Зубы и вытекающее

Гермиона чинно восседает на месте. На столе у нее ровным рядом громоздится стопка бумаг. Гарри думает, что бюрократия это ужас. – Как прошло? – Ужасно. – Почему? Гарри всплескивает руками. – Почему? Да потому что это Малфой! – И что? Она отрывает взгляд от свитка. Очки подходят ей как влитые – жаль, что это произошло лишь после того, как она посадила зрение. – Я, конечно, понимаю, я большой мальчик и распри нужно оставить в прошлом, но это Малфой, Гермиона! – А как хорошо начал.. Гермиона снимает очки и трет глаза. После устройства бухгалтером мешки стали ее вечным спутником наряду с Джорданом, заглядывающим в кабинет. Пару секунд Гарри в упор смотрит на нее, и она наконец спрашивает: – И что он говорит? – Он назвал меня клиентом! Гермиона молчит, затем присвистывает. – Как на обочине? – На самой настоящей трассе! Говорит «клиенты приносят мне деньги, а пациенты болеют»! Она слабо фыркает. Джордан, проходящий мимо кабинета, присвистывает. Он успевает слинять раньше, чем Гарри на него оборачивается. – Но врач он хороший, согласись? Гермиона возвращается к свиткам. Гарри не соглашается. – Как врач не знаю, но человек из него явно не сахар! – Ты тоже, Гарри, не сахарный. Ты поздоровался с ним, когда зашел? Гарри открывает рот, потом понимает, что не помнит. – Да какая разница? Ты должна была назначить меня к другому врачу! Гермиона, это извращенная пытка. Я не знаю, чем тебе насолил, но прости, пожалуйста! Она слабо смеется. Цвет приливает к ее бледным щекам. – Он хороший врач, Гарри. Если бы я желала тебе зла, то отправила бы к Симусу. Гарри чувствует табун мурашек. Симус – терапевт, и сам факт того, что он обосновался в сфере медицины, вызывало опасения за здравоохранение страны. Гермиона продолжила, откладывая свитки: – Он очень хорошо себя зарекомендовал. Я назначила тебя к нему не для того, чтобы вы поссорились, а для того, чтобы тебе хорошо вылечили зубы. – Но за этим был тайный умысел, признайся. Гарри наклоняется к ее столу. Гермиона молчит. – Я на дознании? – Не доводи до греха. Она улыбается. – Может быть. – За что? – Не «за что», Гарри, а «почему». Это не наказание, а возможность. – Возможность удавить его? – Гарри! Гермиона всплескивает руками. Из фойе доносится присвист Джордана. – Возможность поладить! Она так протягивает последнее слово, что Гарри подозревает себя в слабоумии. – Зачем тебе это? Гермиона вздыхает, и взгляд ее подозрительно убегает влево. Гарри, как авроар, умеет попадать в цель и находить в разговоре бреши. Она пытается парировать: – Не мне, а тебе. Кому нужны дурные отношения с врачами? – С Малфоем мне не нужны никакие отношения, Гермиона. Признавайся! Она прикрывает глаза. Щеки щиплет румянец. Как тут признаться? Теребя себя за мочку уха, она признается: – Я кое с кем заключила пари. – На меня? – Да. Гарри открывает рот. Она спохватывается: – Я не хотела! Просто она.. Гермиона запинается, краснеет, затем продолжает: – Я ошиблась. Немножко напилась. Мы встретились в баре, а потом разговорилась. А потом все пришло к тому, что.. – Ты на меня с кем-то забилась? – Да. – Гермиона. – Она меня заболтала! – Кто «она»? Гермиона краснеет. – Я не могу сказать. Она это предусмотрела. – Ты что, ей обет дала? Она не отвечает, и Гарри чувствует себя улетевшим за стратосферу. Что это за человек, сумевший переболтать Гермиону Грейнджер! – Я вскользь сказала, что ты ищешь врача. Ну знаешь, напилась, устала, столько дел, еще ты с зубом. Я, конечно, рада тебе помочь, но иногда это.. неважно. В общем, мы разговорились, и она предложила приставить к тебе Малфоя. Я, конечно, сама не хотела, но она так убедительно его нахваливала.. и я позже дело проверила. Действительно хороший. Да и поздно было: уже забилась. В общем.. – Гермиона, не тяни. Гарри хочет приложить ладонь ко лбу и влететь с ним в стену. Джордан, нетерпеливо попивающий кофе, стоит в проходе и все слушает. – Ну в общем, – Гермиона продолжает. Волосы ее кажутся наэлектризованными от стыда. – Мы забились на то, сможешь ли ты до конца с ним пролечиться. Гарри молчит. Джордан сюрпает кофе, глядит на него и медленно скрывается за стенкой. Гарри переводит взгляд обратно. – И на что ты поставила? Гермиона краснеет. Пуще прежнего. Еще один тон и лицо ее станет напоминать волосы Рона. – Что не сможешь.. – Серьезно!? – Гарри! Ну я ж тебя знаю, как облупленного. Малфой в поле твоего зрения появлялся и ты уже хотел его убить. Какая тут речь о долгосрочном лечении? Гарри хватается за лоб. – Какой ужас. Подруга. Рон бы со мной так не поступил. Гермиона смущенно что-то бурчит. За стеной слышно как работает кофемашина. – Извини, Гарри. Ты тоже хорош! Я тебе номер кабинета дала, а ты даже не удосужился спросить меня, как его зовут! Считай, что сам подставился. Гарри теряет речь от подобной наглости. – Я доверял тебе! Гермиона, бухгалтерия на тебя плохо влияет. – Жизнь на меня плохо влияет, – говорит она и смотрит так устало, что отчитывать ее не поворачивается язык. Гарри поднимает себя со стула, прощается с Джорданом, валяющимся в обнимку с кофе, и думает: на что бы он поставил сам в этом споре? Потом понимает, что его победа эфемернее мозгошмыгов, присущих Полумне.