Глава 11. Заигрывания
11 июня 2026 г., 19:00
Университет, день
Римская аудитория взрывается гоготом альф, через парты летят зарядки от айфонов. Игорь мамулей клянётся: даже в Академии разведки не было такого ажиотажа, как на парах по кинодраматургии Алексея. Никто и не замечает трёх мужчин на задних партах, парящих айкос за рюкзаками. Игорь отвык от равнодушия публики. Он вообще не уверен, что молодёжь его узнала. Может, парочка революционеров, несмело митингующих возле Никольской. Да и хер с ними — Игорь здесь лишь в качестве надзирателя. Сапёр мальчик взрослый и ответственный, но что-то Игорю беспокойно. У него бабка гадалкой была, колдуньей даже. Могла по снам предсказывать будущее. Игорь тоже может — преимущественно по зуду в заднице. Сейчас зудит и шепчет, что за Лёшей надо последить. Игорь и следит. Остаётся пара дней до собрания в Метрополе, куда Лёшу приглашают с апломбом «Аль-Каиды». Поз по своим каналам вычислил, что мероприятие совпадает с заседанием клуба богатеев. Антон выбил проходки и пинком отправил изучать мажорскую психографику, чтобы выглядеть органично. Вечеринки частного бизнеса — это что-то новенькое в политическом графике Игоря. Где такую муть изучают? Напоить Демида, что ли? Рядом чешет руку Андрей, которому скучно работать в офисе. Он погружён в создание приложения, которое определяет размер члена альфы по фотографии, и Игорь не смеет ему мешать. Вместо этого он описывает полукруг подбородком и находит взглядом Диму. Поз сидит здесь добровольно-принудительно, чтобы не шароёбиться без охраны лишний раз. Игорь весь в омежьих делах. Пальцы Димы беспрерывно порхают по экрану рабочего телефона. Уже которую неделю он ведёт несколько конфиденциальных переписок, а после рассказа Лёши и вовсе слился с сотиком воедино. Поз не выдаёт информаторов, но Игорь жопу ставит, что все они используют Уголовный кодекс как подложку под порошок. Вот первое разочарование разведчика: чтобы бороться с большим злом, нужно сотрудничать со злом поменьше. — Эй, занятая морда. Что за оживление в чатах? — спрашивает Игорь. Дима одаривает его сложным взглядом. Раздумывает, поделиться горячей сплетней или приберечь до лучших времён. — Пытаюсь выяснить, откуда нападавшие пронюхали про кольцо, — неохотно говорит Поз. — Если Лёша не пиздит, то «Белая роза» могла поучаствовать в сговоре. Муж мой подозревал бывшего коллегу, но про него ничего найти не удалось. Жопье чутьё сообщает Игорю, что Дима недоговаривает. — Приставлю охрану и отведу к мозгоправу, если будешь скрытничать, — щурится Игорь. Дима беспокойно натягивает рукава белого свитера до костяшек. Будто размышляет над его словами. Это пугает. Дима никогда не размышляет над его словами. — А ты умеешь альфа-аурой воздействовать на окружающую среду на молекулярном уровне? — тихо спрашивает он. — Э-э... — Говорю, когда бычишь, можешь поднять стул силой мысли? Или нагреть его? Или... захолодить? В мочке уха Поза поблёскивает новая серёжка с пистолетиком. Игорь задумчиво сосредотачивает на ней взгляд. — Я меняю твои молекулы. Разве этого недостаточно? — Да, но не молекулы вещей вокруг меня, — нетерпеливо говорит Дима. — На них можешь надавить? Игорь смотрит на стул перед собой. Вызвать ауру нетрудно. Трудно не вызывать, когда очень хочется. Температура тела повышается, возбуждение сливается в метафорический молот, и Игорь бьёт по метафорической наковальне. Бум-м. Игорь усиливает давление. Бум-м-м. Игорь старается. Бум-м. Крохотно, но ножка стола проседает. — Охренеть, — удивляется Игорь. — Да-да, охуительный навык — ломать стулья, — комментирует Андрей, на секундочку отрываясь от ноутбука. — Незаменим в ситуациях, когда нужно ломать стулья. А теперь перестань, нам с Димой чертовски больно. Игорь рассеивает взгляд, и аура перестаёт давлеть над пространством. Дима цепляется побелевшими пальцами за парту и затравленно дышит. Андрей болезненно морщится, но в целом выглядит намного бодрее. Погодите. Если аура может сломать физический предмет, то какое же давление она оказывает на организм? Когда на Игоря давят более сильные альфы, он ощущает тревогу и желание вмазать. Но омеги слабее. Не перегибает ли он палку, когда давит на Диму? — Мне нездоровится, — выдыхает Дима. — Передайте Шасту, что я поработаю дома. Игорь смягчается. Ну ладно, аура полезная. Наводит омег на правильные мысли. — Отвезти? — Нет. Дима быстро собирает вещички и выбегает ровно до начала пары. Андрей провожает его взглядом и больно тыкает Игоря ручкой. — Ай! — дёргается Игорь. — Ты чё? — Засунь своё альфа-эго в альфа-штаны, которые я тебе милосердно пожертвовал, перевяжи плотненько и не вынимай, — шипит он. — Не знаю, почему Поз секретничает, но омеги не накапливают иммунитет к давлению альф. Нам больно. Каждый раз. А ты, судя по его скромной реакции, делаешь ему больно регулярно. Андрей снова тычет ручкой под бок, пачкая дорогое бежевое худи. Но это тоже подарок Андрея, так что Игорь терпит. — Почему он не даёт отпор? — бормочет Игорь, бессмысленно потирая чернильное пятно. — А ты не понимаешь? — Андрей смотрит строго, и Игорь чувствует себя двоечником на экзамене. — Игорь, долбоёбик мой, неподчинение омеги вредит обеим сторонам. Тебе будет херовато, ему — в два раза сильнее. Дима бережёт вас обоих. Подумай об этом.***
Улица, день
Дима, конечно, не учёный. Но он выходец из благородной семьи. Дважды красный диплом, трижды работал под прикрытием в горячих точках, сотню раз выигрывал у смерти себя и близких. Определённо имеет голову на плечах. В эту безусловно светлую, даже несколько седую башку однажды должна втемяшиться простая мысль — не провоцировать альф во время течки. Это правило объясняют омегам с первого класса. Основы безопасности: не провоцировать. Уважаемые знатоки, внимание, вопрос. Зачем спрашивать Игоря об ауре, когда чувствительность подкручена на максимум? Теперь Диме грустненько. Хочется сесть на парапет и разрыдаться. Дима не отказывает себе в удовольствии и плюхается прямо на тротуар, судорожно вдыхая московский воздух. Снег опять пропадает, всё становится сухим и серым. Кроме Димы, у которого начинает ощутимо подтекать. Подумав немного, он набирает мужа. — Ого, — отвечают ему моментально. — У вас есть мой номер. Голос Демида одновременно успокаивающий и волнующий. Дима проигрывает очки в игре «Кто быстрее попросит секса?», но сейчас начхать. Демиду весьма полезно побросать свои миллионерские дела, забрать его и купить сладкую корзиночку с голубикой. И начать активно заводить детей целыми днями. У них будет двое, нет, трое ребят! Все до единого приколисты. Дима представляет, как по особняку бегает радостная малышня. Демид учит их смешному польскому языку, а Дима показывает шпионские штучки. Малышня любит готовку папы и просит добавки. Не то что некоторые. Диме становится тоскливее грустненького. Кто придумал гормоны омег, тот самый козёл. — Я выудил твой контакт из чёрного списка покупателей омег, — говорит Дима и неожиданно смущается. — А ты где и до скольки? — У меня заседание, буду к ужину. Ах да, наслышан. Судебные разбирательства компании Цурры, того самого бывшего делового партнёра. Вроде как Цурра бесцеремонно свистнул дизайн запонок у сибирской мастерицы. Вот сенсация, никогда подобного не случалось в мире моды. Никто не собирался даже зевать в сторону этого дела, однако мастерица оказалась омегой владелицы золотодобывающей конторы, которая и поставляла сырьё для Цурры. Альфа внимательно выслушала свою жену, запрягла северных оленей и прилетела в столицу, чтобы втолковать нерадивым заказчикам некоторые правила деловой этики. У общественности вопрос: почему вдруг законный суд? Обычно делёжки высокопоставленных альф решаются тет-а-тет, деньгами или кровопролитием. Демид говорит, что всё неспроста. Что именно неспроста, Дима не запоминает, потому что подслушивает в крайне неудобной позе. В общих чертах, если Цурра проигрывает, его акции упадут унылыми осколками к «Титанику». Тут на холодной глубине проснётся Демид. Он захватит большую долю бизнеса раньше, чем репортёры успеют поправить петлички. Навскидку, во владение Lamer перейдёт десять процентов рынка. Дима подозревает, что у мужа в такие моменты стояк. Конечно, хочется выдернуть Демида с заседания, обниматься, трахаться и радостно грустить под киношки типа «Омега в законе». Но не каждый день выпадает шанс посмотреть, как позорятся бывшие. — Хорошо, — уныло произносит Дима. — Просто думал, уже заказывать пиццу или нет. Тогда жду тебя. Чё сморозил? Он даже не знает, как заказывать пиццу в особняки. — Ого, — резко выдыхает Демид. — А вы где? Явно просчитывает, на каком телепорте долететь до Димы, который впервые ляпнул: «Жду тебя». Дима чувствует неловкость, потому что второе правило омег — не торопить альф, когда они на работе. Это правило Диме нравится, потому что работа и для него на первом месте. — Неважно. Я подожду, правда, — Дима прикрывает глаза. — Разберись с этим тайваньцем. — Цурра китаец, — мягко поправляет Демид. — Ой, пошёл в жопу. Я только расчувствовался. Дима сбрасывает звонок, немного скроллит ленту и получает уведомление из чата репортёров, которые стекаются к зданию суда. Уведомление ломает ему весь день. «Здесь Зимурцев». Юрия Зимурцева знают все, кто хоть раз пробегался глазами по делу Карпова. Первый следователь по терактам, беспощадный охотник за головами. Пересажал больше двадцати карпов и мимоходом вычислил тройку серийников. Антон и Игорь втюхались в него, будучи сопливыми стажёрами, и текли розовой патокой каждый раз, когда этот немногословный грозный шкаф проходил мимо, источая запах крови, пороха и неиссякаемой альфа-брутальности. Дима Зимурцева не любит, потому что информации о нём с гулькин нос. Посреди беспрецедентного перевыполнения плана прячется личный мотив. Арман украл его сына? Жена погибла во взрыве и оставила после себя только видеозаписи, где смеётся и бегает по пляжу под лиричную музыку? Его не приняли в карпы, он обиделся? Вот сиди и гадай, нет бы самому рассказать. Недавно Зимурцева сослали на заслуженную пенсию, засекретив последние пять лет работы. Так зачем отставному следователю внезапно появляться на юридическом светском рауте? Тем более что недавно пресса хотела объявить его мёртвым вместо Карпова. Антон бы с лёту заявил, что Зимурцев пошёл подозревать Демида, потому что Зимурцев — непревзойдённая ищейка и чует, где преступник сидит. Дима бы вздохнул. Разумеется, преступники уровня карпов тусят на вечеринках богачей. Где им ещё тусить? Но проверить Зимурцева нужно, потому что такие медведи зимой из спячки редко выходят. Что же делать? Антон отметается из-за придирчивости к мужу, Лёше нельзя выходить в свет, Игорь просто гусь. Получается, Диме надо ехать самому? Вот прям сегодня? «На крайний случай, — думает Дима, садясь в такси, — на крайний случай можно выпить таблетки и не париться». Но таблетки влияют на цикл, а Дима хочет лишиться замужней девственности в омежьем расцвете. Даже если ему претит сама мысль о потере контроля при альфе. Даже если муж окажется злостным преступником. Просто не попробовать — преступление ещё более злостное, не так ли?***
Суд, день
Возле Дворца правосудия толпятся репортёры всех мастей. Вот, например, покачивается светлая кудрявая голова Златы Ушиной, владелицы скандального бюро новостей. В своём фирменном бирюзовом костюме она похожа на злую Жанну Аркадьевну. Рядом готовят микрофоны для микроинтервью. Ни мужа, ни Зимурцева среди толпы нет. Дима взбегает по крыльцу, показывает охране приоритетный пропуск, который выиграл у Антохи в «Клэш Рояле», и входит в фойе. Народу здесь меньше, но понтов предостаточно: Дима замечает пятерых владельцев крупных холдингов и парочку блогеров-миллионников. Зимурцева жизнь ставит в дальнем углу возле кулера. Дима вздыхает и упрямо топает через толпу альф, игнорируя нарастающий жар в животе. Омега внутри Димы ноет, что все вокруг страшные и горячие, и даже мимолётное соприкосновение с чужими аурами оставляет невидимые ожоги. Ладно, хотя бы жаропонижающее нужно выпить. А вот блокаторы запаха давно пора выбросить. Даже в разгар течки Дима пахнет неярко, на расстоянии ладони. Благодаря его незаметному аромату его и взяли в разведку. Зимурцев замечает его раньше, чем Дима придумывает, как завязать диалог. Дима показательно достаёт блистер с таблетками, и Зимурцев сам наливает ему воду в пластиковый стаканчик. Приходится запивать ибупрофен под оценивающим взглядом бывшего коллеги. Дима снова чувствует себя студентом Академии, единственной омегой на потоке. К нему всегда больше претензий, больше требований и больше внимания от таких Зимурцевых. — В газетах говорят, вы умерли, — глупо произносит Дима. Аура Зимурцева тоже страшная и горячая. А ещё дубовая. Он сам похож на широколиственный дуб и даже пахнет древесиной. — Да вроде нет, — усмехается Зимурцев. — Поздравляю с замужеством. — А с повышением разве не хотите поздравить? — щурится Дима. — Я теперь могу ходить без напарника-альфы. Оле-оле. — Ваше повышение было ожидаемым. Просто у нас мало людей, которые умудрились ещё и личную жизнь наладить. Дима слегка расслабляет плечи и выкидывает стаканчик в мусорку. — Если вы решили последовать моему примеру, то место выбрали неудачное, — криво улыбается Дима. — Симпатичных омег тут мало. А если и есть, мы все заняты. — Да? Учту. Зимурцев отворачивает голову, показывая, что смолл-ток с букашками окончен. Хочется спросить: «Да что вы тут делаете?», но это детский сад. Поэтому Дима вежливо кивает и уходит. На полпути он разворачивается и выпаливает: — Да что вы тут делаете? Зимурцев неодобрительно косится на него. Конечно, Дима мешает конспирации из-за своих гормональных приколов. Он слегка краснеет от стыда. Позор не отмыть, лучше поехать домой и там умереть тихонечко. Дима намеревается уйти, но слышит звонкий голос Златы. — О, наш священник идёт. Дима не видит Демида, но от макушки до кончиков пальцев проходит приятная волна отупения. Дима мотает головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Он приехал работать — раз, он не должен мешать мужу работать — два. Но пути к отступлению отрезаны. Толпа потихоньку редеет, перемещаясь в судебный зал. — ...Выкупил дорогую омегу недавно, свадьбу сыграли, — продолжает разглагольствовать Злата. — Надоело жить во грехе одному. — Почему не показывает приобретение? — спрашивает какая-то бета. — Наказывают друг друга молитвами денно и нощно? «Твои слова да Богу в уши», — думает Дима и ныряет в зал следом за остальными, пока муж не засёк. Он быстро присаживается рядом с девушкой в больших несуразных серёжках, накрывает голову шарфом и пытается угомонить внутреннюю омегу, которая истошно вопит, что ей нужно к альфе. Демид входит задумчивый, словно через полчаса не поднимется в рейтинге Forbes на два пункта. Чёрный приталенный пиджак, застёгнутый наглухо белый воротник — такой себе богохульный священник. Дима знает, что прикид пахнет недорогим стиральным порошком, потому что Демиду нравится этот запах. Ещё у Демида в кармане парочка мятных взрывных конфеток, которые шипят во рту. Демид рассказывал, что перекатывает их на языке во время скучных совещаний. Альфы здороваться с Демидом не спешат. Многочисленные ассистенты и секретари отслеживают его движения с напряжённым вниманием. «Мальчик не с нашего двора», — сочувствует Дима. Хотя мальчика это, кажется, не колышет. Муж присаживается на задние скамьи, поправляет пиджак без единой складки и начинает сканировать взглядом присутствующих. «Ищет свой приз за терпение, — шепчет внутренняя омега. — Давай трахнем его. Может, на радостях подарит нам десертик и Бентли.» «Шлюха несчастная, помолчи хоть пять минут!» — Дима стекает по скамеечке, прикрываясь шарфом посильнее. Демид наконец останавливает анализ пространства прямо рядом с Димой и мягко улыбается. Дима со стучащим сердцем думает, что проиграл в прятки. Ну что поделать, какая жалость, придётся сосаться прямо здесь и... Соседка по скамье замечает Демида и машет ему рукой. После этого муж удовлетворенно отворачивается. «Это что?» — холодно интересуется внутренняя омега. Впервые Дима с ней солидарен. Он оценивающе оглядывает соседку. Короткая стрижка, платье в цветочек, худая, сверстница. Дима перебирает мысленную картотеку. Ах, точно. Мастерица, которая и подала иск. Как её там? — Инна, на вопросы не отвечай, текст в бумажке, не забудь держать лицо, — говорит женщина в малиновом пиджаке, обращаясь к мастерице, и уходит к столу обвинителей. Точно, Инна Шелохова, знатная омега, жена миллионера Лилии Шелоховой. Трясётся как лист осиновый и смотрит только на суровую Лилию, которая шагает к адвокатам аки суровая Фемида. Дима подвигается ближе к Инне и шепчет: — Вас как омегу не пускают на собственное судебное разбирательство? Инна вздрагивает, будто только сейчас замечает людей вокруг. И неловко улыбается Диме: — Это даже хорошо, я бы и слова дельного не сказала. Мало во мне жёсткости, Лилечка так говорит. «Лилечка», в чьём взгляде можно увидеть лёгкое убийственное торнадо, прожигает дыру во лбу адвоката Цурры. Чёрные волосы собраны в зализанный пучок, розовый костюм явно маловат для крепких накачанных рук. На пиджаке блестит неподходящая к случаю брошка с котёнком. Дима даже догадывается, кто дизайнер. Наконец в зал суда входит Цурра в сереньком пиджачке. У него некоторая сутулость, присущая подобострастным замдирам, и невнятная альфа-аура, больше похожая на бету. Можно поставить жопу, что сегодня Цурра не произнесёт ни одного внятного слова. Ну, не Димину жопу, пожалуйста. У него сегодня туго с предсказаниями. Следом приходит судья, и начинается монотонное зачитывание обстоятельств дела. Кроме вспышек камер и покашливаний скучающей публики ничего не происходит, так что организм вновь вспоминает, что хочет любви и ласки. Дима старается отвлечься от приливов возбуждения как может. Находит взглядом дубового Зимурцева, смотрит на суровую Лилечку, наблюдает за костлявой Инной. И лишь одного человека избегает намеренно. Дима всегда шутит, что после течек ему никакие преступники не страшны. Или не шутит. Или боится до усрачки. Однажды альфа уже ограбил его дом, воспользовавшись доверием течной омеги. Дима рассказывает это как любимый анекдот и упускает часть, где лежал несколько часов на полу, загибаясь от боли и унижения. Дима сжимает блистер в кармане, но почти сразу отпускает. Надо просто быть готовым. Оставить рядом телефон для экстренной связи и таблетки, перезарядить пистолет... Инна напряжённо вытягивается, когда слово передают юристу Лилечки. Её омежье благоухание наполняется звонким волнением. — Вы правильно решили рассказать жене, — тихо говорит Дима. — Этот произвол не должен повториться ни с одним мастером. — Я не хотела отвлекать её пустяками, — качает головой Инна, и серёжки забавно звенят. — Но ваш муж настоял. Дима застывает с глупым лицом. — А? — О, простите. Я сразу узнала вашу серёжку-пистолетик, — улыбается Инна. — Я давно консультирую его дизайнеров, а тут он сам обратился. Сказал, что хочет подарить омеге безделушку. Сам эскиз нарисовал и попросил поправить. Заодно спросил, как у меня дела. Ну я возьми да расскажи. Вот, он посоветовал всё-таки рассказать жене и обратиться с жалобой через публичный суд. «Вот чёрт ебаный, — восхищается Дима, поглядывая через плечо на скучающего Демида. — Идеально всё подстроил». — Вижу, вы не очень любите публичность, — шепчет Инна. — Понимаю, сама с Лиленькой на светские рауты через силу хожу. У неё талант уговаривать. Дима вскидывает насмешливый взгляд. Инна вспыхивает. — Языком в смысле, — выпаливает она, и Дима ухмыляется пуще прежнего. Инна несильно шлёпает Диму клатчем по плечу. — Словами! Омеги фыркают и пропускают момент, когда Инну вызывают к трибуне. Она вздрагивает от повторного оклика и несмело отправляется в центр зала. Лилечка провожает её тревожным взглядом. — Подскажите, ваш эскиз действительно запатентован по всем правилам? — спрашивает адвокат Цурры, когда Инна представляется. — Ну... Я постаралась выполнить все условия, — Инна робко оглядывается на жену. Лилия игнорирует сигнал, занятая мысленным четвертованием адвоката. — Омегам весьма трудно получить самостоятельный патент, — улыбается адвокат. — Помощью какой альфы вы пользовались и как отплатили за услугу? Инна опускает голову, стараясь собраться с духом. Лилия начинает заводиться: — Ваша честь, он пытается опорочить!.. — Госпожа Шелохова, у вас будет время оправдать эту омегу. — Прекратите разговаривать с моей супругой в таком тоне, — неожиданно громко произносит Инна, вздёрнув нос. — Она могла бы прекратить сотрудничество с вашей компанией, как только узнала о нарушении. Но мы приехали, чтобы справедливо и мирно рассудить спор. Это уступка, которой не стоит пренебрегать. Все одновременно замолкают. Уголок губ Лилечки дёргается в торжествующей ухмылке. Кого-то сегодня будут благодарить — языком и словами. Дима усмехается и аккуратно поворачивается, чтобы оценить реакцию Демида. Но муж только хмурится, одёргивая строгий воротник. Укусить бы его за шею и утащить отсюда. Ай-ай-ай. Дима резко отворачивается и делает пару вздохов. До самого перерыва он смотрит перед собой, стараясь восстановить ровное дыхание. Когда судьи удаляются для принятия решения, он выходит почти последним. Почти, потому что рядом оказывается Зимурцев. Надо же, как удачно! Дима подстраивается рядом, невинно хлопает глазами и улыбается милейшей улыбкой. Зимурцев косится на него с опаской. — Спрашивайте, — сдаётся он. — Вы тут один? Расскажете, по какому делу? Могу помочь? Кстати, почему вас убрали с расследования? Не говорите, что из-за возраста! — вываливает Дима на одном дыхании. — Да. Нет. Нет. По той же причине, по которой расследование доверили молодой группе фрилансеров, — хмыкает Зимурцев. — Потому что мы однажды мощно отправили Карпова за решётку? — Он сорок лет скрывался от полиции, а попался какому-то мальчишке в посольстве. Антон, кажется? Вы его не ловили, Арман сам себя ему подарил. — Что, завидно? — не сдерживается Дима. Антоха заплачет от счастья, когда узнает, что Зимурцев сказал его имя. Зимурцев качает головой. Они встают в угол между холлом и неосвещённым коридором в рабочее крыло здания. Вероятно, там находятся кабинеты служащих. — Верхи не хотят накрывать банду, они хотят держать её под контролем, потому что власть сменилась, — тихо продолжает Зимурцев. — Вас поставили как отвлекающий манёвр. Если хотите, приманку. Из меня тоже её пытались сделать, но я не первый раз в этом дерьме. — Как понять приманку? Вы хотите сказать, что они просто хотели посмотреть на реакцию террористов, если те узнают имена новых следователей? — хмыкает Дима. — Да это же полный... Полный... Пиздец. Если так подумать, то их начальство вполне могло слить адрес штаба, чтобы посмотреть на реакцию банды. И она не заставила себя ждать — бомба под порогом была лишь прощупыванием почвы с двух враждующих сторон. Будь Дима в спокойной фазе цикла, обязательно провалился бы в депрессию и винил бы себя в наивности. Но государству не повезло: сегодня он на гормональном кураже. Он выебет отдел стратегии, но найдёт человека, который отдал приказ. А затем сведёт его с карпами напрямую. Или ещё хуже — с голодным Игорем. Если он узнает, что на адресок Лёши скинули бомбу коллеги сверху, доставка пизды всем гарантирована. Омега внутри кровожадно облизывается. — Дмитрий, не действуйте опрометчиво, — тихо произносит Зимурцев. Дима не удостаивает его взглядом. Он променял мечту о семье на долбоёбов, которые используют его как расходник. Если бы не замужество, его бы кинули на работу под прикрытием, с которой он вряд ли вернулся бы живым. Невыносимо. Чтобы успокоиться, он оглядывает зал в поисках мужа и находит его, дающего интервью для «Время 24». Демид поглядывает на часы и притаптывает ногой, как кролик, но его намёк игнорируют. — По мнению суда, вы открываете пятёрку лидеров отрасли и можете компетентно оценить такие дела, — слышит Дима голос репортёра. — Я тронут, — рассеянно говорит Демид. Вероятно, четвёрка лидеров — это дяденьки, которые ходят к мужу на чай. У них всегда напряжённые рожи. Типа им приказали убить Демида десертной ложкой, вот такие. — Вы когда-нибудь подозревали Цурру в других преступных деяниях? — Нет, разумеется, — отвечает Демид, бегая глазами по толпе. — Если не считать кражу моей клиентуры преступлением. Все смеются, кроме Демида. Он наконец ловит взглядом Диму, и в холодных глазах вспыхивает шаловливый огонёк. Блядская альфа-аура моментально хватает Диму за задницу. Демид что-то говорит журналистам и растворяется в толпе. Дима мотает головой, пока не чувствует, что его притянули за карманы джинсов назад. — Вы соскучились, — ликующе шепчет Демид, — и приехали ко мне. — Вот ещё, — Дима невольно расслабляется. — Не для тебя роза цвела. — Моя сексуальная омега соскучилась и приехала ко мне, — мурлычет Демид. — Какой же вы хорошенький. Надо было взять вас раньше. — Денег не хватило бы, — бурчит Дима. Чем моложе знатная омега, тем дороже стоит. В свои восемнадцать Дима стоил как правый берег Воронежа. Судя по сдержанному смешку, Демида бы это не волновало. «Альфа-а-а! — радостно хлопает в ладоши омега. — Напизди ему на всех. Скажи, что все плохие, а он один хороший, и за это мы его хорошенько трах...» — Я по работе, — нервно выпаливает Дима. — Вот мой коллега Юрий. Он мне рассказывает неприятные сплетни. — Могли и не слушать, — невозмутимо отвечает Зимурцев. Муж ставит подбородок на макушку Димы и собственнически обнимает за талию. От него веет мятной прохладой, и это единственный альфа за сегодня, чья аура не обжигает кожу, так что, возможно, Дима согласится поехать к нему домой после вечеринки. — Был рад знакомству, Юрий, — лениво прощается муж. Опять столкновение аур. Зимурцев силён и никогда не прочь потягаться, но у Демида прекрасный денёк и текущая омега в объятиях. Куда уж тут. Зимурцев хмурится, делает неохотный полупоклон и удаляется. Дима выдыхает последнее напряжение. Аура мужа ложится на плечи, и он снова чувствует странное облегчение, какое испытал при нападении в парке. Как будто ничего плохого не случится, потому что самый мутный человек на планете уже его жамкает. Дима разворачивается в руках мужа и изображает благопристойную омежью улыбку, стараясь скрыть мятеж в душе. — Вы какой-то злой, мне страшно, — шепчет Демид. — Будет легче, если мы Юрию на машине член нарисуем? У меня маркер с собой. «Господи благословенный, — Дима возводит очи к небесам. — Я знаю, что вы с моим мужиком в ссоре. Но, пожалуйста, будь милостив, когда он придёт на твой порог требовать объяснений». — В другой раз, — слабо улыбается он. — Я поеду, а ты работай спокойно, договор? Дима на прощание касается ладонью его щеки, собираясь уйти наконец. Демид резко хватает его за запястье и напряжённо принюхивается. — Почему вы не сказали, что у вас течка? — голубые глаза Демида снова вспыхивают. — Ты как узнал? — от удивления Дима даже не отрицает. — В течку приличные омеги звонят альфам, и те едут к ним с мигалками, — перебивает Демид. — Вы по какой причине одни ходите? Юриев развлекаете? — О, знаешь, пытаюсь смириться. Мне ведь придётся отдать контроль баклану, который не ценит мой такт, — обижается Дима. — Когда это решать за двоих стало тактом? — выгибает бровь Демид. Дима супится. Лажа. Наверное, надо было сообщить и вместе думать, что делать. — И впрямь, — сдаётся он. — Но я как лучше хотел. Честно. Давай я всё-таки домой смотаюсь и морально подготовлюсь к тому, что мне придётся слушать приказы. Это тяжело. Ничего личного, правда, но я тяну, потому что это будет тяжело. В странном приступе нежности Дима возвращает ладонь на щёку, и Демид облегчённо выдыхает, накрывая её своей. Неравнодушен он к сюсюканьям. Дима однажды за завтраком его в нос поцеловал, так Демид бутерброд мимо рта пронёс и не моргал добрых пять минут. Анна уже предлагала скорую вызывать. — Ох, Дима. Демид улыбается ласковой улыбкой. Дима закусывает губу, чувствуя очередной прилив. — Я так сильно не против, если приказывать будете вы. Дима второй раз за день зависает, пытаясь осмыслить информацию. Омега подчиняется альфе в течки и гоны — это всеобщее правило. Потому что омеги тупеют в течки и всё такое. С другой стороны, в гон альфы соображают, что ли? Но альфы по доброй воле никогда не отдают контроль. Дима не знает, как с таким работать. — Как понять? — приподнимает брови Дима. — Типа позволишь мне выбрать запах лубриканта или реально подчинишься? Демид лукаво улыбается. О боже. О боже мой.
