NIGHTMARE死

2022-2023 год. Город Харрикейн, штат Юта, США. Лето пролетело незаметно. Возможно, вина этому лежала на неожиданном сплочении компании, возможно, на слишком бурных буднях, а может, лето всегда проходит молниеносно. Во всяком случае — оно прошло, и началась не особо любимая пора. Осень. Перед тем, как погрузиться в учебу, Чуя решил сделать некоторые выводы. Во-первых, Дазай действительно стал чаще находиться в шестьсот пятой комнате. Теперь Накахару это не смущало. Может, совсем чуть-чуть, но, по крайней мере, он больше не обижался и активно принимал участие во всем том, что творили Тачихара с Осаму. Даже если иногда не видел в этом смысла, даже если ему приходилось закатывать глаза. Во-вторых, Акутагава Рюноскэ вписался в атмосферу дурачества, несмотря на свой характер, и стал часто заглядывать к своему однокурснику Накахаре и поддерживать его недовольство из-за слишком тупых идей. В-третьих, сестра Рюноскэ — Гин Акутагава — однажды случайно заглянула к парням за джойстиком и не смогла уйти. Так что компания невольно пополнилась девушкой. В принципе, Чуе она нравилась. По ощущениям, она была старше своего возраста, но одновременно с тем застряла где-то в юношеском максимализме: могла поддержать абсолютно любой диалог и согласиться пройтись по коридорам топлес. Довольно разносторонний человек. В-четвертых, исходя из того, что «бинтованный придурок» снова забыл, что ему хоть иногда нужно наведываться в свою комнату, компания из пятерых ребят приняла пополнение. Йосано Акико потеряла своего друга и прибегла к крайним мерам — наведаться в злополучную шестьсот пятую комнату. Осаму она не нашла (он был в магазине), зато Гин настоятельно порекомендовала остаться с ними и скрасить ее времяпровождение. Как-никак, «девчачьи дела» легче обсуждать с представителями прекрасного женского пола. Акико не смогла устоять перед очарованием Акутагавы младшей и с разрешения, которое в принципе и не требовалось, потому что Гин уже все сама решила, Тачихары осталась с ними. И так получилось, что надолго. В итоге «бродячие псы», как однажды прозвали себя ребята из-за нелестного комментария в их сторону от продавца круглосуточного, заимели почти полный состав компании, которая останется неизменимой в будущем. Почти, потому что в сентябре Акико решила спасти одну человеческую жизнь: — Меня поставили в пару с одним первашом, он милый, — Йосано листает журнал, сидя в кресле и мотыляя ногами. — И что нам эта информация должна дать? — Осаму отвлекается от домашнего задания и устремляет взгляд на подругу. — Он кажется хорошим, но ему явно не хватает общения. И в группе он мало с кем контактирует, стеснительный такой. — Хочешь его пристроить к нам? — до Мичизу доходит смысл сказанного Акико, и он выдвигает предположение. — Почему бы и нет? Не сидеть же ему вечно в одиночку. — Раз он такой стеснительный, то сможет ли чувствовать себя в своей тарелке, находясь с нами? Я сомневаюсь. И мы его испортим, — Чуя щелкает ручкой и разворачивается к ребятам. — Ну да, с тобой не сойти с ума — сложная задачка, — ухмыляется Дазай. — Рот закрой, — парирует Чуя. — Бинго, об этом я и говорил. Накахара стрельнул злобным взглядом в Осаму. — Идите голубятничайте не в моем присутствии, — Тачихара закатывает глаза и обращается к Акико: — Как твоего первокурсника хоть зовут? — Ацуши Накаджима. Ацуши Накаджима, кстати, в-пятых, — седьмой и последний человек, которого приняли к себе ребята. Ацуши Накаджима — скромный, нелюдимый парень, который изначально максимально отвергал свое присутствие в уже слаженной компании. Ацуши Накаджима — тот, которого почти насильно пришлось вытаскивать гулять. Но, в конце концов, он почувствовал себя комфортно и перестал строить баррикады. Особенно тесная дружба у него сложилась с Рюноскэ, что, возможно, было предсказуемо, но всё же удивило Тачихару. Гин в сторонке ахала и подтрунивала над братом, мол, хоть кому-то он да пришелся по вкусу. И действительно, что может скрасить выходные, да и будни тоже, в активный учебный период? Кажется, что вся голова должна быть забита домашним заданием, мыслями сука-как-с-этим-всем-справляться-да-еще-и-вставать-по-утрам и чем угодно, кроме веселого времяпровождения, но.. ...но и здесь они сумели отличиться. После пар они устраивали марафон прохождения «майнкрафта» на хардкоре. И было весело, знаете. Дазай, который использовал читы и тырил из креатива динамит, и Чуя, который был ответственен на постройки, — убийственный дуэт. Один постоянно грозит, что всё подорвет, а второй парирует и обещает спустить на него всех своих собак (а их было порядком пятнадцати). К слову, ни разу они этот сюжет и не воспроизвели. Хотя Осаму был в шаге от подрыва. Тачихара не вылазил из шахты, Гин с Акико гуляли по миру, аппали опыт, боролись с монстрами и искали декор в общий дом, Ацуши приводил животных, а Рюноскэ помогал всем по чуть-чуть. В принципе, был удивительным сам факт того, что он согласился на такое сомнительное занятие, но никто не жаловался. Прогулы на второй неделе учебы? Фигня вопрос. Не подвергались соблазну лишь Акико с Ацуши по причине того, что пропуск в медицинском — трагедия, и Гин, которая не хотела портить репутацию на первом курсе. — У вас какая третья пара? — заговорчески улыбается Мичизу, когда находит Рюноскэ и Чую в буфете. Накахара хлопает глазами, пережевывая булочку. Не помнит. — Английский, — помогает Акутагава. — Ну, вам, физикам, он ни к чему. Так что есть предложение сгонять в кино. Саму в деле. — Ну нихуя себе придумали, — Чуя глотает свой перекус и на пару секунд выражает собой олицетворение мыслительного процесса. — Похуй, я в деле. Рю? — Сомнительно, — он выгибает бровь, удивляясь тому, что его друзья так наплевательски относятся к учебе, а потом глубоко вздыхает: — Ладно, я с вами. Нужно же кому-то следить за такими придурками. — Рю, ты золотце, — Тачихара хлопает его по плечу и что-то говорит о времени, когда они должны собраться в фойе. — Не жалеешь, что прибился к нам? — Накахара провожает Мичизу взглядом. — Мы оказываем плохое влияние. — Я настолько долго пытался быть правильным, что ваша компания кажется мне глотком свежего воздуха. Да и Гин такое времяпровождение нравится. Я не вправе у нее это отнимать. — Да бро-ось. Не говори, что ты делаешь это из-за сестры. — Не говорю. Это приятный бонус. Чуя кивает, и они направляются в нужную аудиторию отсиживаться на скучной паре с нудным преподавателем. В мыслях была лишь предстоящая попытка побега и сеанс в кино. Никто так и не спросил название. Наверное, это значит, что второкурсники физмата полностью доверяют своему другу. Наверное, это должно быть хорошим знаком. Пробежать мимо охраны незамеченным — та еще задачка, но решаемая. Накахара, на самом деле, тот еще актер погорелого театра, так что им с Акутагавой не составило труда разыграть сцену, где второму плохо, а первый вызвался отвести его в общежитие. Как Дазай с Тачихарой пробрались наружу, остается загадкой. — Так что за фильм хоть? — Чуя подтягивает спадающую с плеча сумку и устремляет свой взгляд на старших. — Реквием по мечте. Вообще не слышал про этот фильм, мы брали билеты на подходящее время и просто чтобы проебать пары, — Мичизу пожимает плечами. — Что-то про наркотики, если не ошибаюсь, — Осаму ищет афишу в интернете. Сердце Накахары ненадолго ускоряется при запретном слове, но он смахивает наваждение и неожиданно повышенное слюноотделение. От Дазая такая странная реакция не ускользает: — Бывший наркоман? — Ага, каждый день кидал снюс и курил шмаль, замечательное времяпровождение, чувак, попробуй, — он пытается отшутиться. — Твоим советам следовать себе дороже. — Мы пришли, — Рюноскэ прерывает еще не начавшуюся стычку, указывая рукой на кинотеатр. — Кто последний, тот платит за попкорн, — Тачихара крепче хватает портфель и делает ноги в сторону дверей, пока не получил по голове от недовольного Чуи. Проиграл Дазай: Накахара кинул ему в лицо свою сумку, заставив замедлиться. Рюноскэ тихо хихикал в рукав, наблюдая за ворчащим Осаму, пока проходил меж сидений в поисках своего места. Зал был относительно пуст. Что неудивительно, потому что большинство целевой аудитории находилось на учебе. Места были куплены на предпоследнем ряду, так что четверка неспешно расположилась на них. От других зрителей их отделяло еще два ряда, а это значило то, что уединение обеспечено, а злобные шикания за разговоры пресечены. Они сели в произвольном порядке: Чуя, за ним Дазай — Накахара пытался пересадить его от себя подальше, но потерпел неудачу и заодно получил по голове — и потом Мичизу с Рюноскэ. Еще до начала фильма они начали поедать попкорн и болтать на отдаленные темы. В моменте Чуя поймал себя на мысли, что ему нравится так проводить время. Он никогда не был обделен друзьями, но в глупых разговорах, попытках попасть попкорном в рот, подкинув его над собой, поединках на трубочках и небрежных толчках была какая-то своя особая атмосфера. Было что-то такое, что заставляло забыться на неопределенное время, забыть прошлое, забыть в принципе, кто ты такой, лишь молча наблюдая за беснованием ребят. — Ну тебя нахуй, я ливаю, — он пришел в себя где-то на четверти фильма из-за того, что сосед справа бессовестно покушался на его еду и всячески доставал. Единственным благоразумным решением, пришедшим в его голову, стала пересадка на последний ряд. Он аккуратно встал, хотя сзади никто не сидел и он никому не перекрывал обзор, и, перепрыгнув через сидения, удалился на самые крайние, подальше от Дазая. А Дазай, в свою очередь, надулся. — Иди, Ромео, а то своим печальным личиком ты портишь мне впечатления от такой прекрасной кинокартины, — Мичизу толкнул друга локтем и закинул попкорн в рот. — И без тебя хотел, знаток, — он закатил глаза. Чуя предполагал, что Осаму переместится к нему. Это было более чем предсказуемо. Но все же невольно напрягся, когда заметил копошение на ряду ниже. — Своими обидками ты портишь просмотр, — Дазай приземлился рядом с Накахарой. — Ты мог остаться с ними, тебя никто не просил напрягать свой зад и нести его ко мне. — Я должен был удостовериться в том, что в одиночестве ты не совершишь суицид. Понимаешь, я переживаю. — Придурок. Чуя дал ему подзатылок. Дальше они смотрели за сменяющимися событиями в приятной тишине. Атмосфера кинотеатра весьма расслабляющая, — подумал Чуя, — а если учитывать еще и несколькочасовой ночной сон, то сидения были слишком удобные. Поэтому, сам не понимая как, Накахара уснул. Позже, уже когда его разбудят под титры, он ужаснется от того, что спал на плече у Осаму. Но ужас продлится всего ничего, потому что комфортный и такой необходимый сон оказался важнее всех двусмысленных подтруниваний в его адрес. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Серьезно? Снова фильм? — Чуя, приподняв брови, наблюдает за тем, как Мичизу включает телевизор. — Пардон, на прошлой неделе фильм смотрели не все. А еще я слишком фанат «Крика», так что рот закрой. Накахара лишь фыркает и показательно утыкается в телефон, всем видом показывая отсутствие заинтересованности. — «Крик»?.. Это тот ужастик с убийцами в масках? А может, не будем? — Ацуши меняется в лице. — Не ной, ужастики не приснятся, — Акико падает на пол рядом с Накаджимой. — А если и приснятся, то ты владеешь навыками расчленения, думаю, поймешь, что делать. — Акико, мерзость. Девушка хихикает и набирает Рюноскэ. — Эта сносная семейка всегда опаздывает? — Дазай зевает, заприметив, что Акутагав все еще нет на месте. — У Гин возникли какие-то проблемы, она сказала начинать без них, — Чуя пожимает плечами, откидывая телефон. Тачихара кивнул головой и включил фильм, предварительно выключив свет и удобно пристроившись на кресле. Уже стемнело. Луна больше походила на кусок корки арбуза, чем на полноценный круг, поэтому освещение напрямую зависело только от периодически моргающих фонарей. Где-то пели птицы, еще не успевшие уснуть, а еще где-то раздавался стрекот сверчков. Все — и даже недовольный Чуя — были погружены в просмотр фильма. Ацуши обнял колени и жмурил глаза всякий раз, когда на экране всплывали намеки на скример или страшный момент. Он, безусловно, любил ужастики, но из-за его натуры они чаще всего оставляли на нем далеко не положительный осадок. Головой он понимал, что это лишь режиссерская выдумка и в сумерках за окном никто не появится, но сердце билось учащенно и игнорировало его умные мысли. Прошла где-то четверть, а может, пять, фильма, но Гин с Рюноскэ все еще не появлялись. Накаджима на секунду подумал, что подростки в смешно-страшных нарядах явились за ними, но быстро откинул эту мысль. Фактически, такие костюмы можно было увидеть, но только на Хэллоуин. Так что все путем. В коридоре появилось какое-то движение, шуршание, но никто из ребят не обратил на это особого внимания — как-никак, не одни они на этаже живут. Но через пару секунд послышались звуки медленного открывания двери. Ацуши списал всё на психосоматику. И тихие шаги позади него — тоже. Он решил поиграть в игру «не доверяй своей голове и просто молча смотри фильм». У него неплохо получалось. Ему даже не хотелось кричать от внутренней паники. Но он все же начал кричать. Уже от внешней. К его горлу приставили что-то холодное и потенциально острое. Нож. Его охватил шок, и мысленно он сто раз проклял себя за то, что в принципе связался с компанией «псов». Его крики приглушили рукой в черной перчатке. Ацуши сглотнул и искренне не понимал, почему его друзья смеются, а не ужасаются. Их ведь пришли убить? Или это такая защитная реакция? Он все-таки решает погеройствовать и посмотреть в глаза своему будущему убийце. И в этот момент его шок становится еще больше. Он больше не верит, что убийцы из ужастиков не появятся у него за окном поздней ночью, потому что в данный момент наблюдает ужасную маску с кричащим ртом. Он не справляется. Падает в обморок. — Цуши? — человек снимает с себя маску. — Он че, откинулся?... Мичизу смеется еще громче, чем прежде. — Гин, поздравляю, ты довела до инфаркта мелкого, — Акико хлопает девушку в костюме по плечу, сдерживая смех. — Че?... Эээ, белобрысый, давай оживай, я же пошутила! Гин Акутагава — головная боль Ацуши Накаджимы и в принципе сущий кошмар. Она опоздала на просмотр, потому что дожидалась доставки костюма. А Рюноскэ решил составить ей компанию. Он сейчас, кстати, стоял, оперевшись на стену, и закатывал глаза от абсурда всей ситуации. — Это было эпично, мелкая, я на секунду чуть не наложил в штаны, — Чуя поднимается на ноги, вытаскивая из пачки сигарету. — Я бы хотел посмотреть, как вы откачаете Ацуши и объясните ему всё это, но у меня по расписанию перекур, — он отсалютовал и вышел в коридор. — Ну ты и заноза, Гин, мне надо поучиться у тебя, — Осаму тоже поднялся и теперь стоял возле девушки, которая склонилась над Накаджимой. — Да, спасибо, я крутая, но кто-нибудь объяснит, что мне с этим делать? Блять, Аки, Мичи, вы самые старшие, какого хуя вы смеетесь? Дазай выставил ладони перед собой, мотая головой, мол, он не помощник в этом деле, и попятился к двери. — Бестолочи, — Рюноскэ закатил глаза, вернувшись с кухни с бутылкой воды в руках. Последнее, что увидел Осаму перед тем, как скрыться в коридоре, — струя воды, мирно выливающаяся в лицо Ацуши. А потом дверь закрылась, и ушами овладела тишина. Он сделал пару пробных шагов в сторону окна в конце коридора. Зачем он вышел? Дазай увидел Чую, подумал, что тоже захотел покурить, но все же главная причина его выхода была вовсе не в этом. Он не может ее вспомнить, потому что ее ну... И не было? Он просто вышел вслед за Чуей. Ему бы стоило задуматься над этим, но он отключил мозги и просто пошел к другу. В последнее время их отношения — Дазая и Накахары — принимали стремительно непонятные обороты. Они все еще были головной болью друг для друга, но иногда приходили к идиллии. Становились ближе с каждым днем все больше и больше. Это пугало Осаму. Ему нельзя было сближаться так ни с кем. Тем более с Чуей. — Я вышел, чтобы побыть в одиночестве, дурень, — Накахара сидел на подоконнике, сложив ноги и выдыхая дым в открытое настежь окно. — Мм, а если бы ты случайно выпал в окно? Или специально. — Из нас двоих ты больше похож на человека с пристрастиями к самовыпилу, — он кивком указал на забинтованные руки Дазая. — Я не пытался вскрыть вены, — он врет, — там шрамы от ожогов. — Меня не волнует, какой метод ты выбирал. — Нет, ты неправильно меня понял, — Осаму оперся на стену рядом с оконной рамой. — Я чуть ли не сгорел заживо явно не по собственной вине. Чуя на секунду теряется. — Прости. — Брось, это не триггерная тема, — Дазай пожимает плечами и цепляет край бинта рукой, оголяя часть обожжённой кожи. — Это было давно. Накахара зажимает сигарету в зубах, освобождая руки, и подтягивает к себе руку Осаму, проходя подушечками пальцев по коже. — Я думаю, что шрамы украшают. Тебе не обязательно их скрывать. — Не хочу пугать людей и получать назойливые вопросы. Не будем об этом, — он отдернул руку и вернул бинт на место. — Как знаешь, — Чуя пожимает плечами и тушит бычок. — Вернемся? Мне интересно что там у ребят. Дазай кивнул, и они неспеша вернулись в комнату. Ацуши проклинал Гин и на два дня объявил ей бойкот. И в ту ночь в его комнате ночевал Рюноскэ по причине отсутствия соседа и поломанных нервов. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Чувак, да ты заебал! — Тачихара с раздражением скидывает джойстик на пол. Через секунду понимает, что сделал, и поэтому падает за ним и извиняется, сдувая пылинки и поглаживая по кнопкам. — А я говорил, что меня невозможно победить. 2:0, нуб, — Дазай ухмыляется. — Иди знаешь куда, я беру реванш, — он снова садится на диван и выглядит чрезмерно сосредоточенным. — Тебе все равно не одержать побе-еду, — пропевает Осаму и запускает новый раунд в «Бравл Старсе». — Вам не надоело, а? — Чуя протирает глаза, выходя из ванны. Сегодня выходной, но таковым он не ощущается. Накахара почти до утра делал доклад и надеялся проспать до вечера, но у его соседа по комнате были другие планы. Высокие, шатенистые и со смазливым личиком. И эти самые планы разбудили своими криками Чую слишком рано. Холодный душ не помог — спать хотелось все равно. А под такой шум уснуть является сложной задачей. — Чуя, не ворчи. У меня на кону пятьдесят баксов, я обязан выиграть! — Мичизу активно тыкает кнопки на джойстике, а Накахара лишь жалобно вздыхает. — Можешь пойти ко мне в комнату и спокойно поспать, —  Осаму одной рукой достает из кармана ключи и не глядя кидает их в сторону Чуи. — Нет, спасибо, откажусь, — он ловит их, но оставляет рядом с собой, а сам ложится на кровать, закрыв подушкой голову. Такие пробуждения, да и в принципе компания Дазая, уже стали рутиной для Чуи. Он не мог вспомнить дня, который провел бы в гордом одиночестве — с ним всегда был кто-то из компании и, в частности, это несносное дуо, которое мешало ему сейчас спать. Да, он мог жаловаться, но ему это нравилось. Возможно, это была иллюзия семьи. Возможно, действительно сплоченные ребята, которых объединяли общие интересы. В любом случае, это круто. Он не смог уснуть, даже с силой прижимая подушку к голове, поэтому поднялся с потрясной идеей в голове. Он еще раз протер глаза и подошел к дивану. Постоял, подумал, а потом загородил Осаму вид на экран. Тот завозмущался, но Чуя молча забрался на его колени, обхватил руками шею и положил голову на плечо, делая вид, что уснул. Дазай вскинул руки вверх, на несколько мгновений опешив. Джойстик остался в одной из рук, и он пропустил пару атак Мичизу, которому, видимо, было глубоко по боку на то, что творилось рядом с ним. Игра сейчас не волновала Осаму, его волновало странное действие Чуи, но он решил сделать вид, словно так и должно быть. Одной рукой он обхватил его торс и удобнее, в силу положения, ухватился за джойстик. — Зай, я так больше не играю, — Тачихара вскидывает руки и собирается в шутку начать драку с Осаму, но замирает. — Я даже в таком положении выиграл, позер, — он ухмыляется, кивая головой на Чую. — Пф, я тебя ненавижу, — Мичизу закатывает глаза, откладывая джойстик. — Спит? — Вроде, — Дазай щекочет Накахару за бок, но тот не реагирует. — Да ну, он на кровати не уснул, а на мне типа уснул? — Мне тебя очень жаль, братан, но ты не встанешь, пока он не проснется. — Если захочу, то встану, — он отдает свой джойстик другу. — Не захочешь, — Мичизу ухмыляется. — Лады, пока-пока, мне нужно к Гин. И не буду вам, голубкам, мешать. — Иди нахуй, — Дазай закатывает глаза и провожает взглядом Тачихару. Когда тот аккуратно захлопывает дверь, он расслабляется, удобнее располагаясь на диване. — Ты не спишь. — Не сплю, — Чуя ворочается. — Мне спросить, зачем ты лег на меня или зачем притворился спящим? — Чтобы ты проиграл и Тачи успокоился. Это на первый. И чтобы Тачи ушел. Это на второй. — Да ты гений. Достань мне телефон из заднего кармана. Чуя нехотя разжал руки и одну опустил по спине Осаму. Нащупав телефон, он без труда его вытащил и наощупь отдал. Затем вернул свою руку на место и, поерзав, устроился поудобнее. — Тебе колыбельную спеть? — Лучше просто заткнись. — Я не дам тебе так просто уснуть. Играем в города. Лос-Анджелес, — одну руку Дазай положил на талию Чуи, приобнимая, а второй листал что-то в телефоне. — Бля-ять, дай мне просто поспать, — он замолчал, но все-таки выдал ответ: — Сингапур. — Умница. Рим. На городе десятом дыхание Накахары выровнялось и он перестал отвечать. Осаму улыбнулся и стал молиться, потому что Мичизу был прав — он не захочет вставать, а его ноги могут онеметь, если Чуя будет слишком долго спать. Но это проблема вторичная. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Ги-ин, у тебя же есть таро, да? Когда Рюноскэ уехал на пару дней домой, чтобы помочь с чем-то родителям, а Чуя оставался несколько ночей подряд в комнате Дазая, Тачихара с Гин решили, что устроят ночевку. Они попивали виноградный сок и ели фастфуд, вместо привычных алкоголя с закусками — у них разгрузочный день. — О да, чувак, я знаю, на что ты намекаешь. Мичизу ухмыляется, наблюдая за тем, как Акутагава роется в ящиках, выискивая в них карты. — Как там говорится? Осаму 19 и Чуя 18. Будут ли вместе? — Придурок, нам легче сначала на чувства посмотреть, а потом уже узнавать, будут ли они вместе, — она уселась на пол рядом с другом и начала тасовать колоду. — Мне кажется, тут очевидно, что они у них есть. — Цыц, не мешай, — Гин сосредоточилась на картах. После минуты тасовки она наконец-то выложила долгожданные три карты. — Ни хуя себе, — она прикрикнула. — Я, конечно, знала, но... — Что там? — парень всматривается в картинки, словно по ним мог бы что-то понять. Девушка приказала молчать, а сама докинула еще карт и после минуты раздумий принялась оглашать вердикт: — Во-первых, я смотрела на чувства Чуи. А во-вторых, они есть, — она раздвигает карты, пока Мичизу сидит, округлив глаза. — У него что-то типа сильной симпатии, насколько я вижу. Чувства такие искренние, но он их отвергает. Или боится. Скрывается за маской ненависти. Ну это мы по их отношениям знаем. О. Кстати, они у него довольно давно. Вот это действительно интересно. — А-ху-еть... Я знал, что он сто процентов неровно к нему дышит, но слышать подтверждение этим думам прикольно. А глянь, как давно они у него. Гин выкладывает еще несколько карт. — Ээ... что-то типа больше года. Но тогда они были неосознанными и скорее просто фигурировали как интерес, не более. Меня больше интересует, что на вопрос, при каких обстоятельствах появились, выпали карты похоти, — она указывает пальцами на две карты, — дьявол и туз жезлов. Они что, типа без обязательств потрахались, а потом подружились? Тачихара задумался, а потом его лицо озарилось. — Ебать! Да! Они прошлой осенью в баре поимели друг друга. Я еще долго спрашивал у Чуи, кто этот чел был. Вот те на. — Что? — Гин взвизгивает. — Какого хуя я об этом не знала, чувак? Стой, подожди, это нужно переварить... Блять, они серьезно трахались... — Тише, тише, они не говорят об этом. — Я в ахуе... Ла-адно, давай на Осаму смотреть. — Ну тут я тоже что-то да знаю, если что, объясню. Давай. Мичизу наблюдает за тем, как Акутагава собирает карты и снова их тасует. Он замечает, что у него в стакане закончился сок, поэтому встает и идет за новой порцией, оставляя Гин в полном одиночестве выкладывать и переваривать карты. Когда он возвращается, она уже готова говорить. — Чувства тут тоже есть. Боже, какие они придурки, я хуею. У него опять-таки тоже страх, но не такой. Если у Чуи ближе к триггерам и какой-то неопределенности, то у Осаму страх какой-то ээ... нераскрытой тайны? Забавно. Он что, транс? — Гин, блять, — Тачихара поперхнулся соком. — У него хуй есть, какой в жопу транс. Но про тайну я ничего не знаю. Глянь. — Сек, я договорю. Так вот. Чуя ему кого-то напоминает, и это не совсем нравится Саму, но он с этим свыкся, похоже. У него есть желание радовать, оберегать Чую, но он его моментами не понимает. Типа знаешь, он у нас в горячо-холодно играет, а Саму бесится и грустит из-за этого. Но-о, чувства окрыляющие такие. Страсть, кстати, тоже присутствует. Чуя ему целиком и полностью нравится. — Даже карты это говорят, а эти два балбеса делают вид, что слепые. Смотри на тайну, а потом на отношения глянем. — Смотрю, — она докладывает карты. — Э... Блять, вариант с трансом звучал интереснее и понятнее. Тут что-то с прошлым и что-то с цифрами. Не могу понять, что именно. Или с возрастом наебывает, или он у нас миллиардер, но в тряпочку молчит. — Второе звучит логичнее, хотя и абсурднее. Он вроде на девятнадцать и выглядит. Попробую его паспорт чуть позже найти, удостоверимся. — Оке-ей... Но карты реально странные, я их не могу понять. — На отношения смотри. Она кивает и снова перетасовывает колоду. В процессе одна карта вылетает из нее. — Гин, карта выпала. — Знаю, не трогай. Она понадобится. Мичизу пожал плечами и смирно дожидался, пока его подруга снова разложит карты и вложит выпавшую в общий расклад. — О! Та, которая выпала, — влюбленные, тут всё очевидно. Но-о... Остальные карты грустные. Отношения будут, но недолгие. Прям совсем недолгие. Что-то заставит их разбежаться, обстоятельства какие-то. Да и будут эти отношения не так уж и скоро. До них они еще поссориться и разбежаться успеют, ссора какая-то немая будет. Вижу измену, но не знаю, как они могут изменить друг другу, не встречаясь. До этой якобы измены все будет идти прям гладко и идеально. И в день, когда все разрушится, они могли перейти на новый этап. Вот дураки... — Какая измена с их чувствами-то... — Тачихара удивленно похлопал глазами. — Ла-адно, ну хотя бы будут вместе хоть на сколько-нибудь, мы добились нужного ответа. Гин, ты золотце, я тебя обожаю. — Ой, боже, я знаю, да. И тут всё очевидно было, — она снова собирает карты вместе и задумчиво их перемешивает. — Хочу глянуть, что с нашей компанией будет в будущем. — Опа! Давай, малая, интересный вопрос. — Так... — она скидывает несколько карт и замирает. — Блять?? Мне не нравятся карты, — она докидывает еще и еще, но лицо не меняется. — Гин?... — Кхм, мы будем очень дружны, прям знаешь, что-то наподобие семьи. — И что тут такого ужасного?.. — Появятся какие-то внешние обстоятельства, после которых мы вроде бы и разлучимся, но останемся вместе. Я не понимаю, как это понимать. — Может, разъедемся и будем в чате болтать?? — Не знаю. А насчет обстоятельств, мы найдем что-то, что по судьбе должны были найти, но это что-то такое... Как бы сказать... Опасное и сомнительное. Вот из-за этого что-то случится страшное. И мы разбежимся. — Ставлю себе напоминание не ввязываться ни во что опасное, — Мичизу сглатывает. — Надеюсь, на этот раз карты врут. — Я тоже надеюсь, потому что здесь перспектива смерти в один день, во прикол. Как Ромео и Джульетта. — Зато романтично, слушай, — Тачихара хихикнул, но скорее нервно, чем весело. — Так, всё, заканчиваем с этими магическими штуками, хватит на сегодня потрясений. — Поддерживаю, чувак, — она собирает все карты и складывает их в коробочку. — Но было весело, согласись? Мичизу кивает, и оставшийся вечер они провели, болтая на посторонние темы и играя в «майнкрафт». .. part 2. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  После множества уговоров и угроз в сторону Дазая, он все же согласился превратить свой сайд в змеиный укус. Не то чтобы до этого он был против, но ему нравилось бесить Накахару своими отказами и наблюдать за его реакцией. Чаще всего он просто закатывал глаза и называл его придурком, однако бывали случаи, когда Чуя устраивал целое представление. Что-то типа «я умру, если ты сейчас не согласишься, мои пальцы уже у розетки». И в такие моменты Накахара действительно подходил к розетке, вот только обещание свое так ни разу и не выполнил, к счастью или сожалению. И плюсом, Осаму не особо горел желанием сделать себе новый пирсинг. Фаза эмо-боя-маминого-распиздяя-неформала прошла у него уже очень давно. Он снял все мешающие или те, которые перестали ему нравится, проколы, оставив только самые любимые. О змеином укусе ранее он даже не задумывался. Но раз Чуя настаивает.. Живем один раз? Процедуру решили провести в комнате Дазая. Чуя решил, что там будет комфортнее. И еще они будут вдвоем, значит будет только один человек, который будет бесить Накахару. То есть шанс того, что Чуя убьет своего подопытного, становится чуть меньше. — А ты не боишься, что я воткну иголку тебе в глаз? — ухмыляется Накахара, обрабатывая руки. Он начал уговаривать своего друга на эту авантюру практически сразу, после того, как перестал его….ненавидеть? Накахара знал, что в конце концов он добьется своего, поэтому все необходимое для прокола было куплено примерно месяц назад. — Ты пытаешься меня запугать, чтобы я передумал? — Осаму сидит на своей кровати, ожидая смертной казни. Честно говоря, он не волновался совсем. Он знал о том, что Накахара так-то не мастер с большим опытом. Все проколы, которые Чуя когда-либо делал, он делал в подъездах незнакомых ему домов в самой заднице города (чтобы мама никого не ругала). Но почему-то Дазай доверял ему. В любом случае, он не умрет. Это самое главное. — Нет, – рыжий кидает на Дазая убийственный взгляд. — Не смей. — Иначе что? — теперь улыбается уже Осаму. — Иначе…бля, отвали. Ты сначала передумай, а потом уже придумаю, что с тобой, ублюдком, делать, — он начинает надевать перчатки. — Мое желание отказаться становится больше с каждым твоим словом. Накахара поворачивается к нему с еще не открытым катетером в руке. — Слушай, у кого игла? — У тебя. — Вот и не выебывайся, я тут главный, — он снова отворачивается, пытаясь найти черную ручку на столе. — Бебебе. Чуя ничего на это не отвечает. Он наконец-то находит ручку, после чего смачивает ватку хлоргексидином и идет к Осаму. — Если ты прямо сейчас не закроешь свой рот, я сделаю кривую разметку, а ты получишь подзатыльник. — Какие мы злые, — отвечает Дазай, но выполняет просьбу и действительно больше ничего не говорит. Чуя пальцами левой руки держит его за подбородок, чуть приподнимая его. Ручкой он ставит точку на правой стороне нижней губы, стараясь равняться на уже имеющийся прокол. Перед этим он обработал это место. — Так пойдет? — он дает Дазаю маленькое зеркальце, чтобы тот понял, как это будет выглядеть, и понял, нравится ли ему вообще. — Заебись,— Осаму откладывает зеркало и ждет продолжения. — Ты такой сексуальный в перчатках, не думал стать врачом? Чуя в момент погрузился в свои мысли, и до него не сразу дошел смысл услышанного. — Спасибо, — он берет зажим для пирсинга и открывает иглу. — Стоп, че ты спизданул только что? — Ничего, — Осаму хихикает. — Придурок, — Накахара вздыхает и подходит ближе, подставляя зажим. — Только не ори, если будет больно. Закончим, потом кричи сколько влезет,— он подставляет иглу снизу и слегка оттягивает губу, чтобы в случае, если рука дрогнет, он не попал в десну или куда-то еще. Дазай закрывает глаза. Ему не страшно, просто лицо Чуи, которое находится, пожалуй, слишком близко, немного смущает. Секунда, и игла насквозь пронзает его губу. — Все, умница, — Чуя треплет его по голове и идет к столу за украшением. — Ахуеть?? В предыдущий раз было больнее, — разговаривать немного тяжело, когда игла торчит прямо из твоей губы, но Дазай неплохо справляется. Он познает всю боль чуть позже, когда прокол начнет опухать, и начнется заживление. Но сейчас он практически ничего не чувствует. — Это просто я такой крутой, скажи спасибо, — Чуя берет лабрет, откручивает шарик и вставляет его, вытаскивая иглу, которая сразу же летит в мусорку. Украшение было чуть больше, чем нужно, чтобы опухшая губа чувствовала себя комфортно во время заживления. Накрутка возвращается на свое место, а Накахара оценивает проделанную работу, снимая перчатки. — Я не ошибся, — рыжий берет бутылку колы со стола. — В смысле? — Тебе пиздец как идет. — Спасибо? Чуть позже, когда они сидели уже все вместе, Чуя сидел с довольным лицом и хвастался каждому, что сделал из урода-Осаму человека. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  Все, кроме Чуи, собрались в своем привычном месте пребывания — комната шестьсот пять. В их планы входила разработка над сложным проектом: всем курсам разных направлений предложили испытать удачу. Если займут первое место — получат автоматы по непрофильным предметам. Предложение очень интересное и такое нужное перед зимней сессией, так что бродячие псы решили объединиться. У них есть еще два месяца на эту авантюру, но они решили начать как можно раньше, что удивительно, потому что обычно многие из них делали все в последний момент. — А Чуя где? — Акико замечает пропажу одного члена компании. — Чуя? — Мичизу откликается. — А, он в больнице. — Что? — Что? Гин и Осаму одновременно протягивают одно слово и переглядываются между собой. — В смысле? Почему он нам не сказал? — Гин подрывается на месте. — Что с ним? — Осаму выглядит настороженным. — Не знаю, утром у него поднялась температура, я его в больничку отвез, его и положили. Ничего серьезного вроде, обещали провести обследование, немного вычухать и отпустить. Вроде аллергическая реакция на что-то пошла, — Тачихара пожал плечами, рассказывая это спокойным голосом. — Чувак, ты серьезно? Почему мы узнаем об этом самыми последними? — Акутагава младшая ходит по комнате кругами, явно злясь на друга. — Ну типа.. Это же не особо серьезно? Он не при смерти. — В какой он больнице? — Дазай встает со своего места и наскоро собирает сумку, откидывая ее в сторону. — Господи, сколько переживаний, — Тачихара диктует адрес и номер палаты. — Я был уже там сегодня. — Еще одних гостей переживет, — Гин подмигнула и вышла из комнаты. Дазай следом. Добраться до нужного места — целое приключение. Сначала они запутались в больницах, потом еле как нашли нужный корпус. И это еще ничего, потому что их не захотели пропускать в палату, сказав, что время посещения давно закончилось. Гин надула губы, а Осаму потратил пару баксов, чтобы их все же впустили. Итак — они на месте. Спорят, кто зайдет в палату быстрее. Акутагава выиграла, но Дазай все равно зашел первым, на что девушка обиделась и ударила его по затылку. Чуя, доедая шоколадный батончик, уставился широко открытыми глазами на вошедших. — Вы что тут?... — Сюрпри-из, — Гин неловко расставила ладошки в стороны и криво улыбнулась. — Почему ты не сказал, что тебя забрали в больницу? — Осаму устало вздохнул и поставил пакеты с фруктами на тумбочку возле кровати. — А нахуя, — он запнулся, пережёвывая батончик, — меня выпишут скоро и все. И вы вообще заразиться можете, че делаете тут? — Типа навещаем, — Гин села около ног парня. — Вы все еще можете заразиться, — Накахара выгнул бровь. — Тогда составим тебе компанию, — Дазай нашел стул и теперь нес его поближе к кровати, чтобы устроиться напротив болеющего. — Придурки, честное слово. Я же просил Тачи что-нибудь придумать рандомное, не говорить, что я в больнице, — он откинулся на подушку, прикрыв глаза. — Да чего ты так скрываешься, а? Ну посидим мы с тобой тут недолго, завтра еще приедем, компанию составим, чтобы скучно не было, — Гин легонько ударила парня по ноге. — Спасибо. Дазай пошарился в пакете и достал из него кисть винограда. Оторвав одну виноградинку, он поднес ее ко рту Чуи. — Открывай ротик, летит самолетик. — Слышишь, я не мелкий и не настолько немощный, сам поесть могу. Дазай выгнул бровь и застыл, ожидая, когда Чуя поддастся на эту маленькую шалость. Тот все же не выдержал и забрал виноград, плюсом укусив Осаму палец. Он начал жестикулировать руками и возмущаться, что ему теперь придется лечиться от бешенства. Еще час они просидели, играя в бравл старс и обсуждая последние новости. Санитары выгоняли внезапных гостей пинками под зад, потому что те решили, что останутся ночевать в кровати. Как и говорил Чуя, выписали его скоро — через два дня. Но продлили больничный на неделю, потому что выздоровел тот не до конца и ему полагался постельный режим. Сопли и хрипота в голосе все еще не покинули его. Это раздражало, потому что Накахара не любил сидеть дома как немощный, но ничего с этим поделать нельзя было. Потому что появился Осаму Дазай, который возомнил себя сиделкой и не разрешал Чуе даже из комнаты выходить, пока тот не отлежит свое. Он и с больницы забирал его с Тачихарой, поднапряг того с машиной, чтобы не тащиться пешком или на общественном транспорте, где можно подхватить еще одну заразу. Накахара такой заботливости раньше не замечал с его стороны, поэтому буквально не знал, как реагировать. Это было странно. Не сопоставлялось с распиздяйским образом. — Тебе на пары не надо? — Чуя переворачивается на бок, плотнее закутываясь в одеяло. — Надо, — он листает что-то в телефоне. — Так почему ты второй день не отлипаешь от меня?? — Потому что ты болеешь? — наконец-то он отвлекается от экрана. — Я сказал старосте, что не смогу появляться на занятиях минимум до конца недели. — Боюсь спросить, что за чрезмерная заботливость. — У меня брат умер от обычной простуды, — он выглядит слишком серьезным. — Прости.. — Чуя тушуется, выглядя виноватым. — Блять, Чуя, у меня никогда не было брата. Не задавай глупых вопросов. Накахара нахмурился и закатил глаза. — Бебебе. — Тебе таблетки сейчас давать же, да? — Дазай поднимается с дивана и подходит к тумбочке. — Да. Но, сука, я не немощный и сам могу их выпить. — Не выебывайся и позволь мне за тобой, блять, поухаживать. Бесишь, — он вытаскивает из блистера таблетки и подцепляет бутылку воды с пола, протягивая и то, и другое парню. — Какая тебе с этого выгода? — Чуя принимает из рук Осаму таблетки и выпивает их. — Хочется. Больше Накахара не возникал. Как и на протяжении всей оставшейся недели, когда Дазай приходил рано утром и уходил лишь заполночь, а иногда оставался в комнате и ночевал на диване. В принципе, его компания устраивала Чую, но это было странно. Он никогда не проявлялся вот так по отношению как к другим, так и к себе. Чрезмерная близость, откровенные разговоры, постоянная забота. Накахара растерялся, не зная как реагировать. Что думать об этом. Они лежали в обнимку, смотрели фильмы, готовили вместе десерты из интернета, бились подушками, читали книги по ролям. Слишком близко. Чуя чувствовал себя странно после этой недели, проведенной вместе. Поэтому неосознанно из-за чрезмерной открытости стал отдаляться. Это было плохо с его стороны, но переступить через себя он не смог. Поэтому бежать — самый удобный вариант. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  — Чувак, что между вами с Осаму? Вы раньше не разлей вода были, хоть и цапались, а сейчас вообще не контактируете почти, — Тачихара откидывается на подушку и поворачивает голову в сторону кровати соседа. — Знал бы я сам, — Чуя немигающим взглядом упирается в потолок. Голова заполнена мыслительными процессами. Если конкретнее, то одной единственной: они с Дазаем стали гораздо ближе за последнее время. Многие бы обрадовались такому, как, например, Мичизу, но Накахару это напрягало: он чувствовал себя полностью обнаженным, чувствовал, как все границы нагло прощупаны, чувствовал тотальное вторжение в его пространство. И все это он позволил ему сам. Сам показывал обходные пути, сам сокращал границы, сам открывался и шел навстречу. В этом и причина. Он сам довел себя до такого состояния под покровительством бурного интереса к тому, что будет дальше. Но сейчас происходит пиковое состояние, и он честно не знает, что делать. С одной стороны, наиболее верным решением будет просто поговорить, а не бежать, поджав хвост. С другой стороны... Чуя не уверен, что ему нужен этот разговор. Справедливости ради, он не готов. Не готов ни к чему. Ему страшно, и страх этот вполне оправданный — он не хочет обжечься, не хочет впустить кого-то настолько близко, чтобы потом собирать себя по кусочкам после его ухода. Поэтому, бежать, поджав хвост, в его случае это единственный выход. Дазай словно ощущает то же самое. Он не ищет встречи с Чуей, не навязывается, контактирует только когда они в кругу друзей. Либо же он сумел заметить в поведении парня что-то такое, чего не было раньше, и решил соблюдать дистанцию. Если это и правда так, то их разговор — вопрос времени. Они даже не встречаются. Чуя не видит смысла ни в чем. Он все еще думает, что является для Осаму лишь трофеем. Он не является чем-то большим, чем просто воображаемой галочкой возле какой-то очередной задачи типа склеить смазливого мальчика из клуба. — Ты ведь знаешь, — голос Мичизу выводит Чую из раздумий и тот лениво моргает, возвращаясь в реальный мир. — Я просто запутался чего хочу. Мне кажется, что у нас с ним все ведет к... Короче, я просто не хочу обжечься. — Всё ведет к отношениям, да. Не бойся этого слова, Чуя. А если ты думаешь, что он такой же, как и Ширасэ, то передумай. Хоть я и знал его лишь по рассказам, не думаю, что Осаму — его копия. Он не разобьет тебя. — Мичи, я сам это все знаю, — Накахара закрывает лицо руками и тяжело вздыхает. — Не мни яйца, просто поговори с ним. Он ходит такой подавленный, на него смотреть грустно. — Он.. что? Я не замечал. — Он умеет улыбаться, когда видит тебя рядом, так что неудивительно, — Тачихара пожимает плечами и встает с кровати. — Я сегодня не буду ночевать в комнате. Считай это за намек. Чуя кивнул, все больше погружаясь в размышления. Сегодня он точно не хочет разговаривать, поэтому открывает мессенджер, пролистывая диалоги до интересующего сообщения. Он об этом пожалеет. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Если ты будешь тупо лежать и ничего не делать, то лучше тебе определенно не станет, — Акико кидает в Дазая подушку. — Не лезь, старая. Я взрослый мальчик и сам знаю. — Вот именно, Зай. Ты взрослый мальчик. А ведешь себя как пубертатник. — Я просто пытаюсь найти силы на этот сраный разговор. Знаешь, не каждый день я рассказываю про свои скелеты в шкафу. — Ну мне же как-то рассказал. — Это было по пьяне, Аки, а еще ты не игнорировала мое существование, — Осаму рычит и наконец-то поднимается с кровати. — Я понимаю, что у него что-то случилось, но не понимаю, блять, почему. Все же было хорошо, разве нет? Я даже хуйни не творил. — Ты слишком много надумываешь, когда можно просто взять и поговорить. — Ты ведь понимаешь, что после этого разговора встанет жирный вопрос, продолжит ли он со мной вообще разговаривать? И не говори, мол, ты ведь продолжила. Ни я тебе, ни ты мне тогда не нравились. — Все тебе не так, калека, — девушка садится рядом. — Если он что-то чувствует к тебе, то примет эту хуйню, понимаешь? Сначала станет еще больше игнорировать, но потом вернется. Либо же вообще не поверит. — Аки, ты не помогаешь. — Ой, боже, какой ты противный. Сам решай свои проблемы, — она цокает языком и встает с кровати. — Прости. — Ты всегда можешь на меня положиться, понял? На твоем месте, я бы поговорила уже сегодня. Не мучай себя. Неизвестность всегда пугает. А если она дойдет до отчаяния, то пиши пропало. Это противная штука, которая манипулирует нами и толкает на безумные вещи. Поговори об этом, пока сам того хочешь, а не тогда, когда это будет единственным выходом. — Не знал, что ты философ. — Заткнись, придурок. Давай, до встречи, поздно уже, — дверь хлопнула и Осаму остался в окружении пустых молчаливых стен. Он не знает, что делать. У него был лишь один печальный опыт недоотношений в жизни, и этот опыт вовсе не помогает. Там все было иначе. Все остальное — лишь интрижки. Ничего серьезного у него ни с кем не было, хотя он пользуется популярностью у обоих полов. Ему просто было это неинтересно, пока не появился Чуя. — Кто не рискует, тот не пьет, верно? — он говорит это вслух сам себе и забирает с тумбочки пачку сигарет. Ноги ведут его к подоконнику. Он забирается на него и открывает окно. Прохладный ветер заставляет выбиваться мелкие прядки, создавая кипиш на голове, и развивает шторы. Это приносит какую-то долю спокойствия и решимости. Зажигалка издает характерный звук, и кончик сигареты со вкусом шоколада начинает гореть красным. Взгляд цепляется за часы — уже далеко за полночь. Но Осаму почему-то уверен, что Чуя не спит. Поэтому он пролистывает телефонную книжку, находя нужный контакт. Но звонит он не сразу. Его рука замирает. Он смотрит на имя, а внутри у него бушуют мысли. Ему не нужно этого делать, он все испортит. Но как только пепел неудачно падает на ногу и причиняет боль, палец дергается. ᯤ Гудки нервируют слух. Он хотел бы сбросить, сказать, что перепутал контакты, случайно нажал, либо придумать любую другую ложь, но это будет означать, что он бежит от себя. А он решает похрабриться. Хуже уже не будет уж точно. Он не успевает до конца продумать свой монолог, как замечает неприятную вещь — он до сих пор слышит гудки. Чуя всегда поднимал трубку, и неважно, где он, чем занимается и в каком состоянии находится. Особенно в ночное время. Боялся, что кто-то будет нуждаться в помощи, а он не сможет оказать ее. «Абонент занят» — короткая, убивающая строчка, которую произносит оператор. Обычные слова, которые вонзаются в сердце, как холодное оружие. Две новости. Хорошая — Чуя не спит. Плохая — он сбросил. Сбросил. Это могло значить что угодно. Буквально что угодно. Возможно, он был в душе, возможно, делал что-то очень важное и не мог от этого отвлечься, возможно, был занят, возможно, он вообще только проснулся и перепутал звонок с будильником, возможно, он просто не хотел говорить. Могла быть любая причина из тысячи, но у Осаму на душе стало гадостно. Что-то подсказывало, что этот сброшенный звонок стал разделением на «до» и «после». Дазай мог слишком драматизировать, но внутренние чувства еще ни разу его не подставляли. Он всем нутром почувствовал, как вся связь между ним и Накахарой в миг рухнула, потеряла свою значимость. Сигарета дотлела до фильтра, а Дазай сделал всего пару затяжек в самом начале. Он сдувает пепел с подоконника и тянется за второй. Возможно ему стоит позвонить еще раз. Он это и делает, но история повторяется: сначала раздражительные гудки бьют по ушам, а голос оператора на этот раз раздается гораздо раньше, предлагая оставить сообщение на голосовую почту. Осаму выдавливает из себя «я хочу поговорить с тобой» и откидывает телефон. Он жалеет об этом почти сразу же, но вместе с тем надеется, что Чуя просто проигнорирует это сообщение, как и сам звонок. Бычок вылетает в окно, Осаму обессиленно заваливается на кровать и перед тем, как погрузиться в сон, успевает написать Акико короткое «он сбросил». Он передумал рассказывать о скелетах в шкафу. Теперь он думает, что Акико была последней, кто будет знать об этом. Так будет лучше. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  Чуя чувствует себя противным. Его тошнит от себя же. Пока он собирает вещи по чужой комнате, в его голове крутится лишь одна мысль: «Я всё испортил». Он мог сделать любой выбор из множества таковых, но отдал предпочтение самому гадостному. Теперь нет надежд на будущее, да и прошлое он саморучно растоптал. Сделал так, словно оно ничего для него не значило. Добегался. Убежал настолько, что потерял себя. Убежал настолько, что сделал то, чего боялся в отношении себя. Он проклинает третью бутылку виски, пока крадется в свою комнату. Мысли бушуют, не дают вздохнуть полной грудью. Диалог с Осаму мигом потерял актуальность, потому что Чуя, как минимум, себе пока что не может простить содеянного. Это значит одно — между ними всё кончено. Раз и навсегда. Непроизвольно, но Накахара оборвал все нити, ведущие к спасению, и как их заново сплести — он вообще не понимает. Дверь в комнату сзади него закрывается, и Чуя сползает по ней, пряча голову в коленях. Ему мерзко от себя же. Он погнался за мимолетным ощущением, убегая от какой-никакой стабильности. Хотя это громко сказано, потому что Осаму — это точно не про стабильность. Но.. Он проверяет телефон и наталкивается на то, чего совсем не ожидал. Неужели все настолько плохо? Сердце замирает, а затем начинает биться с бешенной скоростью, тревожный ком где-то из недр организма подползает прямо к горлу, а руки начинают трястись. Два звонка от Дазая. Два сброшенных звонка от Дазая. Вот теперь он точно в дерьме, потому что Осаму знает, что Чуя никогда не сбрасывает ночные звонки. Тем более, два раза подряд. Почему именно в эту ночь? Почему именно тогда, когда Накахара решил убежать от мыслей. Почему не раньше. Почему, почему, почему. Он хочет выброситься в окно прямо сейчас, но отодвигает эти мысли на задний план. Все внимание теперь занимает сообщение на голосовой почте. Три секунды. Сообщение на три секунды. Может ли быть так, что он случайно его оставил? Не успел сбросить или что-то в этом роде. Есть один способ это узнать, но учащенное сердцебиение парня говорит, что он вовсе к этому не готов. Он пару раз ударяется головой о дверь, глубоко вдыхает и все-таки решает прослушать голосовое. «Я хочу поговорить с тобой». Такой отвратительно грустный и потерянный голос. Он совсем не идет Дазаю. Это не его голос, его подменили, это был вообще не его номер, звонил вовсе не он. По крайней мере, Чуе хотелось так думать. Он прослушивает эту строчку еще несколько раз и сомневается, что им все-таки нужен разговор. Легче будет просто отстраниться и забыть. Чуя не готов храбриться. Он не готов ни к чему, хочет просто забиться в угол, укрыться с головой одеялом и не выходить из своей зоны комфорта минимум месяц. Он жалкий. Он не будет никак комментировать фразу Дазая. Сделает вид, что не знал о ней. Через час нужно уже быть на парах. Он бы с радостью пропустил, но это будет означать, что он трус и убегает от проблем. А от них он уже набегался, так что лучше будет все же переступить через себя. Хотя бы один раз. Он медленно поднимается и бредет в душ. Как же повезло, что Тачихары все еще нет в комнате. Иначе он бы не знал, как объяснить всю ситуацию. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  Пары проходят скучно. Ни на одном перерыве Осаму не смог выцепить Чую. Он как сквозь землю провалился. Или вовсе не пришел. Но эта теория отгоняется, потому что он списывался с Рюноскэ. Тот сказал, что Накахара бодрячком сидит и внимательно слушает всю информацию от преподавателей, просто на перерывах старается как можно дольше не выползать из кабинета. Неудивительно. Остается последнее занятие на сегодня. Мозги Дазая бурлят: ночью он почти не спал, а ему еще и после бессонной ночи пришлось писать парочку самостоятельных работ. Когда он увидел нужный ему кабинет, невольно вспомнил, что у Чуи последняя пара совсем рядом из-за того, что у них подмена. С одной стороны, это хорошо, но с другой... Он не готов видеть его сегодня. Особенно с плавящимися мозгами. Но Вселенная играет по своим правилам, потому что прямо ему навстречу шла рыжая макушка. Что еще более удивительно — рядом с ним никто не ошивается. Казалось бы, это идеальный момент для разговора, но... Осаму останавливается, забывая даже моргать. Когда Чуя замечает его, то он выглядит тотально виноватым. Это нехорошо. Это очень, блять, нехорошо. Накахара на этот раз не убегает. Он подходит, оставляя между ними пространство примерно в два-три шага. Не слишком близко, но и не слишком далеко. ᯤᯤ — Слушай, я.. Чуе не дает договорить резко подбежавшая блондинка. Она становится на носочки, держась за его локоть, и целует в щеку. — Чу-уя, я ищу тебя целый день. Ты почему так быстро ушел утром? Я думала, мы хотя бы позавтракаем вместе. Накахара выпадает из мира на несколько секунд. На лице играют желваки, а его взгляд направлен лишь на Осаму. Он изучает его реакцию, и она ему не нравится. Потому что в глазах Дазая читается всё: удивление, разочарование, боль, понимание, злость, непонимание, снова боль. Каждая эмоция сменяет другую с экстремальной скоростью, и в конце концов остается лишь опустошение и напускное безразличие. Чуя пытается извиниться. Он вкладывает так много в свой собственный взгляд. И его может понять только Осаму. Но тот не хочет. В их немом диалоге читается такая глубокая тоска по тому, что могло быть. Они приходят к решению, что между ними все кончено. Понимают, что дальше двигаться некуда — у них больше ничего не выйдет. Они прощаются, хоронят чувства друг друга. Оба устали. Оба. Все закончено. Хрупкий лед трескается громко, мощно. Трещина идет на километры вперед, на сотни в ширину. Они проваливаются в ледяную воду, идут на дно. Их растаскивает по разным сторонам. Течение — штука зловещая: она отделяет на такое большое расстояние, что снова сблизиться, снова сойтись — ситуация из разряда невозможного. Они похоронены под глыбами льда. Не хватает воздуха. Не хватает друг друга. Дазай все понял. Он отпускает Накахару. Он моргает и натягивает вымученную улыбку, переводя взгляд на девушку. — Чуя? Ты чего молчишь? — она дует губы. — А это.. Вы знакомы? — теперь она смотрит на Осаму. — Знакомы, красотка, — Дазай щурится. — Это ты виновница пропущенного от меня звонка, да? Ну с такой я бы тоже не ответил. — Осаму, я.. — Чуя приходит в себя и скидывает с себя руку девушки. — Чиби-Чу, не нужно оправда-аний. Я прощаю тебе этот маленький косяк. Только, будь добр, впредь отвечай мне на звонки. Может быть, я при смерти валялся, а ты развлекался с такой милашкой, — он подмигивает блондинке и уходит к себе в аудиторию. — Чуя?... — Наоко, блять, уйди. Ты мне нахуй не нужна, ясно? Мы просто побыли друг другу удобными одну ночь. Больше не подходи ко мне, — он разворачивается в противоположную сторону и стремительно уходит, игнорируя оскорбления в его сторону. Это было не вовремя. Это было так неожиданно, так внезапно, так дерьмово. Чуя злится на самого себя, на девушку, на Дазая и снова на себя. Все кончено. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  — Ты сделал что? Чувак, когда я сказал решить проблему, я не имел в виду трахать однокурсниц! Какой же ты.. — Тачихара, хватит. Я знаю. Я знаю, что мудак. И с Дазаем поступил хреново и с той девушкой. Я не отдавал себе отчет, ясно? Я тотальный пиздец. Все. Но дальше-то что мне делать? — Чуя закрывает лицо руками. — Извиниться перед Осаму? Фактически.. Вы же не встречались, верно? За измену это не сойдет. Просто скажи, что таким образом проверял себя на гейство или чувства к нему, не знаю. Можешь сказать, что у тебя не встал и вы просто пролежали всю ночь, а она подумала что-то другое, — Мичизу расхаживал по комнате взад-вперед. — Прекрати, это бред. Ты не видел как он смотрел. Мне хотелось пристрелить себя на месте. — Чуя, ты же помнишь, что разговоры все решают? Просто, блять, поговори. Теперь уже нечего бояться, самое плохое произошло. — Ты.. прав, ладно. Когда-нибудь решусь. — Ахуеть, чувак! Ты сказал, что я прав. Боже, я этот день в календарь внесу и красным обведу, —в подтверждение своим словам он подошел к календарю и начал искать ручку. — Придурок. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Если я правильно поняла, то в тот момент, когда ты ему звонил, он трахал блондиночку? — Акико сидит с бутылкой виски в комнате у Дазая. — Ага. Прикольно выходит, правда? Черта с два я еще кому-нибудь захочу открыться, — он забирает бутылку у подруги,открывает ее и делает несколько глотков. — Не неси бред. Захочешь. Чуя, конечно, поступил слишком дерьмово, я от него этого даже не ожидала, но.. Чувак, вы ведь даже не встречались? — Да, на нас не было никаких обязательств, но лучше от этого не становится. — Осаму, ты снова как пубертатник. Может там у них ничего не было и та девушка все себе надумала? Типа.. Блять, а как вы теперь в одной компании будете сосуществовать? — Без малейшего представления, Аки. Без малейшего. — Я готова уйти оттуда и сидеть сутками лишь с тобой, но.. Акико перебивает звонок, исходящий из телефона Дазая. Осаму берет телефон, намереваясь сбросить, но замирает в удивлении и берет трубку. — Да? — Слушай, Осаму, нам.. Нам нужно поговорить. Йосано отрывочно узнаёт голос в трубке и подрывается с места, становясь ближе к Дазаю. Тот отгоняет её, как назойливую муху. — Зачем? Чуя, мне кажется, тут и без разговора все понятно, — он измученно выдыхает. — Не выебывайся и иди ко мне. Мичи гуляет. — Я подумаю, — он сбрасывает. — «Я подумаю»?? Осаму, блять, он пошел навстречу тебе, а ты подумаешь? — Во-первых, я не хочу слушать его оправдания. Во-вторых, я пойду. Просто любому другому человеку я бы так и ответил. А Чуя теперь и есть этот самый «другой человек». Все честно. — Иногда я действительно поражаюсь твоему поведению. — Но тебе нравится. — Но мне нравится, — Акико кивает и опускается на кровать. — Все, Ромео, вали решать свои проблемы. Виски я допью, если ты не против. Мед убивает. — Напиваться в понедельник? Подруга, ты гений, — он подходит к шкафу, роясь в вещах, чтобы найти футболку. — Это френдли фаер, дорогой. Сам же был готов выпить эту малышку в одно горло. — Не сравнивай нас, — наконец-то найдя нужный атрибут одежды, он подходит к двери. — Ага, я помню! Удачи. Осаму кивает и выходит за дверь. Он тяжело и прерывисто вздыхает, а затем поднимается на этаж выше. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  — Сразу скажу, мне не нужны твои оправдания, — Дазай подает голос первым, когда заходит в комнату и закрывает за собой дверь. — Давай будем просто друзьями? — Чуя говорит это быстро-быстро на выдохе, боясь, что может передумать в любой момент. Он даже не смотрит на парня. — Что? — Осаму останавливается, оставаясь в проходе. — Друзьями. Я не хочу, чтобы из-за непоняток между нами раскалывалась компания. Будет лучше, если мы будем просто друзьями. Не более. Как в самом начале. — Мы разве ими и не были? — он ухмыляется, все-таки проходя дальше. — Нет? Если ты пытаешься закрыться и начать отрицать все то, что было... между нами, то хуйня затея. — Чуя, блять. Между нами не было ничего. Это даже интрижкой не назовешь, понимаешь? Мы просто были удобны друг другу до какого-то момента. И сегодня ты подтвердил мои слова. Накахара замирает, оборачиваясь к вошедшему. Он правда так считает? — Для меня все было иначе. — Прекрати. Мне больше интересно, что у тебя с той девчонкой? — Ничего, Осаму. Ничего у меня не было с ней и не будет. — Она считает иначе, разве нет? — Я перепил и мало чего помню. Так что предпочитаю думать, что между нами вовсе ничего и не было. Не напоминай. — А жаль, вы хорошо смотрелись вместе. — Осаму, — Чуя тяжело вздыхает и поджимает губы. — Мы же друзья, — он улыбается и щелкает пальцами. Накахара кивает, повторяя его фразу. Друзья. Так просто было перечеркнуть несколько месяцев маленьких шагов к чему-то большему в одночасье. Разорвать, прийти к самому началу, а может и даже дальше начала. Уйти в минус. Отдалиться снова. Оставшийся вечер до прихода Мичизу они говорили на отдаленные темы. Словно между ними и правда ничего не происходило. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ — Осаму сегодня в клубе, так что мы без него, — Гин щелкает пальцами, когда заходит в комнату. — А ты откуда знаешь? — Ацуши оборачивается на нее. — Он позвонил мне и промямлил, что сегодня ему составит компанию какая-то рыженькая красотка, — она пожала плечами. — Ухты, он снова в своем старом образе? Чуя, не ревнуешь? — Тачихара играет бровями, тыча в Накахару пальцем. Тот лишь отправляет в его сторону испепеляющий взгляд, заставляя заткнуться. — Мы это уже обсуждали. — А мы, кстати, нет. Может непосвященным тоже это можно знать? Сначала вы чуть ли не ебетесь, сидя на кровати, а потом «мы друзья». Вообще-то я уже ставила надежды на то, что буду крестной ваших детей. — Я тоже оплакиваю свое будущее в лице крестного, Гин, мы в одной тарелке, — Мичизу дует губы. — Боже, мы просто решили, что лучше нам быть обычными друзьями. Нет, Мичи, без привилегий. — Ну бли-ин. — Прекратите, я не хочу слышать о нем и себе в перспективе отношений. — Мы прекратим. Просто было интересно знать, что между вами произошло, — в разговор вклинивается Рюноскэ. — Не сошлись характерами. Отъебитесь от них, давайте лучше в уно играть, — Акико встает на защиту и Чуя смотрит на нее немного виновато, но с благодарностью. — Меня научите, я ж не умею, — Ацуши подсаживается ближе. — О-о-о, можно будет шулерить, — Мичизу трет ладони между собой. — Эй! Так нечестно. — Да хуйня вопрос, научим. И Мичи не будет обманывать, иначе я ему по лбу дам, — Гин в доказательство своих слов занесла руку над головой парня. — Эй-эй, я пошутил! Женщина, успокойтесь. Чуя опередил Гин и дал Тачихаре по затылку. Тот стушевался и обиженно надул губы. Рюноскэ прыснул, но прикрыл рот рукой. Акико достала карты и начала их тасовать. Они погрузились в игру, смеялись, подшучивали над Накаджимой, разговаривали на тему учебы, строили мелочные планы и просто хорошо проводили время. Без Осаму. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  Без Осаму. Снова. Он не появлялся в кругу бродячих псов уже вторую неделю. Лично встречался с Акико, с Гин, с Мичизу, но ни разу не приходил на вечерние посиделки. Не принимал участие в просмотре фильмов, в играх, не ходил с ними вечером кошмарить магазины. Даже в чат писал раз через раз. Он восстановил свой образ жизни до ребят. Снова забывался в клубах, приходил домой лишь под утро. Мог прийти на пары выпившим. Терялся в новых знакомствах, проводил вечера с разными девушками, а иногда и с парнями. Типичный Дазай Осаму. Тот, которого все раньше знали. Акико начала переживать за него, но ничего не предпринимала. Она не в силах переубедить того, не в силах отговорить. Ему нужно просто пережить этот период. Ацуши пытался образумить его, но быстро потерпел неудачу. Тот даже слушать не стал, лишь отмахнулся и послал куда подальше. Йосано так и думала. Мичизу предложил сделать что-то Чуе, но тот закатил глаза и сказал что-то типа «взрослый мальчик сам решит, как проводить свое время и что лучше для него». Кстати, о Чуе. Он чуть больше ушел в учебу и тоже стал изредка появляться на общих встречах, аргументируя это тем, что ему нужно подтянуть некоторые предметы. Рюноскэ подтверждал: Накахара действительно стал лучше учиться. Все изменилось и многих это не устраивало, но они ничего с этим не делали. Текли по течению. Стояла глубокая ночь. Одна из тех, когда Накахара заседал в ноутбуке, роясь во вкладках, а Тачихара бушевал и жаловался на свет, но все равно быстро засыпал. В наушниках заиграла слишком знакомая песня "Arctic Monkeys". Чуя замер, вслушиваясь в звучание и невольно вспоминая, как эта песня играла на концерте. Тут же в голове возник образ Осаму. Он снял наушники и отбросил их, продолжая заниматься в полной тишине. Но она быстро нарушилась. Послышались звуки около двери: кто-то пытался ее открыть. Однако она была закрыта, поэтому человек прото нещадно дергал ручку. Накахара проигнорировал это. Подумал, что кто-то ошибся дверью и скоро это поймет, но тут неожиданно постучали. Он сбросил ноутбук с колен и недовольно подошел ко входу, прокручивая замок. Когда на пороге он увидел шатающегося Дазая, он захлопнул дверь обратно, застыв с непонятным выражением лица. — Ебать ты легок на помине. В двери снова стучат и Чуя, переведя дыхание, снова открывает. — Ты снова спутал этаж? — Не совсем, — Осаму держится за косяк. — Я был на этаже. Сомневаюсь, что самостоятельно дойду до себя. — И поэтому ты решил прийти ко мне? У меня нет лишней кровати для тебя. — Во-первых, я могу спать на полу, — он начинает загибать пальцы, — во-вторых, могу с тобой, в-третьих, ты можешь довести меня до моей комнаты. — Ты так уверен, что я пущу тебя к себе в комнату или доведу тебя? — Почему бы и нет? — он отпускает косяк и, немного шатаясь, пытается переступить через порог, но теряет равновесие, и Чуе приходится ловить его. — Ты не мог попросить своих собутыльников? — Накахара вздыхает и перемещает руку Дазая себе на плечо, а сам обхватывает талию. — Мне захотелось прийти к тебе. Там собутыльники... эээ... короче они не крутые. — А я типа крутой? — он закатывает глаза и аккуратно ведет парня к себе на кровать. — Ты замечательный, но я тебе об этом не говорил, — он подставляет указательный палец себе к губам. Чуя ничего на это не отвечает. Он убирает с кровати ноутбук и отпускает Дазая. Тот падает на нее и заваливается на бок. — Ты все-таки выбрал «во-вторых»? — В-четвертых, я лягу на диван, — он достает с шкафа одеяло с подушкой и кидает их на диван. Потом забирает ноутбук и устраивается уже там с ним. — Так неинтересно, — Осаму дует губы и снимает обувь, чтобы залезть под одеяло. — Ты так и будешь меня игнорировать? — Я? Вроде это ты у нас ударился в клубную жизнь и не появлялся в нашем кругу уже пару недель. — Сейчас игнорировать, — он уточняет. — А что мне с тобой сделать? Взбить за тебя подушку, накрыть одеялом и прочитать сказку? — Чуя прикрывает ноутбук, теперь направляя свой взгляд на Дазая. — Просто поговорить. — Я не вижу в этом смысла. Просто спи, — он выключает ноутбук, предварительно сохранив вкладки, и откладывает его в сторону. — Тебе не нравится мое общество? — Я этого не говорил. И, блять, не избегал тебя, как это делаешь ты. — Я... — Не продолжай. Мне нужно спать, потому что, в отличие от тебя, завтра нужно прийти на пары бодрым. Дазай что-то промямлил, но Чуя уже не вслушивался. Он лег спать с полной головой размышлений. С одной стороны, на этаже серьезно была лишь их комната с Тачихарой из знакомых Дазая, но с другой... Тот в принципе мог остаться ночевать там, откуда пришел. Накахара выдохнул и решил не развивать мысль дальше. Утром его разбудил крик Мичизу и тысячи вопросов, но Чуя как можно быстрее собрался и свалив, оставив всю ответственность на Дазая. Пусть разгребает и объясняет сам. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  — Кто-нибудь видел Дазая? Я уже третий день не могу до него дозвониться, — Акико откидывает телефон, как только там раздаются короткие гудки сброса. — В комнате его нет? — Ацуши отвлекается от тетради и с неподдельным переживанием смотрит на девушку. Та мотает головой. — На парах он тоже не появляется, я спрашивал у его однокурсников, — Рюноскэ меланхолично перелистывает страницу книги, не обращая внимания на внешний шум, но все же следя за ним. — Три дня назад он приперся ночевать сюда. Утром я свалил на пары, так что может Мичизу знает, — Чуя заходит в комнату и сразу поддерживает разговор. Гин приветствует его раскрытой ладошкой. — Без понятия, чуваки, он не сказал мне где собирается тусить, — Мичизу пожимает плечи. — Либо обзваниваем клубы, либо морги. — В моргах смысла нет. Да и в больницах, — Йосано ударяется в размышления. — Я думал, что он вполне себе способен на суицид. — В силу некоторых обстоятельств, он не станет этого делать, — девушка вздыхает и откидвается на спинку дивана. — Почему вы таким будничным тоном обсуждаете самовыпил нашего друга? — Гин выгибает бровь. — Потому что это лишь предположение, которое в ста процентах окажется ложным, — Мичизу пожимает плечами. — Что мы сегодня делаем? — Ищем Осаму? — Ацуши кусает губы. — Перебесится. Еще мы его, блять, не искали. Откисает где-нибудь в клубе или на квартире с рандомными ребятами. Сам прибежит, — Чуя закатывает глаза и берет телефон в руки. — Верно, он взрослый. Не думаю, что с ним случилось что-то плохое. По слухам, он раньше и на неделю мог пропасть, — Рюноскэ озвучивает вердикт. — А мы можем поиграть в настолку. Пить сегодня настроения нет. — Согласен, — Тачихара кивает и идет на поиски какой-нибудь игры в тумбочке. — Объявляю разгрузочный день. Не успел Мичизу полностью разложить игру и объяснить правила, как Чуе на телефон поступил звонок. От Осаму. Он показал экран остальным, якобы подтверждая свои слова о том, что он и сам найдется. — Слушаю, — он прикладывает телефон к уху и отходит от общей массы ребят. — Я нагулялся. — Что? — Забери меня отсюда. — Почему я должен это делать? — он выгибает бровь и кидает взгляд на ребят, которые внимательно наблюдали за ним. — Просто забери, — он рвано выдыхает. — Черт с тобой, кидай адрес, сейчас приеду, — Чуя сбрасывает вызов и ждет сообщение. Ему прислали геолокацию и Накахара решил, что это даже умнее, чем обычный адрес. — Я за Осаму. Продолжайте без меня. Гин хитро ухмыльнулась и дала пять Мичизу. Чуя же закатил на это глаза, но после этого его жеста хихикать начали все. Все-таки что-то в этом мире стабильно. ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮ ✩✮  Чуя заходит в один из элитных клубов. На удивление, пропустили его без лишних вопросов, потребовалось лишь имя. Хотя, он знает, сюда пройти — та еще задачка с большими финансовыми тратами. Возможно, Дазай продумал все заранее и вписал его в "+1" к своему имени. Возможно, как-то связался с охраной и сообщил, что за ним приедут. В помещении стоял запах пота и алкоголя, откуда-то громко играла музыка, мгновенно оглушая. Накахара закрыл уши ладошками, привыкая к громкости, а потом начал пробираться к бару сквозь толпу танцующих и зевак. Несколько раз ему предложили коктейль и еще несколько попытались затащить в центр танцпола, но парень, будучи трезвее их всех, быстро отнекивался. Он не ошибся: за барной стойкой полулежа сидел Дазай, тыча пальцем в стакан со льдом. Он обернулся, заметив, что сзади кто-то подошел. — Ты приехал. — Ты просил, — Чуя непонимающе выгибает бровь. — Пардон, — теперь он обращается к бармену, залпом выпивая свой стакан с непонятным напитком. — Вынужден оставить вас, потому что за мной приехал мой принц на белом коне. — Не неси херни. И вообще на красном. — На красном коне, — он глупо ухмыляется и поднимается со стула, теряя равновесие. Накахаре снова приходится придерживать его, иначе была бы велика перспектива навернуться обоим. Делает это он без особого энтузиазма, машинально. — Прости, мне больше некому было набрать, — Дазай выпрямляется и вроде как теперь уже ровно идет. — У тебя было тысячи вариантов, не ври, — Чуя вздыхает и подталкивает парня к выходу. — Даже если так, я решил доверить свою тушку тебе. Так ведь поступают друзья? — он делает акцент на последнем слове и выходит на улицу. Чуя за ним. — Только не говори, что ты ушел в запой из-за меня. — Не говорю. Хотя, частично, так оно и есть, — он поднимает руку вверх, на пятках разворачиваясь лицом к Накахаре. — Ты дал мне свободу действия, оборвав связи между нами. Раньше я не гулял из уважения к тебе, — теперь он тычет в него пальцем. — Я бы не обиделся, — Чуя закатывает глаза и снимает мотоцикл с подножки. — Ты сможешь сесть и не упасть? Дазай пожимает плечами и смотрит за тем, как Накахара заводит свой транспорт. — Залезай и крепко держись. — Тебе не будет противно от того, что я буду крепко держаться? — он наклоняет голову в бок, все также стоя на месте. — Хуй не встанет, значит, проблем не будет. Осаму показательно обижается, но берет шлем и садится на пассажирское сидение. Обхватывает Чую двумя руками, укладывая голову на его спину. Накахара рвано вздыхает, но мотает головой, снимая наваждение, и трогается. По пути никаких проблем не возникло: Дазай действительно держался вполне крепко и вроде даже уснул. Чуя не знал как ему реагировать на это все. Ему хотелось хоть как-нибудь обрадоваться тому, что позвонили именно ему, попросили забрать именно его, но где-то внутри стоял тревожный ком из-за содеянного им не так давно, поэтому вздохнуть полной грудью не получалось. Получалось лишь чувствовать противные чувства к самому себе. А это удручало. В любом случае, у них всегда получалось нормализовать их общение как-то само собой. Так что Чуя надеется на волю случая и в этот раз.