Дело генетики

Новый штаб, день

      — То есть на вас напали? — спрашивает Антон и спокойно закуривает. — А что, охрану у миллионеров отменили?       Дима коротко смотрит исподтишка, но быстро опускает взгляд к телефону, где жужжат уведомлениями секретные чатики. Антон выдыхает дым. Игорь скрипит зубами.       Даже сейчас Антон не использует ауру. Его упрямое желание воспитывать омег через диалог поражает. Игорь бы с удовольствием прижучил Диму за безответственность, надавил натурой так, чтобы на легких отпечаталось: если нападают — звонить сразу, а не рассказывать с пижонским видом опосля. Но Дима не «его» омега. В их веселом развед-кружке негласная иерархия: Антон отвечает за Диму, Игорь — за Лёшу. Правда, обе омеги уверены, что им защита не нужна.       Он ненавидит бояться за друзей. Особенно ненавидит бояться за омег. Но это заложено в него, и Игорь правда не понимает, как Антон умудряется держать себя в руках.       С Лёшей нет проблем. Ну, не было, до тех пор, пока его бывшие альфы не задали жару. Главной проблемой всегда был и остается Дима. Это Дима несётся с аптечкой под пулями. Это Дима вернулся из Пакистана с ножом под бочиной. Это на Диму опять напали в парке. Просто невыносимо. Может казаться — о, герой, на пару с мужем одолел толпу. Нет. Он мелкая заноза в заднице, которую пока прищучишь, будет болеть.       — Подытожим, — говорит Антон и кряхтит, вставая с кресла. — Взрыв в Калининграде уносит троих людей, затем взрыв на мосту со смертником для Лёши виз лав. Андрей расшифровывает запись, в которой Лёша приглашается в Метрополь. В штаб-квартиру посылают маленький сюрприз с обратным отсчётом. Утром следующего дня находят труп Карпова. При себе Арман имеет кольцо, сделанное у муженька Поза. Кольцо приводит нас к нарко-приятелю Армана. Назим утверждает, что секта ворует наркоту в больших количествах. Затем кольцо пытаются отжать у Димы.       Антон в задумчивости останавливает взгляд на Игоре. Игорь считает нужным поддержать моральный дух команды:       — Нихера неясно, мы лохи.       — Это всё объясняется, если есть третья сторона, — бормочет Дима, быстро постукивая пальцами по клавиатуре. — Некто пытается убрать секту, но мы им мешаем.       — Наводит мысль, что это могли сделать Белые, — неожиданно выдает Лёша.       — Не верю, — отмахивается Дима.       — Кто, пардон? — поднимает брови Игорь. — Новая банда? Почему не на учёте? Где печать из регистратуры, я спрашиваю?       Дима наконец отрывает взгляд от телефона и неуверенно переглядывается с Лёшей.       — Полное название «Белая роза», — неохотно выдает Лёша. — В их состав входят только омеги. Очень скрытное поехавшее сообщество. У них свои счеты с Арманом.       — А вы откуда о них узнали, господа омеги? — щурится Антон.       Дима дергает плечом:       — В моей молодости они приглашали всех через письма. Конечно, родители перехватили мой конверт, но и я ебать детектив. Пришлось вскрыть мусоропровод. Приглашение невинно звучало: обсудить проблемы в узком омежьем кругу, поучиться вышивать крестиком, причислиться к ангелам небесным. Звучит как отличная тусовка, да? Но Шаст праздновал день рождения, так что не получилось посетить. А больше они и не связывались.       — Благодарю, — говорит Антон, снимая воображаемую шляпу. — Надеюсь, выбор не разочаровал?       — Не помню. А раз не помню, было супер.       — Ну а ты? — прерывает дружеские воркования Игорь, поворачиваясь к Лёше.       Лёша возводит глаза к небесам, как всегда делает, когда пытается не сболтнуть лишко.       — Они приходили в секту. Я думал бежать с ними. Общество омег всё же звучит безопаснее, чем общество альф.       — Что тебя остановило?       Лёша немного думает. И рассказывает.

***

Местонахождение неизвестно, день

      Лёша хрустит корешком новенькой книги о панк-роке. Тёмная гостиная поглощает свет от камина в массивные шторы и мрачные обои, поэтому приходится включить лампу. Окно приоткрыто, капли дождя падают особенно тяжко. Арман крутит радиоприемник в попытке найти станцию с научным шоу.       — Что ты хочешь от жизни? — спрашивает Лёша.       Лёша может не разговаривать неделями, а потом неожиданно задать глупый вопрос. Арман отвечает, словно они не жили в бойкоте неделю:       — Понять, для чего я живу.       — Мне казалось, ты это понимаешь, — вскинул брови Лёша.       — Когда пойму жизнь, мне придется ее закончить.       «Исчерпывающе» — думает Леша и устремляет взгляд к постсоветской сценической форме двухтысячных. Арман ловит нужную волну, где ведущие бормочут о столкновении Андромеды и Млечного пути.       — Иногда мне жаль, я родился именно сейчас, — неожиданно произносит Арман.       «Понимаю. Мне в принципе жаль, что ты родился».       Арман закуривает сигару, отклоняясь на кресло и щурясь. Лёша исподтишка следит за его взглядом — Арман пытается прочитать название книги, но ему словно не удается. Если так подумать, Лёша никогда не видел, чтобы Арман читал. Хоть что-нибудь. Книгу, документ, письмо, рабочую записку. Лёша знает, что некоторые народы не имеют собственной письменности, но нельзя же воспринимать всё на слух?       — Папа!       Голос слышится из коридора, и через мгновение в гостиную врывается Миша. Он резко тормозит и слегка склоняет голову, выказывая почтение отцу.       — В лесу нашли омегу, — выпаливает Миша. — У неё отошли воды, мы отвели её к врачу.       — Какой этап? — Арман поднимается с кресла и тушит сигару.       — Почти родился. Просто везение, что она наткнулась на нас!       Лёша издает смешок. Оба Карповых смеряют его взглядом.       Они выходят из главдома втроем. Арман идет размашисто и энергично, его аура распространяется всюду как лесной пожар. Миша даже не пытается поспеть за отцом, просто шагает рядом с Лёшей, держа руку на чехле для кинжала. Он несомненно горд, что принес важную новость сам.       В зловещей деревне все домики стоят вокруг полигона с искусственными препятствиями и рингом, оквадраченным старыми жесткими веревками. Несмотря на ливень, на полигоне тренируется малышня. Дети делают оружие из подручных средств, а затем стреляют из него по самодельным мишеням. Леша прошел малышачий курс самообороны в первые месяцы плена и теперь искусно владеет стрельбой из рогатки. Он планирует как-нибудь выстрелить из нее в лоб Арману, пока тот спит.       Родильный дом стоит поодаль от жилых домов. Стены его в два раза толще обычного, потому что важна хорошая звуковая и обонятельная изоляция. Рожающие кричат так, что ближайшие альфы с ума сходят от невозможности их защитить. Леша иногда размышляет, что будет, если его угораздит забеременеть. Даже с нездоровым задором представляет, как Арман будет орать на Артура, чтобы пустил в операционную. Артур, конечно, не пускает отцов в свою омежью пыточную. Говорят, даже при рождении Миши умудрился не пустить.       На подходе к родильному дому они слышат истошный крик. Миша вздрагивает и покрепче обхватывает кинжал. Даже Лёшу прошибает от чужого страха и беспомощности. Арман закапывает в нос капли, подавляющие запах омег. Одновременно выдохнув, все трое проходят внутрь.       Внутри жарко. Слева мелкие пацаны топят баню, чтобы помыть роженицу, справа из ниоткуда выскакивают беты из медперсонала, коротко склоняют голову перед Арманом и несутся в родильную комнату. Комната приоткрыта, и в свете ламп и свечей видно измятую постель, на которой извивается женщина. Между ее ног сидит Артур, местный врач.       Арман моет руки, надевает предложенный халат и входит в «операционную». Лёша и Миша с некоторым запозданием следуют за ним.       — Сильное кровотечение и ранний срок, — бросает Артур, не оборачиваясь. — Либо она, либо ребенок.       — Конечно ребенок, — ответил Миша. — Вдруг это Ао?       Лёша хочет от души отвесить мальчишке пару подзатыльников. Однако он прав. С такой тотальной невезучестью этой женщине даже жить не рекомендуется.       — Кесарева? — спрашивает Арман, присаживаясь рядом с Артуром.       — Легко сказать. — Артур поднимает взгляд к роженице: — Продолжишь орать, ребенок останется в тебе.              Женщина с Лёшей содрогаются одинаково сильно. Крики становятся тише.       — Будешь ассистентом, — кивает Артур Арману.       Спустя четыре часа беспрерывных криков на свет рождается недоношенная девочка. Арман бережно принимает орущего младенца и уносит на осмотр. Пока Артур заканчивает с перевязками, женщина роняет голову на подушки.       — Только бы омега, — сипит женщина. — Мне никак нельзя рожать альфу…и бету…       Каждая слезинка падает на подушку грустным пятнышком. Лёша выходит из ступора, подхватывая бледную мокрую руку в свои ладони. Хочется успокоить, обнадежить, сказать, что малыш будет в порядке. Бедная женщина заслуживает покоя. Но лживые уверения встают поперек горла, и Лёша молчит.       — Если вырастет альфа, спрячь его. Да, спрячь его, — бормочет она, прикрывая глаза.       Лёша дожидается Артура с Мишей, а затем вместе с ними заглядывает в процедурный. И покрывается испариной. Арман что-то вкалывает прямо в живот извивающемуся младенцу. Младенец немилосердно маленький и светлый для большого темного мира, и в руках Армана выглядит как омежья кукла. Лёша вспоминает, как по игрушкам раньше определяли, кем вырастет ребенок — омегой, бетой или альфой. Родители считали маленького Лёшу бетой. Он нянчил пластиковых пупсов не менее азартно, чем стрелял из игрушечного лука.       — Помнится, твои чудо-препараты все еще на стадии невразумительного исследования, — Артур флегматично наблюдает за его махинациями. — Зачем колешь? Если девчонка подохнет, я тебя брошу, Арман. И всех твоих любовников.              — Пару часов назад тебя ее смерть мало волновала, — хмыкает Арман.       —Эта пара часов прошлась по мне катком. Зачем мне стараться, если ты все равно на моих достижениях эксперименты ставишь?       Леша подлетает к Арману, хватая руку со шприцом. Застать врасплох не получается, Арман лишь смотрит на Лёшу с интересом. Миша порывается схватить Лёшу, но Артур придерживает мальчика за шкирку.       — Что ты вколол? — шипит Лёша. — Что ты вколол?!       — Инкубатор в жидком виде, — Арман неопределённо крутит свободной рукой в воздухе. — Он на доработке, слишком маленький период действия, но некоторых недоношенных спасает. Отпусти, чудище. У дитя мало времени.       Лёша отшатывается в первобытном ужасе. Арман заканчивает вводить препарат и кидает шприц в мусорку.       — Ты мог спасать жизни, а выбрал играть в плохого Дарвина, — шепчет Лёша, обнимая себя за плечи.       Арман передает ребенка Артуру, умывается и стягивает защитный костюм.       — Меня не приняли в акушерские колледжи. Им нужна была бумажка из школы или деньги. Ни того ни другого не завалялось. Мне пришлось бы еще лет пять подрабатывать, лишь бы накопить на образование.       — Но теперь ты спасаешь тело, а не жизнь.       Артур укладывает ребенка в добротную деревянную колыбель. Миша засовывает любопытный нос в кроватку, за что получает мгновенный подзатыльник. Артуру нельзя уходить, нельзя-нельзя. Леша без него пропадет. Хоть кто-то должен давать Карповым по шапке.       — Как сложилась бы твоя жизнь, если бы мы тебя не спасли? — спрашивает Карпов, оказываясь совсем близко.       — Свободно и легко? — вздрагивает Леша.       — Вот уж вряд ли. За кого тебя хотели выдать родители?       Серая невзрачная девушка-альфа с соседнего дома. Определенно не предмет его влажных мечтаний, но как-нибудь бы ужились.       — Мир омег далек от идеала, — кивает Арман, словно читая его мысли. — Бесполезно переиначивать его, пока нет нового притока людей, свободных от предрассудков. Я смог вырастить три поколения детей, больше сотни человек, для которых единство омег, бет и альф — высший приоритет. Эти люди вне закона. Но разве нам нужен закон, что считает человека вещью?       — Ты воплощение закона, только дурного. Я для тебя мышь для антигуманного эксперимента. А омеги — не более чем жидкие инкубаторы.       Артур весело присвистывает. Его неизменно веселит, когда Лёша выводит Армана из хрупкого равновесия. А Арман явно злится. Нехорошая венка на лбу начинает опасно пульсировать.       — Бред, — цедит Арман. — Но давай поговорим на языке «свободных» омег, которых обрекают на подчинение с самого рождения. Какая разница, быть инкубаторами здесь или на воле? Я скажу. Разница в том, в какую «волю» вы породите новых людей.       Леша падает на ближайший стул в полнейшем расстройстве. И уныло окидывает Армана взглядом:       — Почему ты жалеешь, что родился сейчас?       — Родись я позже, мир был бы со мной заодно. Я знаю, что прав, но также знаю, что мою правоту человечество признает лишь посмертно. Лет через пятьдесят после моего ухода, — Арман кидает взгляд на сопящего младенца. — Сейчас никому не хватает духа оценить то, что я делаю.              После этого инцидента Леша снова теряет аппетит к жизни. Арман лечит его подавленность изнурительными тренировками: бег, кардио, стрельба, повторить подход.       Физическая подготовка Лёши даст ядовитые плоды годами позже, в армии. Командующие решат, что он достаточно вынослив, чтобы первым же заданием отправиться в жарево Пакистана и найти двух потерянных агентов в одиночку. Неприятно, но они правы. Диму он находит сразу, Антона — неделей позже. Их знакомство настолько ужасно, что даже первая встреча с бандой прошла дружелюбнее.       После тренировок Лёша устаёт как собака, но уснуть не может. Однажды он выходит постоять у извилистой речки, через которую пытался сбежать вплавь эдак раз пять. На берегу сидит Миша, старательно выгибая ветку для самодельного лука. Его коротко стриженные волосы в свете луны выглядят как железный «ёжик» для кухни.       Сын Армана выходит удивительно невзрачным ребенком. Как обыкновенное чудо могло появиться в секте, которая помешана на рождении колоритных детей? Может, он единственный зачат по любви?       Миша слышит его тихие шаги и оборачивается.       — Папа хмурый, ты грустный. Что случилось?       — Не знаю, с чего начать, — Лёша присаживается рядом и немного молчит. — Миша, хочешь увидеть мир за пределами банды?       — Мы не банда. И я не знаю, — Миша словно впервые задумывается об этом вопросе. — Думаю, во внешнем мире точно нет Ао, а значит, стремиться туда рано.       — Так отец говорит. А чего хочешь ты?       Миша долго вглядывается в водную гладь. Дети в присутствии Лёши как по волшебству становятся медленными и задумчивыми. Воровато оглядываясь, Миша подтягивается на руках и шепчет Лёше на ухо:       — Хочу в кино на «Трансформеров».       Лёша замирает. А затем впервые за несколько месяцев смеётся искренним хриплым смехом. Простая фраза Миши звучит настолько обыденно, что даже абсурдно.       — Извини, — виновато улыбается Лёша, когда Миша обиженно хмурит брови. — Я тоже хочу.       Миша резко подбирается, хватая Лёшу за рукав и всматривается в тёмную даль. У мальчика музыкальный слух, только он и спасает его во время драк. Не будучи атлетом, он ловко уворачивается от ударов, предсказывая действия по движению воздуха.       — Посторонние, — шепчет Миша. — С оружием.       — Успеем убежать? — спрашивает Лёша одними губами.       Миша коротко мотает головой. И тогда двое в белом выходят из темноты. На секунду даже кажется, будто из речки, и Лёша туповато думает: «Это местные покойники». Он заслоняет собой Мишу почти рефлекторно. Миша на секунду теряется, но вспоминает, что он будущий альфа, и выпрыгивает вперёд Лёши, направляя недоделанный лук на незнакомцев.       — Туше, — поднимает руки один из незнакомцев. — «Белая роза». Мы пришли поговорить с главным.

***

      Лёша сидит в гостиной подле Карпова, ежесекундно поправляя воротник черной рубашки. На переговорном столе только тетрадь для записи встречи, которая Арману на самом деле не нужна, и четыре стакана воды, вроде даже не отравленных. Напротив — двое пришельцев в белых одеждах. Они кажутся гипсовыми статуями, неуместными среди темной меблировки. Сидят пришельцы неподвижно и спокойно, как березовый лес поутру. Леша не смеет обманываться. Стоит ему кашлянуть не с той интонацией, кто-нибудь разозлится и начнет пальбу. Может, это будет сам Лёша. Иначе зачем он принес рогатку?       — Как продвигаются ваши исследования в области здоровья омег? — нарушает тишину мелодичный голос женщины-омеги. Золотые кудри лежат на груди и мерно поднимаются каждый раз, когда она дышит.       — Продвигаются, — отвечает Карпов, наблюдая за всеми одновременно.       «Внимание — говорит Арман маленьким альфам на тренировках. — Внимание — единственное, что спасет вам жизнь при смертельной встрече. Ни сила, ни ум не могут победить внимание. Вы внимательны — вы живы». Леша выпрямляется и хмурит брови, пытаясь сфокусировать взгляд. Честно говоря, он не понимает, почему Карпов удостаивает его чести побывать на собрании гангстеров. Сам Лёша едва ли смахивает на телохранителя, а внимания в нём меньше, чем в Армане совести.       — Вероятно, наше сообщество внесло немалый вклад в вашу науку, — произносит мужчина-омега, сузив глаза. — Сколько наших омег мы насчитаем, если пройдемся по родильному дому?       Арман дёргает щекой в кривой усмешке, и шрам изгибается, предвещая знатную перепалку. Леша горд за омег, быстро они его разозлили. Хрупкое внимание Лёши снова рассеивается, уступая место чудесным грезам. В этих грезах они всей омежьей братией связывают Армана и убегают в закат.       — Кто позволит вам разгуливать по моей территории и считать моих омег? — интересуется Арман.       — Вы удерживаете в плену нашу сестру, — женщина-омега стреляет глазами. — Она понесла в ваших родильных менее месяца назад. Если вы имеете хоть каплю совести, вы отдадите ее нам немедленно и прекратите мучить.       Мечтания Леши о спасении испаряются. Он поднимает брови в удивлении:              — Как получилось, что истощенная беременная женщина оказалась вдали от своих братьев и сестер и была вынуждена родить… ну, здесь?       Он вслух это сказал? Как по команде пришельцы поворачивают к нему головы и пытливо оглядывают с головы до ног.       — Очевидно, она сбежала не сама. Ее украли, — родительским тоном говорит мужчина и улыбается Лёше. — Как и многих омег отсюда. Я прав, дитя?       Лёша тупит взгляд. Хочется по-детски спрятаться за пришельцев, чтобы они унесли его отсюда. Надо улучшить минутку и попробовать договориться. Вот только…       «Только бы омега. Скажите, я родила омегу? Мне никак нельзя рожать альфу…и бету…».       — В вашем сообществе много омег? — Лёша глядит исподтишка.       — Исключительно омеги, юноша. У нас безопасно. Каждая омега, попавшая в беду, может обратиться к нам и остаться в нашей Общине.       Лёша бросает взгляд на Армана. Он почему-то не спешит гневаться. Вместо этого с равнодушным видом поджигает сигару.       — А если омега родит альфу или бету? — Лёша поворачивается к пришельцам. — Что сделают с ребенком?       Пришельцы улыбаются:       — Ничего страшного не произойдет. Суть ребенка проявляется только в шестнадцать, так что у матери есть время оклематься и подумать над будущим своего дитя. Но за пределами нашей Общины.       — Но как омеги размножаются, если нет альф?       — Попадают к нам уже беременными, — перестают улыбаться пришельцы. — В самой Общине любые отношения запрещены, любая провинившаяся наказывается. Строго.       Леша содрогается всем телом, но пока не осознает, отчего скручивает живот и поджимаются пальцы. Чуйка. Как из всего многообразия мест на планете женщина могла наткнуться именно на банду Армана? Только если ей великодушно помогли. Решение убивает сразу двух зайцев — и наказать омегу за связь с альфой, и выставить обвинения за кражу для Карпова.       Огненная аура Армана опаляет шею Лёши, призывая сосредоточиться. Но Лёша уже впадает в состояние, близкое к детонации бомбы. Ладно Арман, мнящий себя альфой всех омег в радиусе планеты, но как омеги смеют делать из других омег оружие? Тем более вредить самому ценному — нерожденному дитя, будь оно хоть альфой, хоть гоблином? Леша накрывает живот ладонью, словно уберегая несуществующего ребенка. И вновь опускает голову, слегка стыдясь собственных инстинктов.       Поверх его ладони ложится горячая рука Армана. Если бы на Лёшу положили раскаленную кочергу, и то вышло бы милосерднее. Но Лёша не старается не двигаться. Альфа-аура унимает неожиданную боль в животе. Будь она проклята и благословлена.       — Вы даже на мою омегу произвели дурное впечатление, — усмехается Арман. — А уж поверьте, добрее его в моих владениях нет.       — Так вы отдадите нашу сестру? — начинает закипать женщина-омега. — Или нам придется действовать в ответ?       — Забавно. А что вы можете мне противопоставить?       — Ох, много чего. У нас достаточно сил, чтобы устроить вам неприятности.       — Может, ради развлечения сходим в злодейский суд? — язвит Лёша, оглядывая всех присутствующих с вызовом. — Наверняка в вашем преступном мире есть такое. Напишем взаимные злодейские предъявы. Типа «У нас украли омег, которых мы украли, чтобы потом вы украли их у нас!».       — Мы не крадем омег, в отличие от некоторых, — вспыхивает женщина-омега.       — А у меня иная информация, — шипит Лёша, отбрасывая ладонь Армана и наклоняя корпус вперед. — Из первых уст, так сказать. Что будет, если остальные группировки узнают, куда деваются их омеги? Грандиозная заварушка, да?       Лёша крупно блефует. Роженица едва пришла в себя и навещать её пока рано, а об остальных бандах он не знает ровным счетом ничего. Но пришельцы верят, судя по их мрачным лицам, растерявшим всякое радушие.       Аура Армана становится невыносимо жаркой, и пришельцы отшатываются от него, как ошпаренные. Только Леша упрямо сидит на заднице ровно. Он так взбешен, что едва ли Арман его пугает.       — Уходите, — говорит Арман.       Никто не двигается.       — Уходите или умрете, — Арман делает затяг.       Сзади появляется охрана. Пришельцы вздрагивают и спешно встают. Лёша с радостью потрусил бы за ними, если бы Арман не удержал его за ногу.       Когда гости уходят, Арман поворачивается к Леше и отвешивает ему звонкую пощечину.       — Никогда, никогда не позволяй себе таких вольностей на переговорах, — рычит он.       Взгляд его метает молнии. Леша молча касается пальцами ударенной щеки. Смешно, но ему правда обидно. Арману следовало бы радоваться, что сегодня Лёша впервые на его стороне.       — Ты унизил их, — Арман хлопнул ладонью по столу. — Пригрозил и рано выставил козырь. Они могли разболтать, что могут сделать против нас, но теперь не будут.       — Да как можно жить в таком напряжении! — взрывается Лёша. — Почему каждый разговор превращается в русскую рулетку? Я не хочу так жить. Я хочу, чтобы все к друг другу относились хорошо. А если ведут себя плохо, сразу получают по заслугам! А не ведут себя как…       Леша запинается, не может подобрать литературного слова и выпаливает:       — Навозные жуки!       Брови Армана взлетают вверх. Несколько секунд они молча разглядывают друг друга. А затем Арман запрокидывает голову и дьявольски хохочет. Леша супится почти как Миша.       — Как же мне нравится, когда ты злишься. В злости видно твою доброту.       Арман оглаживает его красную от удара щеку, наклоняет голову Лёши и касается поцелуем макушки, удерживая руки, чтобы не вырывался. Лёша ненавидит, просто ненавидит собственную беспомощность. Он подчиняется, потому что подчиняется тело.       — Успокойся, — улыбается Арман. — Все плохие люди получат по заслугам. Я обещаю.       Спокойнее Леше, конечно, не становится.