Дело генетики

Город, утро

      Вспышка фотоаппарата ослепляет Игоря. Он делает вид, что подписывает важные документы, но на самом деле рисует хуи.       — На берегу нашли труп, — выкрикивает журналист. — Это как-то связано с бандой Карпова? Она повержена?       — Мы не можем утверждать что-либо на данном этапе расследования, — Игорь активирует режим «бубнящий чиновник». — К тому же злодеяния секты слишком обширны, чтобы умереть вместе с одним человеком.       Он откладывает бумаги, встаёт во весь свой могучий рост и поправляет худи — как госслужащий он обязан носить галстуки, но как Игорь Джабраилов он отвоевывает право на удобство.       Официально его должность определяется четырнадцатью словами, начинаются с «председатель» и заканчивается «Федерации». Сам себя он идентифицирует как «лицо всех проблем контрразведки». Не об этом он мечтал, но это заслужил.       — Мы просим вас соблюдать предельную осторожность, — краем глаза Игорь замечает, что рисунки членов видны остальным, и переворачивает бумаги лицом вниз. — Если вы увидите подозрительное поведение, немедленно сообщите в полицию.       Журналисты пропускают его комментарии мимо ушей.       — Что вы узнали от пойманного преступника? — выкрикивает кто-то из толпы.       — Без комментариев.       — Почему власти до сих пор бездействуют? Чего ожидать сейчас? — кричат другие.       — Мы прилагаем все усилия для поимки преступников. Никто не уйдет от закона. Но повторюсь — предельная осторожность.       — Правда, что вас спонсируют омеги из Коалиции Династий?       Игорь смотрит в глубину зала, туда, где под капюшоном Поз давит усмешку.       — Каждый месяц оплачивают нам пиво в баре, — честно отвечает Игорь, и по залу проносятся смешки. — Поверьте, у нас хватает собственных ресурсов для расследования. Наши предшественники не смогли этого сделать, но у нового поколения больше возможностей. Никто не уйдет безнаказанным.       Последнюю фразу он произносит, глядя в объектив камеры. Для пущей драматичности даже сурово сводит брови.       — Браво, — хлопает в ладоши Антон, когда они уходят с пресс-подхода и направляются в офис. — Даже мне ебать как страшно.       — Не пизди, пожалуйста, и так стыдно. Итак, кто из журналюг вёл себя как сосунок?       Антон достает блокнотик с изображением Игоря, который ему подарил Игорь:       — Подозрительная реакция была только у трех издательств: «На злобу дня», «Тревожный звонок» и Бюро Златы Ушиной. Первые два заявили, что это фейк, потому что бомба с похожим составом не могла оставить в живых никого. Но они не знали о составе бомбы. А Злата…       — Злата всегда подозрительная. У нее любая новость провокационная не с той стороны, — неожиданно раздается голос Димы.       Антон приветственно кивает ему.       — Ты стоял рядом с омегами, что у тебя?       — Есть улов, — довольно говорит Дима. — Несколько династий договорились о званом ужине — вероятно, будут обсуждать новости. Пара омег пустили сплетню, что на берегу нашли труп Зимурцева.       — Зимурцев? Это тот следователь, который вёл дело Карпова до нас? С чего они так решили?       — Он давно не появлялся в свете.       — Бьютифул. Скорее всего, вам с Игорем снова придется действовать под прикрытием. Сапёр все ещё на вскрытии?       — Я тут, — отзывается Леша, спускаясь с лестницы.       Парни останавливаются и смотрят на него нечитаемыми взглядами. Лёша устало улыбается:       — Я в порядке.       — Это и удивляет, — отзывается Дима. — Что-нибудь новенькое узнал?       — Минуту, пожалуйста, меня подташнивает.       Антон кивает и толкает дверь временной переговорки. Муж Димы обещает предоставить квартиру завтра, а пока они будут кантоваться у федералов.       — Итак, что мы имеем? — Антон вырывает листок из блокнота и примагничивает к доске.       — Взрыв в Калининграде в пассажирском вагоне. Погибли три человека, ни один из них не уличен в темном прошлом, — отзывается Дима и вешает фотографию обугленного вагона. — Через некоторое время взрыв на Патриаршем мосту, погибли пять человек — свезло, что так мало народу гуляло в то утро. Они так же проверены.       — Найдена записка для Сапёра. Затем предупреждающий взрыв в нашей штаб-квартире. И наконец — умер Карпов. Почему Карпов умер?       Лёша медленно крутит ручку в руках, пока не замечает на себе косые взгляды. Он откашливается.       — Думаю, эти два взрыва были сделаны против его воли. Они отличаются от обычных. В прошлых взрывах никогда не было людских жертв. И они никогда не ставили подрывников — все устройства были на дистанционном управлении.       — Может, изменил политику? — предполагает Игорь. — Поэтому его и грохнули — не понравилось, что подрываются свои. К тому же он написал тебе записку — значит, знал о взрыве.       Лёша чешет бороду.       — Я не уверен, что записку писал он. Видите ли, он всегда был склонен ко всяким шифрам и загадкам, но только с подчинёнными. Со мной он всегда говорил прямо.       — Ты его выгораживаешь? — щурится Игорь.       — Отнюдь.       — Ты его выгораживаешь.       — Игорь, не баклань, — цыкает Дима. — Лёша, распизди пару секретиков. Кто такой Карпов, чего хотел от жизни?       Взгляд Лёши устремляется к оконному стеклу.       — Арман считал, что при определенных условиях можно создать идеального человека — гениального, успешного и так далее. Для этого нужно отобрать лучших альф и скрестить с лучшими омегами. Он хотел ребенка, сочетающего в себе оба генома.       — Что-то вроде беты?       — Нет… Что-то вроде Бога, — Лёша задумывается. — Он верил, что Небеса пусты, но туда можно поселить человека, который приведет мир к лучшему. Он называл его Ао. Первая и последняя буквы греческого алфавита. Альфа и омега. Начало и конец всего.       — И как он возвел бы его на Небеса? — поднимает брови Антон. — Кокнул бы младенца?       — Нет. Он говорил: «Вряд ли Богу понравится, если я лишу его возможности выкурить сигарету». Он хотел, чтобы Бог дожил до глубокой старости, изведал нищету и богатство, а затем вознесся и стал править миром.       — Губа не дура. И как успехи?       — В первые декады они набирали омег без разбора, считая, что победоносный генофонд за альфой. Но младенцы не произносили пророчества с пеленок, поэтому план пришлось пересмотреть. Они начали похищать омег с определенной выборкой. Я, например, попал в категорию деятелей искусства. С моей декады Арман присутствовал на родах каждого ребенка, рождённого в секте. Ни один не подходил под критерии. Даже его собственный сын. Правда… Ходили слухи, что один такой мальчик все же родился, но был похищен.       Все молчат, обдумывая информацию.       — Как тебя украли? — спрашивает Дима.       Лёша мнётся, но затем смущенно пожимает плечами:       — Меня позвали сниматься в кино на дому.       — Сапё-ёр, — одновременно тянут Антон и Дима.       — Виноват. Угон омег проходил раз в пять лет. Собирали немного, штук двадцать. В течение полугода шел… как сказать… конкурс талантов, во время которого никто не смел к нам прикасаться. Так предполагалось, конечно, — Леша сжимает челюсти. — Лучшие выходили за альф, худшие становились прислугой.       — Карпов как атаман беспредела выбрал себе омегу под стать? — усмехается Дима.       — Вероятно, я излучал особую уверенность в будущем дне, — хмыкает Лёша. — Честно сказать, мы все из кожи вон лезли, стараясь победить. Потому что не знали, что случается с проигравшими.       — Туки-туки! — раздается за дверью.       Все вздрагивают, но немедленно успокаиваются, когда в дверном проеме показывается кудрявая голова Ларисы.       Лариса, маленькая юркая старушка, совершенно не вписывается в тусовку судмедэкспертов. Она носит тяжёлые разноцветные бусы, перевязывает волосы бирюзовой лентой и улыбается, когда речь заходит про сложные вскрытия черепа.       — Лёшенька, ты просил результаты вскрытия того оболтуса, — жизнерадостно говорит она и передает Сапёру белую папку.       — Лариса Ивановна, ну что вы сами-то бегаете? — качает головой Антон. — Могли и практикантов поднапрячь.       Лариса грозит ему маленьким кулаком.       — Еще раз скажешь «Ивановна», и на моем столе окажешься ты, — зловеще говорит она, но тут же забывает обиду. — Все, зайчики, попрыгала дальше!       Когда Лариса выходит из кабинета, Лёша открывает папку и углубляется в чтение. Игорь сверлит его взглядом, пока не получает пинок под зад.       — Мы бахнем кофе, — объявляет Дима и толкает Игоря к выходу.       Они выходят в коридор, проходят мимо кофеавтомата и останавливаются в пустом закутке возле лестницы. Дима поднимается на две ступеньки повыше, чтобы посмотреть Игорю в глаза.       — Ну?       — Что ну? — фыркает Игорь. — Он его покрывает! Он о нем скорбит. Скорбит, сечешь?       — Об альфе, который вырастил его и оставил в живых? — Дима склоняет голову вбок. — Или об альфе, которому он принадлежал долгие годы? Действительно нонсенс.       — Вот именно. Почему Лёша жив? Они взрывают здания, лишь бы добраться до омег!       — Ну да, нам тоже присылали бомбу. Игореш, к чему ты ведешь?       Игорь оборачивается, проверяя, не подслушивают ли их.       — Его надо отстранить от дела, — говорит он тихо. — Даже если он не виноват, его осведомленность может сыграть по-плохому.       — Вот те раз! — разводит руками Дима. — Отстраняли мы тебя, когда ловили Надю вместе с ее женским наркокартелем? Нет. Вот и не пизди.       Альфа-аура ложится на Диму опасным десятитонным грузом, но он лишь расправляет плечи и вздергивает подборок.       — Что, аргументы кончились? — с вызовом говорит он.       Игорь старается углядеть слабость в глазах Димы, но там лишь его собственное темное отражение.       — Ты душнила. Вот мой аргумент, — говорит он и уходит.       Дима стоит с солдатской выправкой, пока Игорь не скрывается за поворотом. А затем почти что падает на перила и выдыхает с болезненным стоном. Он никогда не сознается альфам, насколько чувствителен к их злобным вонючим аурам. Намного чувствительнее, чем предполагает Игорь.       Когда он возвращается с двумя стаканчиками кофеавтоматной бурды, он застает немую сцену. Антон превращается в дракона, готового выпустить огненный столп. Лёша робко поглядывает на Диму.       — Мхм… Результаты экспертизы вещей, найденных у Карпова.       Дима принимает документ и вчитывается. Шёлковая рубашка, расшитые брюки… У Карпова цыганский вкус. Особенно в части похищений молодых жеребцов. Дима хмыкает с собственных мыслей, пока не видит перечисление бижутерии: цепи, массивные кольца…       Например, кольцо фирмы Lamen с большим африканским рубином. Дима хорошо знает эту компанию. В конце концов, ей руководит его муж.

***

Кафе, день

      Демид проводит ложкой по клубничному крему и глубоко вздыхает. Он объелся, и теперь ему плохо.       — Сволочь, Елисей, — тянет он. — Зачем так вкусно?       Елисей, упитанный мужчина в самом расцвете кондитерских сил, грубо раскатывает тесто по столешнице открытой кухни. Кафе маленькое, на три столика, поэтому Демид даже со своего места чувствует аромат будущего черничного пирога.       — Вкусно ему, а толку? — бурчит он. — Посетителей нет, арендатор скоро гнать будет. Только вот тебя, бестолочь, подкармливаю. Хоть бы раз заплатил! Ты когда на работу устроишься, э?       Демид пожимает плечами.       — Одна надежда, что Лука себе место получше найдет, — Елисей вбивает тесто посильнее. — Кабы ему в этой дыре не заглохнуть.       — Как у него дела?       — Пока его омежка не родила, — Елисей хохочет с собственной шутки. — Я тебе так скажу: коли за голову не возьмётся, на бюджет не поступит. Удумал тоже, на историка учиться. Куда потом с таким дипломом? Надо на строителя идти, а не выделываться.       — Надо бы, — кивает Демид.       Звенит колокольчик входной двери. Демид поднимает голову и натыкается на Антона. Глава развед-кружка носит длинное пальто и широко расставляет ноги, напоминая Эйфелеву башню. Антон оглядывает Демида подозрительным взглядом — так смотрят на сэндвич из автомата, на котором не видно срока годности.       — Добро пожаловать! — бодрится Елисей и поправляет свой несоразмерно большой поварской колпак. — Пирожные, тортики, все свеженькое!       — Спасибо, я при исполнении, — чопорно говорит Антон и косит глаза на витрину. — М-м-м, а с чем пончики?       — Шоколадные, черничные, клубничные!       Демид успевает доесть крем, пока Антон набирает коробку и расплачивается за двоих с щедрыми чаевыми. В глазах Елисея читается влюбленность.       Демид предлагает поговорить в его мастерской напротив кафе. День пасмурный, приятный для неторопливой вдумчивой работы. Разноцветные стекла мастерской переливаются в серости улицы. Демид любуется своим офисом и краем глаза поглядывает, любуется ли им Антон. Тому начхать. Демид почти обижен.       Сама мастерская смахивает на чердак волшебного замка: много витражей, полукруглые окна и уединенные столы с увеличительными устройствами. Дизайнеры и ювелиры не вздрагивают, когда хлопают входные двери — их сосредоточению позавидовал бы любой бывалый монах.       Возле входа стоит аппарат для кислородных коктейлей. Демид встряхивает трубочку и протягивает стакан Антону.       — Не разрешали в детстве, — поясняет он и втягивает вишневую пенку.       Они доходят до кабинета. Кабинет небольшой, весь заставлен дизайнерскими книгами, из которых Демид не прочел ни одну. Все они на английском, а с английским у него не презент перфект.       Антон оценивает убранство и находит его стильным, но скучным. Прямо-таки располагает заснуть на гостевом диванчике.       — К нам попало уродское кольцо с мутной историей, — он плюхается в кресло напротив стола. — Мы начали искать экспертов по уродским кольцам, и я предложил тебя.       Он кладет мешочек с кольцом перед Демидом. Демид включает настольную лампу, надевает перчатки и монокль. Долго исследует грани рубина, пока на лице не появляется улыбка.       — Наша работа, давний заказ. Необычная штучка, — Демид смотрит исподтишка. — А как кольцо попало к вам?       — Что же необычного в кольце с рубином?       — Хотя бы то, что оно заинтересовало разведку. Так что произошло?       Они разглядывают друг друга, пока Антон не сдается:       — Ничего нового — ты опять косвенно замешан в преступлении. Слишком много совпадений для одного тебя.       Демид долго молчит.       — Карпов умер? — выдает он.       Антон поднимает брови в изумлении.       — Сложил два плюс два и скорбное лицо Алексея вчера утром, — объясняет Демид.       — У Сапра всегда скорбное лицо.       — Скорбь и меланхолия разные вещи. Так Карпов умер?       — Может быть.       — Получается, Карпов был моим клиентом? Господь меня недолюбливает, — Демид трет переносицу. — Надеюсь, моя компания не попала в прессу?       — Тебя только это тревожит? А то, что ты общался с преступником?       — Антон, — вздыхает Демид, — я делаю уникальные украшения за большие деньги. Думается, в этом кабинете побывало больше преступников, чем у вас в допросной. Но Карпов… Я думал, почувствую. В смысле, если встречу настоящего психопата. Они же должны вести себя как-то… психопатически.       — Преступники редко выглядят как преступники, — многозначительно двигает бровями Антон. — Так говоришь, он вёл себя нормально?       — Для заказчика дорогих колец — вполне. Это было десять лет назад, я только начал своё дело без партнера. Очень интересный заказ. Он хотел рубин, «красный, как кровь в слезах». Шутил, что будет подбирать бижутерию под шрам на лице. Нам пришлось драться с африканскими племенами за этот камень, потому что он хотел особенный оттенок.       — Как бы ты описал этого заказчика?       Демид задумчиво вертит кольцо в руке.       — Энергичный хитрый мужик. Но тяжёлый очень.       — Что, стул сломал?       — Аура подавляющая, вот что. Трудно ему перечить. Он входил в кабинет, и кабинет становился его личной комнатой, — Демид поправляет салфетку, чтобы лежала ровно. — Мне так сильно хотелось заслужить его похвалу. Он улыбнулся, только когда принимал работу. Думал, умру от счастья.       Демид разглядывает кольцо со странным выражением лица.       — Получается, банде пришел конец? — спрашивает он.       — Было бы славно, — качает головой Антон. — Но ему на смену придет сын. Как говорит Поз: «Молодой, горячий, воспитанный в аду». Новый виток в развитии.       — Они взрывают мосты и убивают главаря. Больше похоже на агонию. — Демид недовольно бурчит: — Почему Дима не пришел? Занят горячими преступниками?       — Надо было проверить тебя, а он мог быть… — Антон запинается, пытаясь подобрать слово. — Предвзят, короче.       Лицо Демида светлеет, и он улыбается краешком губ.       — Я дам весомую улику, — смягчается он. — Но бизнес есть бизнес.       — Что ты хочешь?       — Проверьте ювелирную лавку Цурра на что-нибудь — наверняка что-нибудь плохое найдется. Он несколько раз завуалировано угрожал мне. Еще немного, и я действительно нарушу закон.       — Информация того стоит? — щурится Антон.       — Антон, — укоризненно смотрит Демид.       — Ладно-ладно, по рукам.       Демид достает из тумбочки скрепку и вставляет в рубин. Рубин открывается.       — Ёпт твою ма-ать, — стонет Антон.       — Элегантно, согласись? — Демид поднимает голову с улыбкой, но быстро осознает ошибку. — Кхм. Я имею в виду, будь я главой банды, я бы тоже что-нибудь эдакое заказал.       — А ты не глава банды? — смотрит исподтишка Антон.       — Пока нет. Наберу тебя, если надумаю.       Они оба склоняются над открывшимся отделением. Внутри лежит маленькая бумажка, свернутая треугольником.       — А вот записочки уже точно по душу Поза, — говорит Антон. — Не трогай, надо будет снять отпечатки.       Антон забирает кольцо и встает с кресла.       — Спасибо…э-э-э… Демид? Дима что-то пиздел, я не запомнил. Ну, бывай, не хворай, лихом не поминай…       — Антон, у тебя всё хорошо?       Антон от неожиданности чуть не роняет коробку пончиков. Демид спокойно смотрит, подперев щеку ладонью.       — Хуёво выгляжу? — шутит Антон.       Демид ласково улыбается. На секунду Антон теряет бдительность и открывает рот, чтобы выдать парочку откровений, но вовремя одергивает себя. Его предупреждали насчет Демида — он добился успеха совсем не из-за ювелирных талантов.       — Не твое дело, ничтожный богач, — фыркает он и выходит.       Дверь за мальчишкой закрывается. Демид задумчиво смотрит ему вслед. Он помнит Карпова. Запах дорогих сигар, пламя в глазах, окутывающую тяжелую ауру. Странно знать, что такие люди умирают. Казалось, они бесконечны.