёдор Достоевский, — он пожал плечами, устремляя взгляд куда-то вверх. — Он же был как-то с нами, не помнишь? На одной из тусовок в честь какого-то глупого праздника. Типа дня пельменей. Дазай изображает удивлённо-думательное лицо, после чего тяжело вздыхает. — Меня тогда не было, — протягивает он. — Я был у друга и не мог приехать. Замечательно. — Странное имя у этого парня. Типа... Он, вроде как, американец, но имя с фамилией русские. Я их даже где-то слышал, — Чуя встревает в разговор, садясь на асфальт. — Он говорил, что фамилия от мамы, да и имя он поменял. Причину не называл, — Тачихара снова пожимает плечами и, в последний раз посмотрев на здание, зевает. — Вот как, — Осаму задумывается, и на пару секунд у него словно проскальзывает озарение, но он быстро его отгоняет. — Если мы здесь будем сидеть до утра, то маловероятно сможем бегать от аниматроников во второй ночи. Уснём по пути. — Я не хочу бросать Гин, — Мичизу поджимает губы. — Как бы это не звучало, но мы не сможем помочь Гин, сидя здесь весь день, — Накахара щурится, наблюдая за восходящим солнцем. — Я тоже не хочу уходить. Но нам ещё нужно обсудить эту злосчастную ночь. Тачихара кивает головой и направляется к машине. Остальные следом. Может быть, по их лицам и трудно понять, что они чувствуют. Никто из них слишком огромного внимания потере не уделял, но у них точно что-то откололось от сердца. Точно не будет всё как раньше. А может, они такие спокойные только потому что верят, что смогут найти её. Ну... Верить в сказки не запрещено. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Рюноскэ не спит с игрушками. В последний раз он спал, обнимая что-то мягкое и детское, когда ему было шесть. Но потом мальчики в садике стали смеяться над ним, и он перестал. Все игрушки были удачно заткнуты в дальний угол шкафа. Хотя некоторые успела конфисковать его сестра, но погоды не меняет. Он забыл даже про машинки и стал учиться читать. За книги же его никто не оскорбит. Рюноскэ не спит с игрушками. Но решил сделать исключение. Он лежит в обнимку с длинным, мягким и плюшевым котом. Он серого цвета и его подарила ему Гин со словами, мол, «Рю, да это же твоя копия». Мордочка хмурая и пару белых пятен по периметру. Он не из обычного синтепуха, да и внешняя ткань у него довольно приятная. И этот злой хмурый кот пахнет духами Гин. Это дарит хотя бы капельку ощущения её присутствия. Акутагава долго не может уснуть. Он ворочится, меняет несколько поз и принимает снотворное. Он всё ещё не может понять, почему это произошло. Почему он согласился, так ещё и разрешил сестре пойти с ними. Стоило воспринимать это всё всерьёз с самого начала. Но историю не переписать и нужно мириться с последствиями. Он не может. Когда ему, наконец, удаётся уснуть, солнце за окном светит во всю, кидая некоторые лучики в комнату парня через полупрозрачные шторы. Но, словно сочувствуя горю, до кровати они не доходят. Ему снова снится сестра. Она бежит, спотыкается, встаёт и снова бежит. Она натыкается на стену и больно ударяется, но не перестаёт бежать. Бежать от своего брата, видимо. Акутагава старший не понимает, почему не может догнать её. Даже во сне она далеко от него. Но... Она что-то говорит. Что-то неразборчивое, но говорит, иногда оглядываясь. Рюноскэ не может разобрать. Он словно в тумане, но одна фраза хорошо читается по губам. Спаси меня. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 2063 год. Город Харрикейн, штат Юта, США. — Когда я приехала и увидела какой-то конфликт, я, естественно, напряглась. Я не понимала, что у них произошло, и становиться на одну из сторон было глупо, — Акико делает глоток чая и на некоторое время пустыми глазами смотрит в стену. — Но потом я услышала слова про то, что Гин осталась внутри. Думаю, что именно с этого события всё пошло наперекосяк. С одной стороны, я очень сожалела, что не поехала с ними, а с другой, мне было больно. Было такое тревожное предчувствие, что Гин мы не найдём. Предчувствие, что все попали в одну огромную и запутанную проблему. Я быстро поняла, что в компании произошёл раскол, и забрала Рю. Он был очень встревожен и растерян, да при этом всём, ещё и зол. Это было лучшее решение, полагаю. Хоть у меня и тряслись от переживания и незнания руки, пока я держала руль, я не стала расспрашивать. Решила, что просто пойду к ним и допрошу, когда Акутагаве станет лучше, — она снова замолкает, тяжело сглатывая. Ей трудно рассказывать про это. — Знаете, я очень была удивлена, когда попала в комнату к ребятам. Это не вязалось у меня в голове. Единственное, что я чётко поняла в тот момент — мы попали в огромную задницу и, кажется, выбраться из неё было невозможно. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 2023 год. Город Харрикейн, штат Юта, США. Чуя мягко стучит в дверь, ни на что не надеясь. Скорее всего, ему не откроют, и он просто уйдёт в какое-нибудь другое место. Они приехали около получаса назад и разошлись по своим комнатам, но в планы Накахары спать не вписывалось. Слишком много эмоций и мыслей. Он пытался их обсудить с Тачихарой, но тот по началу отвечал очень скомкано и отдалённо, а потом и вовсе перестал, попросив оставить его одного. Под этим он подразумевал замолчать, но Чую задело, и он воспринял это буквально. Поэтому сначала он вышел в коридор к мусоропроводу, закуривая сигарету, а затем ещё некоторое время бродил по этажам, встречая некоторых ранних пташек по пути. Спать хотелось и не хотелось одновременно. Бег и слишком большая нагрузка на мозг дали о себе знать, и теперь Накахара позиционировал себя, как бродячего мертвеца. Или зомби, если вам угодно. Он снова и снова думал о Гин. Особенно тогда, когда проходил мимо комнаты Акутагавы. Он поджал губы и остановился. Может зайти? Он подносит руку, но затем быстро отходит и идёт в другом направлении. Рюноскэ сказал, что не хочет иметь ничего общего с ними. И даже если это было сказано на эмоциях, лучше оставить его в покое. Тем более, приехал домой он несколько раньше, чем остальные, и сейчас вероятнее всего спит. Так и нужно. Спать нужно. Эмоции поутихнут и голова сделается свежей. Может пустой, но Чуя об этом не думает. Он снова вспоминает Гин и то, как она бежала от Марионетки. Это было страшным зрелищем, но в тот момент нельзя было поддаваться эмоциям и единственное, что позволил себе парень — более учащённое сердцебиение. Как она сейчас там? Смогла ли спрятаться и спокойно уснуть? Или нас обманули, и она до сих пор бегает от аниматроников, не зная куда прятаться и виня нас в том, что мы не позаботились о ней? Он старается не думать про то, что она может быть мертва. Отгоняет эти мысли. С ней всё будет в порядке. Просто нужно в это верить. Накахара также вспоминает как испугался за Дазая. Если бы и он тоже остался там, то, возможно, Гин не было бы так одиноко. Или они оба были бы мертвы. Не думай. Ноги сами привели его к комнате Осаму. На этаж ниже, чем его собственная. Чуя мягко стучит в дверь, ни на что не надеясь. Скорее всего, ему не откроют, и он просто уйдёт в какое-нибудь другое место. Он продолжает думать об этой странной ночи, и кое-что начинает его напрягать. Дазай был в другой стороне, когда они сбегали из охранной комнаты. Чтобы выбраться через главную дверь, так ещё и раньше, чем остальные, он должен был пробежать мимо них. Это странн– Его мысли перебивает открытая дверь. Ух ты. Осаму стоит в своей домашней одежде, рукав просторного свитшота чуть съехал с плеча и теперь открывает вид на полностью оголённую ключицу. С другой стороны низ одежды немного приподнимается и также оголяет часть талии с началом бедра, где хорошо просматриваются кусочки татуировки, которую так редко видно. Происходит это из-за того, что парень приподнимает руку, пытаясь уложить волосы, которые в полном беспорядке. Похоже спал, хотя по лицу не совсем понятно. Может просто лежал. Вау. Опустив взгляд немного ниже, Чуя чуть не поперхнулся слюной. С таким раскладом увидеть розовые плюшевые штаны с Хеллоу Китти было странно. Не вписывалось. «Те самые, над которыми мы вместе смеялись, будучи в массмаркете. Ага, а ты говорил, что они детские, — подумал про себя парень, отгоняя мысли о том, что они выглядят удобными, и он сам бы себе хотел такие же.» — Чуя? — он выглядит слегка удивлённым. — Меня выгнал Тачи, и я почему-то непроизвольно пришёл к твоей комнате. Наверное, это была ошибка. Я сейчас развернусь и пойду в другое место, — он тараторит, воплощая свои слова в действия, отходя на пару шагов назад. И почему он вообще пришёл сюда. Почему думал о том, что здесь ему будет спокойнее. Они ведь в некой ссоре, которая прекратилась лишь на период шастания по пиццерии. Это глупо, глупо, глу– Он останавливается, когда слух улавливает смешок. — Я тебя не прогонял, — Дазай однобоко улыбается, открывая дверь шире. Чуя стоит как вкопанный. Ему явно нужно поспать, ибо он вытворяет слишком глупые вещи. И говорит тоже глупые вещи. — Я тебя не разбудил? — он топчется на месте, а затем всё же проходит в комнату. — Не-а, — короткий ответ. Накахара уже бывал в этой комнате. В прошлый раз она выглядела немного чище, сейчас же повсюду валяются учебники, тетради и прочие листы. Видимо, не успел прибраться после сессии. Зеркало завалено какими-то вещами, на кровати расположился ноутбук с открытой вкладкой, одеяло скомкано и сваливается наполовину на пол. Неизменимая вещь — расклеенная стена, на которой красуются плакаты Arctic Monkeys, подаренные самим Чуей после концерта; рисунки какой-то маленькой девочки, с которой Накахара вроде как знаком, но всё ещё не понимает, кем она приходится Осаму, общие фотографии ребят и ещё парочка с людьми, которых рыжий не знает. Его комната была одной из немногих, в которой студент мог расположиться сам. То есть, соседа у Осаму не было, и это играло на руку. Дазай одним движением захлопывает ноутбук, переставляя его на тумбочку, и поправляет постель. Чуя задумывается на пару секунд о том, какая же была открыта вкладка, но мысленно отдёргивает себя. Не его дело. — Ты так героично пришёл, после того как пилил меня по поводу и без? — шатен одаривает своей знаменитой ухмылкой, из-за чего рыжий закатывает глаза. — Я подумал, что у нас перемирие, пока мы не разберёмся с Фредди Фазбер. Дазай мрачнеет при упоминании ресторана, но быстро мотает головой, снова принимая своё обычное выражение лица. — Ух ты, это значит... — он делает задумчивый вид, постукивая пальцем по подбородку, — значит, я могу официально издеваться над тобой и вспоминать выбранное тобой действие прошлой ночью? — он заваливается на кровать, закидывая руки за голову, и победно ухмыляется, видя на лице Чуи раздражение. — Я уж подумал, что ты научился быть менее бесящим, — он рычит, располагаясь на краю кровати, подгибая ноги под себя. — Знаешь, не хотелось простудить яйца, разгуливая голым по общаге. — О-о, я бы посмотрел на это, — он смеётся, когда в него летит тетрадь, подхваченная с пола. — Эй, это порча имущества! — Заслуженная порча имущества, попрошу. Думаю, тетрадь не против прилететь в лицо одному придурку. — Этот придурок её владелец, конечно же против. Чуя фыркает, ещё раз проходясь глазами по комнате. Ему бы хотелось поговорить о произошедшем прошлой ночью, да и в принципе о многом, но сейчас не время. Вообще никогда не время. Это глупые и наивные мысли, которые нужно отгонять от себя, но, вместе с тем, они слишком сладки к восприятию, что хочется думать, думать и думать. Что он сейчас и делает. Ему хотелось о чём-то спросить, но он совсем забыл о чём. Может, это даже к лучшему. — О чём думаешь? — Дазай наклоняет голову набок, внимательно изучая выражение лица Чуи. Второй никак не реагирует. Думаю, что– Нет. Он выбирает другой ответ. — О том, как же хочется спать, но, придя к тебе, я не подумал о том, что здесь только одна кровать, а выгонять тебя на кресло будет полным злодейством, — он трясёт головой, приходя в себя. — В чём проблема лечь со мной? Такой невинный и мягкий голос. Действительно, в чём проблема. Они и раньше делили одну кровать, ничего же не происходило. — Не съем ведь. Чуя всё ещё молчит. Над головой пляшут обезьянки, хлопая в тарелки. Моргать становится всё тяжелее. Он всё-таки встаёт с кровати, молча соглашаясь и позволяя Дазаю расправить постель. — Ты какой-то не такой, — слышится от Осаму, когда тот заваливается ближе к краю. — Тревожно, — Чуя ложится на бок, смотря в стену и накрываясь почти с головой одеялом. — Всё будет хорошо, — тихо выдыхает шатен. — Ты не можешь быть уверенным. Типа... Нет, нихуя не хорошо сейчас и точно не будет потом, — Накахара резко принимает сидячие положение. — Гин осталась там, и я очень сомневаюсь, что мы найдём её целой и невредимой, если вообще найдём. Реакция Рю вполне нормальная и я его понимаю, также вёл бы себя. «В случае, если бы ты тоже остался там, — мысленно заканчивает Чуя, но вслух не произносит.» Дазай молчит, приподнимаясь на локтях. — И окей, но теперь он не с нами, он злится и, может, даже ненавидит. Не уверен всех ли, но как факт. Теперь нам придётся на протяжении ещё четырёх ночей ходить туда. Да, я могу сказать, что я бесстрашный и эта ситуация ни капли меня не пугает, хули, но это будет ложь. Это, сука, стрёмно. Стрёмно, когда ты знаешь, что по зданию разгуливают железные хуяки, которые сорок лет назад откусили какому-то ребёнку голову, — Осаму хочет что-то вставить, опровергнуть, но Чуя ещё не закончил, — и, блять, я знаю, что мы старше и мы можем быть осторожными. Но попадая туда, я чувствую себя снова, сука, маленьким мальчиком, который по темноте бежит от туалета до кровати, чтобы поскорее укрыться одеялом и не дать монстрам себя схавать. Только там бежать некуда. Там нет такого одеяла. Может быть, я смеялся, будучи в охранной, может буду продолжать, но только тупой не догадается, что это защитная реакция, — Накахара, наконец, смотрит на парня рядом, переводя дыхание. Тот выглядит задумчивым. На несколько мгновений комната погружается в полную тишину, и Чуя начинает злиться, что вообще позволил себе выговориться. Его не поймут, над ним посмеются, назовут трусом и вообще выгонят. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Он ударяет накруткой по брекетам и мысленно раздражается от глухого звука ещё больше. Обдумывает слова, которые можно сказать в данной ситуации. Прочистив горло, он готов объясниться, хотя ещё не до конца понимает, за что. — Я хотел сказа... Договорить ему не дают. Это немного выбивает из колеи. Точнее... сильно. Рука Осаму мягко ложится на щеку Чуи, поглаживая, а губы настойчиво затыкают и прерывают мысленный поток. Какого. Блять. Члена. Накахара прикрывает глаза, надеясь, что это галлюцинации от недостатка сна. Но действительность быстро накрывает, когда рыжий понимает, что это нихуя не галлюцинации. Дыхание прерывистое, а в голове в момент становится пусто, и хочется думать лишь о том, чтобы Осаму не останавливался, чтобы губы оставались на прежнем месте, чтобы весь мир застыл. Его не удовлетворяют эти мысли, но не настолько сильно, чтобы им воспротивиться. Он принимает реальность, давая миру подождать. Накричит потом. Причина довольно весомая. Брекеты цепляются за губу, но сейчас это не важно. Сейчас это вовсе не имеет веса и не отвлекает. Знаете, Чуя знает, как это — целоваться с проколом языка. Но понимает все прелести только сейчас, когда накрутка единственная холодая вещь, казалось бы, во всей комнате. Отрезвляет и даёт понять, что это реальный мир. Что в данный момент они снова целуются. И в этот раз поцелуй почти что невесомый, мягкий и нежный. Успокаивающий. Убеждающий в неправоте мыслей, доказывающий, что всё будет в порядке. И при таком раскладе, не поверить в это — целое преступление. — Чш-ш, — Дазай шепчет, убирая выбившуюся прядку рыжих волос за ухо. — Спи. И с этими словами он ложится обратно, оставляя Чую в полном недоумении. 1:1. Счёт сравнялся. Нужно спать, иначе Чуя продолжит вытворять глупые вещи. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Он злится и злится сильно. Он бежит, бежит, ощущая как ноги каменеют, переставляются всё труднее, и злится на это ещё больше. Горящие лёгкие его не волнуют. Его ничего не волнует, он думает лишь о том, как бы ускориться, не потерять её из вида. Затем следует ослепительная вспышка, от которой парень падает на колени, протирая глаза. Больно. Очень больно. Ещё чуть-чуть и он выдавит глазные яблоки, но яркий свет не проходит. Он словно въелся и решил, что теперь имеет право завладеть над организмом парня, модифицировать его так, чтобы теперь, закрывая глаза, было не погружение в темноту, а погружение в свет. Якобы говоря, что он него никак не убежишь. Открой глаза. Парень мотает головой. Я не могу. Он вдавливает ладони ещё сильнее. Открой, открой. Голос настолько мягкий, что хочется слушать его, выполнять всё, что он прикажет. Он игнорирует боль и убирает руки от лица. Обстановка вокруг не впечатляет: белые «стены» осыпаются, показывая то, что скрывали. Пространство вмиг сокращается, становится тёмным-тёмным, и парень начинает скучать по яркому свету. Отовсюду появляются странные корни-руки, тянущиеся к главному объекту в этом месте, словно им приказали утащить его за собой. Деталь, которую заметить сложно с самого начала — они полностью в крови. В тёмной и вязкой. Сколько человек здесь погибло до этого? Я следующий? Перед глазами появляется рука и, устремив взгляд выше, парень видит, чья она. Сердце с грохотом валится куда-то в пятки. Что она здесь делает. Гин протягивает руку, помогая брату встать. Она ведёт его куда-то, повторяя лишь одну фразу: Проснись. — Рю, пожалуйста, я здесь, очнись, — беловолосый сидит у изголовья, убирая волосы с лица Акутагавы и мягко оглаживая щеки. — Ну же, тебе нужно проснуться, — теперь он легко трясёт его за плечи. Когда Ацуши примерно в обед решил проверить Рюноскэ, то обнаружил, что дверь не заперта. Ударил себя легонько по лбу и решил, что забыл закрыть её, когда выходил. А затем, тихо войдя, он немного удивился: подушки, одеяло и даже простынь были скинуты на пол, а Акутагава поворачивался из стороны в сторону, говоря что-то нечленораздельное. Да у него горячка. Следующие полчаса Накаджима провёл протирая мокрой тряпкой лоб и умоляя его проснуться. Это было странно. Как бы он не пытался разбудить — пробовал даже нашатырь — Рюноскэ всё ещё был в царстве Морфея, не реагируя на внешний мир. Это поднимало тревогу, но парниша не бросал попыток всё исправить. Он только взял в руки телефон, чтобы набрать Йосано, как Акутагава резко принял положение сидя, суматошно рассматривая пространство перед собой, словно в тумане. — Господи, Рю, — Накаджима накинулся на парня с объятиями, слегка всхлипывая носом, — ты в порядке? Что тебе снилось? — Я не... Я не знаю. Гин, — голос был лишён каких-либо эмоций. — Гин? — Ацуши отлип, садясь напротив, теперь всматривался в выражение лица. В ответ последовал лишь кивок головой, который предотвращал дальнейшие расспросы. Блондин поджал губы. — Можешь принести воды? Горло пересохло, — прохрипел Акутагава, протирая глаза. Похоже, приходит в себя. — Да, да, конечно, секунду, — он активно затряс головой, поднимаясь с кровати и выбегая из комнаты. «И что это было, — мимоходом пронеслось в голове Рюноскэ, когда он обратно откинулся на спину.» ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Йосано затаскивает какую-то коробку, которую вручили ей на вахте, в комнату Тачихары, прикрывая ногой дверь. — Я не смотрела, что здесь, но у меня есть пару вопросов, — подаёт она голос, как только в поле зрения появляется один из хозяевов комнаты. — Там рации, — отречённо произносит Мичизу, копошась в бумагах. — А. А где Чуя? — она ставит коробку на пол, приземляясь рядом с парнем и заглядывая в бумаги. — Наверное, у Дазая. Я его случайно выгнал утром, — он пожимает плечами, доставая телефон. Акико позволяет себе незаметно улыбнуться. — А как там... — рыжий мнётся и не смотрит в сторону девушки. — Ацуши прибегал, говорил, что Рю очень трудно проснулся и ему снилась Гин. Сейчас особых эмоций не проявляет, — сходу отвечает Йосано и, пользуясь заминкой парня, выхватывает какой-то документ у него из рук. — М-м-м, дело о пропавших детях с 1983 года. Интересно. Тачихара кивнул головой, что-то печатая в телефоне.

неуравновешенный

Вы: подъем Вы: ты когда обратно? неуравновешенный: да не сплю я неуравновешенный: разве ты утром не дал мне понять, что не хочешь меня видеть и слышать? Вы: я был сонный и имел это не в прямом смысле Вы: чувак, только не говори, что и ты отныне ненавидишь меня и больше не хочешь иметь со мной ничего общего неуравновешенный: брось неуравновешенный: скоро буду Вы: дазая с собой прихвати Вы: обсудить нужно неуравновешенный: откуда ты.. Вы: ага, значит, угадал Вы: жду неуравновешенный: мразота Парень откидывает телефон в сторону, зажимая глаза. — Не хочешь объяснить, что произошло? — Давай подождём ребят, — он мнётся. — И... Ты можешь попросить Ацуши прийти? Я боюсь, что он тоже зол на меня, но они, вроде, нашли много интересного этой ночью. Акико кивает головой, доставая телефон. Всё идёт как-то странно и как-то не так. Почему просто нельзя вернуться в прошлое. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Через минут пятнадцать в комнате появляются Чуя с Осаму. Они не разговаривают между собой и даже не смотрят в сторону друг друга. Тачихара на секунду задумывается, а потом мысленно закатывает глаза: эти двое в любой ситуации найдут как поругаться. Ещё через время заходит смущённый Ацуши с рюкзаком в руках. — Я сразу хочу сказать, что я не зол на тебя, — обращается он к Мичизу. — Мы все виноваты в случившемся. И сейчас все вместе должны думать над тем, как это исправить. Тачихара кивает головой, мысленно благодаря парня за трезвость мыслей. Накаджима садится рядом с ребятами, открывая рюкзак. — Я думаю, что у меня больше всего находок, ибо мы были в какой-то подсобке, и там было много бумаг, — он вытаскивает всё по порядку. — Здесь два дневника, которые нашёл Рюноскэ, отчёты двух охранников, бумаги, с информацией о самом заведении, и какие-то документы, касательно Уильяма Афтона и Генри Эмили. — Последние два – основатели пиццерии. Генри занимался созданием аниматроников, а Афтон всякой бумажной работой, — подаёт голос Дазай. На него все удивлённо смотрят, словно спрашивая, откуда он всё это знает. — Что? Я же говорил, что изучал это дело, — он хлопает глазами. — Хорошо, — Ацуши продолжает, — мы не успели изучить всё это с Рю и Гин, — он на секунду замолкает. — Но я читал дневник Сьюзи. Это который жёлтый. Там очень много информации про Чику. Курицу. Тачихара удивлённо приподнимает бровь, перенимая из рук Накаджимы дневник и пролистывая его. Страницы пусты. — Аэ-э... Ацуши, здесь ничего нет, — он демонстрирует, пролистывая страницы. Парень странно смотрит на Мичизу, после чего снова перенимает тетрадь, открывая страницу где-то в середине. — Сеиджи ведёт себя странно, постоянно пропадает и просит приходить во Фредди реже. Я не понимаю его поведение и, кажется, он просто хочет прекратить с нами общаться. Или это связано с его ссорой с Шуджи. Не знаю, почему они так враждуют, но мне нравится этот парень. Он смешно шутит. А ещё с пропажи Кэссиди прошла уже неделя. Он просто взял и растворился. Возможно, это просто какая-то шутка, может, он решил всё-таки уехать отсюда, как и собирался. Полиция пока пожимает плечами. Надеюсь, с ним всё в порядке. — Ацуши демонстративно захлопывает дневник. — Думаете, я сам это только что выдумал? Нет, я прочитал то, что здесь написано. Дазай и Йосано многозначительно переглядываются, и между ними словно происходит немой диалог. Накахара наблюдает за ними, а затем забирает у Ацуши дневник, снова его пролистывая. Ни единой буквы. Просто пустые страницы. — Это немного странно... Достань второй дневник. Чей он? — Чуя стучит накруткой по брекетам, пока в его голове проносится бешеный поток мыслей. Накаджима достаёт блокнот с грязно-голубой обложкой. На корешке написано имя владельца — Джереми, но последующие страницы пусты. — Я не... я не понимаю, — парень снова и снова пролистывает страницы, но теперь понимает удивление других ребят. Страницы жёлтые и пустые. Ни одной буквы. — Кто его нашёл, напомни, — подаёт голос Тачихара, кажется, догадываясь, в чём дело. — Рюноске... Вообще, он нашёл оба блокнота, но я забрал один из них и всё. Тачихара кивает головой. — Возможно, определённый дневник может читать определённый человек. Это объясняет, почему мы не видим текст, а Ацуши, к примеру, видит, — Чуя поднимется со своего места и берёт отчёты охранника. Дазай выглядит задумавшимся. Словно в тумане, он берёт документы об основателях пиццерии, пролистывая их. Хотя он всё это уже знает. Акико подсаживается рядом, также заглядывая в документы. Тачихара подбирает бумаги с информацией о заведении, и с ним рядом появляется Накаджима с дневником жёлтого цвета в руках. Они разбились на маленькие команды, и комната ненадолго погрузилась в гробовую тишину. — Сеиджи у нас Афтон. Получается, он сын Уильяма, — произносит задумчиво Осаму, словно озвучивая свои мысли самому себе, а не окружающим. — А про Шуджи и Кэссиди что-то есть? А ещё Джереми, — выдаёт Накаджима, не отвлекаясь от дневника, — здесь часто мелькают эти имена. «Ну конечно, как же Сьюзи без... Блять, — Дазай не заканчивает свою мысль.» — Нет, про других здесь нет, — он лжёт. — Пересмотри информацию про Генри. Сьюзи часто упоминает какую-то связь между ним и Шуджи. Может, они отец с сыном, — он пожимает плечами, снова замолкая. — Ага, пересмотрю, — на скулах заиграли желваки, но он постарался быстро переменить лицо. Акико рядом положила руку на его плечо, забирая документы про Эмили. Послышался стук в дверь. Ребята переглянулись, и Тачихара пошёл открывать. На пороге стоял Рюноскэ. У него были круги под глазами, да и в общем, он выглядел очень бледным и поникшим. Мичизу поджал губы. Ему было физически больно смотреть на Акутагаву старшего. И стыдно. — Я много чего наговорил утром, — он теребит рукав кофты, заминаясь. — Просить прощения не буду, но нам нужно работать в команде. И я хочу пойти с вами сегодня. Я хочу найти Гин и сейчас включать обиженного мальчика не вариант. Тачихара облегчённо выдыхает, натягивая улыбку. — Хорошо, проходи. — Рю, ты в порядке? — Чуя поджимает губы и с сочувствием смотрит в сторону парня. Тот кивает. — Ты можешь прочитать нам что-то из дневника Джереми? — Акико подаёт голос, подходя к Акутагаве и поглаживая его по плечу. — Оказывается, не все могут читать дневники. Для меня и остальных там пустые страницы. Рюноскэ выглядит удивлённым. Он берёт в руки голубой блокнот и пролистывает страницы, останавливаясь на одной. — Габриэль пропал. Это кажется странным. Кэссиди всё ещё не нашли, и Сьюзи беспокоится. Впрочем, я тоже. Я не знаю, кто может быть к этому причастен, но, надеюсь, он получит по заслугам. Сеиджи ни на шаг от нас не отходит и выглядит очень злым. Они снова поругались с отцом из-за того, что он не хочет продолжать дело с пиццерией. Я бы не отказывался от этого на его месте. Это место захватывает. А ещё Шуджи тоже пропал, но не так, как Габри и Кэсси. Он просто не выходит из дома, скорее всего. Сеиджи сказал, что с ним всё в порядке и он просто безмозглый болван. Что ж, когда-нибудь, надеюсь, они прекратят собачиться. Кстати, сегодня Бонни играл новую песню. И гитару ему поменяли. Мне очень понравилось, я тоже хочу попробовать играть на гитаре. А ещё какая-то девочка запачкала ему мех тортом. И куда родители смотрели? Мне показалось, что Бонни при этом выглядел слегка раздражённым, но определённо показалось. Он же просто робот. У него нет эмоций. — Акутагава переводит взгляд на ребят. — Значит, ты каким-то образом связан с Джереми. — подытожил Ацуши. — А я со Сьюзи. — Итак, что мы имеем, — Чуя поднимается и расхаживает вперёд-назад по комнате. — Это дневники той самой группы подростков, которые без вести пропали в восемьдесят третьем. Мы, вероятно, с ними как-то связаны. А ещё имеем Сеиджи — сына Уильяма Афтона, который не поладил с Шуджи. Что из себя представляет второй — непонятно. — В него влюблена Сьюзи, — произносит Накаджима. Дазай одаривает его странным взглядом. — Что? Она так много о нём пишет, что я, кажется, сам начинаю в него влюбляться. Он забавный. Сьюзи даже написала тридцать её любимых фраз этого паренька. Зачитать? — Думаю, что мы воздержимся, — закатывает глаза Осаму. — Что за чертовщина, — Акутагава закрывает дневник и откладывает его. — Что мы пытаемся найти? — Пока что просто изучаем то, что у нас есть, — задумчиво произносит Мичизу. — Чуя, что там с охранниками? — Акико забирается в кресло, поджимая под себя ноги. — А, да ничего такого. Иногда аниматроники по ночам активировались, но не расхаживали по зданию, а просто начинали петь или танцевать. Единственной проблемой была Марионетка, ведь если её не заводить, то она носилась по всему зданию, выискивая детей, и иногда даже пыталась пробраться в охранную, — он пожимает плечами. — Похоже, ты слишком плохо изучил документы, потому что я вижу заметку о том, что Бонни сходил со сцены, — проговаривает Дазай, держа в руках бумаги. — Взял бы и сам изучил, если тебя не устраивает то, как работаю я, — парирует Чуя. — Тем более, дальше там сказано, что он отцепился от удерживающего его троса, и его забыли выключить после какого-то праздника. Читай внимательнее. — Возьму во внимание твоё замечание, милый. — Завали ебальник. — Эх, чуваки. Вы снова как кошка с собакой. Что на этот раз? — интересуется Мичизу, распаковывая рации. — Ничего особенного, — Осаму пожимает плечами. — Наш маленький мальчик злится, потому что я его поцеловал. Знаете, я просто сравнял счёты. — Ты заткнул меня, когда я высказывал свои переживания! Это обидно, знаешь ли. — Я бы не сказал, что ты был против. — Конечно, блять. Я не успел среагировать. И я был сонным. — Ну-ну, поговори. — Так, стоп, — Ацуши прервал ребят, — вы снова поцеловались и снова злитесь друг на друга за это? — Ага, примерно так, — Осаму сложил руки на груди. — Вы... Тачихара просто закрыл лицо руками. Ну, это в их репертуаре. — Так. Вы болтайте, а мне нужно поговорить с этим оболтусом, — вклинивается в разговор Йосано, забирая Дазая и ведя в сторону двери. — Сама ты оболтус. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Йосано привела их в комнату Дазая, чтобы никто точно не подслушивал. — Ну? Я жду, — тон девушки звучит устрашающе. Она садится на кровать и выжидающе смотрит на Осаму. — Бля-я-ять, короче, — шатен закатывает глаза и вздыхает, — утром он пришёл ко мне из-за того, что его выгнал Тачи. Он был каким-то странным. Типа... тихим, задумчивым, отречённым от мира, в общем. А ещё таким сонным-хорошим-милым-пушистым– — Он тебе нравится, — перебивает его девушка. — Да, — он слишком быстро и необдуманно ответил. Он изображает удивлённое лицо и пытается исправить ситуацию. — Ну, то есть, я не уверен... ну... — Дазай. — А? — он невинно хлопает глазками и смотрит с полным непониманием — Уже все вокруг это поняли, кроме тебя. — Неправда. — Можем поспорить. — Нетспасибооткажусь, — он садится на кровать с другой стороны, подгибает под себя ноги и обнимает колени. — Дальше? — Он был как запуганный котёнок. Мы немного поговорили и, вроде как, решили, что у нас перемирие на некоторое время. Пока не закончим с пиццерией. — По вам прям видно, что вы помирились. — Тц, спасибо, не знал. Мы, вроде как, легли спать, но я высрал хуйню, и Чуя решил высказаться. А потом я не знал, что ответить, и решил его поцеловать, чтобы успокоить. Ему не следовало быть настолько очаровате– — Эй?? Вы не в отношениях и ты целуешь его, чтобы успокоить? Да ты гений, чувак. Вместо одной проблемы ему на голову свалилась другая, а ты этому виной. Иногда я хуею с твоих идей. — Почему ему можно меня целовать, а мне его нельзя, — он обиженно надул губы. Разговоры с Акико всегда перетекают в Йосано-заботливая-и-отчитывающая-своего-сына-по-любому-поводу-мама-Акико и Дазай-полный-кретин-который-всегда-находит-приключения-и-получает-за-них-по-голове-Осаму. — Это было задание, идиот. Знаешь, я бы тоже выбрала поцелуй с тобой, а не пробежку голышом. — Я идиот. — Ага, я так и сказала, — она прожигает его взглядом. Дазай обречённо вздыхает и лбом утыкается в колени. — Это было глупо. — Да. — Он меня ненавидит. — С чего ты взял? — Я ему не нравлюсь. — Осаму, мать твою, — девушка закатывает глаза и ударяет друга в плечо, — возьми себя в руки. — Я ещё и выглядел как полный придурок в тот момент, это пизде– — Ну Дазай, господи. Успокойся. Как ты выглядел? — Может быть, я был в штанах с Хеллоу Китти– — О-О-О. Ты, придурок, хоть иногда в зеркало дома смотришься? Типа, ты просто прелесть в этих розовых штанишках. Будь я Чуей, я бы влюбилась. — Спасибо? А ещё меня кое-что ещё волнует. Ну, ты понимаешь, о чём я... — По этому поводу тоже не парься. Всё будет чики-пуки, чувырла. — Хотел бы я в это верить, — парень наконец-то поднимает голову и достаёт из стоящего рядом ящика пачку сигарет вместе с пепельницей. Закуривает, а затем без слов протягивает Акико зажигалку и сигарету. Она делает то же самое, что и он. — Окей, а если серьёзно... Вам двоим точно надо поговорить. Желательно в ближайшее время. Вы либо начинаете встречаться, либо перестаёте мучать друг друга этой передружбой. Ясно? — Так точно, капитан, — он приставляет раскрытую ладонь к виску, выглядя очень серьёзным. Йосано пихает его в плечо, посмеиваясь. — Каким бы идиотом ты не был, я тебя люблю. — О-о, правда? — Дазай играет бровями. — Брось, ты знаешь, какой смысл я внесла в эти слова. Осаму кивает, и они в полной тишине докуривают сигареты. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Ацуши, тот рисунок с тобой? — интересуется Рюноскэ ровно в тот момент, когда Йосано с Дазаем заходят обратно. — Точно! Рисунок, — блондин копошится в рюкзаке и достаёт картинку, перекладывая её на середину стола. — О. По середине Спрингбони, — проговаривает Осаму и уже жалеет о том, что подал голос. — Он мелькал в какой-то статье. Это костюм, — он быстро объясняется, пока его не успели завалить вопросами. — По теории, за всеми убийствами стоит как раз человек в костюме, — дополняет Йосано. — Интересно, — завороженно произносит Тачихара. — Жутко, — парирует Накаджима. — Уже половина одиннадцатого. Мы сегодня едем туда? — Чуя проверяет фонарики на работоспособность. — Да, — Мичизу берёт на себя ответственность. — Мы едем сегодня туда. И так как Гин, возможно, нужна будет медицинская помощь, когда мы её найдём, я прошу Акико поехать с нами. Ты не против? — Нет. Но мне всё ещё никто не объяснил, что произошло, — она кивнула. — Мы исследовали помещение, потом выключился свет и активировались аниматроники. Я, Ацуши и Гин изучали кладовку, а Чуя, Осаму и Тачи находились в комнате охранника, обороняясь от зверей. Потом мы решили выйти из убежища, но нас встретил Бонни и нам пришлось разделиться. Гин спряталась в шкатулке Марионетки, а потом бегала уже от неё. В конечном итоге мы все выбрались, а Гин не успела. Конец, — Акутагава произнес всё размеренным и спокойным голосом. — А ещё нам нужно приходить туда на протяжении пяти ночей. — Мы влипли, полагаю, — обречённо произнесла девушка. — Пути назад нет, — пожал плечами Чуя. По сравнению с его утренними заявлениями, он выглядел предельно спокойно и уверенно. Словно все его переживания и боязни испарились после сна. — Ну. Сделаем это? Бродячие псы в деле? — подытоживает Тачихара, и все остальные повторяют последнюю фразу. Они все надеются, что переживут эту ночь. Надежда умирает последней, верно? Именно тогда, когда умирает последний человек.