Воспоминания о тепле

Юнги предлагает Чимину, куда можно сходить. Сначала Чимину думалось, что его поставят перед фактом: пригласят посмотреть кино, посидеть в парке, поесть в кафе, прогуляться по набережной. В голове омеги вертелись самые простые варианты, которые только могут быть, но Юнги предоставил ему выбор из иных мест: крытый каток, свидание на крыше с телескопом, кафе с настольными играми, конная прогулка. И проблема Чимина в том, что ему интересно абсолютно всё. — Я думал, что это будет не так, если честно, — Чимин стоит позади Сокджина, прижавшись спиной к стене, — переживал, что мы будем молча смотреть фильм или сидеть за кофе и говорить о… Даже не знаю, о чём, — вздыхает Чимин, качая головой и всё ещё наблюдая за поправляющим макияж старшим омегой, который, судя по выражению лица, внимательно слушает его. Вернее, Чимину хочется верить, что разговаривает он не с самим собой. — Я не говорю, что с Юнги не о чем поговорить, просто я очень волнуюсь. А когда я волнуюсь — могу начать нести бред. Не хочу портить из-за этого первое свидание. Думаю, оно очень важно, как и первое впечатление, ведь мы с ним хотим встречаться, значит, я не должен ничего испортить. Поэтому здорово, что он предложил разные занятия. Не думаю, что между нами будет неловкое молчание, если мы с ним будем чем-то увлечены. Темы для разговора найдутся сами, верно? И хорошо, что это не кино! Я думал, это романтично, но потом понял, что молчать два часа рядом друг с другом в начале отношений — не очень хорошо… Джин-хён, ты слушаешь? — Чимин наклоняет голову и скрещивает руки на груди. — В кино можно целоваться на последнем ряду, Чимин, — усмехается старший омега. Чимин набирает в грудь побольше воздуха, готовясь начать возмущаться, что его дорогой приятель вовсе не слушал, но Сокджин продолжает. — Здорово, конечно, что он предложил тебе варианты. Если тебе нравится всё, предложи попробовать всё позднее, просто ткни на первое попавшееся. — Я ему сказал, что мне нужно время, чтобы подумать. Наверное, каток… — Чимин не замечает, как его губы растягиваются в мечтательной улыбке. Но от Сокджина это не укрывается — тот через отражение видит все изменения на лице младшего и в очередной раз усмехается. — Ну значит выбирай каток. — Или нам лучше покататься на лошадях? — Или на лошадях, — кивает Джин, заканчивая с лёгким макияжем, на который не хотелось тратить время дома. — Тебе всё равно? — практически хнычет Чимин и подходит к старшему, чтобы положить подбородок на его плечо. — Чимин, детка, это твоё свидание, — смеётся Сокджин. — Тем более, ты сам сказал, что тебе нравится всё. Выбирать только тебе. Чимин наблюдает, как старший убирает в косметичку карандаш для глаз и блеск для губ. — И всё-таки, — вдруг продолжает Сокджин, — не очень похоже, что он настроен серьёзно. Вы практически всю жизнь знакомы, и только сейчас, когда ты становишься привлекательным омегой, он говорит, что у него к тебе интерес. — Джин оборачивается, вынуждая Чимина отлипнуть от него и сделать пару шагов назад. — Не находишь странным? — Я… Наверное, не нахожу. Мне только семнадцать, конечно, я не интересовал его раньше. А сейчас, у нас… Взаимный интерес. — Чимин опускает голову. — Ты не уверен в своих словах, — утверждает Сокджин. — Я просто думал об этом слишком много и не знаю, что должен говорить. Сокджин вздыхает. — Главное, не пожалей потом. Не хотелось бы мне, чтобы ты настроил себе воздушных замков, а потом сидел бы с разбитым сердцем и плакал, потому что хотели вы совершенно разного: ты — серьёзных отношений, он — временного развлечения. Чимин ничего не отвечает — переводит тему и говорит, что ему пора возвращаться в класс. Но он не будет врать, что вовсе не понимает, о чём говорит Сокджин. Чимину и самому страшно не хочется быть тем, кому Юнги разобьёт сердце. «— И скольким омегам ты разбил сердце, когда давал ложные надежды из-за своего эгоистичного желания не торопить события? — Не переживай за других омег. Я хоть и с бывшими не общаюсь, но со всеми расставания были вполне себе спокойными. — Значит, с твоей стороны большой любви не было? Знаешь, расставание — всегда больно. Если тебе было нормально, это не значит, что ты не ранил кого-то другого, а с такими взглядами ты наверняка… — У тебя было так много отношений?» И Чимин начинает задумываться: возможно, не торопить события — это не так плохо? Не так плохо, если они не будут спешить, но и ни на кого другого смотреть не будут, оставаясь рядом друг с другом. Так Чимин сможет доверять Юнги, сможет понять, настроен ли Юнги серьёзно. Самое главное, чтобы слишком долго это тоже не продлилось. Но где эта тонкая грань? Всё же отношения удивительны. Чимина на самом деле поражает, что сердце его трепещет от мыслей об одном конкретном альфе, но мыслей этих даже слишком много. И в конечном итоге разум не даёт сердцу победить и Чимин не может себе позволить бездумно упасть в чужие объятия. Необычно. Ново. Но так желанно. «И если вдруг мы поймём, что поспешили или ошиблись, мы сможем снова поговорить друг с другом. Если ты вдруг поймёшь, что я тебе неприятен, ты сможешь сказать мне об этом, Чимин. Договорились?» Юнги ведь сам предложил сразу поговорить, если что-то пойдёт не так. А Чимину кажется, что с его тревожными мыслями не так может пойти всё что угодно. После школы домой Чимин не торопится. Он вообще в квартиру не хочет заходить, зная, что отец там. И кажется, что за столько лет он привык к отвратительному характеру этого человека, который по ужасной несправедливости является его родителем, но мысли о той самой стычке в коридоре заставляют в прямом смысле дрожать от страха. Направляясь в квартиру, Чимин поднимается по лестнице на практически негнущихся ногах и смотрит в пол, размышляя над своими дальнейшими действиями. Он зайдёт в комнату, быстро возьмёт забытый кошелёк, скорее всего, также быстро переоденется и снова уйдёт. Подумать только, ему действительно нужно будет красться в собственном доме. Снова. В квартире, кажется, тихо. Чимин закрывает входную дверь, замирает и внимательно вслушивается, стараясь понять, один он или нет. Стоит Чимину подумать о том, что в квартире даже слишком тихо, из спальни отца начинаются доносится шорохи. Скрип кровати. Чимин разувается медленно, но вот к своей комнате он практически бежит, довольно громко топая по полу. Дверь в комнате он закрывает изнутри и по привычке проходит за открытую дверцу шкафа, чтобы переодеться. Пульсация в висках заставляет жмуриться, Чимин прикладывает к левой стороне груди сжатую в кулак руку, будто это может успокоить так сильно колотящееся сердце. Он не хочет повторения, он слишком боится. Больше, чем когда-либо. Чимин не тратит время на размышления: странно это или нет, он просто спешит как можно скорее покинуть комнату, а после — квартиру. И только на выходе из дома омега замечает — в прихожей стоит чужая обувь. Рядом с ботинками отца стоят чёрные лоферы, которые выглядят на размер-два больше обуви Чимина. Чимин нервно теребит замок кофты и поднимает взгляд на вешалку. Пальто-пиджак белого цвета. Вещи чужого омеги. Чимин заторможенно отводит взгляд. Он не чувствует присутствия чужого омеги, но громкий низкий стон из спальни заставляет без лишних раздумий сбежать. Чимин даже не уверен, что закрыл за собой дверь, он не завязал шнурки — просто метнулся вниз по лестнице, схватившись одной рукой за волосы. Почему это повторилось? И почему именно сейчас? Этого просто не должно было случиться снова. Чимин выбегает на улицу, ускоряется, чтобы оказаться как можно дальше от окон дома и закрывает лицо ладонями. Противно до ужаса. Чимину кажется, что он до сих пор слышит стон отца, даже на шумной улице возле проезжей части с множеством машин. Паника сковывает своё тело и вынуждает наконец остановиться. Чимин от бессилия падает на скамью и запрокидывает голову, стараясь отдышаться. И теперь кажется, что он услышал то, что не должен был слышать, и сам в этом виноват; что его осудят, если узнают, ведь это повторяется уже второй раз; что паника беспричинна и только его проблемы, что он настолько болезненно воспринимает тот факт, что случайно услышал, как два взрослых человека занимаются сексом. Он ведь уже подросток, он и сам через пару лет будет считаться взрослым человеком. И то, что он так переживает, — лишь его проблема. Этого боится Чимин. Чимин почти плачет от безысходности, ведь в детстве он всегда вставал за спину Тэгю, а сейчас он даже не знает, где брат, и писать ему кажется безумно глупой затеей — он никогда так не научится справляться с проблемами самостоятельно. Не случилось ничего, из-за чего Тэгю необходимо отвлекаться от своих дел, от своей личной жизни. Лишь немного успокоившись, Чимин достаёт телефон. Там висит пара непрочитанных сообщений от Сокджина, оставшееся без ответа сообщение Юнги, в котором он пишет, что будет очень ждать решения Чимина касательно их первого свидания. Правда, сейчас Чимину и на свидание не хочется идти. Ему будет достаточно того, чтобы просто кто-нибудь побыл рядом с ним, успокоил. И ему не жалость нужна, а именно чьё-то присутствие рядом. Чимин закрывает глаза и усмехается. Кого он обманывает? Ему не кто-то сейчас нужен. «Посмотрим вместе на звёзды?»