Дело генетики

Задание, день

      — Поз расшифровал записку с адресом. Знаете, что там находится? Нет? Тогда пристегнитесь. Арман Карпов указал базу альфы-наркобарона, — говорит Антон, не отвлекаясь от «Фруто-ниндзя».       — Альфы-наркобарона?! — восторгаются Дима и Лёша.       Игорь за рулём тонированного джипа спускает очки на нос и смотрит на омег в зеркало заднего вида.       — Кипятком не ссытесь только. Сапёр, тебе известен чувак под именем Назим? Его ещё называют Зожником.       — Нет, я не в курсе. А почему нашего импозантного мужчину называют так?       — Потому что у него травка чистая, — Игорь объезжает по обочине неторопливый седан. — Скользкий тип. Мы знаем, что он наркобарон, но не можем засадить. Всегда находятся связи покрупнее. Или находились до смерти Карпова. Эта записка — наш шанс убить двух обдолбанных зайцев одним выстрелом.       — Ну-ну. Не припомню, чтобы карпы употребляли, — задумчиво говорит Лёша.       — Жаль, — вздыхает Дима. Видя недоумение Лёши, он поясняет: — В смысле, это многое бы объяснило. Сектантство, поклонение неродившемуся богу. С другой стороны, они могли перепродавать наркоту. Или начать шмалять после твоего побега. Пути сектантов неисповедимы.       — Господа, стоит ли нам соваться вчетвером через парадный вход? — спрашивает Антон и сворачивает игру. — Особенно тебе, мистер председатель.       — Нет, я точно пойду как охранник. Действуем по плану «Антон идет в гости», приправленный планом «Поз пудрит нос».       — Дебильные названия, — фыркает Антон.       — Отстойный план, — добавляет Дима.       Они оставляют машину в нескольких кустах от нужной точки — старого завода по производству фарфора. С первого взгляда здание выглядит не живее сельской заброшки, но, если приглядеться, можно увидеть пару деталей: занавешенные окна, подозрительное скопление машин и отсутствие мусора.       Под «прикрытием» Игорь подразумевает большой черный капюшон и изменение походки на более грузную. Он ведёт ребят по неровной грунтовой дороге, с виду пустой и безопасной. Тем не менее Лёша чувствует холодок в позвонках. Так часто бывает, когда за ним следят.              Подходя ко входу, они меняются — Антон шагает впереди, а Игорь грозной тучей замыкает процессию. На входе их никто не встречает, но Лёша замечает отблеск камеры. Он не может назвать себя экспертом в карповском мире, но Арман ненавидел видеонаблюдение и людей, использующих видеонаблюдение. Значит, Назим для него был нужным, но неприятным знакомством.       Антон придерживает дверь перед омегами, и Дима почему-то охает, когда входит внутрь. Лёша с любопытством вытягивает шею. В нескольких метрах от них ровной шеренгой стоит череда молодых ребят в откровенных одеждах. Они переминаются с ноги на ногу, пока охранники вытряхивают их сумки.       — Это наркобаронесские шлюхи? — радостным шёпотом спрашивает Поз. — Они беты или омеги?       — Альфы, — тихо говорит Антон. — Назим гомосексуал.       — Блять, плохо.       — Тебя смущает только его ориентация? — выгибает бровь Антон.       — Соображай, дурень. Мы с Лешей привыкли к вниманию наркош, так? А чё будем делать, если ему приглянешься ты? Или Игорь?       — Предполагаю, хихикать, — хмыкает Антон.       Теперь народ валит отовсюду: охрана, сомнительные типы, альфы легкого поведения.       — Это подарок моего друга Бебура, — возмущается Игорь, отбирая у охранников свою розовую расчёску. — Что я им сделаю? Неистово причешу вашего босса?       Охранники переглядываются, но расчёску отдают. После досмотра их проводят в закуток, отделённый полупрозрачной фиолетовой ширмой. Помещение небольшое, без окон: столик, два дивана по бокам. На одном из них восседает мужчина средних лет.       В общем-то, Назим разочаровывает — худой как скелет, лысый и с татуировками на всю шею, он больше походит на кальянного дистрофика, чем на наркобарона. Его альфа-аура отталкивает. Дима с Лёшей расстраиваются, и Игорь насмешливо подталкивает их локтями в бока.       — Добрый день, я пришел покупать это самое! — браво заявляет Антон и запинается. — Мы созванивались недавно с вашим… эээ… посредником. Он сказал, что новенькие сначала через вас проходят. Типа фейсконтроль?       Антон обычно не участвует в операциях под прикрытием, потому что плохо врёт. Но сегодня это и требуется — быть собой.       Назим пару секунд моргает, а затем хохочет, запрокидывая голову назад. Теперь Лёша видит татуировки — сплошь пацанские цитаты на латыни.       — Балага-ан, — протягивает Назим убитым голосом. Он кивает на Диму и Лёшу. — А это чё, подтанцовка?       — Я их купил, — Антон приобнимает омег за талии. С напускной небрежностью он кивает на Игоря. — Телохранитель. Я… Короче, мне сказали, что так надо.       Дима состраивает пьяненький вид и нарочито громко шепчет:       — Милый, где пописать можно?       — Направо по коридору, — любезно сообщает Назим вместо Антона.— Вас проводят.       Двое охранников внушительных размеров XXL отлепляются от тени, оттягивают тёмно-зеленые костюмы и подходят к Диме. Он охает:       — Ого, черепашки-ниндзя. Я типа Меган Фокс, поняли? — хихикает Дима и удаляется с охраной. От стен отражается эхо: — Ты будешь Леонардо, а ты… ДиКаприо!       Назим перегибается через спинку дивана, хватает маленький свёрток и кидает на столик. Антон присаживается на диван и берёт порцию, пока Лёша как прилежная омега остаётся стоять с Игорем.       — Пакетик брать будете, бета? — шутливо спрашивает Назим.       — Нет, я… Во-первых, я со своим, — серьёзно говорит Антон и достает пакет из продуктового. — Во-вторых, я альфа. Просто…ну…       «Просто никогда не пользуется альфа-аурой, чтобы показать свой статус», — думает Лёша, украдкой глядя на спину Антона. В отличие от Игоря. Игорь уверен, бог дал кулаки для драки, а альфа-ауру — для нокаута. Лёша морщится, чувствуя жжение в заживающем носу.       На лице Назима проскальзывает тень любопытства. Таких покладистых альф он ещё не видел. Антон ёрзает и смущается, замечая его интерес.       — Кто же привёл тебя, чудо-юдо? — ехидно спрашивает Назим.       — Карпов, — Антон показывает руку с рубином. — Пару месяцев назад отдал мне это и куда-то исчез. Странно, правда?       Атмосфера меняется по щелчку, словно кто-то выстрелил из рогатки в лампочку настроения. Теперь Назим смотрит настороженно и с опаской, щурится, стараясь углядеть в Антоне фальшь.       — Так ты сектоша, — с презрением выдавил Назим. — Чё раньше не сказал? Непорядочно обманывать старших.       Новых охранников Лёша не замечает, а вот движение камер видит прекрасно. Он старается вести себя естественно, но вообще-то ему дурно от тяжёлого запаха порошка и отсутствия окон. Игорь однажды заставил их выкурить дешёвый снюс, чтобы не было искушения попробовать хоть что-то во время операций. Способ действует только на наркотиках. На пьяных вечеринках пока слабо.       — Я больше не сотрудничаю с ними. Ну, в смысле, я с ними и не сотрудничал, просто мне сказали, что все альфы туда входят, и… — сбивчиво говорит Антон. — Короче, у Карпова всегда был хороший вкус, и я доверяю его связям. Поэтому я тут.       Назим поднимает правую бровь и задумчиво чешет руку.       — Карпов… Птички нашептали, что он крякнул. Долго прожил, очень долго для человека, который кладёт заряженный ствол под подушку. Мужик был с огоньком. Люблю таких. На расстоянии, ес оф коз.              — А что с ним? — подает голос Лёша. — Инсульт?       — Да, увидел цены на омег и отбросил коньки, — хмыкает Назим. — Косая к таким приходит в дуле пистолета, шкет. Хотя то, что его дряная башка лежит на берегу городской речки — полный отстой. Ему бы подошла стрелка… Да хоть со мной. Я бы похоронил его красиво.       Занимательно, что официальных новостей об убийстве Карпова еще не было, а Назим уже знает подробности и имеет смелость говорить, что фантазировал о смерти Карпова. В присутствии Антона, который сверкает рубином направо и налево. Да будь Арман жив, Назим кровью харкал, но не посмел бы раскрыть рот.       Лёша одёргивает себя. «Не пойми меня неправильно, Господь, — думает он, — но даже мне странно и больно видеть, как рушится империя, которую создал мой покойный мучитель. Империя зла. Но империя».       — Как думаете, кто его прихлопнул? — опасливо шепчет Антон. — Я выставил охрану вокруг дома, но, мне кажется, это не поможет…       — Это самая ебань, — поджимает губы Назим. — Сначала они подрывают что ни попадя, затем воруют мой товар, а потом их главарь истекает кровью на речке. Что за срань, спрашиваю я себя каждое утро. Что за срань…       — Они воровали ваш товар? Неужели не думали о последствиях? Ведь за вами… э-э, основная сила на рынке…       Лёша улавливает попытку Антона пофлиртовать и едва не закатывает глаза. Так ужасно сыграно, что даже работает — Назим одобрительно усмехается.       — Угнали мешок морфия. На кой хрен им морфий, не знаю, не ходовой товар. Но всё равно обидно. Особенно то, что они подсылают своих гондонов. Привет, Мира. Угощайтесь, сектанты.       Из-за занавесок выходит девушка-альфа. Покачивая бедрами, она разносит пиво на подносе между мужчинами. Возле Лёши её рука вздрагивает, и пиво начинает падать. Лёша резко подается вперёд, хватая стакан на лету.       — Классная реакция, — тихо произносит она и поднимает глаза. Зрачки расширены, а под глазами пролегают нездоровые тени.       Лёша замирает, чувствуя, как мимолетное воспоминание ветерком проносится по разуму.       Арман выпустил пар от шоколадной сигариллы и поманил его двумя пальцами:       — Иди сюда.       Лёша послушно подошел и отодвинул занавески окна. Осенний лес переливался усталым золотом. Где-то послышался воинственный клич Михаила, разящего врагов игрушечным деревянным мечом. Арман плавно поднялся с кресла и встал позади.       — Знаешь, что такое чуйка? Это когда сердце замечает опасность быстрее, чем голова.       Он выпустил дым, и тот коснулся плеча Лёши тёплыми пламенем напряжения.       — Чуйке надо доверять. Неправильно упавший лист, мелькнувшая тень — умом ты можешь не понять, что происходит, но чуйка тебе подскажет. И как только ты почувствуешь…       Леша замечает в едва видимом отражении окна движение. Он резко разворачивается и перехватывает руку Армана с занесенным им ножом.       — Ты должен будешь бежать, чудище моё, бежать без оглядки, — спокойно говорит Арман.       — Почему я не могу принять вызов? — вздёргивает нос Лёша.       — Потому что кто-то или что-то застало тебя врасплох. Это плохое состояние ума. В нём легко не заметить другие опасности.       Арман указал вниз. Лёша опустил взгляд на свои брюки, где должен лежать его кинжал. Сейчас он находился в другой руке Армана.        — Нужно быть впереди опасности, понимаешь, золото? — Арман улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — А для этого надо бежать быстро.              Лёша чувствует, как шевелятся волосы на затылке. Им действительно надо бежать, потому что драться с превалирующим количеством амбалов на скрытую камеру не входит в план. А драка будет прямо сейчас. Он коротко зевает. На миг пугается, что Игорь не внемлет его опасениям, но тот сразу пододвигается к Антону, чтобы незаметно дёрнуть за капюшон.       — Ну, мы пошли? — доходит сигнал до Антона.       — Разве я разрешал?       Лёша на секунду прикрывает глаза. Поздно. Надо соображать быстрее.       — Это кольцо, — Назим указывает на блестящий рубин. — Я хочу, чтобы вы расплатились им. За срочность, так сказать.       — Но его мне подарили! — возмущенно говорит Антон, хватая свёрток. — И мы уже всё оплатили!              — Арман задолжал мне, и с этим кольцом переходят его долги, — улыбается Назим. — Разве в завещании об этом не сказано, милый альфа?              — Сука, ну затрахали, не проще ли подраться? — шепчет Игорь. — Лёша, я понимаю, ты пацифист, но…       — А может ты и прав, — неожиданно говорит Лёша.       Он выхватывает из заднего кармана Игоря розовую расчёску и метает наугад. Расчёска попадает в Назима, его передёргивает от разряда тока. Девушка-альфа вскрикивает и убегает.        Да, иногда Лёша тоже хочет быть другом Бебура, чтобы получать лучшие подарки. Игорь улюлюкает, выбегает из помещения, добирается до оставленных на пороге сумок и кидает их Антону. Завод фарфора оглушают первые выстрелы.       — ЛЁША, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — орёт Игорь, пригибаясь под пулями.       — ЕСЛИ ВЫ УМРЁТЕ, Я ВАС УБЬЮ! — кричит Антон, снимая предохранитель с пистолета.       На бегу Лёша оглядывается, пытаясь найти Поза. Но Дима испаряется. Как, при такой яркой натуре, ему всегда удаётся оставаться незамеченным?

***

      Дима снимает кроссовки и неслышно ступает по белому ковру в кабинете Назима. Ужасная безвкусица. Всё помещение обито тёмно-зелёной плиткой, кое-где видны вкрапления малахита — малахитовая ручка, малахитовая шкатулка, малахитовое пресс-папье. Он в горе родился, что ли?       Он надеется, что гуманоиды, которые сопровождали его до туалета, не поднимут шум. Вроде бы храпят, но кто знает — может, лошадиная доза снотворного мала для таких больших мальчиков.       Найти документы не составляет труда, приходиться повозиться лишь с расшифровкой — странные полуэротические рисунки вместо букв. Ох. Эти наркобароны с ай-кью пятилетки. Придумают сиськи-письки, а Диме в этом разбираться. Зато бухучет выглядит как бухучет, со всеми скучными транзакциями и вычислениями. По нему выходит, что карпы брали скромный морфий, всегда оплачивая счета. И только последняя партия записана в долг.       Дима не задумывался, но за счёт чего выживали карпы? Понятно, высокопоставленные альфа-радикалы скидывали пожертвования, но должен же быть параллельный доход? Покупать оптовый наркотик можно только на большие шиши. Но они не крали знатных омег и не устраивали выкупов, так что…       — Папа?       Диме стоит больших усилий не подскочить на месте. В проходе на него глазеет пухлая девочка с куклой в руках. Кукла чувствует себя скверно — кто-то маленький и шарообразный почти открутил ей башку. Девочка с прищуром смотрит на Диму.       — Папа работает, малыш, — как можно спокойнее говорит Дима. — Может, я могу помочь?       Девочка недоверчиво морщит нос. Косы «дракончиком» торчат в разные стороны, как антенны, но серьёзный взгляд компенсирует смешной вид. Дима выдыхает напряжение. Его расслабленный омежий аромат обычно успокаивает детей.       Кажется, Дима проходит проверку, потому что в следующую секунду ему протягивает куклу:       — Клеопатра сломалась. Почини.       — Как скажете, госпожа, — фыркает Дима и аккуратно берёт куклу в руки. — О, тут всего лишь нужно попасть в петли… Минутку.       Дима быстро расправляется с потрёпанной Клеопатрой. Младший братец часто прибегал со сломанными солдатиками и бил его подушками, пока не починит, так что со скоростью кукломонтажа проблем нет.       — Вы справляетесь быстрее, чем дядя Арман, — с уважением произносит девочка.       Руки Димы замедляются лишь на секунду.       — Просто дядя Арман увлечен другими куклами, малявка, — улыбается он. — Давно я моего приятеля не видел. Ты видела?       — Я не малявка, я Лея! И он обещал заехать на днях, показать мне новое жильё!       — Ах, он же всегда рядом с вами, да?       — Совсем нет! Раньше он жил в лесу. С такими палатками большими… Мы туда ехали часа четыре.       — Четыре часа! — притворно ужасается Дима.       — Да! — восклицает Лея. — И я даже не ныла! А мне всё равно не разрешили остаться там с ночёвкой! А я очень хотела, там столько ребят, — девочка зло пинает ковёр. А затем неожиданно спрашивает: — А у вас есть дети?       — Что ты, — перестаёт улыбаться Дима. — Моя жизнь очень опасна для всяких малявок.       Забавно, кому и в каких обстоятельствах он это говорит. Но больше грустно. Он бы хотел ребёнка. Навыки починки кукол у него есть, и остальное бы приложилось, если бы… Интересно, каким папой был бы он? А каким папой был бы Демид?       Его размышления прерывает резкий вскрик с первого этажа.       — Опя-ять, — ноет девочка и со вздохом протягивает руки. — Веди меня в мою комнату, да побыстрее.       Дима прихватывает папку со стола, берёт Лею на руки и кряхтит от напряжения. Девочка растет большим человеком, в отличие от отца. То, что она дочь Назима, Дима даже не сомневается. Та же манера смотреть на всех свысока, когда ты ниже на метр.       — Давай сначала сходим к папе. Может, мы сможем помочь?       — Ну давай, — с подозрением говорит Лея.       Она по-хозяйски хлопает Диму по плечу. Дима наблюдает за её движением и внезапно ухмыляется.       Они идут по коридору мимо вырубленных камер. Внизу их больше пятидесяти, и Диме стоило больших усилий пройти в слепой зоне. Парни, видимо, об этом не думают, шмаляя направо и налево. Парни вообще ни о чём не думают! На первом этаже творится что-то невообразимое — дым, крики, пам-пам-пам.       Лёша замечает движение за ящиками с фарфором — тень скользит по полу, когда Дима, прижимаясь к стене, проскальзывает ближе к разьяренному Назиму. На руках у него ребенок и папка с документами. Лёша вздыхает. В последний раз Дима так притащил в разведку самого Лёшу — с тех пор кандидатуры всё моложе.       Он подавает знак Антону и Игорю. Те, не раздумывая, отходят к выходу, прикрывая друг друга.       — Наркопапаша! У меня ценный груз! — Дима на секунду выпрямляется и снова прячется за коробки.       Какофония звуков прекращается, когда Назим поднимает руку, приказывая своим прекратить перестрелку.       — Отпустил её, — рычит он.       — Сразу после вас, — любезно говорит Дима и рысью двигается к выходу, крепко придерживая Лею.              — Ты взял меня в заложники?! — яростно кричит Лея и пихает его пухлой ручкой. — Ты легавый?! Ты обманул меня!       — Я не вру малявкам, — шепчет Дима, аккуратно ступая к выходу. — Папе нужна помощь, это же очевидно.       — Какая помощь! Если папу посадят, меня сдадут в детдом. А я не малявка. И я не хочу в детдом, — дуется Лея.       — Думаю, твой папа продумал отходные пути. Если нет, можешь позвонить мне, я всё улажу.       — А как тебе позвонить? — невинно хлопая глазами, спрашивает девочка.       — Давай-ка не придуряйся. Ты оставила на мне следилку, — Дима снимает с плеча жучок. — Мозги позволяют, разберёшься.       Лея недовольно пыжится, когда Дима ставит её на стол, пятясь задом к выходу. Назим смотрит на него волком, удерживая на мушке. Краем глаза Дима замечает, как бегут к выходу альфы, которых привели для развлечений.       Он выбегает следом. Джип Игоря резко тормозит рядом с ним, и Дима залетает практически на ходу. Грохот выстрелов, крики и отголоски шагов теряются в гулких стенах завода.       Продуктивный денёк.       

***

      В машине повисает тишина. Игорь мчит по проселочной дороге, поглядывая в зеркало заднего вида. Они оторвались от погони ещё полчаса назад, но адреналин до сих пор бьёт в голову.       — Короче, осталось доебаться, приторговывали ли карпы дурью, — хрипло выдает он.       Парни вздрагивают от неожиданности. Дима, убаюкивающий бухгалтерскую папку, скептически хмыкает.       — Они украли слишком маленький тираж. Этого хватит максимум на пятьдесят обдолбышей.              — Значит, они были наркоманами! — охает Антон. — Поверить не могу, Карпов был наркоманом!       — Узко мыслите, — качает головой Дима. — Морфий не для гедонизма, чаще его используют в медицинских целях. Вряд ли они могли оперироваться в больничке. Верно, Лёш?       — Был один врач, который всех штопал, — отзывается Лёша. — Доверие к нему безграничное, но замену найти не могли. Если он накачивал всех морфием до востребования, я не удивлюсь.              — Думаю, что-то произошло, что-то мгновенное и разрушительное. Им потребовалось много морфия. Очень много бесплатного морфия. Например, если группу людей подвергли атаке одновременно.       Выдав туманный намёк, Дима оглядывает парней. Лёша и Игорь хмурятся, пытаясь разгадать его послание. Антон оборачивается, чтобы поглядеть на Димино лицо, и вдруг округляет рот в беззвучном «О».       — Ты что? Ты реально думаешь, что взрывали не они, а их? — наконец спрашивает он.       — Мальчики, — торжественно говорит Дима, — у Карпова появились подражатели.