NIGHTMARE死

2019 год. Город Харрикейн, штат Юта, США. — Чуя, мальчик мой, — мама кричит ему откуда-то с кухни. Накахара откладывает учебник и идет к ней, чтобы не орать на всю квартиру. Он никогда не любил эту привычку мамы — кричать с юпитера чтобы кто-то что-то сделал, вместо того, чтобы подойти. Ему совсем скоро исполнится пятнадцать, и Чуя честно не знает, что хочет получить в подарок. Родители уже начали выносить мозг с этим вопросом. У него все есть, что ему просить? Может, байк— Его родители — ангелы во плоти, они умеют поддерживать, никогда не осуждают и считаются с мнением своего сына. А еще они не лезут в его личную жизнь. Надо будет — сам расскажет. Чуя помогал родителям, а родители, соответственно, ему. Да и в принципе отношения в семье были отличными. Не было никаких проблем, помимо мелких бытовых ссор. Они жили в хорошем районе, в достатке, в деньгах особо не нуждались. То есть обычная здоровая семья, если можно так сказать. Кому молиться за таких близких Чуя не знал, но обязательно помолился бы. Да и мать с отцом действительно любили друг друга, что очень редко встречается в среднестатистических семьях. Типа обычно брак был из-за выгоды и один из партнеров часто мирился с изменами другого. Ну или они просто постоянно собачились. Чуе посчастливилось и такое встретить в семьях своих знакомых. Так что, безусловно, он был рад адекватным родителям. Вот только его брата-близнеца отправили жить к бабушке несколько лет назад, ибо тот был слишком буйным. Хотя, мальчик не уверен, что только это стало причиной. Кажется, что мама ждала одного ребенка и ментально второго просто не вывозила. Ее не хватало на двоих сразу. Чуя не может утверждать, но. А еще его брат с бабушкой просто ненавидели друг друга, поэтому это было жесточайшим наказанием. И именно с Арахабаки — так звали брата — у Чуи отношения были натянутыми. Несмотря на то, что они близнецы. Накахара не знает, как так вышло. Какой-то период времени его это очень волновало. Волновало, когда Арахабаки забирали, волновало, когда тот не брал трубки, отказывался разговаривать. — Ты эгоист, Чуя. В свои семь лет я стоял перед чертовым зеркалом и умолял сатану забрать мою душу, лишь бы родители меня полюбили, а тебе все досталось на золотом блюдечке с голубой каемочкой и ты смеешь возмущаться? Эти слова безумно ранили Чую в определенный момент времени. Но он ведь не был виноват, что с его братом так поступили, верно? На нем не имеют права отыгрываться. Но были и хорошие моменты с братом, когда они не оскорбляли друг друга каждую секунду и не завязывали драку. К примеру, когда Арахабаки не выучил стих к уроку, и вместо него пошел рассказывать Чуя. Когда учитель физики, которую Чуя на дух не терпит, вкинул внезапную контрольную, и Арахабаки написал все за него. Они вместе искали ножницы, спрятанные мамой, чтобы разрезать ненавистный гипс Чуе. В итоге не нашли, не замели следы поисков и были пойманы за преступлением. Родители еще долго припоминали им этот случай и смеялись. Ногу Чуе они, кстати, специально сломали. Тот очень сильно хотел прогулять пару недель школы, а брат был только рад помочь. Долгая история, но когда у них наконец получилось, травмированный очень сильно жалел об этом. Безумно больно. Тупые больницы. Дурацкий гипс. Когда один переехал, они начали видеться намного реже, так как сам Чуя не особо любил ездить к бабушке. Странная женщина. А второй возомнил себя обиженным и устроил бойкот на доброе количество времени. В любом случае, Чуя немного винил родителей за это. У него отобрали, скажем, родственную душу. И эта самая душа иногда была ему очень необходима, но.. — Да, мам? – он вопросительно смотрит на женщину. Та занимается готовкой и параллельно разговаривает с кем-то. Ему в руки вкладывают список продуктов. — Помоги маме, сходи в магазин. Деньги я скинула тебе на карту, давай. — Окей, — Чуя кладет бумажку в карман и идет собираться. Он слишком долго просидел за учебниками и небольшая прогулка должна пойти на пользу. Тем более, он уверен, что мама скинула сумму намного больше, чем он должен потратить в магазине. Так было всегда. И именно благодаря таким маленьким вещам, откладывать деньги было значительно проще. Он выходит из квартиры, закрывает дверь и спускается на этаж ниже. На лестничной площадке сидит толпа подростков. Услышав чьи-то шаги, они притихли, видимо, для того, чтобы их не выгнали на улицу. Все поголовно уставились на него. Чуя тоже начал пялиться и встал, как вкопанный. Ну он типа не может пройти? Первым голос подает парень со светлыми волосами и одной маленькой косичкой, на вид ему около семнадцати. Почему он в солнечных очках, когда на улице нет ни намека на солнце— — Чувак, огонька не найдется? Чуя кладет руку в карман олимпийки и, пошарившись, достает оттуда зажигалку. Он никогда не курил, просто нашел ее на улице, почему бы не забрать? Он отдает ее одному из парней. Почему он до сих пор не ушел? — Куришь? — спрашивает уже другой парень с черными волосами. Выглядит он болезненным. Ощущение, что если он упадает посреди школы в обморок, то его примут за плитку и протопчутся по нему. — Нет. — Хочешь попробовать? — Брось, Док, — подает голос парень с заметным шрамом на правом глазу. — Ты сам не куришь уже года три и теперь предлагаешь какой-то шпане? — Мне пятнадцать, — Накахара нахмурил брови. — Какая разница? Все равно шпана, — он закатывает глаза, и перенимает из рук блондина зажигалку. — Та чего вы пацана-то терроризируете? Смотрите, он стоит бедный-несчастный-потерянный. Завалитесь все и дайте ему пройти, — тот сумасшедший с солнцезащитными очками снова подает голос. Он вроде бы веселый, но какой-то странный. Хотя они все какие-то странные. — Наше дело предложить, его дело подумать. Не горячись, блондиночка. Может мелкому понравится. Забыл что-ли, как сам меня учил? – это вроде четвертый по счету. Он одаривает своего друга лучезарной улыбкой и поворачивается к Чуе. — Ну, малой, пробовать будешь? — Амм.. Ну.. — Чуя стоит пару секунд в раздумьях. Ничего ведь не случится, если попробовать? — Буду. Парень с косичкой закатывает глаза, неодобрительно глянув в сторону своего друга, но вытаскивает из пачки сигарету, протягивая Чуе. Другой парень с шрамом отдает ему его же зажигалку. Накахара осторожно берет сигарету в зубы, мысленно молясь, чтобы никто из его родителей случайно не вышел в этот момент. Он проводит пальцем по механизму на зажигалке и следит за тем, как быстро тлеет крайний табак на сигарете, превращаясь в красный цвет. Вау. Вроде вкусно. — А теперь затянись и скажи "аптека", — вставляет парень с лучезарной улыбкой. Чуя хмурится, набирая дыма в легкие, а затем... — Апт.. – он не договаривает, закашлявшись. Легкие прожигает. — Тише ты. Не всем дано с первого раза, – он усмехается. – Меня Липпман зовут. Накахара кивает и пробует еще раз затянуться, протягивая руку для рукопожатия. Своего имени пока что не называет. — Меня Альбатросс, — парень с косичкой подает голос и также протягивает руку. –  А тебя как, шпана? – Чуя. Чуя Накахара. Чуть позже он узнает, что болезненного парня зовут Док, а парня с шрамом Айсмен. Так произошло его знакомство с довольно важными для него людьми. Случайно. Ему повезло, что в тот момент у него в кармане лежала зажигалка. Ему повезло, что в тот день шел дождь и компания подростков решила спрятаться от него в подъезде. И вроде бы Чуя тогда просто ушел, откашливаясь, в магазин, подумав, что забудет этих ребят как только вернется домой. Но судьба штука странная. Потому что на следующий день он увидел Альбатросса с Липпманом, которые кидали камнями точно в его окно. Он не хотел думать о том, как же они узнали где именно его комната. В итоге они позвали его прогуляться и Чуя долго смотрел на них, как на каких-то придурков. Кто в адекватном состоянии пойдет гулять с рандомными людьми? Тем более, они были очень сомнительными. Но юношеский максимализм в душе Накахары разрастался с каждым днем все больше, поэтому он нехотя, но согласился. Ничего ведь не случится, да? И, знаете, он совсем не пожалел, что принял это решение. Случилось много чего, но он рад, что не проигнорировал камни, летящие в окно. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — А вот и наше место. Мы называем себя флагами, кстати. А это.. Вообще это ассоциация молодежи, но все привыкли называть Румором. Не спрашивай как так вышло, — Альбатрос проводит Чую в помещение. Вглуби сидят пару человек, но они не обращают внимания на вошедших. — Мы что-то вроде клуба гонщиков. У каждого свой байк, — вставляет Док. — Завтра гонка, можешь прийти поглазеть. Чуя кивает головой, рассматривая помещение. Здесь как раз-таки стоят пара мотоциклов в углу. Также имеется барная стойка с напитками и зона отдыха с кучей диванчиков. Выглядит все крайне эффектно и в какой-то мере даже комфортно. У этого места своя атмосфера и она чувствуется прекрасно. Краем глаза он замечает, что к ним кто-то идет. Парень с белыми волосами чуть выше плеч. Он очень странно одет, не вписывается в уличный стиль, но.. Но вроде стильно. — Какой симпатичный рыжий мальчик. Меня не было всего пару дней, а вы уже успели кого-то выхватить? — он смотрит в сторону Альбатроса, приятно улыбаясь. — Чуя Накахара. Он подсобил нам, когда у нас закончились спички. А еще он забавный, поэтому я хочу взять его к нам. Парень еще раз улыбается и строит удивленное лицо, направляя все свое внимание в адрес рыжего. — Ухты, Чуя Накахара. А ты сам хочешь к нам? — он поворачивает голову вбок. По ощущениям, он здесь главный. — Наверное? — Чуя немного теряется. Он, блять, знает тех четырех только второй день. И они решили все за него. Замечательно. — Ага.. Какого цвета треугольник? — Аэм…желтый? — он не задумывается над вопросом, но щурит глаза. Довольно странный вопрос. — Он с нами, — парень хлопает в ладоши, а затем протягивает руку. — Меня зовут здесь Пианист. Сдружимся. Липпман заулюлюкал, Айсмен похлопал рыжего по плечу, а Док возле бара поднял бокал с какой-то жидкостью вверх. — За нового члена в Руморе! Еще каких-то пару парней, имен которых Чуя не знал, повторили фразу Дока и захлопали. Все это ощущалось странно, нереально. Типа, серьезно? Знать каких-то парней всего два дня и уже находиться в их компании? Это детский сад, где можно сказать одну фразу "давай дружить?" и стать вселенскими друзьями? Нихуево он так сходил в магазин. — Поздравляю. Теперь ты во флагах, — Альбатросс подходит сзади и тянет парня в каком-то направлении.— Вчера я учил тебя курить, а сегодня научу кататься на байке. И не говори, что ты не хочешь. Глаза подростка загораются, и он неуверенно кивает. Вообще-то он хочет. И он не будет сопротивляться. Его, конечно, не покидает мысль, что его где-то обманывают и собираются взять в заложники, чтобы требовать выкуп у богатых родителей. Но, эй! Даешь жизнь импульсивным решениям. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Вчера он засиделся с ребятами до поздна. Давно такого не было. Типа, у него были друзья, но с ними он почему-то гулял очень редко и не так долго. А тут провел так много времени с рандомными сомнительными чуваками из подъезда. Больше всего он сдружился с Альбатросом. Тот самый, который, кстати, попытался объяснить Чуе где и как нажимать, чтобы завести байк. Эм.. Он все равно ни черта не понял, но паренек классный. Такой.. на приколе. Любит поболтать, похвастаться, пошутить и дать подзатыльник. И по его рассказам складывалось впечатление, что это тип людей, которому пива не дай, он вытворит какую-то необдуманную дичь и останется ночевать в ментовке. А еще, удивительно, но у каждого действительно есть байк. И самое интересное в том, что они похожи на своих хозяев. Типа, не обычные, дефолтные расцветки, а что-то уникальное, сделанное своими руками. Честно, Чуя так загорелся этим всем, что возымел желание моментально сесть на один из них и угнать куда-нибудь далеко, хотя он даже не понял как зажимать сцепление. Он обречен, серьезно. Так вот, о мотоциклах. У Пианиста был под стать ему самому — такой черно-белый, напоминающий чем-то шахматную доску. Где-то сбоку была приклеена потрепанная милая наклейка с кроликом, играющем на пианино. Забавно. Модель вроде как Indian Challenger Elite. Но Чуя не уверен, что правильно запомнил. Во всяком случае, байк просто потрясающий. Что касается остальных, у Дока был полностью черный, глянцевый. Так и блестел, видимо он очень хорошо моет его. А еще какие-то наклейки с надписями, отсылающими на медицину. И типа каких-то пластырей. У Липпмана желтый с оранжевым, весь обклеенный наклейками с какими-то персонажами. И на баке забавная наклейка с мультяшной собакой. У Айсмена был коричневый, с каким-то принтом под царапины. Или это действительно они и были — Чуя не понял. И на боковине виднелись пару наклеек с логотипами энергетиков и каких-то компаний. Ну и у Альбатросса был супер белоснежный байк с красными вставками. Наклейка "Внимание, кругом сраные мотоциклисты" подростка очень позабавила. И у него Kawasaki. Другие Накахара вообще не запомнил, потому что названия незнакомые, но Альбатросс все уши прожужжал про его "принцессу". Он смахивал на озабоченного своей машиной среднестатистического отца. И вот, Чуя стоит и наблюдает за тем, как несколько незнакомых мотоциклистов проносятся мимо него на огромной скорости. Он завороженно смотрит на них с огромными глазами, полными восхищения. Типа это действительно круто! Чувствовать свой транспорт настолько, чтобы с легкостью входить в повороты, совершать обгоны. А еще ощущение свободы. Чуя стал больше задумываться над тем, что ему срочно нужен байк Он, кстати, был не единственным зрителем, на гонки пришло поглазеть довольно много народа. Они выкрикивали клички ребят, махали плакатами и флажками. Фанаты видимо. Накахару больше удивляет почему он не знал об этом месте раньше, потому что по девушке в первом ряду, которая машет своим бюстгальтером и выкрикивает незнакомое ему имя, явно понятно, что этот клуб существует не пару месяцев. Возможно, ребята состоят в нем почти с самого детства. Это интересно. Дух просто захватывало. Чуя приоткрыл рот, действительно восхищаясь всей атмосферой. Это было не передать словами. Различные подростки ехали на огромной скорости, притом успевая вытворять какие-то трюки и маневры. Был здесь даже комментатор, который искусно подлизывал задницу Альбатросу и еще какому-то парню, который шел с ним вровень. Чуя не запомнил имя, но у этого чувака точно было много фанатов. На последнем кругу тот самый неизвестный Накахаре, но всеми обожаемый мотоциклист обогнал Альбатроса и пришел первым. Чуя цокнул, ему стало обидно за нового друга, но по реакции остальных это происходит не впервые. Он поспешил удалиться в клубное помещение, ведь ребята должны были прийти туда. Так и произошло. Конечно, спустя минут пятнадцать, но возле бара сидел Док, который в этот раз отказался участвовать. Они обменялись парочкой слов, как мотоциклисты стали проходить в помещение. — Альбатрос, ты был хорош, — Накахара хлопает знакомого по плечу и улыбается. — Со вторым местом можно поздравлять? – Хах, не думаю. Блондиночке никак не удается обогнать нашего короля гонок, так что второе место для него позор, — Липпман строит грустную гримасу, а затем смеется, откладывая шлем. Они какое-то время разговаривают и шутят друг над другом. Пианист пришел третьим, Липпман пятым, а Айсмен десятым. У него произошли какие-то неполадки с мотоциклом и ему пришлось немного отстать. Никто не убивался по призовым местам. По ребятам было видно, что прежде всего им был важен сам процесс, а не место. Это заставляло задуматься. — Че за мелочь вы привели? — в зал заходит тот самый, пришедший первым. Его шлем покоится у него в руках. У него короткие, растрепанные пепельные волосы и презрительный взгляд. Он обращался к кому-то из ребят рядом, но прожигал взглядом Чую. Очень неприятным. Погодите.. Как он его назвал? Создавать конфликтные ситуации, когда ты находишься от силы несколько дней в каком-то месте странно и неправильно, но.. — Мелочь у тебя в штанах, — Накахара не собирается это сглатывать. Он точно таким же взглядом прожигает этого парня. — Вот как знакомство, — Док берет Чую за руку и немного оттягивает. — Ширасэ, остынь. Этот парень теперь с нами, — Альбатросс уверенно произносит пару слов. — Меня спросить не хотели? Может, я против. — Аээ, поправочка, чувак. Он в флагах. А я являюсь их основателем, так что это моя прерогатива решать кого мы берем, а кого нет, — Пианист строит глазки и делает самый невинный вид. — Так что возьми за щеку и иди в свою зону, пупс, — теперь он шлет ему воздушный поцелуй. Ширасэ закатывает глаза и, разворачиваясь на пятках, уходит в какую-то другую сторону. — Какого чле– – Мы с ним немного не в ладах. Мутный чел. Лучше не приближайся к нему, по рукам? — Липпман заказывает в баре какой-то алкогольный напиток. Чуя кивает. Вроде в его планы не входит связываться с мутными парнями. Вроде. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ – У тебя глаза красивые, – Буичиро склоняется над Чуей и пристально разглядывает его лицо. Буквально каждый сантиметр. И их лица находятся на непозволительно близком расстоянии. Это немного неприятно. — Ам, спасибо? Окажи услугу, свали нахрен. Какого-то члена они остались в клубе одни. Флаги куда-то ушли, сказав рыжему оставаться на месте и ждать их. А этот придурок Ширасэ внезапно оказался в этом же месте и решил, что у него есть право говорить с Накахарой. Последний спокойно сидел на кресле-мешке, а Буичиро не хватило остальных стульев и кресел, поэтому он сел прямо к Чуе. Это странно. Около недели назад он готов был заживо прожечь взглядом рыжего просто за его существование, а сейчас.. А сейчас творит ахуеть какую лютую хуйню. Иначе не скажешь. А еще Накахара забыл, что обещал Липпману. Потому что ну.. играть с огнем забавно. — Сладкий, не серчай. Ты не мелочь, беру свои слова обратно. Ты очень большой мальчик, — на его лице появляется мерзкая ухмылка, но он все же отстраняется. — Ага, а вот я не буду ничего забирать, кислый. — Мне и не надо, — он продолжает прожигать Чую взглядом, пока второй упорно старается это игнорировать и зацикливает все свое внимание на очень занимательной статье о том, как бросить курить. Она попалась ему в ленте очень в нужный момент. Только начал, а уже бросать собрался. — Окей? Ширасэ замечает, что его не особо-то и слушают, и решает воспользоваться этим. — Поцелуемся? — Угу, — Чуя листает статью вниз, ничего полезного из нее не вычленяя. Типа найдите стимул, замените сигареты на конфеты. Что за бред. Стоп что— Что он только что сказал? Думать уже поздно. Этот придурок снова приближается к нему и касается чужих губ своими. Очень настойчиво. И это блять.. Блять, эта тварь целуется хорошо. Он обещал Липпману— Накахара с задержкой реагирует и отталкивает собеседника. — КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИ– — Принцесса злится? Ты сам согласился. — Я тебя не слушал! — он прячет лицо в руках. А еще он очень злится. Очень. Что. Вообще. Происходит. Ни Чуя, ни Ширасэ этого не понимали. Типа ну.. Блять? Первый не позиционировал себя как гея, ровно до этого момента, и ему по сути должно быть противно. А второму, видимо, стало настолько скучно, что он решил наглейшим образом спиздить первый поцелуй Накахары. Отлично, спасибо. У Чуи уже минимум две причины чтобы ненавидеть этого чувака. Три, если брать в счет смазливый ебальник, который одновременно притягивает и одновременно хочется избить его. Хорошенько так. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Мам, я знаю, что хочу на день рождения, — Накахара проходит в свою комнату и бросает рюкзак на пол в самый дальний угол. Вот уже как недели три он знаком с флагами, и все это время он думал только о том, как же он чертовски сильно хочет себе байк. Он идет на кухню и ставит чайник. — Неужели, ну и что же? — женщина стоит в дверном проеме и наблюдает за сыном. — Я.. — на секунду он мнется и думает. — Я хочу мотоцикл, — парень поворачивается к матери лицом и наблюдает за ее реакцией. Она выглядит шокированной. Брови приподнялись, глаза округлились. — С чего такие желания? Ты уверен? — Ну, я просто подумал, что было бы круто… — Хорошо, я поговорю с отцом. Только.. — Что? — он щурится, надеясь услышать что-нибудь приемлемое. — Пообещай, что будешь осторожен. — Черт, я буду самым осторожным водителем в этом штате. Я тебя обожаю, мам, – Чуя бросается к ней в объятья. Он пытается не прыгать на месте, а вести себя сдержанно, но радость переполняет его. Он заходит в чат с флагами и хвастается. Фак, он серьезно давно не был настолько счастлив материальному подарку. Он не может представить, что через какое-то время он поедет с родителями выбирать мотоцикл, ходить по этим классным магазинам, слушать лапшу от продавцов и старательно думать над тем, как кастомизировать его новую вещицу.. Вау. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Эй, мелочь, — Чуя моментально оборачивается. Он ненавидит свою привычку откликаться на это прозвище, но все равно продолжает это делать. — Чего тебе? — он злится еще больше, когда понимает, что голос принадлежал Ширасэ. — А ты говорил, что не мелочь, лол, — он прикручивает какую-то штуку к своему байку. — Да завались, ты позвал меня только чтобы поиздеваться? — Отчасти. Не хочешь прокатиться? Или мама дома ждет свою малявку? — он заканчивает свое дело и противно-привлекательно улыбается. Вдох. Выдох. Спокойно, Накахара. — Чувак, тебе самому не надоело? Ты старше всего на два года. — Ага. И выше на два метра. Он сейчас взорвется. — Я еще расту! И не на два метра, придурок. Всего-то.. На сантиметров двадцать. Ширасэ не сдерживается и начинает смеяться во весь голос. — Едем, нет? — переспрашивает он, когда наконец успокаивается. Он смеялся около минуты, пока Чуя как вкопанный стоял и наблюдал за ним. Какой же он идиот. Чуя вздыхает и думает. Ну, уже начинает темнеть и мама реально будет переживать… черт. Нет, он не даст новую причину для стеба. Была не была, живем одну жизнь, игра стоит свеч. Чуя вспоминает каждый девиз такого рода, чтобы хоть как-то оправдать себя. — Не отъебешься же, поехали, — моментально ему в руки прилетает шлем, Накахара его надевает и садится за Ширасэ. Ему придется обнимать его всю дорогу. Он не понимает своего отношения к этому. — Держись крепче, принцесса, — Буичиро поворачивает голову и подмигивает спутнику. Чуя, этого, конечно же, не увидел, но Ширасэ видимо подумал, что будет выглядеть круто в этот момент. Он заводит байк, и они выезжают на трассу. Чуя серьезно начинает переживать за свою жизнь. Через некоторое время они приезжают к какому-то озеру. Дорога была ужасной. Ширасэ пару раз разыгрывал спектакль типа теряет управление и едет в кювет, пару раз специально превышал скорость, чтобы Чуя держался сильнее, и еще пару раз отпускал руки с руля. Очень нервно. И пока они ехали, солнце уже начало садиться, а небо окрасилось в яркие цвета. Окей, ладно, откидывая все неприятные моменты в сторону, это реально красиво. И Накахара пока что не жалеет, что согласился. Ему в руки прилетает какая-то бутылка. Этому парню обязательно все кидать? Типа, они находятся в метре друг от друга, не легче просто передать? Чуя уже понял, что Буичиро любит выебываться. Он читает надписи на этикетке и понимает, что у него в руках пиво с каким-то фруктовым вкусом. Вроде не так много градусов, но есть один нюанс.. — Я не пью. — Ничего страшного, мелочь, можешь начать, я присмотрю за тобой, — улыбается Ширасэ. У него в руках точно такой же напиток, только уже открытый.— Тебя как зовут хоть, радость моя? — Чуя. Но ты можешь забыть мое имя и меня, больше никогда не вспоминая. Ну или называть меня господином, если тебе, блядь, угодно. Ширасэ давится пивом, которое начинает течь у него из носа. Накахара непроизвольно улыбается, отводя голову в сторону. — Обойдешься, принцесса. Чуя закатывает глаза, решает все же открыть бутылку и попробовать содержимое. И ему вроде даже нравится. Спустя минут тридцать он опрокидывает в себя уже третью бутылку. И это не так много, насколько могло показаться. Но... Кто же знал, что Чуя настолько быстро пьянеет. Дерьмо. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Блять, принцесса, я твою задницу спасаю. Скажи уже ебаный пароль от телефона, — Ширасэ уже минут пятнадцать пытается разблокировать чужой телефон, чтобы позвонить его матери. Накахара ни в какую не соглашается, все-таки повода доверять Буичиро у него нет. — Почему я сам не могу ей позвонить? — он говорит медленно, растягивая каждое слово. Формулировать мысли было не очень легко. — Ты бухой. Вопросы? Разблокируй телефон, пока я не отправил нахуй тебя домой, — он начинает раздражаться. Ширасэ привел Чую к себе, так как отправить его домой попросту не мог. Совесть не позволяла. Да и тот мог даже не дойти. Слава Богу, что сегодня суббота, и никому из них завтра не надо на учебу. Но дорога все равно была очень забавной и Ширасэ пару раз случайно чуть ли не уронил своего пассажира, потому что тот решал, что ему совсем не нужно держаться. В итоге Накахара сдается, и Буичиро удается сделать звонок его матери. — Ало, здравствуйте? Я друг Чуи. Он был у меня в гостях и заснул, так что, думаю, он остается с ночевкой. Вы не против? Женщина благодарит его за то, что он предупредил ее, и вешает трубку. Чуя не помнит, как он оказался в этой квартире и что происходило у озера. Он обещает себе больше никогда не пить, потому что голова болит адски. Хозяин квартиры отправляет Накахару в душ и делает кофе, чтобы тот хоть чуточку протрезвел. Примерно в двенадцать часов ночи Чую начинает вырубать, а он не особо сопротивляется и решает занять кровать Ширасэ. — Эй, мелкий, ты совсем ахуел? А я где спать должен? — На полу поспишь, ничего страшного, не сломаешься. — Вижу, ты очень благодарен мне. — Ага, безумно, — Чуя укутывается в одеяло почти с головой и поворачивается в сторону Буичиро. Уснул за минуту. Он даже милый, когда спит. Ширасэ ненавидит этого парня. Он слишком.. смазливый. Слишком прикольный. Это не особо удобно чувствовать. Он разбудил его рано-рано утром, в отместку за боль в спине и ну очень плохой сон. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Обалдеть, чувак, еще один кавасаки в роте, о даа. Поздравляю, — Альбатрос с восхищением рассматривает новый байк Чуи красного цвета, который ему все таки подарили на день рождения. — Спасибо, Альба. И, ну.. Ты все-таки научишь меня водить? Типа будет странно, если эта малышка просто будет стоять в гараже. – Без проблем. Так, давай запоминай.. Чуя не запомнил ничего. Ему пришлось ходить к своему другу на протяжении трех недель, чтобы хотя бы просто уметь заводить свой мотоцикл. И еще две недели понадобилось, чтобы научиться более-менее уверенно водить. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Прошел год с того странного знакомства в подъезде. Год с его дня рождения, на который ему подарили новый байк. Альбатрос и все остальные флаги оказались чертовски хороши в своем деле. А еще были неплохими преподавателями и наставниками. Так что, совместными усилиями, уже спустя несколько месяцев, Чуя научился не просто ехать прямо пару метров и глушить мотор, а водить как бог. Интересным занятием стало участие в гонках. Он совершенно не думал об этом, потому что в первую очередь он хотел выпендриваться чисто перед собой. Но пара предложений, и он согласился. Выигрывать он, конечно, начал не сразу, и это становилось очередным поводом насмешки для Ширасэ. Хотя вскоре Чуя начал раз за разом побеждать этого недоумка, и сам тыкал тому пальцем в его поражения. Правильно говорят: хорошо смеется тот, кто смеется последний. Он даже слишком быстро обзавелся фанбазой, которая теперь выкрикивала его имя на каждой гонке и готова была отдать все за одно селфи. Это.. доставляло удовольствие. С Буичиро у него сложились безумно странные отношения. Они все еще чертовски сильно ненавидели друг друга, да, но.. Это не мешало им сначала выплеснуть друг на друга всю свою злость, а потом зажиматься где-то у стенки в укромных уголочках. Накахару удручали такие взаимоотношения. Он, типа, вообще не понимал, что происходит. И даже предъявить не мог ровным счетом ничего. Это, как минимум, странно. Вы сначала напоказ собачитесь друг с другом, а потом решаете любовные дела при отсутствии лишних глаз? Как-то не круто. Разговоры все же были, да, как бы Чуя не пытался им противиться, но настолько аккуратные и заходящие издалека. Хотя и от этих тем адекватный и зрелый парень Ширасэ, коим его считал Накахара, постоянно слетал. Сотня отговорок и сотня неудач. Это дерьмо выматывало похуже самого интенсивного занятия. В конечном итоге, подросток решил положить на все это огромный толстый член. Не хочет – не надо. Он не собирается бегать за ним как маленькая влюбленная семиклассница. И он даже не влюблен. Просто симпатия.. наверное. Ширасэ такой уебок. Флаги долго отговаривали Чую от какого-либо контакта с этим парнем. Он их не слушал, потому что идиот. И, знаете, как это бывает... Совсем скоро он об этом очень сильно пожалел. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Бля-ять, я заебался, — у Чуи только закончились уроки и он решил не идти домой, а сразу пойти в клуб. Он не знает, как у него вошло в привычку каждый день зависать с Буичиро. Даже больше, чем с флагами. Это.. произошло странно, окей. Он старался не думать об этом. — Бедный школьничек, — Ширасэ хихикает и даже не смотрит на Накахару. — Ты заебал, серьезно. Есть покурить? У меня кончилось, — он садится рядом, на старый пыльный диван, найденный где-то на улице. — Только косяк. Ты еще маленький для такого. — Похуй, давай, — он протягивает руку и достает зажигалку. — Дело твое, — Ширасэ пожимает плечами. Чуя коротко благодарит и поджигает косяк, врученный ему. Он делает тягу и... Это совсем не похоже на обычные сигареты. — Стоп, а что такое косяк?… Типа самодельного табака или? Ширасэ в недоумении округляет глаза. Через секунду по всему помещению раздается смех. — Косяк это тебе не табак, принцесса. Это наркота. Накахара не успевает дослушать, как тянет еще, пытается попробовать. А потом в его голове происходит странное: он хочет возмутиться, выкинуть самокрутку, он обещал никогда не прибегать к наркотикам, но.. Все вокруг с запозданием начинает кружиться, все проблемы рассасываются и он чувствует так чертовски хорошо. Он даже думает почему раньше не попробовал это. Ширасэ не может перестать смеяться и от этого Чуе еще веселее. Его друг радуется, так почему бы не поддержать это? Все же хорошо и весело. Проблем не существует. Существует только прекрасный красочный мир. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Флаги совсем скоро узнали о новом «развлечении» их маленького друга. Это было тяжело не заметить: его поведение конкретно изменилось, глаза постоянно уставшие или красные, а он сам постоянно витал в облаках. И то, что Чуя был спокоен стало главной причиной для напряжения. Обычно он либо злился, либо тревожился, а сейчас ходил такой предовольный, расслабленный и улыбался, словно совершил подвиг или, более того, лишился позорного звания девственника. Оставлять это все на самотек было бы самым глупым решением. Он маленький мальчуган, который легко поддается влияния окружения постарше. И, знаете, флаги винили в основном лишь себя. Они не смогли уберечь своего друга. — Сука, Чу, ты, блять, в своем уме? Что мне твоей матушке говорить? — Альбатросс хватается за голову и ходит вперед-назад по комнате. – Мы научили тебя курить, это наша вина, окей. Но курить табак и траву это совершенно разные, сука, вещи, — он впервые выглядит таким злым. Чуя не понимает почему тот злиться, все ведь хорошо? — Я не причем, мне Ширасэ дал эту хуйню, — он закатывает глаза и поднимает ладошки вверх. Сейчас он в положении маленького мальчика, которого родители ругают за то, что тот съел всю пачку аскорбинок за раз. — У тебя своей головы на плечах нет? Он дал, но возможность оказаться у тебя наверняка была, — Док подключается к разговору и выглядит тоже слегка раздраженным. — Эу, может будете давать ему свои нравоучения немного спокойнее? У меня голова раскалывается от ваших разговоров, а ваши оры ничего толком не изменят. Но так-то да, Чуя, они правы. Ты полный идиот, — к разговору подключается Айсмен. — Я не знал, что это такое, — он раздраженно выдыхает, закидывая голову назад. — Сразу в рот запихал? — они втроем хором произносят эту фразу. — Да. Я думал, что это табак, просто посильнее. Довольны? — Чуя с раздраженным вздохом падает на диван. — Окей, ладно. Один раз. А продолжать-то зачем? Чуя, это очень вредит здоровью и вызывает зависимость. Бывших наркоманов не бывает, чувак. Понимаешь? — Альбатрос садится перед ним на корточки. — Да не будет у меня зависимости, я не долбаеб. Все нормально, окей? Мне просто нравится ощущение. Я немного побалуюсь и прекращу. И вообще не пилите мне мозги. Вы не мои предки. — Вам в школе не рассказывали о вреде наркоты? — Док прожигает его недовольным взглядом. — Вы. Мне. Не. Предки, — Чуя резко встал с дивана и направился на выход. Его просто не хотят слушать, это возмутительно. — Ты полный идиот, мелкий, — Айсмен глубоко вздыхает. После этого разговора, ясное дело, Накахара сильно обиделся и решил на какое-то время не контактировать со своими якобы друзьями. Он ведь не маленький ребенок, его не обязаны оберегать и ругать какие-то там подростки. Это смехотворно. Его мнение не учитывалось. И это злило. Тем более, Буичиро не настолько отбитый, он бы не дал ему этот злосчастный косяк, если бы он был настолько вредным. Не стал бы, верно? Точно не стал.. У него есть совесть. Все нормально. Только почему у него вообще есть такая дрянь— Во всяком случае, Чуя решил увидеться с ним. Ширасэ его поймет, он уверен. Типа, он ведь сам курит эту штуку, поэтому должен поддержать, да? Точно должен. И они в хороших отношениях. Поэтому Накахара с полной уверенностью пошел в клуб, так как Буичиро определенно был там. Он выслушает и поймет. По крайней мере, Чуя так думал. И как оказалось, он был не прав. Ширасэ действительно был там, но.. Но вот незадача. Он с какой-то миловидной девушкой. Ее вроде.. Юан зовут? Она сидит у него на коленях и уже вот-вот готова будет снять с себя всю одежду. Буичиро исследует руками каждый участок ее кожи, параллельно пытаясь ее съесть. Отличный денек выдался, правда, Чуя? Разочарование за разочарованием, ну просто прелестно. Он быстро идет в их сторону. Розоволосая девушка смущается и сразу отскакивает от Ширасэ. — Ты ахуел, да? — он стоит почти вплотную к нему и смотрит снизу вверх. Чертовы сто шестьдесят сантиметров. Он делает пару шагов назад, чтобы не выглядеть смешно. — Что не так? Принцесса ревнует? — эта мерзкая улыбка хоть когда-нибудь сходит с его лица?? Чуя сомневается. — Блять, ты.. Ты, сука, сначала ты втираешься ко мне в доверие, чуть ли не трахаешься со мной, избегаешь серьезных разговоров и подсаживаешь меня на наркоту, а теперь спрашиваешь, что, черт возьми, не так? Все так, мудак. Я тебя ненавижу, — он со всего размаху дает Ширасэ кулаком по лицу. Его пирсинг в уздечке рвется, украшение падает на пол. Из раны обильно начинает течь кровь. А Буичиро не перестает улыбаться. Что с ним сука не так? — Ауч..это было больно, милый, – он держится рукой за больную щеку. – Что-то не так, принцесса? – Чуя говорит с сарказмом. Он чертовски зол. На Ширасэ, на флагов, на эту жизнь. Он злится на себя. Его ведь неоднократно предупреждали. А он не слушал. Возомнил себя умным, подумал, что все в его руках. Он все сможет. Классно разочаровываться в своих силах, он оценил. — Хах, знаешь, ты был более покладистым, когда я тебя целовал. Что? Что он несет. Вот дерьмо — Приходилось. А теперь не появляйся в моей жизни, лады? Тебе дорога нахуй, — он в последний раз смотрит на мерзкое лицо Ширасэ, на котором до сих пор сияет ненавистная улыбка. Глупо было надеяться на что-то. Чуя знал, что все это закончится не слишком радужно. Он будто с самого начала ждал конца. Тогда почему так больно? По щекам скатываются несколько слезинок. От обиды, от бессилия, от всего резко навалившегося. Дерьмовая жизнь. И он сам сделал ее такой. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Сегодня состоится очередная гонка Чуи против Ширасэ. Накахара надеется на то, что она последняя. Приятно было видеть, как Буичиро раз за разом проигрывает ему, но даже при таких обстоятельствах не хотелось видеть его морду. Никогда больше. Единственный плюс — в ссоре с флагами он продержался не так долго. Они нашли его полностью потерянным и опустошенным где-то за клубом, когда собирались проверить свои мотоциклы. Чуя яро отрицал факт того, что пролил несколько слезинок и уверял в том, что у него все просто замечательно. Но он переоценил свои возможности принимать радостное выражение лица. Поэтому Альбастросс без слов протянул ему руку, а позже заключил в объятия. Все-таки злость и недовольства отходят на второй план при таких ситуациях. Его другу плохо, соответственно, у него что-то случилось. Соответственно он нуждается в помощи. Всем сбором они сидели в чьем-то падике и разговаривали до поздней ночи. Рыжего пытались успокоить и вверить, что этот урод Ширасэ ничего из себя не представляет. Обычный мудак. И он не стоит ни слез, ни переживаний, ни нервов. Просто ни-че-го. Чуя и сам это понимал, но ему все же было приятно, что его не бросили и оказали какую-никакую поддержку. У него есть друзья. И их недавняя ссора не помешала им. Сегодня же флаги всем составом стоят, наблюдая за финальной гонкой этих двоих, которая должна взвесить все за и против. Естественно они болеют за Чую. Очевидно, что он одержит победу. Это же Чуя. В принципе так и вышло. Он в который раз пришел первым. И обычно Буичиро реагирует не особо бурно, но.. этот случай исключение. — Как же ты меня заебал, — он говорит с огромной агрессией, повышая тон. Это ну.. не совсем в его стиле. — Что-то не так? — Чуя снимает шлем, и теперь Ширасэ видит его улыбку. — Да, блять. Ты просто с ноги вламываешься в мою жизнь, в мое дело, забираешь у меня траву и статус «непобедимого гонщика». Конечно, у меня все отлично! Я учился водить несколько лет, это было моей детской мечтой, я получил сотню травм. Ты же научился за пару месяцев просто потому что тебе захотелось быть таким же, как все! Из-за тебя я расстался с Юан, из-за тебя все, сука, не так! — Ты знаешь, что мне плевать. — Я знаю, что это не так. Знаю, что ты маленькая обиженная семиклассница, которая до конца жизни будет дуться на своего «принца», потому что тот целовался с другой! Ого. Это было немного.. — Интересные умозаключения. Давай так. Если кишка не тонка, то сейчас мы устраиваем последнюю гонку. И ты либо вернешь свой статус, либо получишь новый. «Неудачник, который проиграл семикласснице», – он протягивает последние слова. — Не тонка. Ты пожалеешь об этом. — Ага, — Чуя разворачивается и теряется в толпе, отходя в уединенное место. Под марихуаной не советуют садиться за руль. Флаги подходят к Ширасэ. Они долго молчат, прожигая друг друга взглядом. А потом Альбатрос начинает говорить. — Слушай, чувак, я понимаю, тебе обидно, но не лучше будет просто проглотить это? Нужно смириться с тем фактом, что есть кто-то лучше тебя. — Он не лучше меня, он ебаная выскочка. И он пожалеет, что появился в моей жизни. — Если ты собрался что-то делать и как-то ему мешать, мы свернем тебе шею. Серьезно, не трогай нашего шкета, — он складывает руки на груди. — Он уже сделал все за меня, — он отходит, оставляя за собой неловкое молчание вкупе с недопониманием его собственной фразы. Чуя возвращается в хорошем положении духа и уверенно садится на свой мотоцикл. Пианист подает ему шлем и неловко хлопает рыжего по плечу. Желает удачи. Гонка начинается. Под марихуаной не советуют садиться за руль. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ СукаСУКАСУКА. Чуя жалеет. Он, блять, ненавидит себя. Ненавидит себя за безумное спокойствие и за самоуверенность. Под марихуаной не советуют садиться за руль. Он теряет управление над транспортом прямо перед финишем. Мотоцикл начинает ходить туда-сюда, асфальт словно растворяется, убегает из-под колес. Деревья вдали машут ему ветками, а толпа зрителей размывается, соединяется в одну большую массу. Где-то там кто-то кричит. Кто-то кричит Чуе. Но он не слышит. Он набирает скорость, потому что ему нужно победить. Ему нужно утереть нос сраному Ширасэ. Нужно, нужно, нужно. Ему конкретный пиздец. Быть настолько уверенным в себе и своих силах, чтобы без задней мысли покурить траву перед гонкой. Да он гений. Он разобьется. Он, блять, мало того, что не сможет утереть нос смазливому придурку, он разобьет свой. Дерьмо. Он ненавидит весь этот бренный мир. И по большей степени себя. Он понимает, что чертовски виноват, понимает, что проебался, понимает, что ему лучше закончить и признать свое поражение. Но кто он такой, чтобы сдаваться? Он остается спокойным. Ему весело. Весело находиться на волоске от жизни. Адреналин только прибавляет уверенности. Мотоцикл проезжается по ямке. У Чуи расстроены амортизаторы и эта ямка отдает вибрацией по всему телу, а байк резко уходит в сторону. Исход событий слишком предсказуемый. Накахара летит на бешенной скорости. Он не осознает этого. Он разобьется, умрет, будет целовать асфальт. Мама просила его быть аккуратнее. Ну конечно, этот идиот никого не слушает. Не следует своим обещаниям. До финиша осталось совсем чуть-чуть. Он уже видит победную ленту, но.. Новенький красный кавасаки летит в кювет, наровясь встретиться со столбом. Чуя против. Конечно же, он, блять, против. Он пытается вырулить, инстинкт самосохранения отбился не до конца. У него не получается. Единственным умным решением остается спрыгнуть с мотоцикла, чтобы уменьшить количество травм и уменьшить шанс повстречаться с Богом. Чуя не хочет, он не может. Он противиться, не принимает реальность, думает, что это сон, он сейчас проснется и все будет хорошо. Но столб становится все ближе, колеса все более неуверенно трясутся, мотоцикл наклоняется вбок. Чуе приходится спрыгнуть. Он летит кубарем куда-то в сторону. А вот его байк врезается туда, куда собирался. Разлетается на много маленьких пазлов с оглушительным треском. Накахара не осознает происходящего, но кричит. Оглушительно, больно, сдирает горло. Ему все равно на собственные травмы, все равно на кровь. Там его мотоцикл. Под марихуаной не советуют садиться за руль. Ширасэ обгоняет его. Он победил. Это будет засчитано. Всем плевать на технические недоразумения. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Хах, я говорил, что он просто выскочка, — Ширасэ снимает шлем и обращается к флагам. Альбатрос высматривает Чую. Тот вроде ехал не так далеко.. Где-то неподалеку слышится звук разбивающегося мотоцикла. А вот и Чуя. Пианист с Липпманом переглядываются, на их лицах читается неподдельный страх. Пару секунд заминки и они уже бегут в сторону звуков. Нет, нет, нет. Айсмен роняет сигарету, которую пытался подкурить. Он смотрит на Альбатросса, словно пытаясь что-то сказать, а затем следует за Пианистом. Они очень, очень надеются, что Накахара жив. Он не может умереть так просто. Он умный, он успел спрыгнуть. Это вообще не он. Это кто-то другой. У Чуи просто сломалось что-то и он спокойно остановился на полпути. Он скоро доедет. Это не может быть он, звуки были не от его мотоцикла. Это.. нет. Док и Альбатрос остаются. — Что ты с ним сделал? – Альбатрос округляет глаза и приоткрывает рот. Он совсем не ожидал настолько мерзкого поступка от этого парня. — Ничего. Он просто самоуверенная выскочка. А еще под марихуаной не советуют садиться за руль. Знаешь, он нарушил главное правило. Я — победитель. — Ты.. Ты знал это? Ты не остановил гонку. Ты.. Боже, ты адекватный? Ты знал это и позволил ему просто разбиться. Какой же ты мерзотный урод, — он берется за голову и рычит, присаживаясь на корточки. — Вы сами виноваты, могли его остановить. Я не при делах. — Из нас никто не знал. Никто. А в тебе ничего человеческого не осталось. Тут ты при делах, – он поднимается и берет парня за ворот футболки. – Мне, значит, показалось, что его байк столкнулся с какой-то хуйней, из-за чего разбился? Мне блять показалось? – Он откидывает его и тот падает на землю. – Мы можем привлечь его за продажу дури? Блять, да хоть что-нибудь, – Альбатрос обращается к Доку и поворачивается лицом к нему. Это было ошибкой. Тотальной. Через секунду что-то сзади мешает ему. Словно протыкает насквозь все органы на пути и выходит через живот. .. Не словно. Только что что-то холодное и железное вошло в его плоть. Он не понимает. Он хватается руками за живот. Они в крови. Он в крови. Почему? Что произошло? Он должен думать как наказать Буичиро, но думать не может. В голове словно каша, он не понимает ничего. Стоять на ногах скоро становится очень трудной задачей. А во рту мешает металлический привкус. Глаза Дока расширяются и он смотрит за спину другу. Ширасэ достает нож, оставляя его на асфальте. А дальше.. Все как в тумане. Альбатросс не справляется с координацией. Пытается развернуться и сделать хотя бы шаг, но заваливается на колени. Во рту собирается сгусток крови. Его надо выплюнуть. Кажется, Док кричит на кого-то. Или на себя. Кажется, он что-то делает с ним. Но разве это имеет значение? Он.. он умрет самой тупой смертью. Ему жалко от самого себя, но он не ожидал удара в спину. Он знал, что Ширасэ способен на уродские поступки, но это? Это бьет все рекорды. Хочется спать, но Док, вроде, отговаривает его от этого. Дока нужно слушать. У него не зря говорящая кличка. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Чуя! — Пианист подбегает к телу подростка и моментально падает перед ним на колени. — Чуя, мальчик, ты здесь? — Я здесь, — он отхаркивается, пытается встать. Левая рука его не слушается, заваливается, он пытается ее придерживать. — Только мотоцикл жаль. Я успел спрыгнуть. — Пацан, ты заставил нас напрячься, — Айсмен помогает стоять ему ровно на двух ногах и протирает лицо от крови. — Ты буквально в рубашке родился только что. Несносный. — Насчет мотоцикла не переживай, мы что-нибудь придумаем. Главное, что ты в относительном порядке, — Липпман приближается к столбу и хмурится, наблюдая ужасную картину. — Я сам виноват, так что, хах. Но спасибо, — Чуя слабо улыбается. — Альба с Доком остались там? — Да, разговаривают с Ширасэ. Пойдем к ним, — Пианист появляется рядом и кивает Липпману. Чуя смотрит в сторону финиша и увиденное ему не нравится. Он надеется на продолжающиеся галлюцинации или на то, что это все до сих пор ему снится. Почему Буичиро убегает? Почему Альбатросс падает? Здесь что-то нечисто. Накахара останавливается, вглядывается, игнорирует вопросы Айсмена. А потом к нему приходит ужасное осознание. Он надеется, что воспринял все неправильно. Очень надеется. Он игнорирует ноющую руку, окровавленный бок и головокружение. Он бежит. Бежит так сильно, как только может. Он может упасть в любой момент, но надеется, что у него хватит сил. Ему нужно успеть. Черт, он такой придурок. Он кретин, все это происходит из-за него одного. Пианист, Айсмен и Липпман сначала не понимают реакцию Чуи, думают, что он спятил, а потом видят все своими глазами. Две ужасных ситуации за несколько минут. Сегодня очень счастливый день. Прекрасный. Чуя подбегает и, слегка отдышавшись, пытается понять ситуацию. Видит нож, видит кровь, лежащего Альбатросса. Цепочка соединяется воедино, пазл складывается воедино. Теперь единственная цель — держать себя в руках. А с одной сломанной это будет крайне проблематично. – Док, какого члена?? – Спокойно. Мой телефон остался в клубе, блять, нож прошел насквозь, кровь не останавливается, поговори с ним, ему нельзя спать, – парень зажимает одной рукой рану, а второй скидывает с себя олимпийку. – Знаешь как оказывать первую медицинскую помощь? — Чуя кивает. — Обвяжешь этим, — он передает кофту парню. Чуя учащенно кивает, падает на асфальт. Без лишних слов находит в кармане свой разбитый телефон и кидает его в сторону друга. Ему все равно на его травмы, на то, что его рука ужасно больно отзывается, когда он разрывает футболку, когда протягивает ткань под Альбатроссом, когда перекладывает его на бок. Ему все равно. Здоровой рукой он зажимает рану и пытается успокоиться. Непрошенные слезы сейчас ничем не помогут. Он знает, кто это сделал. Не знает причину. Знает, что скорая не успеет. Но продолжает верить в чудо. Ему нужно верить. Он сделает все, чтобы сохранить жизнь. – Держись, дружище, скоро приедет скорая, хорошо? – он старается звучать убедительно. Говорит спокойно, хотя внутри уже буквально все разбивается на осколки. Он держит Альбатроса больной рукой за плечи и уже готов встряхнуть его, если тот.. — Только не закрывай глаза, умоляю.. — очередная слеза скатывается вниз, но он пытается стряхнуть ее. Ему нельзя плакать. Уже ничего не будет в порядке. — Чуя, не вини себя, хорошо? Я.. – Тебе нельзя говорить. И прости меня. Пожалуйста. Прости за все, ладно? Я раскаиваюсь. Я знаю, что моментами был не очень хорошим другом, я знаю все свои косяки, блять, я прошу прощения за все, только выживи, пожалуйста, – Чуя держится изо всех сил, чтобы не закричать. Он должен быть сильным. Он должен быть невозмутимым. Он должен вселять надежду на хорошее, блять. — Я.. Я рад, что мы встретили тебя в подъезде, — Альбатрос слабеет с каждой секундой, но позволяет себе улыбнуться. Говорить очень больно и тяжело. — Чуя, тебе не за что извиняться. Только.. Чуя протирает лицо друга, внимательно слушает, кивает, глубоко дышит и улыбается. Просит не говорить больше, но Альбатросс мотает головой. Рука рыжего полностью в крови, он прижимает ее так сильно, что мог бы сделать дыру побольше. Он благодарит учителей, что его научили оказывать первую помощь. Он благодарит себя, что не пропускал эти занятия, Он.. — Пообещай, – он откашливается. – Пообещай, что бросишь дурь. И.. можешь забрать мой мотоцикл себе. На память. И со мной.. все будет хорошо. Ты.. – он не успевает договорить, обрывая фразу. Глаза открыты, но пульса.. Пульса больше нет. Это конец. Он больше не говорит. Он больше не дышит. Нет, нет, нет. – Альбатросс? Альба, что я? Ну? Пожалуйста, – Чуя зажимает глаза, сдерживая рвотные позывы и судороги, вызываемые слезами. — Говори, пожалуйста. Ну же, ты не можешь. Я зажимаю рану, ты не можешь. Все же.. Альба, моргни. Умоляю, сделай что-нибудь. Сзади появляется Пианист, который наперекор крикам Чуи, оттаскивает его от Альбатросса. Мертвого. — Нет, Пианист, я должен.. Я обязан сделать что-нибудь, отпусти. Ему нужно помочь. Отпусти, его нужно спасти, — он пытается вывернуться, размахивает ногами, шипит от боли, кричит. — Чуя.. Пожалуйста, — Айсмен что-то невнятно говорит, закрывая собой обзор. Накахара приходит в себя, когда видит слезы на его лице. Он оборачивается и наконец-то видит состояние всех. Им тоже тяжело. Альбатросс, прежде всего, был их другом тоже. И они не обязаны тратить время и силы на буйного подростка. Пианист сам еле сдерживает слезы, пытаясь удержать рыжего, Док ругается со скорой, а Липпман немигающим взглядом смотрит на лежащее тело. Чуя расслабляется. Дает понять, что его больше не нужно держать и отходит в сторону. — Я.. Это из-за меня. Я прошу прощения, я не.. — голос срывается и он задирает голову, пытается остановить поток слез. В голове столько мыслей и одновременно с этим так чертовски пусто. Он не понимает ничего. — Нет, пацан, не из-за тебя. Рано или поздно, эта тварь, — Айсмен подразумевает Ширасэ, — в любом случае попыталась лишить кого-нибудь жизни. Такие жалкие люди всегда.. Остаются жалкими, — он приобнимает Чую за плечи. — Но это мог быть не.. — Скорая наконец-то едет, — Док, шмыгая носом, подходит к ребятам. — Вам бы по-хорошему уехать. Айсмен, останься со мной, – он отдает Накахаре телефон и берет Липпмана за руку, отводя подальше. Айсмен кивает. — Блондиночка предполагал, что умрет в какой-то драке. Так и вышло. Пианист ухмыляется, пихая Айсмена. — Даже после его смерти будешь называть его блондиночкой? — Это клеймо навсегда останется с ним. Чуя в последний раз садится на корточки перед Альбатроссом. — Я обещаю, — шепчет Чуя, закрывая рукой открытые глаза друга. — Обещаю. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Флаги распались. Больше нет никакой компании. Никакого мотоклуба. Никакого, прости Господи, Ширасэ. Это все было по-обоюдному согласию. Ребята разъехались в разные города, и только Чуя остался в Харрикейне. Не смог бросить родителей. Ребята не злились на него. Они смогли трезво оценить ситуацию, смогли понять чья здесь была вина. После произошедшего Чую доставили в больницу и флаги неделю точно навещали его. Помогали сбежать на похороны. Через месяц Ширасэ засадили в тюрьму на приличный срок. Смогли доказать его вину в убийстве, да и про торговлю наркотиками тоже узнали. Это было очень хорошо. Эта тварь больше не сможет никому навредить. В ночь перед задержанием, Накахара выбил ему пару зубов и разбил бровь. Для профилактики. Хотя этого было мало, но все же. Сам он садиться в тюрьму не горел желанием. Тем более, с гипсом на одной руке было довольно сложно нанести серьезный ущерб. А опускаться до колющих и режущих у него не хватило совести. Мотоцикл Альбатроса Чуя перекрасил. Поменял местами цвета: теперь он полностью был красным, уходящим в бордовый, и кое-где проскальзывали белые полоски. Чуя поклялся себе, что постарается забыть всю эту историю как страшный сон, желательно как можно побыстрее. И больше никогда к ней не возвращаться. Наложить табу. Но он никогда не забудет Альбатроса. Никогда. И вот, он стоит в куче коробок в своей новой комнате в общаге. Он рассказал родителям про все свои приключения. Хоть те и были злыми, они были рады, что парень сознался во всем сам. Во всем буквально: он не умолчал ни грамма про Ширасэ, ни про наркотики. В наказание они отправили его жить в общагу и ограничили бюджет. Не велика потеря. Хоть и не совсем равнозначное наказание, но в первое время Чуе пришлось привыкать, устраиваться на работу барменом и своими силами прокладывать дорогу к нужным вещам. Половина комнаты была свободной и чистой. Чуя, словно в трансе, смотрел на стену пустым взглядом. Новая глава в истории? Где-то сзади слышится шорох. — Эй, чувак! Полагаю, ты мой новый сокамерник, хах. Я Тачихара, — он дружелюбно улыбается и протягивает руку. У Накахары нет сил улыбаться, но он должен. Он делает это через силу, когда разворачивается к новому соседу. — Чуя. Будем знакомы, — он пожимает протянутую руку. Этот Тачихара чем-то похож на Альбатроса.. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ 2023 год. Город Харрикейн, штат Юта, США. Приближаться к этому злосчастному месту снова, прекрасно представляя, что там ждёт, трудно. Нужно максимально пересилить себя, чтобы не сойти с ума. Чтобы не развернуться и не побежать как можно дальше в противоположном направлении. Ты едешь прямиком к опасности. К бешеной опасности. По доброй воле. Типа, это действительно напрягает. Мысли путаются, подчиняются панике, уходят в совсем неправильно русло, заставляя думать лишь о плохом, искореняя все позитивные мысли. Дерьмово. В этот раз Чуя воздержался от поездки на байке и мирно сидел в машине Тачихары, посматривая в окно. Дазай сидел у противоположного окна. Они всё ещё не разговаривали. Мичизу незаметно закатывал глаза и старался не обращать на это внимание. Как-то само рассосётся. Перед выездом они успели плотно поесть, ибо бегать на голодный желудок — не лучшая идея. Тачихара раздал рации и снова определи кто с кем и как будет ходить: Дазай с Чуей, он с Ацуши и Акико с Рюноскэ. Последние два должны были исследовать все комнаты на наличие Гин. Тачихара с Ацуши тоже по сути, но они чуть больше времени уделят на изучение. Им всё ещё нужно понять, в какое такое дерьмо они вляпались. В этот раз дорога заняла немного меньше времени. В прошлый раз она была интригующей и волнительной, никто не знал, что их ждёт, точнее... никто не подозревал, что их ждёт. В этот же раз всё иначе. Они знали, куда едут. И едут они, скорее всего, на верную смерть. Они не разговаривали, когда вышли из машины, и даже когда зашли внутрь. Включать свет было бессмысленно: всё равно его должны выключить через какой-то промежуток времени, ровно в двенадцать. Они вооружились фонариками и, ещё раз обсудив план, разошлись по местам. В этот раз было безумно тревожно. В прошлый тревога тоже присутствовала, но немного другая. Ожидание чего-то внушительного, дрожание коленок и полное предвкушение. В этот раз они боялись, что не найдут её, что сами умрут и больше не смогут увидеть небо, солнце и траву. Рюноскэ не нравилось здесь находиться, но ему было нужно. По коже прошёл холодок от воспоминаний прошлой ночи. Но он мотнул головой и взял себя в руки. Им нужно найти Гин. Чего бы это, блять, не стоило. — Йосано, как думаешь... С ней всё в порядке? — Я надеюсь на это, Рю. Я надеюсь. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Чуя идёт уже по знакомому коридору, периодически оглядываясь назад. Чувство тревоги не пропадает, оно лишь усиливается и усиливается в крупных масштабах. Рядом также беззвучно шагает Дазай. Накахара пытается не обращать на него внимания и просто игнорировать. Как никак, ссоры ссорами, а действовать нужно вместе. Хоть парню это и не нравится, в первой ночи они хорошо справлялись с «должностью охранника», поэтому Чуя понимает, почему Тачихара снова распределил их так. Ему очень хотелось пойти с остальными искать Гин или исследовать это место, но теперь, когда он шёл по тёмному коридору, его грела мысль, что он будет вдали от всего сущего кошмара и единственная вещь, которая входит в его обязанности — периодически дёргать за рычаг и закрывать двери. Он всё ещё злился на Дазая, хоть и беспричинно. Он не понимал почву своей глубокой злости и раздражения вкупе с какими-то посторонними чувствами. Типа... Это, наверное, странно. Именно то, что он хочет избавиться от Осаму, проклясть, ненавидеть, убить, и одновременно с этим его успокаивает присутствие этого парня. Ему хочется говорить, шутить, хоть как-то контактировать. Но они идут в полной тишине. Где-то протекает труба, и капли, падающие в уже образовавшуюся лужу, действуют на нервы. Накахара всё ещё не понимает смысла железных дверей, которые закрываются из-за рычага и тратят электричество. Разве нельзя было просто сделать обычные две двери, которые будут обычно закрываться и вообще не тратить электричество? Смысл в этой затее архитектора теряется. Его просто нет. Когда слух улавливает бесячее звучание вентилятора, Чуя понимает, что они на месте. Они снова в этом кошмарном месте, которое заставляет сердце биться чаще и кровь течь быстрее. Они всё ещё не разговаривают. И Чуя клянётся, что сдался бы первым. Прервал бы эту дурацкую тишину и сказал что-нибудь нелепое, что-нибудь глупое. Но он не успевает. — Если ты будешь продолжать играть роль обиженного мальчика, то это ничем не поможет, — Дазай первым подаёт голос, рассматривая мониторы и вспоминая, где они включались в прошлый раз. — Ефли ти будись плодолзать иглать лоль обизенного маицика, то эта нисем не памозет, — Чуя закатил глаза, коверкая фразу Осаму. Всё-таки тишина была лучше. — Придурок, — Дазай фыркает, победно отходит от стола, наблюдая за тем, как мониторы поочерёдно включаются, меняя помехи на более чёткую картину. Чуя промолчал, складывая руки на груди. Метнув взгляд на часы, он внутренне напрягся. Сейчас должен позвонить тот человек с прошлой ночи. Видимо, Осаму тоже это понял, потому что прямо сейчас прожигал взглядом старенький телефон. Он тоже ждал звонка. И снова включил диктофон на телефоне, хотя прошлой записью так и не воспользовался. Противный звук. Значит, ровно двенадцать. Дазай оглядывается на Накахару, тот кивает, и Осаму поднимает трубку. — Хэ-э, привет-привет! Я снова здесь, чтобы дать тебе некоторые наставления. Что ж, вижу, ты справился с первой ночью, это похвально. Но вместе с ночами интенсивность и работоспособность аниматроников будет повышаться, будь осторожен. Кроме того, время от времени проверяй занавес в Пиратской бухте. Персонаж там кажется уникальным в том смысле, что он становится более активным, если камеры остаются выключенными в течение длительного периода времени. Я думаю, ему не нравится, когда за ним наблюдают. Я не— Звук резко прекратился с протяжным писком. Дазай закрыл уши и уже собирался выключить диктофон, как вдруг... — Простите, что заставил вас ждать, хе-хе. Привет! Ну, вторая ночь. Думаю, что у вас имеется очень много вопросов, но, к сожалению, я не могу на них ответить, — голос в трубке сменился, стал каким-то другим. Накахара перевёл взгляд на напарника, приподнимая бровь и стараясь говорить шепотом. — Какого члена? — Я не знаю, — Осаму пожал плечами, также удивлённо смотря на трубку. — Ах, так о чём это я. Ещё раз напоминаю, что нужно следить за Марионеткой. Пожалуйста, заряжайте её как можно чаще или призывайте обратно в комнату с помощью кнопки. Не думаю, что вам понравится, если она выйдет из шкатулки и попытается вас съесть, ха-ха. Ещё, кстати, тут есть одна закрытая комната. Я уже и не помню, что именно там находится, но, думаю, вам стоит туда заглянуть. Она расположена не так далеко от главной сцены и на двери кодовый замок. Код — это год основания пиццерии, если не ошибаюсь. Ха-ха, ну попробуйте, попробуйте. Хотя, я не уверен, что вам стоит туда идти, там находится... Аэ-э... Точно, я же забыл. В общем, наслаждайтесь отдыхом. До встречи в конце смены. Конец связи. В этот же момент послышался противный глухой звук. Двери заблокированы. Игра началась. — Вау. Что за чертовщина. Они типа не решились какую запись врубить? — Накахара усмехнулся, подходя ближе к столу. — Я не... Блять, я не понимаю. У них голоса разные. Информация разная. Да даже подача, в конце концов, — Осаму нахмурился, включая запись с диктофона и прослушивая её ещё раз. Чуя в это время перенял на себя путы управления и наблюдал за камерами. Бонни уже нет на сцене. — Как минимум, первый не лгал. Ещё час не стукнул, а эта ушастая дрянь уже съебалась. — Первый обращается на «ты», предполагая, что здесь один человек. Охранник. Может, это запись или что-то по типу? — Дазай приземляется на стул и прокручивается вокруг оси, размышляя. — Второй юзает либо вежливое обращение, либо он целенаправленно обращается на «вы», так как знает, что здесь не один человек. А ещё он прерывает первого, не давая ему договорить. Это немного странно. — Мы уверены, что первый говорит нам правду? — Осаму кидает взгляд на камеры, замечая, что Чика тоже сошла со сцены. — Не знаю, он слишком мало говорит, чтобы быть в этом уверенным. Хотя аниматроники действительно стали активнее. Не знаю... Знаю то, что почему-то не хочу доверять второму, — Чуя пожимает плечами, прикусывая губу. — Второй сказал что-то про комнату. Нужно звякнуть Тачи, пусть они с Ацуши проверят. Может, как раз и заимеем уверенность насчёт второго э-э... Фонгая? Как его можно ещё назвать. — Окей, допустим, Фонгай. Твори. А мне нужно закрыть двери, иначе этот голубой даун получит очень вкусный ужин в виде моей прекрасной задницы. — Складывается впечатление, что за нами следят. — Не думай, — Чуя с усилием опускает рычаг, не давая аниматронику нарушить их какой-никакой покой. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Тачихара наводит фонарь на стену. Его сюда привёл Ацуши, рассказывая про то, как именно он нашёл ту странную картинку. — Думаю, если здесь покопаться, то можно найти ещё интересные рисунки. Только это очень небезопасное место, — Накаджима обнимает себя за плечи и оглядывается по сторонам. — И бежать некуда, — Мичизу вздыхает, изучая стену. Здесь множество однотипных детских рисунков. Странно осознавать, что те, кто их рисовал, скорее всего сейчас мертвы. Тачихара старается не думать об этом, но эта навязчивая мысль так и проносится в голове. В конце концов, какое ему дело до личности этих чудо-художников? Рация неприятно шипит, и Мичизу щурится, надеясь, что это было не слишком громко, и их не сожрут в одночасье. — Тачи, нам пре...жили проверить ...то ком...ту, можешь... заняться? Вокруг в... исто, може... не пере...вать, — качество связи по рации оставляло желать лучшего, Тачихара пару секунд пытался вникнуть в слова Дазая, чтобы восстановить пробелы. — Кто предложил? — Чув...к со... звонка. — Окей. Настрой рацию и веди нас, я тебя хуй понимаю, — рыжий обернулся на Ацуши. Тот сглотнул и кивнул головой, мол, окей, сходим. Осаму пропал на какое-то время. — Нормально слышно? Шумы на заднем плане присутствовали, но теперь голос парня хотя бы был отчётливо слышен. Тачихара кивнул Накаджиме, но тот был чем-то занят... Он поддел рисунок и оторвал его от стены, демонстрируя парню. На нём был изображен голубой кролик, который, вроде как, обнимался с ребёнком. Но через пару секунд, словно эффект иллюзии спал, линии на рисунке исказились, перетекли в другие места, и теперь кролик тянулся к ребёнку, а тот пытался убежать. — Эу, Тачи, слышишь? — Д-Да, — он пару раз моргнул, переводя взгляд на Ацуши. Тот тоже был удивлён, но свернул листок и положил его в карман, кивая на проход. Сейчас им нужно проверить какую-то комнату и лучше сконцентрироваться на ней. — Веди. — Окей, сейчас идите прямо, не сворачивая. В конце должны упереться в тупик, это нормально. И поторапливайтесь, вокруг вас сейчас никого, но, кажется, скоро Чика пойдёт примерно в том направлении. Парни постарались идти быстро, насколько этого позволяла ситуация, но при этом ещё и бесшумно. Любой шорох может стоить им жизни, даже если их ведут по безопасным местам. — Теперь направо. Они следовали инструкциям, попутно пытаясь заглядывать в комнаты. Всё-таки поиски Гин никто не отменял. С каждой пустой, сердце падало, пропускало удары, надежды всё испарялись и испарялись. Это было больно. Хоть на словах они и верили в то, что обязательно найдут её, что-то внутри противилось этому. Наверное, здравый рассудок. — Налево. Аккуратнее, сейчас сзади пройдёт Чика, попробуйте спрятаться за углом. Они переглянулись между собой и без лишних слов спрятались прямо за поворотом. Ацуши кивнул головой на дверь. Именно та, которая им была необходима. Чудесно. Осаму пожелал удачи по рации и сказал, что если что будет на связи, но сейчас прекратит их направлять. Также сказал предположительный код. Тачихара глубоко вздохнул, выключив фонарь. Стал прислушиваться к звукам. Механические шаги, вроде как, отдалялись, шли дальше по коридору, не обращая внимания на ещё один проход. Это играло им на руку. Мичизу на коленях дополз до двери и, светанув фонарём на замок, принялся вводить код. Один, девять, восемь, два. Щёлк. Сработало. Он кивнул Ацуши, тот подошёл, помог открыть дверь. В воздух поднялись маленькие пылинки. Видимо, эту дверь действительно давно не открывали. Более сорока лет. Тачихара чихает, поднимаясь на ноги, а затем осторожно входит в помещение. Накаджима за ним, постоянно озираясь. Он остаётся в проёме, подсвечивая рыжему. Его преследует какое-то странное ощущение, но он решает промолчать. Помещение безумно пыльное. Не видно почти ничего. Тачихара прокашливается и оборачивается по сторонам. Перед ним находится что-то... Что-то железное и странное. Когда пыль оседает, взору открываются полки с какими-то коробками. Парень пытается достать одну, но дно в ней проваливается, и на пол высыпается что-то большое и крупное. Много большого и круглого. Это... глаза. Глаза аниматроников, по всей видимости. Ацуши пытается сдержать крик, а Мичизу не поскользнутся на этом всём. Выходит плохо, он пытается переставить ноги, но они задевают глаза и не дают найти нормальную точку опоры. Парень всё-таки не удерживает равновесие и заваливается назад, зажмурив глаза. Он был готов к болезненному падению, но его кто-то хватает. Глаза расширяются, и он с опаской смотрит на Ацуши. Он, блять, стоит впереди и светит на что-то сзади Мичизу. Накаджима прикрывает рот рукой. Тачихара усмехается и поворачивает голову назад, натыкаясь на пару светящихся серебряных глаз. Это что-то типа эндоскелета. Возможно, должен был быть будущим аниматроником, но на него не успели надеть мех. Мичизу сглатывает и переводит взгляд туда, где его держали. Держали очень крепко. Он пытается выбраться, но тщетно. Железная тварь начинает приближаться к парню, открывая рот. И здесь Тачихара не может молчать. Знаете, это пиздецки страшно. — БЛЯ, ОТЪЕБИСЬ, ТЫ НЕКРАСИВЫЙ, БЛЯ, ДАЖЕ БАЛЛУНБОЙ БЫЛ ДОБРЕЕ, НЕ-ЕТ, Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, ОТЪЕБИСЬ, ОТЪЕБИСЬ, ОТЪЕБИ-И-ИСЬ. Он кричит, мотыляя ногами, пытаясь выбраться из хватки, но не получается. — Ацуши, ну не стой как вкопанный, блять! Накаджима часто моргает, приходя в себя, и чуть ли сам не орёт, когда понимает, что стоял, бездействуя. Он берёт откуда-то с угла железную трубу и замахивается ей на эндоскелет. Тот, в свою очередь, разжимает «пальцы», уклоняясь от удара. Накаджима с Тачихарой переглядываются. Второй свободен. Они потом всё обсудят. Сейчас же они пытаются сбежать и не попасться никому на глаза. А в час ночи это задачка не из лёгких. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Рюноскэ сглатывает, когда ему приходится зайти в ту самую комнату со шкатулкой. Акико ободряюще хлопает его по плечу и проходит вперед, светя фонариком в каждый уголок. Они обошли половину доступных комнат и ничего. Следов Гин нет. Совсем. Даже крови или чего-то подобного. Это удручает. Надежды умирают, больше не приходят в голову и не шепчут, что всё будет хорошо. На место них приходит страх, который шепчет, что всё будет плохо. Они не найдут её, потому что она мертва. Но даже если она мертва, то где её тело? Акутагава прикрыл глаза, заставляя мысли умолкнуть. Йосано светит на шкатулку, поджимая губы. По словам ребят, Гин неудачно спряталась сюда, обретя себя на верную смерть. Что-то рядом сверкнуло. Акико направила луч света на то место и присела на корточки. — Рю... Он повернулся к ней и неспешно подошёл. Девушка держала в руках старенький разбитый Айфон. Телефон, принадлежащий сестре Акутагавы старшего. Он аккуратно берёт его в свои руки и нажимает на кнопку включения. Экран не загорается. Видимо, разряжен. Он кивает сам себе и кладёт находку в карман. — Спасибо, — он поднимается, направляясь к выходу из комнаты. Йосано продолжает сидеть на том самом месте, прожигая взглядом темноту. Она не может поверить. Нет... Она не хочет верить. Что-то подсказывает ей, что если бы девушка была жива, она бы вернулась за телефоном. Что-то подсказывает ей, что они не спроста не могут её найти. Просто потому что ищут не там, где нужно. А туда, где они могут её найти, им просто не попасть. Акико прикрывает ладонями лицо. Она не хочет верить в это, она просто хочет продолжать кормить себя надеждами на лучшее, но реальность — штука жестокая. Пару одиночных слезинок скатываются по щекам. Но ей нужно быть сильной, хотя бы ради Рюноскэ. Она смахивает их и поднимается, догоняя парня. — Куда дальше? — Я не знаю. Есть кладовая, где мы сидели прошлой ночью. Может, она решила спрятаться туда, — он пытается оставаться спокойным, хотя сердце разрывается на куски, и в голову лезут очень неприятные картинки. Йосано кивает, направляя фонарь в нужное место. Они ходят уже около двух часов и ещё ни разу не наткнулись на аниматроников. Это немного странно, потому что эти твари должны быть донельзя активными. Видимо, они ходят по тонкому льду, избегая мест, где останавливаются те железные твари. Это хорошо, что им везёт. Они ходят уже около двух часов и всё, что они нашли — телефон Гин. И всё. Больше ничего, что хотя бы как-нибудь намекало на то, что с ней случилось. Ощущение, словно она провалилась под землю. Они доходят до кладовой. Дверь открывается легко, хотя Рюноскэ помнит, что они с ребятами не освободили проход от стеллажа. Он думает об этом лишь секунду, а потом светит вглубь помещения. Серебряные глаза. Акико прикрывает ладошками рот, делая пару шагов назад. Бонни. Он наклоняет свою ушастую голову, смотря прямо на Акутагаву. Парень сглатывает. Ага, когда он подумал о том, что ещё ни разу не встречал аниматроников за эту ночь, он совершенно не имел в виду, что хочет их повстречать. ОН, БЛЯТЬ, НЕ ИМЕЛ ЭТО В ВИДУ. Он стоит, как вкопанный, наблюдая за тем, как тяжёлые мохнатые лапы переставляются, делают медленные шаги в сторону парня. Может, ему стоит остаться здесь и быть съеденным? Навязчивая и такая реальная мысль врезается ему в голову, отказываясь уходить или замолчать. Гин мертва. Ему нет смысла сопротивляться, бежать. Он должен присоединиться к сестре. Потому что если она мертва, то он тоже должен быть мёртв. Он вспоминает про существование Йосано, когда голубой ушастый подошёл очень близко. На расстояние вытянутой руки. — Беги, — он произносит шепотом, а потом волна реальности накрывает его с головой. — БЕГИ. Акико приходит в себя и оценивает возможности. Проход справа свободен. Она смотрит на Рюноскэ, поджав губы. — Я сказал беги, я его задержу. — Обещай, что мне не придётся делать тебе вскрытие в морге. Ты обязан побежать сразу за мной. Парень кивает, и девушка начинает бежать. Бежать, бежать и бежать. Бежать, чтобы выжить. Когда она слушала ребят, она не могла представить это. Она не думала, что от шока потеряет дар речи и сможет лишь смотреть на то, как какая-то механическая тварь идёт. Блять, они реально ходят, какого хуя. Акико пытается контролировать дыхание. Сука, это выходит очень, очень плохо. Она не знает планировку здания, она не знает куда бежать. Темнота нагнетает, и она несколько раз в последний момент уворачивается, чтобы не врезаться в стену. Вместо стены она почти врезается во что-то жёлтое. Это... БЛЯТЬЭТОАНИМАТРОНИК. Она сглатывает, делая шаги назад. Спокойно, спокойно, НИХУЯ НЕ СПОКОЙНО. Она снова бежит, но уже в другую сторону. Если бы она не затормозила тогда, то врезалась бы в курицу и была обречена на смерть. Не лучшая перспектива. Она старается не закричать, хотя безумно сильно хочется. Она вспоминает все молитвы, которые когда-либо слышала. Она агностик, но прямо сейчас она молится всем богам, чтобы остаться в живых. Нужно к Саму. Нужно в охранную. Йосано думает об этом, но, блять, она не знает, где эта охранная, а искать планировку здания в потёмках кажется заранее плохой затеей. Она забегает за угол, надеясь, что направляется в нужную сторону. Нет... Здесь её встречает ещё один аниматроник. Медведь. Его глаза горят, а откуда-то изнутри исходит детский смех, словно замедленный в какой-то программе. Сзади курица, впереди медведь, где-то там ещё и заяц. Ноги подкашиваются, и она снова разворачивается, вспоминая, что пробежала какую-то дверь. Ей нужно туда. Ей, блять, очень нужно туда. Ей нужно домой под одеяло и в звонок с Коё. Это всё, чего она хочет в данный момент, но первостепенный план в том, чтобы выжить. Она жалеет, что согласилась. Она понимает, насколько было страшно Гин. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Мониторы штормят, и увидеть чёткую картинку становится всё труднее. Чуя следит за дверью, готовый в любой момент опустить рычаг, но уже долгое время никто их не посещал. Это немного странно вкупе с тем, что сраные камеры отказываются работать. Дазай откидывается на кресло, заводя руки за голову. — Конечная. Эти старые хуйни всё-таки отказали. — Заебись, и как мы теперь? — Чуя выглядывает в проём, освещая пространство фонариком. Никого. Слух тоже ничего не улавливает, поэтому парень полностью заходит в помещение, опираясь на стену, и подбрасывает фонарь. Осаму пожимает плечами и пытается по рации связаться хоть с кем-нибудь, но ответ выходит скомканным, и парень не может его разобрать. Замечательно. В одночасье у них забрали и глаза, и уши. Цифра три, мелькающая на часах, вовсе не радовала. Она ужасала и напрягала. Дазай переводит взгляд на стены и замечает забавный детский рисунок из разряда «палка, палка, огуречик — получился человечек». Он непроизвольно улыбается и тыкает в него пальцем. — На тебя похож. На рисунке стоял злой мальчик с оскалом и ножом в руках перед пиццей. Словно готовиться устроить покушение на кусочек еды, кровожадно его зарезав. Чуя фыркает и закатывает глаза. — Завали ебало, а. Дазай удивлённо приподнимает брови. Пару минут назад всё было хорошо, а теперь рыжий вновь пилит без повода. Так не пойдёт. Осаму должен его как-то разговорить. И дураку понятно, что реакция Накахары обусловлена нервами и напряжением. Но, кажется, он выбирает неправильную тактику. — А ты заставь, — совершенно спокойный тон, словно он говорит это невзначай, не вкладывая особого смысла. Он снова заводит руки за голову и разворачивается лицом к Чуе. Второй натягивает ухмылку и выглядит, словно придумал что-то безумно гениальное. — Мне стоит поцеловать тебя, как это сделал ты? Глаза Дазая округляются. Что ж, этот мелкий вовсе не собирается соглашаться на перемирие и совершенно точно будет вспоминать тот чёртов поцелуй до конца жизни. А это понятие безумно нестабильное, и Дазай не знает, смеяться ему или плакать в силу его судьбы. — Ты можешь, — он улыбается. — Но, думаю, что лучше обойтись без этого. Боюсь, это составит тебе некоторые проблемы. Чуя оживляется и отталкивается от стены. — И какие такие проблемы? — он непроизвольно перекладывает фонарик в руках так, словно вместо него там оказывается нож. Дазай пожимает плечами, мол, это очевидно. — Я вот уже не в первый раз задумываюсь... Тебе зубки не жмёт с брекетами целоваться? Накахара останавливается и машинально стучит накруткой по зубам. Когда до него доходит смысл фразы, он начинает смеяться. — Да что ты, блять, знаешь о носке брекетов? Тебе типа кажется это дохуя смешным, да? Нет, чувак. И если тебе прям так интересно, то мне не жмёт. Скорее тебе доставляет это проблемы, но ты их старательно игнорируешь, — он закатывает глаза, остывая, и снова перенаправляет взгляд в сторону проёма дверей. Секунду назад там был какой-то звук, но больше он не повторялся. — Напомню, что ты первым поцеловал меня, я не при делах, — он поднимает руки вверх и строит ангельское личико. — Это было действие, мудак. Ты не знаешь, хотел я этого или нет, так что вот так вот просто заявлять, что я начал эту игру глупо. Потому что ты начал её гораздо раньше, — он растягивает слова, произнося их медленнее, словно смакуя. — Мы договорились забыть об этом, — Осаму стучит пальцем по ручке кресла, явно напрягаясь. Причину этого напряжения он не улавливает. Возможно, тон парня напротив становится слишком странным. — Я и не вспоминал. Просто напомнил. На случай, если ты забыл, — он пожимает плечами. — И да, целовать меня, чтобы заткнуть это, во-первых, глупо, а во-вторых, тупо. Чувак, разберись кто мы друг для друга, не знаю. Дазай долго молчит, размышляя над ответом. С одной стороны, сейчас безумно удобный момент, чтобы со всем разобраться, а с другой... Похоже, Чуя действительно ничего не чувствует к нему и просто играется. Так почему и он не может немного поиграть? Он откидывает голову назад, раскидывая руки в стороны. — Ах, мой милый Чуя, ты такой потрясающий парень! Увидев тебя, мои ноги сразу подкосились, а сердце затрепетало. Я понял, что такое любовь с первого взгляда, и, несмотря на то, что ты отправил меня в больницу со сломанной рукой, я ни на секунду не переставал думать о тебе! Ты даже представить не можешь, насколько мои чувства к тебе велики. Ты не смеешь оскорблять их и говорить, что я поцеловал тебя лишь чтобы заткнуть. Я потерялся и подумал, что это самый лучший момент, а ещё ты был слишком очаровательным. И, конечно же, я не совру, если скажу, что давно и глубоко в тебя влюблён с того самого момента, про который мы оба решили забыть. Он глупо улыбается. Драматизма в нём хоть убавляй, поэтому он не сомневался, что сможет всё это проговорить без проблем. Сердце было где-то в пятках, потому что ну... Знаете, говорить правду и выдавать её за шутку трудно. Особенно такую. Чуя удивлённо смотрит на него пару секунд, тяжело сглатывая слюну. Он же нагло врёт и даже не краснеет. — Фу, блять, — он отворачивается от него, снова рассматривая проём двери. — Очень сладкие речи, но, в отличие от тебя, я не педик, — он поворачивается и складывает руки на груди. — А мне показалось, что ты был слишком покладистым, когда я тебя целовал, так что здесь спорно, — он приподнимает бровь. Его не сильно оскорбило заявление Чуи, скорее лишь поразило. Явно ведь, что он лжёт лишь бы надавить. ᯤ «Мне показалось, что ты был слишком покладистым, когда я тебя целовал.» «Ты был более покладистым, когда я тебя целовал.» Такие две похожие фразы. Такой разный смысл, но почти слово в слово. Что-то в Чуе моментально разбивает оковы, выходя на свет, напоминая о себе. Что-то внутри Чуи больно отзывается, протыкая насквозь лёгкие. Накахара смотрит немигающими глазами в сторону Дазая, и образ мутнеет, искажается, меняется. Он больше не видит ни комнату охраны, ни Осаму. Ничего. Он видит лишь образ Ширасэ с его глупой ухмылкой. С противной ухмылкой. Он слышит, как он вновь и вновь повторяет эту злосчастную фразу. «Ты был более покладистым, когда я тебя целовал.» Глаза округляются, но он видит лишь дымку, всё размыто. Возможно, он плачет. Он не понимает. Делать вдох с каждым разом становится всё труднее. Он рукой находит косяк и опирается на него. Охранная комната проклята, определённо. Второй раз Чуя теряет нить пространства в этом месте. Он больше не хочет здесь находиться, но что-то внутри напоминает, что здесь безопаснее, чем вокруг. Почему. Почему ты это сказал. Как. Как у тебя получилось сказать настолько похожую фразу. Блять. Накахара вспоминает то, что так яро пытался забыть. Закрыть, запечатать, никогда не дать выбраться. Он накладывал табу на эту тему, запрещал кому-либо вспоминать те имена, запрещал спрашивать, откуда у него мотоцикл. Он привык говорить, что его подарили ему на день рождения и он почти сам поверил в это. Но в момент он вспоминает всё. Его начинает тошнить. Он не может прогнать образ блядского Ширасэ из головы. Он наоборот пытается восстановить его максимально приближённо, чтобы наконец, через время понять, что его в нём привлекает. Но он видит лишь жалкого, жалкого парня, испортившего Чуе всё. Забравшего самое дорогое, самое близкое. Испоганившего всё то, чего маленький мальчик пытался достичь. И он начинает понимать, что его так отталкивало в Осаму. Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Всё же только начало нормализоваться. Передружба с взаимной ненавистью. Он снова попался на те же грабли. Снова. Снова, снова, снова, снова. «Ты был более покладистым, когда я тебя целовал.» Он клянётся, что его вывернет от всех чувств, от всех эмоций, обретённых заново слишком быстро. Он ненавидит Ширасэ, он ненавидит Дазая. Он ненавидит их обоих, но второй... — Чу?.. Накахара мотает головой. Кажется, приходит в себя. С задержкой, но нужная картинка вновь предстаёт перед ним. Обеспокоенный Осаму, который то суматошно кидает взгляд на камеры, то на него самого. «Мне показалось, что ты был слишком покладистым, когда я тебя целовал.» Чуя активно трясёт головой в стороны. До ушей доходит какой-то странный звук — но он его игнорирует — и, кажется, бежит прямо на него. Тададам дам дам дадамдам дум дум дум тудудум дамдам тудудум. Да, он бежит. Он выбежал из охранной комнаты, проклиная это место и Дазая. — НЕТ, СТОЙ. Он проклинает всё, даже себя. Но остановиться — значит дать слабину. Поэтому, он бежит. «Эй, Чу, помнишь? Беги, пока можешь, главное — беги вперёд.» Чуя помнит. Он смахивает что-то мокрое с щёк и продолжает бежать. Он натыкается на странную комнату. Он видел её на камерах, но ему не удалось здесь побывать. Вроде Пиратская бухта. Фонгай упоминал её и какого-то персонажа отсюда. Он замечает табличку и надпись от руки «не работает». Накахара пожимает плечами и наводит фонарь на маленькую сцену. Из-за занавеса выглядывает что-то большое и мохнатое с серебристыми глазами. Поправочка: не что-то, а кто-то. Тот самый персонаж, который не любит внимание. И эти серебристые глаза смотрят прямо на парня. — Э-э-э, облезлая хуйня, может ты не будешь так смотреть на меня и просто съебёшь обратно? У Чуи начинают трястись ноги, и он снова слышит чей-то голос. Беги. Беги, беги, беги. И кто Накахара такой, чтобы сопротивляться, когда противная и большая железка выглядывает из-за штор и начинает идти прямо на него? КАКОГОХУЯЯВЫШЕЛИЗОХРАННОЙБЛЯТЬЯДОЛБАЁБ. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Йосано успевает забежать в какой-то зал, закрыв за собой дверь. Он представляет собой большое помещение с кучей столов. Видимо, что-то вроде обеденной. В эту комнату ведут четыре двери. Четыре пока что закрытые двери. Она оборачивается по сторонам и проходит в центр, присаживаясь на корточки. Они видели, куда она пошла. Но пока что, по её мнению, это самое безопасное место в этом чёртовом здании. Хоть и замкнутое, хоть и буквально выглядящее как ловушка. Хоть и безопаснее было бы за его пределами. Она перестаёт дышать, когда дверь громко открывается и слышатся противные механические шаги. С другой стороны дверь тоже открывается. С третьей... тоже. Она не понимает. Она не хочет выглядывать, потому что придерживается мнения, что если она не видит, то и её не видят. Но по звукам к ней приближались с трёх сторон клацающие шаги. С трёх сторон. Это значит... три аниматроника? Что за бред? Зачем три аниматроника на одну девушку? Она чуть ли не ложится на плитку, пытаясь слиться с полом. Ну, это не получается. С трёх сторон все идут довольно медленно, и девушка различает по ногам персонажей. Синий, жёлтый, коричневый. Кролик, курица, медведь. Те три, которых она успела увидеть, на которых успела наткнуться. Колонки где-то сверху начинают шуметь, действуя на нервы. — Если вы не осознали с первого раза, то позвольте разжевать: в пиццерии должно быть пять человек. Сердце Акико куда-то падает. Значит, Гин пропала не просто так. Они убрали её, так как она была шестой. Колонки выключились, и девушка только сейчас поняла, что звери стоят на месте, словно выжидая. И хорошим это точно не закончится. Она оглядывается по сторонам, насколько ей позволяет положение. Она не понимает, куда ей можно сбежать. Она шестая. Она умрёт здесь и сейчас. Перед глазами проходит вся жизнь, она видит папу, видит маму, они счастливы, обедают вместе, пока маленькая девочка играет в кухню. Она видит Коё, видит со стороны свои танцы, то ужасное место, тех ужасных людей, Дазая. Она вспоминает их знакомство, вспоминает первый курс в медицинском. Она не хочет это всё терять, ей рано, она ещё много чего не успела сделать, это отвратительно. Девушка задерживает дыхание. Удары сердца слышатся в ушах. Всё вокруг действует по ритму её сердцебиения. Это нереально. Этого всего не существует. Краем глаза она видит Тачихару в проходе. Он стоит, не двигаясь, наблюдает за этой маленькой сценкой. А потом убегает в другом направлении. Её последняя надежда ушла. Она умрёт. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Мичизу и Ацуши случайно разделились, пока убегали от какого-то странного существа. Рыжий так и не понял, что это было, но испугаться он сумел знатно. Он несколько раз натыкался на аниматроников, но те его не замечали, идя куда-то целенаправленно. Потом он пересёкся с Акутагавой, который сказал ему, что Бонни ушёл, даже не тронув его. Тачихара нахмурился. Рюноскэ хотел быть съеденным этим ушастым? Бред. Он кивнул головой и решил проверить, куда же так торопились эти железные твари. Он услышал какой-то странный голос, исходящий из колонок в одной из комнат и поспешил на звук. Где как раз и увидел трёх животных, окружающий Йосано. Он совсем про неё забыл. Мичизу не понимал, что делать в таком случае. Он пытался придумать, подумать, но все варианты казались проигрышными. Тогда он решил, что нужно обратиться за советом к Осаму. Тот создавал впечатление всезнающего. Но рация не работала, и он решил, что успеет добежать до охранной, которая не так уж и далеко. А по пути туда он увидел Чую, убегающего от какого-то нового аниматроника. Замечательно дела идут, двух его друзей намереваются сожрать прямо сейчас, и он, блять, не может разорваться. Он ненавидит это место. Ненавидит всей душой. Бежать. Успеть. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Дазай не понимает реакцию Чуи. Дазай не понимает, что ему нужно делать. Кажется, он впадает в шок не меньше Накахары. Неужели он непроизвольно затронул что-то до ужаса болезненное? Он не хотел об этом думать. Он заигрался, слишком много наговорил. Он попал прямо в яблочко, хотя целился в кору дерева. Что теперь делать? Успокаивание Чуи вошло в привычку, знаете. Но сейчас тот не реагирует ни на что. Он просто не слышит Осаму. Даже, походу, не видит. Он не здесь. — Чуя, я глубоко извиняюсь за всю хуйню, которую сказал и особенно за последнюю. Я буду всю жизнь молчать и не говорить тебе ни слова, просто приди в себя, умоляю, пожалуйста. Он боится дотронуться. Он боится дотронуться и сломать ещё больше. Он пытается говорить. Извиняется за все грехи, за все сказанные слова, но его не слышат. А потом появляется ещё одна проблема. Оглушительный писк со стороны мониторов. Они заработали. Дазай оборачивается и ему становится физически больно. Он видит Акико. Он не хочет её видеть, он молится, что это обман зрения, но действительность накатывает быстро. Где в жизни он так провинился, что его самый близкий человек прямо сейчас находится в самом эпицентре опасности, зажатый железными тварями, а второй не менее важный человек находится вообще где-то не здесь? Он знает, где он провинился. Чёрт, это полное дерьмо. Он в последний раз пробует заговорить с Чуей, не отводя надолго взгляд от камер. У него есть пару минут форы. И, казалось бы, одна проблема решена. Но... Нет. Дазай слышит то, что никогда в своей жизни слышать больше не хотел. Тададам дам дам дадамдам дум дум дум тудудум дамдам тудудум. Фокси в игре. И Чуя, похоже, не против сыграть с ним на пару. Осаму не успевает опомниться, как эта рыжая бестия выбегает из маленького безопасного уголочка. Убегает от Дазая. — НЕТ, СТОЙ. От полного бессилия Осаму ударяет в стену, повреждая костяшки, и хватается за голову, ходя вперёд-назад. Думай, думай, думай. Он берёт рацию, наблюдая за камерами. — Акико, Акико, ты меня слышишь? Пожалуйста, оставайся на месте, я выведу тебя отсюда. Ответа не следует, но он видит, как девушка начала оглядываться по сторонам. Видимо, в поиске камеры. Краем глаза он замечает ещё кое-что. И, кажется, это немного серьёзнее, чем ситуация с девушкой, но разорваться он не может. Сука, ему не хватает людей. Он не хочет выбирать между Акико и Чуей. Он не может делать настолько трудный выбор, это не в его стиле. Он хочет забиться в угол и закрыть глаза. Он не хочет быть ответственным. Но он понимает, что он обязан. Он пробегает взглядом по камерам, чтобы найти путь отступления Йосано. Он пытается не выпускать из внимания и рыжую макушку, которая пока что хорошо справляется. Пока что. Он слишком рано об этом подумал, потому что Накахара бежит в комнату, откуда выхода нет. ДЕРЬМО. — САМУ, ТАМ АКИКО И ОНИ... Я... САМУ, ПОЖАЛУЙСТА, СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ, ОНИ ЕЁ УБЬЮТ. А ЕЩЁ ЧУЯ И... БЛЯТЬ, ПОЖАЛУЙСТА, Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ. Спасение пришло в чертовски подходящий момент. Дазай облегчённо выдыхает и берёт Тачихару за плечи, пытаясь успокоить. — Сейчас ты смотришь на мониторы и по рации ведёшь Аки в нужное место, высматривая пути отступления. Безопасные пути отступления. Ты сможешь, соберись, пожалуйста. Мичизу активно кивает головой. — Я спасу твоего человека, а ты спаси моего. — Они оба наши др— — Ты понял, — Тачихара смотрит на камеры и слабо улыбается, беря в руки рацию, которая на этот раз заработала. — Эй, малышка, ты думала, что я тебя брошу? Не-ет, ползи под столами в сторону севера. Твой спаситель прямо здесь. Дазай в последний раз смотрит на рыжего, выходя из помещения. Он удивлён такой быстрой смене эмоций, но, кажется, это именно то, что им сейчас нужно. Это успокоит Акико. И Осаму. Он бежит по памяти в злосчастную комнату, надеясь на то, что он успеет. Он обязан успеть. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Акико жмурится от звука в рации. Это не самый лучший способ вывести её, потому что ну... У этих тварей есть уши. Она зажимает рацию и ползёт в сторону севера. Если её не подводит память, то там, блять, тупик. Но Тачихара сейчас рядом с камерами, по всей видимости, и ему лучше знать, куда нужно отходить. Но всё равно это страшно. Затаив дыхание, она медленно ползком добирается до другого стола. Нога задевает стул и тот с грохотом падает. Дерьмо. Девушка проскальзывает глубже под стол, поджав под себя ноги. — Тише. Они не обратили внимания. Сейчас к правому столу и очень аккуратно. Акико кивает самой себе и понимает, почему ей нужно быть аккуратной. С той стороны стоит Фредди. Дерьмово. Ком застрял в горле. Она обещает себе, что сорвёт себе голос, крича, но как только выберется отсюда. Она следует по указаниям парня и аккуратно перебирается под другой стол, тихо переставляя стулья, раздвигая их для большего удобства. Всё спокойно. Стол, под которым она пряталась с самого начала, подлетел вверх. БЛЯДЬ. Чика наклоняется, изучая пространство снизу, пока Бонни опрокидывает столы. Она в ловушке, она не спасётся. — А теперь вылезай и беги к вентиляции слева. Давай, у тебя есть время. Я в тебя верю. Ей нужно сделать ЧТО? Йосано округлыми глазами смотрит в сторону и действительно видит вентиляционный люк, расположенный снизу. Но каким образом она добежит туда, когда где-то там сзади раскидывают столы? Нужно собраться с мыслями, силами. Если она не побежит прямо сейчас, то останется съеденной. А это не лучшая перспектива. Вдох. Выдох. «—Ты моя принцесса, Акико. А знаешь, что присуще принцессам? Они очень умные и могут найти решение в любой ситуации.» Голос отца проносится в голове, и у девушки образуется план. Она прицеливается ногами к стулу. Раз. Два. Три. Она пинает его со всей силы так, что он отлетает в противоположную от неё сторону, создавая шум. На который, естественно, ведутся все трое. Пока они отвлечены и пытаются понять, что они услышали, Акико выползает из-под стола и бежит к вентиляции, пытаясь открыть решётку. Дерьмо. Она заела. Она дёргает со всей силы, оборачиваясь назад. Бонни прожигает её взглядом и выглядит он... злым. Хотя как роботы могут иметь эмоции? Бред, ей показалось. Решётка отлетает, и девушка чуть ли не вместе с ней. Она откидывает металл в сторону зверей и влазит в вентиляционный вход, игнорируя всю пыль и паутину. Нужно заползти как можно дальше. Хоть и пространство не вместит в себя огромную механическую тварину, рука сюда вполне пролезет. — Молодец, подруга. Ты в относительной безопасности. — Спасибо, — она глубоко дышит, вновь обретая дар речи. — Куда мне дальше? — Я тебя не вижу, в вентиляции нет камер. Попробуй ползти вперёд. Я так как-то до охранной прополз. Девушка кивнула самой себе и легла на живот, пытаясь отдышаться. Спасена. Адреналин понемногу начинает отпускать, и силы в ней уходят, оставляя всё место панике. Она хочет плакать. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Хэ-э-эй, блять, ты хороший аниматроник, хороший лис, давай ты не будешь меня есть, а я тебе сказку расСКАЖУ, — Чуя забегает в какую-то комнату и оглядывается. Нет. Ну нет, боже, за что. Бегущий пару минут назад аниматроник теперь снизил темп. Накахара не думал, что эти твари вообще умеют бегать, но ему пришлось знатно попотеть, чтобы оторваться. А теперь он в ловушке. Он разворачивается лицом к проходу, в который заходит Фокси. Тяжёлые механические шаги раздаются по всему помещению, содрагая стены. Чуя сглатывает и выставляет руки вперёд, лис идёт целенаправленно и медленно. Словно смакует этот напряженный момент. Глаза светятся серебристым. Накахару начинает тошнить. Он задним ходом отходит и врезается в стенку. Ну всё. Это конец. Спасибо, что были со мной, но теперь я предоставлен этой хуйне на ужин. Именно так я и хотел, блять, подохнуть. Вау. Он пытается выровнять дыхание и ищет место, в которое сможет увильнуть, как только аниматроник подойдёт чуть ближе. Можно залезть под стол. Он метает взгляд в другую сторону. Или пройтись возле стенки. Эта тварь везде его достанет. Думай, блять, давай, ты же умный парень. — Чувак, ну я невкусный. Фокси подошёл близко. Слишком близко, чтобы хотя бы один путь отступления был свободен. Нет нет нет нет нет. Парень почти что врастает в стену позади него. Он надеется, что в ней есть секретный проход и он просто провалится туда и будет спасён. Но не всегда происходит то, чего он хочет. Он хочет кричать. Но это ещё опаснее. Голова лиса поворачивается вбок, а крюк тянется вперёд. Так медленно, тягуче, сопровождая это все клацающими звуками. Чуя отворачивает голову в сторону и зажмуривается. Это всё сон. Если он сильно закроет глаза, то, когда откроет, окажется у себя в постели. Всегда работало. И сейчас сработает. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Сердце отчеканивает удары в бешеном ритме и, кажется, он слышит только их. Уши закладывает. Он не хочет верить в происходящее. Слишком много потрясений на одну ночь. Крюк слишком близко. Опасно близко. Пожалуйста, передай моей маме, что я её любил. Дерьмо, какого члена я такой тупой, зачем я выбежал. — Эй, детка, не думаешь, что терроризировать настолько милого мальчика это кощунство? — голос откуда-то спереди. Слишком знакомый, но Накахара даже не пытается подумать, чей он. Сердце Чуи буквально падает. Он спасён, он жив, он не умрёт. Аниматроник резко удаляется от парня, и рыжий приземляется на колени, ползком добираясь до ближайшего стола. Одна проблема решена, только вот... БЛЯТЬЭТОСРАНЫЙДАЗАЙ. Осаму в проёме выглядит немного запыханным, но, по большей степени, уверенным. Что действительно странно, потому что ну... Он не боится эту громадину? НЕТУМОЛЯЮНАХУЙТЫСЮДАПРИШЁЛ. Дазай кидает взгляд на Чую, поджимая губы, пока Фокси перенаправляет своё внимание на другую жертву. На него. — Беги. Чуя не понимает, говорит это Осаму сам себе или ему, но всё же, после этих слов шатен скрывается в глуби коридора и вместе с ним удаляются и механические шаги. Чуя разваливается на полу, тарабаня плитку. Он злится на Осаму за то, что тот его спас. Звучит сюрреалистично, но лучше бы он сам стал ужином или завтраком этой махины, чем человек, который ему дорог. Но повторять Накахаре дважды не нужно. Как только он перестаёт улавливать звуки шагов, он пулей вылетает из помещения, прикидывая, куда ему теперь. Снова в охранную? Или шнырять по зданию до окончания времени? Куда-нибудь, блять. И ещё желательно найти Дазая. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Рюноскэ не видит смысла бежать, прятаться, скрываться. Все аниматроники куда-то подевались, да и если бы они ходили вокруг него, он бы просто остался на месте. Смысла в спасении нет. Его самый дорогой, самый близкий человек мёртв. Его сестра мертва. Что он скажет маме? Прости, я не уследил за ней, и теперь она по-кусочкам находится внутри какого-то железного робота? Он мотнул головой от таких мыслей, рукой находя телефон в кармане. Он помнит, как купил его Гин со своей стипендии. Девушка была ему очень рада, но через пару дней разбила экран. Она долго извинялась, но Акутагава старший махнул рукой, пообещав, что купит новый. Гин отказалась и сказала, что будет ходить с разбитым, пока у неё у самой не появятся деньги. Что такой подарок очень дорог для неё. Даже когда у неё появились деньги, она не смогла расстаться со своим старичком. Ей было плевать на мнение других, которые периодически высмеивали её за разбитый сотовый. Её всё устраивало и это главное. Ноги Рюноскэ сами привели его в ту самую комнату со шкатулкой. Он поджал губы, проходя к дальнему углу. Сил нет ни на что. Он опирается на стену и сползает по ней вниз, обнимая колени. Почему всё произошло именно так. — Рю?.. Сердце пропускает удары. Это... Это её голос. Она всё-таки?.. — Почему ты здесь сидишь, Рю? Он мотает головой, боясь открыть глаза и разочароваться. — Ты должен встать и идти. — Я не могу... Девушка цокает, садясь на корточки перед парнем. — Если я умерла, это не значит, что и ты обязан. Эти слова въедаются в сознание, крутятся и отказываются утихать. Если я умерла... По его коже проносится холодок. — Неужто ты настолько жалок, что оставишь мою смерть безнаказанной? — Ты не Гин. Он собирается с мыслями. Глаза всё ещё закрыты, он не хочет спугнуть образ. — Ну конечно. Мёртвые не умеют болтать. Но, знаешь, я здесь, потому что этого захотел ты, — она цокает и, кажется, поправляет волосы. — И кто ты? — Твоя совесть, наверное. Или призрак, как тебе угодно. — Ты лжёшь. — Милый, милый Рю. Я говорю только то, что ты хочешь услышать. Это ты лжёшь сам себе. — Уйди. Он опускает голову на колени, прижимаясь так сильно, как только можно. Что-то мокрое течёт по щекам, но он не обращает на это внимание. — Я не могу. Ты, пацан, сам должен уйти. Встать, выйти и пойти, найти Ацуши, Тачи, Акико. Всех. Разве ты не переживаешь за них? Парень молчит. Его передёргивает от упоминания Накаджимы, но он остаётся на месте, не двигаясь. — Ты жалок, если хочешь закончить здесь. Думаешь, мне будет радостно от мысли, что мой любимый брат разочаровался в жизни и решил подохнуть, даже не попытавшись выбраться из собственного дерьма? — Заткнись. Я не хочу слушать тебя. — Э-э, нет. Не ври себе. Ты хочешь слышать мой голос. Просто тебе больно и ты не хочешь воспринимать правду. — Это мой выбор. И если ты — это я, мои мысли или что, блять, то я приказываю тебе уйти. — Ты боишься даже открыть глаза, — она смеётся. — Слышишь? Там механические шаги, тебе нужно встать. Акутагава мотает головой. — Рю? Боже, Рю, ты здесь. Чей-то голос. Знакомый, но парень не пытается думать об этом, ему не важно кто это, если он собирается закончить здесь. — А это твой дружок. Хочешь и его подставить? Рюноскэ молчит. Дыхание учащается, и он не может хоть что-нибудь ответить. — Хочешь, чтобы он умер также, как умерла я? Ты не смог спасти меня, а теперь не сможешь спасти и его. Потому что ты жалкий эгоист. Это неправда! Он хотел пойти за ней, он хотел её спасти. Это неправда, неправда, неправда. — Рю, пожалуйста, нам нужно идти. Кто-то садится рядом с ним и трогает его за плечи, пытаясь привести в себя. — Ты позволишь Ацуши умереть вслед за мной? — Пожалуйста, ты должен встать. Просто уйдите все. Уйдите, оставьте меня одного, я не хочу никого слышать, я не хочу никого видеть. УЙДИТЕ. Но его не слушают. Голоса мешаются в голове, мешая думать. Он не слышит и не видит ничего. Всё трясётся. Может из-за того, что его трясут. Просят прийти в себя в тысячный раз. Похоже, он взаправду эгоист, раз позволяет себе молчать и не реагировать ни на что. Его голову поднимают, он хочет воспротивиться, но словно не контролирует своё тело. Он не открывает глаза. Он боится их открыть. Он хочет спать. Открой глаза. Слишком навязчивая мысль голосом сестры пронеслась в голове. Он не хочет ей следовать. Это говорит он сам, а не Гин. Гин не может говорить. ОТКРОЙ ГЛАЗА. Ему приходится послушаться. Голос слишком настойчивый. Акутагава приоткрывает глаза. Вокруг темно и мутно. Он замечает белые волосы. Ацуши. Он сидит рядом, что-то говоря и улыбаясь. Теперь улыбаясь. В голове шумно, уши заложило. Он не слышит парня и переводит взгляд за его спину. Шкатулка... Она... Она открыта. Марионетка стоит рядом, смотря прямо на Рюноскэ. А вот это напрягает. Он сглатывает, больше переживая за Ацуши, чем за себя самого. Ему нужно сказать что-нибудь, прогнать парня. Беги. Он думает, что это его мысли, но, когда он вновь смотрит на аниматроника, он замечает медленно поднимающуюся руку. Марионетка показывает на один из выходов, на проём, в котором стоит... Бонни. Бегите. Рюноскэ клянётся, что она произнесла это. Она произнесла это голосом Гин. Есть ли смысл Марионетке помогать своим «врагам»? Видимо, нет. Потому что это не Марионетка. Это может прозвучать странно, но Акутагава почему-то уверен, что это его сестра. Он полностью приходит в себя и осознаёт всю ужасность ситуации. Бегите. Красные глаза кролика проходятся по помещению и замечают двух парней. — РЮ, ПОЖАЛУЙСТА, ТАМ БОННИ. Рюноскэ кивает, быстро поднимаясь на ноги, и хватает Накаджиму. — Я вижу. Спокойно. — Что нам делать? Рю, что нам дела— Акутагава закрывает Ацуши рукой рот, снова перенаправляя взгляд на Марионетку. Теперь её рука указывает на другую дверь, которую с самого начала и не заметить. Эта дверь близко и они вполне успеют туда забежать, уклоняясь от внимания кролика. Он одними губами произносит «спасибо», на что аниматроник наклоняет голову вбок, а затем он тащит Ацуши ближе к спасению. — Рю, что происхо— — Всё в порядке, там дверь. Накаджима кивает головой, не отворачиваясь от ушастого. Рюноскэ открывает дверь и заталкивает туда Накаджиму, а сам в последний раз смотрит в сторону шкатулки. Больше там никого нет. Он поджимает губы и сам заходит, запирая дверь на замок. Это какой-то потайной коридорчик. Куда он приведёт — непонятно. Но они в безопасности. — Как ты увидел эту дверь? — Накаджима держится за руку Акутагавы и испуганно озирается по сторонам. — Мне подсказали. Он выгибает бровь, но не решается ничего спросить. Лишь крепко обнимает брюнета. — Ты меня очень сильно напугал, я боялся, что ты не очнёшься. Рюноскэ удивлённо смотрит вниз, на макушку парня, а затем осторожно обнимает в ответ. — Я в порядке. — Идиот, обещай, что больше не будешь меня так пугать. Акутагава кивает головой. — Я постараюсь. Всё в порядке. Они в порядке. И он нашёл сестру. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Чуя потерял фонарик. Может быть, он забыл его в помещении с одним выходом, может быть выронил, пока бежал. Он не помнит. Но без него даже лучше. Шанс привлечь к себе внимание понижается. Шанс разбить себе нос, впечатавшись в стену, увеличивается. Он ходит по коридорам уже минут пятнадцать, и глаза вроде как привыкли к темноте. За эти пятнадцать минут он не встретил никого. Ни аниматроников, ни людей. На секунду он подумал, что уже стукнуло шесть и все успели выбежать, забыв про него, но не было никакого опознавательного звука. И он не мог бегать от Фокси два часа. Накахара идёт на ощупь. Буквально. Он оставляет руки на стене, передвигаясь только рядом с ней, и постоянно оборачивается назад. Его не покидает ощущение, что за ним кто-то следит. Это плохое чувство, он его ненавидит. Рука не находит опоры и он чуть ли не падает, но вовремя группируется и остаётся на ногах. Ага. Угол. Развилка. Куда дальше? Он смотрит в сторону правого прохода и, если его не подводит память, то это выход к туалетам. Он может спрятаться там. А ещё чуть дальше будет кладовка, где в прошлой ночи просидели внушительное время ребята. Путь спасения найден. Он делает шаг и сзади в него кто-то врезается. Это... неожиданно. Поэтому Чуя кричит. Любой адекватный человек кричит, когда его пугают, верно? Кто-то, кто врезался в него, остаётся тихим и вроде не нападает. Лишь кладёт свои руки Чуе на плечи. Накахара резко разворачивается, готовый ещё раз закричать, если там будет что-то страшное. Боже, блять. Напротив него стоит удивлённый Дазай. Только вот он не кричит, потому что умеет сохранять самообладание и он более умный. Потому что кричать в этом здании — самоубийство. Ладно, Чуя идиот, он это признаёт. НО ЧТО ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТ ДАЗАЙ. — ТЫ— Ему закрывают рот ладонью, прерывая речь. Дазай прикладывает палец к губам и просит быть тише. Он оглядывается назад и берёт Чую за руку, ведя в противоположную сторону. Накахара хочет возразить, сказать, что безопасное место в другой стороне, но молчит, позволяя себя тащить в темноту. Он хотя бы жив. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Проходит минут двадцать, прежде чем Акико сквозь кровь и пот доползает до вентиляционного выхода в охранной. Её одежда полностью в пыли, а руки устали. — Ну что, боец? Как тебе путешествие? — Тачихара улыбается, вытягивая руки вверх. — Я ненавижу вентиляцию, — она просовывает ноги вперёд и застревает. — Бля, а как? Тачихара пару раз моргает. — Как ты вообще ногами вперёд перевернулась? — Э-э-э, там была развилка, и я подумала, что лучше лететь ногами вниз, чем головой. — Окей, перевернись на живот и спускай ноги, я тебя подхвачу. Девушка сглотнула. Было трудновато перевернуться в таком узком пространстве. Но через пару секунд она уже отталкивалась руками, чтобы выползти из этого злополучного места. Мичизу аккуратно держал её в районе талии, чтобы она не упала. А потом полностью подхватил её, когда та высвободилась, и аккуратно поставил на ноги. — Когда я вылезал из этой хуйни, то плашмя свалился на пол. Девушка усмехнулась, струшивая пыль с одежды. Кое-где кофта порвалась, из-за чего она состроила грустную гримасу. Она была её любимой. — А где Дазай? Тачихара достал рацию, сообщая, что с Акико всё в порядке, а затем перевёл взгляд на камеры. — Они с Чуей зашли в комнату, где нет камер. Вроде в безопасности. Девушка кивает и смотрит на часы. — Остался час? — Да. Остался час, — он приподнимает брови, а затем облегчённо выдыхает. Они пережили уже пять часов. Скоро они выберутся. Обе железные двери были закрыты, энергии оставалось достаточно, поэтому парень решил, что безопаснее будет так. В одну из дверей кто-то начал ломиться. Камера, выходящая на ту сторону, зарябила, и было трудно разобрать владельца этих звуков. — Это?.. — Йосано прищурилась. Тачихара пожал плечами. — Кто-то из пушистых тварей, полагаю. Не обращай внимания, побесятся и уйдут. — БЛЯТЬ, ОТКРОЙТЕ, НАС СЕЙЧАС СОЖРУТ, — это голос Ацуши. Ладно, не пушистые. Мичизу удивлённо смотрит на камеры, а затем подходит к дверям и дёргает рычаг вверх. Перед ним стоят запыхавшиеся Акутагава и Накаджима, которые моментально забегают в охранную, как только дверь полностью открывается. Тачихара нахмурился и снова дёрнул за рычаг, закрывая её. — Почему вы здесь? — Марионетка — это Гин, — Рюноскэ произносит это быстро-быстро, чтобы не передумать, собирая на себе взгляды всех ребят одновременно. — Рю, ты... С тобой всё в порядке? — Акико трогает парня за лоб, но тот откидывает её руку. — Не смотрите на меня как на идиота, — он глубоко вздыхает. — Тела... Её тела нигде нет. А Марионетка... Когда мы с Ацуши были в той комнате и я, мягко говоря, был не в себе, то она вывела как-то меня из этого состояния и указала рукой на проход, в котором стоял ушастый. А потом показала на дверь, которая вела в коридор перед охранной. Типа, эту дверь просто так не увидишь. А она нас вывела. Ацуши удивлённо посмотрел на него, а затем его лицо озарилось. — Я не... Я не видел Марионетку, потому что был занят другим, но... Но шкатулка была пустой, когда мы уходили, и Бонни не шёл на нас почему-то. — Вы... Вы, ребятки, явно не в себе, — Акико окинула их недоверчивым взглядом. — В это сложно поверить, но окей, допустим, так и есть. Я завтра возьму кое-какой прибор. Проверим твою теорию. Акутагава кивнул. Он решил умолчать, что не придёт сюда завтра. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ Они заходят в просторную на вид комнату. Можно предположить, что это комната персонала, потому что здесь стоят шкафы, пару диванов и даже телевизор. Дазай включает фонарик и ставит его вглубь помещения лучом света вверх, чтобы было хоть что-то видно, но не настолько, чтобы с коридора их можно было заметить. Дверь здесь запирается, и это не может не радовать. Осаму проверяет рацию. — Аки... в безо..сти, — Чуя не может разобрать, но похоже это голос Тачихары. А она была не в безопасности?.. Дазай произносит слова благодарности и откидывает прибор в сторону, заваливаясь на пыльный диванчик. — Какое-то время мы можем переждать здесь. Чуя кивает. У него идёт кругом голова и накапливается злость. — Ага... А теперь ты, блять, получишь пизды, — он складывает руки на груди и игнорирует удивлённый взгляд Осаму. — Сначала ты говоришь самую уебскую фразу на этом свете, попадая точно в один из моих триггеров. Типа, как? Как, блять, ты попал точно в цель? Не знаю, ты провидец или что? Ты был более покладистым, когда я тебя целовал, — он разводит руки в стороны и театрально ими взмахивает. — Ты, блять, и представить не можешь, насколько это дерьмовая фраза и насколько сильно я её ненавижу. Ага, ровно также как я и ненавижу Ширасэ, но ты, конечно, не знаешь кто это. А мне, конечно же, похуй. Поэтому имей в виду, не смей больше никогда в жизни говорить фразы, которые говорил Ширасэ, иначе я случайно-специально тебе врежу. Дазай хочет что-то вставить, но Чуя выставляет руку вперёд, якобы заставляя молчать. — Мы пропустим сраный момент с этим лисом и как я в него угодил, но, блять, зачем? Зачем ты, уёбок, пошёл за мной? Серьёзно, лучше бы он меня схавал и поделом, чем я, блять, переживал за тебя всё это, сука, незначительное время, пока ты отсутствовал. Держу в курсе, я не принцесса, которую нужно спасти, а ты не отважный рыцарь. И мне совершенно похуй, что ты по ощущениям знаешь намного больше, чем говоришь. И совершенно похуй на тот, сука, момент, который не выходит у меня из головы уже месяц, когда я хотел поговорить с тобой, а ты сидел с какой-то девушкой и исследовал все, сука, выпирающие зоны. Знаешь, это было обидно. Типа очень. Я безумно тебя ненавижу. Я ненавижу тебя за то, что часто думаю о тебе. Это отвратительно, но я, сука, ничего не могу с этим поделать. Я ненавижу тебя за то, что ты, самый, блять, мудаковый мудак из всех мудаков, не вылезаешь у меня из головы, и мне приходится переживать за тебя. И да, чувак, те сраные штаны с Хеллоу Китти выглядят на тебе потрясающе, но я никогда этого не признаю и тебе не скажу. Ты весь из себя, блять, просто идеальный, я поражаюсь тому, насколько ты очаровательно выглядишь, — он замолкает на секунду, чтобы перевести дыхание, а затем снова продолжает. — Просто, сука, выйди из моей головы, иначе я снова, блять, закинусь чем-то. Знаешь, мои родители и Альбатрос будут вообще не рады новости, если я снова подсяду на дурь. Хотя второй мёртв, да, он ничего не возразит, но я пообещал ему. Пообещал. Сука. Что. Слезу. А из-за тебя нарушать это не хочется. Я ненавижу эту передружбу между нами. Она пиздец как делает больно и напоминает мне о самых неприятных моментах моей жизни, но не-ет, но нет, тебе обязательно нужно быть таким тупым. Обязательно нужно просто играть со мной, — он ходит назад-вперёд, вскидывая руками, и пытается не смотреть на Дазая. — И, блять, ещё и это место. Оно действует на меня слишком губительно, я боюсь за тебя, хотя, блять, я не хочу бояться, и ты лучше нас всех здесь ориентируешься. И да, чувак, я в ахуе от этого. Тогда, прошлой ночью, ты хуй пойми как вышел раньше нас. О-о-о, тогда я тоже за тебя боялся, понимаешь? Но потом решил подумать. Типа какого ху— — Я просто за тебя волновался, поэтому и пошёл отвлечь Фокси. Дазай произносит фразу на выдохе быстро-быстро, чтобы прервать поток гневных слов в его адрес, не дать Чуе полностью взорваться. Выглядит он сам максимально удивлённо-ахуевшим. Широко раскрытые глаза и приподнятые брови. Столько вещей, которые моментально въедаются в голову, и Дазай обещает, что подумает о них позже. А ещё понимает, насколько плохо знает этого парня. Это... странно, потому что он думал, что всё знает о нём. Он даже виделся с его родителями и слушал забавные истории из детства, когда у Чуи забрали ножницы, чтобы он не разрезал себе гипс, или как он уснул, надев трусы на голову, вместо шляпы. Но, оказывается, есть ещё другая глава в его истории. И, видимо, Дазай сильно задел её. Растормошил так, что она сама частично вылилась на него. Чуя выглядит удивлённым не меньше. Он прикрывает рот ладошками, округляя глаза. — Только не говори, что на эмоциях я спизданул лишнего, — он задом начинает отходить к двери. Осаму боится, что он снова сбежит, поэтому резко поднимается и пересекает комнату в пару шагов, удерживая рыжего за плечи и заглядывая ему в глаза. — Я... Я прошу прощения за все пункты, по которым ты меня ненавидишь и обещаю, что как только мы выйдем отсюда, мы обязательно поговорим, ты мне многое объяснишь и мы решим, что с этим делать, — Дазай пытается говорить быстро, но чётко, чтобы смысл слов успевал усваиваться в голове рыжего. — Только не убегай снова, пожалуйста, — последние слова он произносит медленнее и немного с другой интонацией. Чуя пару раз моргает, а затем заводит руки за спину, хмурясь. — Хоро...шо? И я не собирался сбегать. Мне дороже, чувак, — он отводит взгляд, выглядя пристыженным. Осаму выдыхает и слабо улыбается. — Иди сюда. С этими словами он притягивает Накахару к себе и мягко обнимает, поглаживая по спине. Второй в ответ лишь тихо пищит, но затем неуверенно поднимает руки и обнимает в ответ. Крепче, чем хотелось. Им нужно много о чём поговорить. Но для начала выжить. Чуя смотрит куда-то в сторону, и его взгляд натыкается на кое-что странное. Он аккуратно выпутывается из объятий и подходит ближе к предмету. Дазай приподнимает брови, наблюдая за рыжим, и располагает руки в карманах. — Это похоже дневник, — Накахара достаёт пыльный блокнот в красной обложке и показывает его напарнику. Осаму кивает, подходя ближе. — Фритц... — протягивает Чуя. — У меня так собаку звали. Дазай сжимает челюсти и наблюдает за тем, как рыжий перелистывает страницы, зачитывая какие-то строчки. Ещё один кусочек пазла найден. Очень опасный кусочек.