Морион Лиар

      Большая осенняя уборка в Лиар не отличалась от того же в Сэль, и была совсем другой. В своих покоях я справился быстро: просто подмёл. Символически, потому что даже пыли не было, наставник приучил каждое утро перед разминкой протирать пол влажной тряпкой. Но – традиция! Бассейн я, под руководством наставника, почистил вчера. Больше дел не нашлось, покои я всё ещё не обжил, они выглядели так же пусто, как в день заселения, только в спальне появилась занавеска, за которой я развесил одежду, расставил обувь. Зачем мне столько, да ещё на разные случаи жизни, понять я не мог. Меня же ещё долго никуда не выпустят.       В своих покоях Эвис то ли рисовал что-то невидимое на стене, то ли общался с Тайне Лиар.       — Наставник Эвис, вам нужна помощь? — поинтересовался я. Обращаться так мне до сих пор было неловко, неловкость усиливалась, когда Цайт, целитель с приличным стажем, правом брать учеников и прочая, прочая, обращался к Эвису «Учитель», каждый раз с максимальной почтительностью.       — Морион, мы с тобой – образцовые тайне, у нас всегда чисто. Позже помогу тебе с алтарём, покажу, как это делается у магов, а пока не мешай, это тоже помощь, — откликнулся он.       И я пошёл бродить по клану. Общие помещения драили в предыдущие дни, и зрелище впечатляло. Вирея устроила вихрь в крысятне, вымело не только мусор и старую солому, но и пару уздечек, не удержавшихся на крючках. Чтобы мусор не летел через коридор на взлётку, Вирея создала в стене крысятни проём наружу, на скалистый обрыв, и мы с ней задумчиво смотрели вниз, прикидывая, как искать улетевшие уздечки и как их доставать, если всё-таки найдём. Пару часов развлекались тем, что обучали молоденьких крысок приносить уздечки за вкусненькое вознаграждение. Потеряли ещё одну, но надеялись в ближайшие дни найти все.       Альда на пару с Рином ползали по кухонному потолку, оттирая копоть и жирный налёт. Как они там удерживались – для меня осталось загадкой, а в предположение Хольмы, что на потолке так грязно, что даже тайне прилипают, я не поверил. Зато в очередной раз понял, почему лиарки редко носят платья.       Мы с Эгиром под руководством мастера Катгора заменили главный вал и несколько лопастей на водяном колесе, сделали заготовки для новой стиральной бочки. Сколачивать саму бочку будем ближе к весне, когда древесина просохнет. Работать с деревом мне понравилось. Неспешно, тщательно подгонять размеры и форму, шлифовать, покрывать воском, собирать в замысловатую конструкцию. В Лиар вообще почти всю работу делали неспешно, тщательно, медитативно. Водяное колесо – это не дрова для кухни. Дрова, кстати, тоже пришлось заготавливать, на котёл супа кастов не напасешься.                    Пока ремонтировали колесо, в очередной раз отметил, как удобно живут в Лиар. Стиральная бочка подсоединяется к мельничному колесу и сама стирает одежду! Сначала одежду следовало замочить в чане с мыльным порошком, потом переместить в стиральную бочку, и через пару часов оставалось только выжать и развесить на верёвках. И никакой магии, разве что самые торопливые греют воду в чане кастами, ими же и сушат выстиранное. Правда, пока оставалось неясным, как стирать зимой: прачечная находилась в пристройке у ручья, и зимой ручей наверняка замерзал. Эвис, правда, уверял, что такое случается редко и ненадолго. Но даже если стирка работает только летом, это тоже хорошо. Женщины дома, в Сэль, очень уставали, стирая руками. Нортон даже не подозревает, что такое устройство возможно? Но мельница-то у нас есть! Даже гораздо более сложная, ветряная. Неужели никто в нашем клане не догадался, что на ней не только муку можно молоть? А в других кланах как? Вряд ли одни Лиар такие изобретательные.       Теперь, когда настало время уборки личных покоев, я гулял по Тайне Лиар, наблюдая. Кто-то затеял обмен покоями. Зачем, когда они одинаковы, а если что-то требуется, то каждый взрослый обитатель, кроме меня, может вырастить нужное самостоятельно? Ага, не каждый, Рину это тоже недоступно.       Мейфен поймала Вирею и нудит: такой красивой девушке пристало носить красивые платья, вот, надень на Равноденствие обязательно. И волосы опять обкорнала, позорище, а ведь такие красивые были! А руки, какие руки неухоженные, как тебе не стыдно?!       — Никак не стыдно, — беспечно отмахнулась Вирея, пытаясь обойти Мейфен по стеночке. Мейфен не отставала, и я заметил, они чем-то похожи. Мать и дочь? Нет, не настолько. Или всё же?       — Мне тоже надо платье! — заявила Альда, загораживая подругу. — С вот таким вырезом, чтобы подчеркнуть мою женственность.       — Бесстыдница! — возмутилась Мейфен. — Не пристало девушке демонстрировать свои телеса!       — Никаких телес, всего одно тело, зато красивое, а красивой девушке пристало носить красивые платья, — с достоинством отвечала Альда. Вирея тихонько отступала. Я тоже на всякий случай поспешил удалиться, Мейфен убалтывала насмерть.       Мелкие обменивались игрушками, прятали и перепрятывали свои сокровища, приставали к старшим с просьбами о переделке детской. Взрослые занимались тем же самым, то есть выясняли, кто у кого что взял «на пару мгновений» и не возвращает уже почти год. А не возвращает потому, что уже одолжил другому.       Позвал Эвис, делать алтарь для духов предков в моих покоях. А к кому мне теперь обращаться, к Сэлям, оставшимся в Сэль? К Фламмэ, оставшимся в Фламмэ? К Лиар, о которых я и не слышал?       — Они тебе отвечали? — заинтересовался Эвис.       — Нет, но традиция…       — Так какая разница, где говорить, если говоришь сам с собой?       На этот простой вопрос я завис. Хотелось бы думать, как ястреб над полем, но похоже, как мошка в смоле. Нет, я и раньше подозревал, что, говоря с предками перед алтарём, я говорил сам с собой. Или со стеной. А стены, как уверяет Цайт, самые адекватные собеседники. Но традиции же! Не на пустом же месте они возникли! И не станут тайне поддерживать бессмысленные традиции!       — Станут, ещё как станут, особенно бессмысленные, — заверил меня наставник. — Но эта традиция не бессмысленна. Надо хоть иногда вспоминать предков, чувствовать себя частью чего-то большего. Вести себя так, чтоб когда-нибудь, через много лет, мальчики и девочки вспоминали тебя добрым словом. И не на пустом месте традиция возникла. У себя, в Сэль, ты спускался к корням?       Конечно, спускался. Все мы, мелкие, спускались, пугая и дразня друг друга. И несколько раз спускались, всем кланом, когда хоронили стариков. Старшие спускались чаще, поговорить с ушедшими. Подозреваю, «поговорить» ровно так же, как и перед алтарём. Без ответа.       — Пойдём, — Эвис повёл меня куда-то. Шли мы неспешно, так же замедлялась и речь наставника. — Истинный Тайне – это не дерево. Не растение, не животное, совсем другое. У него есть разум, хоть и очень отличающийся от нашего. Это слова, ими не передать того ощущения, которое возникает при слиянии. Тебя в слияние пока не веду, тебе бы сначала себя понять. Но бояться тебе нечего, даже у корней, Тайне Лиар тебя принял. В слиянии меняется восприятие, ещё сильнее, чем на пике магической мощности. От того, что всё ощущается по-новому, многие пугаются. Нет привычных ориентиров. Ничего плохого не происходит, но всё не так, незнакомо, непредсказуемо. Как первый опыт в чём-то. Первый полёт, например. Некоторые боятся летать. Так боятся, что всю жизнь проводят в родном клане, никуда не летая. И в слияние не все идут, тем более полное, с корнями.       Мы с наставником синхронно влипли в стену, пропуская толпу гомонящих мелких, тащивших куда-то пень с разлапистыми корнями. Зачем он им? Не успели мы от стены отлипнуть, мимо пробежал мастер Кайден, перепрыгнул через пень, скрылся за поворотом. Если на Эвиса я смотрел с безграничным уважением, то на мастера Кайдена, коллегу Эвиса, с таким же безграничным изумлением. Мастер Кайден постоянно с кем-то шумно ссорился, с кем-то ещё более шумно мирился, кому-то пел серенады похабного содержания. В Лиар каждый жил по своему расписанию, и мастер Кайден предпочитал ночные гуляния. Иногда он гулял громко, чаще – очень громко. Правда, все ночные вызовы он брал на себя. И те случаи, когда с самого начала было ясно, что шансов на жизнь у пациента очень мало или вообще нет. Провожал за грань, потому что «тайне имеют право на лёгкую смерть».       Когда-то мастер Кайден вскружил голову юной Хольме. Подождав обещанного сватовства и не дождавшись его, Хольма пошла за справедливостью. Мастер Кайден получил кинжал под рёбра, совсем юный Эвис – прозвище «Миротворец», а клан – двух новых Лиар, потому что Хольма не захотела возвращаться домой и вскоре родила. Внук Кайдена и Хольмы уже сам летал на вызовы, а мастер Кайден продолжал вести себя «недостойно зрелого мужчины». Правда, обманутые женщины в Лиар больше не приходили. По одной из версий – потому что Хольма убивала их ещё у телепорта, а потом открывала телепорт к родному морю и прятала тела убиенных в свинцово-серых волнах.       — Пойдём, если будем каждого пропускать, до вечера не доберёмся… — невозмутимо продолжил Эвис, уворачиваясь от упавшей двери. За дверью никого не оказалось, только гора пыли. — Вы с Виреей летаете так, что я каждый раз боюсь, что ученика у меня не будет, хотя понимаю, что Вирея учит правильно, и наездников, и крысок. Я и сам в юности так носился, но со стороны смотреть страшно. Со слиянием ровно то же самое, со стороны жутковато выглядит. А теперь представь что-то такое, что вызывает у тебя восторг. Что интересно, приятно, и была бы твоя воля, только этим бы и занимался, но ведь и работать надо хоть иногда. А потом ты понимаешь, что никакой долг перед кланом не удержит тебя, ты и так уже много клану дал. И уходишь к своему любимому делу.       Под это неспешное вступление мы пришли. Спустились к корням. Полумрак, мягкое тёплое свечение стен, вернее, переплетения корней. Эвис нежно погладил ближайшие корни, они шевельнулись, открывая проход куда-то, свечение усилилось. Я пытался вспомнить, светились ли корни Тайне Сэль. Было немного жутко, и я старательно себя успокаивал. Ну, необычно, но в Лиар необычно всё. Наставник с закрытыми глазами и мечтательной улыбкой обнимается со стеной. Выглядит странно, но в его адекватности я ни разу не усомнился, он самый уравновешенный и вменяемый из всех Лиар. Наставник взял меня за руку, приложил ладонь к корням. Ничего не происходило. Тёплая, чуть шершавая стена под пальцами. Полумрак, тишина, спокойствие. Уют и доброжелательность. Я дома.       Наставник погладил стену, выпустил мою руку.       — А теперь пойдём, я помогу тебе сделать алтарь, — улыбнулся он.       Уже поднявшись на жилой уровень, я спросил, что было у корней.       — Я показал тебя Учителю, ушедшим родственникам, Тайне Лиар. Они тебя и так чувствовали, когда ты сверхновой прилетел, и когда тебя, бессознательного, пришлось в слияние вести. А сейчас я, можно сказать, тебя почти официально представил, они тебя приняли. Слияние – это несложно и нестрашно, но у тебя так мало самоконтроля и так много магии, что сам не знаю, как тебя учить. Разве что вот так, иногда и по чуть-чуть.       ***       На ярмарку меня не отпустили. Я слонялся по покоям, сгорая от обиды. Умом-то я понимал, что таковы правила. Что родичи Сэль вцепятся в меня мёртвой хваткой, расспрашивая обо всём, а я не смогу ответить так, чтоб сохранить Зловещую Репутацию Лиар. И приятели тоже вцепятся. Но я смогу увидеть Элу. Ну, то есть, у меня будет на это шанс. То есть, не будет, потому что на ярмарку меня не отпустили. Даже Рина отпустили, хоть и нарядили в бежевое с фиолетовой полосой, якобы он из младшей ветви Минну. Интересно, сами Минну знают о таком позоре на их клан?       Пришел наставник, посмотрел на мои «бессмысленные метания», и увел в «метания осмысленные и полезные», во внеочередную разминку, как будто мне было мало утренних разминок с ним же и вечерних занятий по самообороне с Цайтом.       Зато вечером ко мне зашла Вирея, отдала сложенную в несколько раз бумажку.       — Сжечь после прочтения. А лучше – перед.       И ушла, не слушая вопросов. Я развернул бумажку.       «Мор, ты выжил после вспышки? Лиарка говорит, выжил. Тайар тоже говорит выжил, потому что Сэли крепче всех. Но мы на всякий случай перед алтарём и с тобой поговорили. Никаких отличий от тебя-живого. Если не выжил, вернись в Сэль, пополни свой тайник, а то я уже всё выпил. И если выжил, то тоже возвращайся, нечего отлынивать. Прилетал Элу, он теперь настоящий глава, даже седой. Наполовину, как крыски Таннак. С ним мы выпили запасы Тайара, но Тайар ещё утащит. Пить пришлось на заставе Кассиль, Нортон запретил Элу прилетать к нам. И нам в Кассиль запретил летать, но Элу тогда правильно сказал, запретить ничего нельзя. Я умнее Грайза, и на ерунде не попадусь. Я научился открывать телепорт к отцу, а оттуда – в Кассиль. Элу вечно занят, но его сёстры учат меня магии, а я им помогаю по хозяйству, ведь у них мужчин почти не осталось. А ещё я придумал, как сделать всё, что я хочу, но надо ждать ещё два года.»       Я перечитал записку несколько раз. Как же я соскучился по дому! Даже не догадывался, насколько. Я тоже хотел распить с Элу, Кесом и Тайаром всё, что они там распивали. Как это было? Весело, как всё, в чём участвует Элу? Почему-то казалось, что нет, для разнообразия посиделки вышли серьёзные. И Кес в очередной раз меня удивил, он действительно гораздо умнее и благороднее, чем изображал. Ещё у Кеса какие-то хотелки, для которых ждать два года. Почему столько? Через два года Кес отпразднует совершеннолетие. Что он задумал? Небось, Элу его подтолкнул каким-нибудь вопросом или историей, на которые он мастер. Я попытался представить Элу седым. Получилось легко, седина смотрелась даже естественнее, чем медь. Только Элу поседел не так, как седеют таннакские хаски, не потому, что порода такая.