Дело генетики

Штаб-квартира, день

      Антон открывает двери.       На коврике с прозаичной надписью Welcome from here лежит устройство, похожее на повербанк без разъемов. При появлении Антона на нем зажигается цифровое табло.       — Бомба, — спокойно говорит Антон. — Обратный отсчет — три минуты.       В комнате Игорь подрывается с места, поудобнее перехватывая пистолет.       — Стоять! — рявкает Леша. — Бомба запрограммирована на движение. Пошевелитесь не с той интонацией — взлетим вместе с домом.       — Лёша, ещё что-нибудь умное пизданешь? — доносится из коридора. — Я слегка волнуюсь.       Взгляд Сапера лихорадочно бегает из угла в угол. Игорь переглядывается с Андреем, пока Дима набирает номер службы спасения.       — Шаст, опиши все, что видишь, — громко говорит Лёша.       — Какая-то черная херовина, размером с айфон примерно, не ебу. На ней цифры. Мелким долбаебским шрифтом написано «взрывное устройство». Каковы шансы выжить?       — Наверняка есть выключатель, — подсказывает Дима, прикладывая смартфон к уху.       — Антон, присмотрись внимательно, — кричит Сапер. — Есть там кнопки или переключатели?       — Вы думаете, я слепой долбаеб? Нет тут ничего!       — Ладно-ладно. Что вообще видишь перед собой?       — Бомбу, блять!       — Господин начальник, отвечайте на вопросы, — сердится Андрей. — Иначе я сам вас на шашлык пущу!       — Попробуй.       — Антон Шастун, — Дима грозно смотрит на проход, словно друг может почувствовать его взгляд спиной.       Короткая пауза заставляет всех затаить дыхание.       — Подъезд, — наконец говорит Антон, и по его голосу становится очевидно, что он едва сдерживается от ядовитых комментариев. — Справа — дверь соседней квартиры. Спереди — проход к лифтам. Слева — лестничная площадка. Никаких посторонних предметов.       —Сможешь пнуть херовину так, чтобы она упала между лестниц? — чешет подбородок Игорь.       — Сдурел?! — одновременно восклицают Дима и Андрей.       — Нет, погодите, это хорошая идея, — вдруг говорит Сапер. — Для больших взрывов им всегда требовалось большое устройство, так? А этот конфуз рассчитан только на нас. Урон будет меньше, если штука упадет хотя бы на два этажа ниже. Но Антону надо быть очень быстрым. Я имею в виду мгновенным. Слышишь? Ты должен одновременно пнуть её, закрыть двери и помолиться, чтобы тебе не оторвало ничего ниже пояса.       — Невозможно, — мотает головой Дима. — А если оно начнет взрываться в момент, когда Антон занесет ногу?       — Пацаны, тридцать секунд, — голос Антона слегка дрожит.       — Пинай, — хрипит Леша и вдруг округляет глаза. — Нет, не пинай.       Он срывается с места и бежит в коридор. Раздаются возгласы, скрип, далекий хлопок и наконец — бабах. Сапёр, придерживая Антона, падает возле прохода в комнату. У обоих черные от пороха лица и совершенно невменяемый вид. Лёша бормочет что-то про бомбический вторник. Антон в его руках устало вздыхает.       — Нам нужна новая хата.       Бомба взрывается аккурат между этажами, подцепляет крепления перил и обугливает свежевыкрашенные стены. По мнению Леши, она содержит в себе смесь, весьма напоминающую «коктейль Молотова». Игорь хочет украсть остатки корпуса, чтобы передать «своим химикам», но Антон шлепает ему по рукам и отправляет следить за омегами. Спустя десять минут приезжают все: полиция, скорая, пожарные, парочка саперов в костюмах Армстронга, вертолет прессы, репортеры и соседи, вырванные из рабочих будней тревожным звонком служб безопасности.       После опроса пострадавших Антон воркует с мужчинами в строгих галстуках, чтобы те замяли инцидент и не светили их физиономии в медиа. Бебур сидит в беседке возле дома, агрессивно постукивая пальцами по клавиатуре макбука.       — Я нарисовал им хуй в базе, — доверительно сообщает он Игорю. — Поеду вытрахаю отдел кибербезопасности, чтобы дали мне покопаться в их архивных файлах. У меня ещё много любопытных эскизов.       — Береги себя, — говорит Игорь и обнимает его так крепко, что у Андрея хрустят кости. — Если что, сразу звони нам.       Андрей уезжает. Дима и Лёша приходят к Игорю в капюшонах, натянутых до подбородка: они здраво рассуждают, что мужу известного ювелира и жертве международной секты лучше оставаться инкогнито.       — Теперь-то ты поедешь со мной? — спрашивает капюшон поменьше.       — Чтобы и твой дом был в опасности? — интересуется капюшон побольше.       — Хьюстон, очнись — мы всегда в опасности. Но у меня охраняемый особняк, а не однушка в жопе мира. Переночуешь, а потом что-нибудь порешаем.       — Если твое «что-нибудь порешаем» опять означает пребывание в Шадринске у мамы Игоря, то я неистового отказываюсь. Прошлой командировки мне хватило.       — Ты че, на мать мою гонишь? Нос в другую сторону поправить, э?       — Игорь, я не про это. В прошлый раз ей пришлось ударить лопатой серийного убийцу. Может, хватит с нее остросюжетных уинкендов?       — Пф, для нее это утренняя зарядка.       — Мы едем к Позу, — Антон подходит к беседке и устало опирается на деревянную балку. — Нам нужно где-то обкашлять случившееся. Летуны проверяют другие наши адреса, но я не уверен, что туда стоит сейчас соваться. К тому же мне надо перетереть с твоим хахалем, Дима.       — Пизданешь ему про взрыв, отпизженным станешь, — отзывается маленький капюшон. — Мой дражайший супруг и так не в восторге, что я живу как Наташа Романофф.       — А тебя волнует его восторг? —прищуривается Антон.       Маленький капюшон беспокойно ерзает, но ничего не отвечает.       — Ладно, — хрипит Сапёр. — Поехали, пока я не передумал. Дурацкий день.       Он слегка оттягивает ворот куртки, словно ему становится жарко. Дима узнает симптомы — мало им проблем, так у Лёши еще и течка в самом разгаре. Когда они садятся в машину, Дима незаметно подсовывает ему воду и таблетку-подавитель. Леша сильно смущается, но благодарно кивает.

***

Особняк, вечер

      Всю дорогу парни спорят о том, куда девать Лёшу. Мнение Лёши в расчёт не берут. Он и не возникает. Если вчера Лёша жил надеждой на тихую жизнь второсортного московского режиссера, то сегодня уверен, что из секты выходят только ногами вперед. Жаль, что всё тщетно. Радует, что он сумел оттяпать немного времени. Найти друзей, работу. Устроиться в университет на полставки, поснимать скромные короткометражки…       Когда машина заруливает на парковку, он окидывает взглядом особняк. Похож на усадьбу дворянина, вовремя сделавшего комплимент правительнице. В окна заглядывают ветки елей и сосен. На крайнем дереве Лёша замечает упитанную белочку, которая прыгает в подвесной домик-кормушку. Интересно, кто его туда повесил?       Дима заводит всех внутрь, не отвлекаясь от переписки в телефоне, и небрежно кивает в сторону гардеробной комнаты.       — А дворецкие тут есть? — спрашивает Леша с любопытством.       — По-чесноку, не знаю, — Дима растерянно потирает затылок. — Редко вижу персонал, они тут типа ниндзя.       — И что нам теперь делать? — вновь вопрошает Антон, когда они проходят в гостиную.       — Играть дальше, — отвечает Дима. — Они свой ход сделали, наш черед. Марк согласился пожертвовать собой во имя фотографии?       — Уже разослали пресс-релизы. Ждем реакцию сегодня-завтра и…       — Всем добрый вечер.       Они оборачиваются. В гостиную входит муж Димы. Его бежевый твидовый костюм вызывает в Диме волну протеста — совсем у человека жизнь скучная. Сюда бы цепочку на брюки, а брюки поуже, может быть, свитерок яркий сверху…       Муж улыбается краешком губ. Дима осознает, что пялится на него неприлично долго, и машет рукой в сторону парней.       — Это наши гости. Они останутся здесь на ночь, ты не против?       Муж вежливо кивает.       — Скажу Анне, чтобы расстелила в гостевых, — он окидывает всю компанию ровным взглядом и останавливается на лице Антона. — Антон, рад тебя видеть.       — А я-то как рад, — кисло морщится Антон.       Они переглядываются с дружелюбием голодных пантер в засаде. Дима понятия не имеет, когда они успели посраться. В его воображении Антон должен быть горд, что он вышел за богатого приличного типа, а не за рокера-рецидивиста, как собирался. Муж, в свою очередь, обязан плясать от радости, что рядом с Димой ходит такая большая и хищная собака. В общем, все не по плану, и это бесючит.       Гостеприимство он оставляет на мужа, а сам идёт на гостевую кухню. Вся поварская рать уже разбрелась по домам, но он успел перед выходом поставить мясо на томление и настругать любимых салатов Лёшки. Хотелось встретить его как прежде, на их старых домашних посиделках.       Когда он возвращается к столу, все болтают чепуху. Игорь лепит Лёше на нос веселый пластырь с рыбками. Антон сидит сбоку от мужа и напротив свободного стула для Димы. «Чтобы в случае опасности дать подзатыльник одному и увезти другого» — думает Дима.       Он ставит блюда. Незаметно появляется горничная Анна, рыжая бета с холодным взглядом. Она молча берёт у него тарелки и помогает сервировать приборы.       — Как успехи в ушу, Игорь? — муж подпирает щеку ладонью, с интересом разглядывая агента.       — Отвратительно, — весело говорит Игорь. — Мне вручили веер, и теперь я скачу по матам, как бухая бабочка. Тренер говорит, что из меня вырастет отличная примадонна шадринского балета. Смешной он. Думает, в Шадринске есть балет.       Дима наконец присаживается, отпуская Анну готовить спальни. Муж переводит взгляд на еду и резко меняется в лице.       — Этого нет в меню, — странным голосом говорит он. — Вы… это сами приготовили?       — А ты говорил, он сообразительный, — вставляет Антон.       — Правда? — муж отвлекается от созерцания еды и хитро улыбается. — Он так про меня говорил?       Дима вспыхивает, смеряя обоих убийственным взглядом.       — Да, я приготовил, — вздергивает нос он. — Есть недовольные?       — Штвоя стряпня пхосто лушшая, — набив рот мясом, протягивает Игорь. — Особенно картошешка, это пхосто обалдеть.       Леша и Антон кивают со знанием дела. Дима равнодушно пожимает плечами, но слегка краснеет. Муж останавливает на нем изучающий взгляд, никак не комментирует и накладывает салат в тарелку.       — Расскажите, как ваши дела? — спрашивает он немного позже, когда все откладывают вилки. — От кого обороняемся?       Все молчат, неловко переглядываясь.       — Прошу простить великодушно, не желая никого обидеть, не имею ничего против, но вы гражданский, — смущенно говорит Леша. — Мы не можем рассказывать вам о великих тайнах государства, без обид, со всем почтением и прочее, прочее.       — Конечно можете, — рассеянно говорит муж, покручивая этикетку чая. — Вы ведь в моем доме. Дело сугубо личное и весьма опасное, раз вы приехали сюда таким составом. Моё незнание может пойти во вред.       Его последняя реплика звучит неоднозначно, и все снова хмуро переглядываются.       — Есть подозрения… — аккуратно начинает Дима и нарочно кашляет. — Есть подозрения, что нашего заказчика преследует некая террористическая организация. Нам нужно это обсудить, но, к сожалению, нашу штаб-квартиру залили соседи сверху.       Муж размышляет.       — Вашему заказчику оставили записку? — вдруг говорит он.       Все ошеломленно поворачиваются к нему. Антон прищуривается, Дима прикидывает, как бы ему предотвратить перестрелку, Игорь давится воздухом, Леша хлопает его по спине.       Муж отпивает глоток вина и снисходительно глядит на Антона:       — Я не террорист.       — Я тебя не обвинял, — поднимает брови Антон.       — Тогда перестань сжимать пистолет в кармане. Будем считать, что я в полной мере напуган.       Антон с неудовольствием расслабляет руку, но из кармана не вытаскивает.       — Секта Карпова зверствует уже многие десятилетия, — говорит муж, взвешивая каждое слово. — Она сгубила многих моих хороших ребят. Поэтому на высокие должности я беру только замужних омег.       — Чем это брак поможет делу? — неодобрительно бурчит Дима.       — Секта не трогает омег, принадлежащих другим альфам, — поясняет муж. — Чем выше должность, тем больше рисков, сами понимаете. Да и правительство нам не помогает. У меня есть подозрение, что на верхах тоже есть карпы. Не будь связей с госами, их бы уже давно отловили.       — А вы откуда знаете про предпочтения секты, если не секрет, не желая никого обидеть и прочее, прочее? — вытягивает шею Сапер.       — Я учился в захудалом польском интернате, там постоянно воровали маленьких омег, — муж морщится, словно воспоминания приносят ему головную боль. — Нетрудно отследить закономерность. К тому же они всегда сначала отправляли предупреждающие записки. Думаю, их забавляло, что даже имея на руках улику, их жертвы не могли ничего поделать. Лишь одной девочке удалось продержаться в бегах больше месяца. Но затем они взорвали ее отель.       Муж криво усмехается без веселья.       — Перед побегом я сделал ей предложение. Мне было семь, и она почему-то отказалась от столь выгодной партии.       Дима и Антон переглядываются многозначительными взглядами. Знакомая ситуация.       С громким «бух» на стол плюхнулась стопка пятитысячных купюр.       — Я выкупаю вашего сына, — громко сказал Антон. — Сегодня мне исполнилось восемнадцать, и теперь я могу покупать омег.       Дима, сидевший позади родителей, расширил глаза от ужаса. Его мать растерянно моргнула.       — Антош, — мягко произнесла она, до боли напоминая самого Диму. — Где ты достал деньги?       — Это неважно. Я знаю законы, я могу выкупить омегу. Ваш сын несчастен, и вы — причина этого несчастья.       — Это делается для его же блага, — изогнула бровь женщина.       «Это делается для вашего представления о моем благе» — подумал Дима.       — Да нихрена, — озвучил Антон.       Мать и Антон оценивающие посмотрели друг на друга и разорались. Отец, как всегда, молчал, безучастно покручивая пустую рюмку. Спор ничем не закончился, кроме того, что Антон потерял голос, пытаясь отстоять свою позицию. Дима не вмешивался — его мнения опять никто не спросил.       Когда все наорались, он извинился перед родителями и увел Антона на свой балкон.       — И все же — откуда деньги? — спросил он, когда они курили, облокотившись на черные перила с вензелями.       Антон подозрительно смутился и прижал уши.       — Ну, мама отложила на универитет… — пробормотал он. — А я все равно не хотел на эту специальность, так что…       — Ты баклан? — опешил Дима. — Ты, блять, баклан?       — Это мои инвестиции! — возразил Антон и откинул длинную неухоженную челку назад. — Потратиться на освобождение хорошего человека или на бесполезную учебу? Я выбрал первое. И буду выбирать, пока не согласишься.       Дима тяжело вздохнул. Антон весь светился от решимости. Что за упрямый мальчишка?       — Не думаешь же ты, что я выйду замуж за необразованного воришку маминых денег? — серьезно спросил Дима.       Антон вспыхнул как маков цвет и отвернулся. Поднялся неприятный колючий ветер. Дима решил надавить посильнее:       — Не думаю, что твоя мама погладит меня по головке, если узнает, что единственный сын променял годы ее трудов на необоснованный выкуп.       Честно говоря, именно так Дима и думал. Все Шастуны упрямы в своем стремлении помогать другим. Но Антон был на той стадии взросления, когда всякое сходство с родителем его раздражало.       — Я ведь буду хорошим мужем, — обиженно пробурчал Антон.       Губы Димы дрогнули в улыбке.       — В этом я не сомневаюсь. Вот что, Антон. Получи образование, найди приличную работу, а там посмотрим. Я не хочу хорошего мужа, я хочу лучшего.       Так Антон и сделал: с грехом пополам выучился на менеджменте, затем устроился в госорганы мальчиком на побегушках. В ночном клубе встретил добродушную Нину, влюбился, и все его планы по спасению друга вдруг побледнели. Ему было совестно и страшно — он же пообещал забрать его, а сам… Но Дима быстро заметил перемену.       — Теперь ты понимаешь — нет ничего дороже любви, верно? — убаюкивал он.       С Ниной они вскоре расстались, но попыток посвататься Антон больше не предпринимал — их обоих завербовали, и стало как-то не до брачных терзаний. Дима продолжал сидеть на смотринах.       — Полагаю, угрожают они Алексею, верно? — раздается голос мужа и отвлекает обоих от воспоминаний.       Леша понуро кивает. Муж сочувственно вздыхает.       — Я поговорю со своими людьми. Может быть, дадим вам симпатичную квартирку с пуленепробиваемыми окнами, пока вы решаете дело.       Леша открывает рот, чтобы во всеуслышание отказаться от столь щедрого подарка, но Поз сильно наступает ему на ногу. Лёша припоминает, что им нужна новая штаб-квартира, и улыбается мужу Димы самой милой улыбкой. Это Диме тоже не особо нравится.       — А теперь все валите мыться и отдыхать! — приказывает он. — Обо всем поговорим завтра.       Когда гости выходят из-за стола, покорно следуя за Анной, Антон придерживает мужа за локоть и отводит в сторону. Дима думает, что лучше бы они продолжали сраться. Нет ничего хуже заговора двух людей, которые претендовали на роль твоего супруга. Ничего.