Морион Лиар

      — Как твоё с Рином противостояние?       Сначала я потерял дар речи от неловкости. Ещё и мелкий интересуется моей предосудительной личной жизнью?! Потом вспомнил, что для Шарди речь идёт не о сексе, а именно о противостоянии. Сможет ли Рин меня обидеть.       — Пока никак. Я учусь драться, но плохо получается. И идеи закончились, так что я просто стараюсь не оставаться один, чтоб Рин не смог меня подловить. Вот такой я беспомощный.       — Счет уже шесть – ноль в твою пользу, не прибедняйся, — заметил Шарди. Наблюдательный, вьёсс!       В тот раз Рин и не пытался нападать, просто я, поняв, что спелых лилик не дождусь и в собственных покоях, как не дождался оранжевых кумисов, разложил у лиан ловушки-склейки. Не спасу урожай, так хоть узнаю, кто подъедает. Теперь осталось узнать, кто рисует цифры и как узнаёт о риновой неудаче. Пока наиболее вероятной казалась версия с зеркалом: Рин шёл ко мне, фонил предвкушением, Рин шёл от меня, фонил злостью и разочарованием, вывод: рисуем новую цифру.       — Шарди! — осенило меня. — Ты ведь очень умный и наблюдательный. Скажи, что ты думаешь о Рине? Почему он такой придурок двинутый?       — Ну ты спросил! — рассмеялся Шарди. — Никто не знает. Все маги с задвигами. Вот у тебя – какой задвиг?       — Нет, отговорку про задвиг я и сам сказать могу. Все им отговариваются, по любому поводу, очень удобно. А причин никто не ищет, потому что разговаривать с Рином – такое себе удовольствие.       — Тогда дай мне время на раздумья. А лучше пойди к мастеру Васиму, он умеет задавать вопросы так, что ты сам обо всём догадаешься, пока будешь отвечать.       Это был дельный совет, но с мастером Васимом я был знаком очень поверхностно, и, если честно, всё еще смущался разговаривать с клановыми. Откуда и как это смущение вообще могло появиться, я сам не знал: здесь все, ну кроме Рина, относились ко мне тепло, всегда охотно отвечали на вопросы, помогали, если нужна была помощь. Да здесь самый жёсткий и ехидный Цайт, но его-то я как раз стесняюсь меньше всех! Ну и вот Шарди, почему-то ему не стыдно признаваться в своих слабостях, промахах и неудачах.             Скоро ждали в гости Мирайю, если она сумела разыскать «сверхнового молчуна», разыщет и сведения о Рине, только я пока не придумал, что ответить на вопрос «Зачем оно тебе?»       На следующий день Шарди, как и обещал, поделился размышлениями:       — Морион, я думал-думал, и ничего не придумал. В любой сказке про магов есть про ловушки, в какие они угодили из-за магии, по ошибке или потому, что вовремя не остановились. Не все погибают, некоторым везёт. Или не везёт. Рин мог обжечь мозг на пике мощности, только не полностью, а чуть-чуть. Мог пережить ужас. Ну, не просто чего-то испугаться, а в изменённом состоянии, на высоком уровне магии. Помнишь, я тебе читал про синестезию? Маги иногда перестают понимать, в реальности они или в собственном бреду, вот Рин и пытается выяснить, где находится. Любой маг найдёт тысячу способов поссориться с головой, Рин хотя бы просто чудит, клановых не убивает, пожаров не устраивает, значит, не безумен, просто с придурью.       — Спасибо, — поблагодарил я. Просто с придурью, значит? Не хочу встретить настоящего безумца!       Мирайя прилетела через несколько дней, привезла обещанные рукописи, за ними сразу же выстроилась очередь.       — Надо же знать, из какого развесёлого клана наш новый Лиар, — поддразнил меня Цайт. — Что за монстра я привёз в наш приют беззащитных.       Я не обратил внимания на подколки. Даже если Мирайя не привезла мне писем, у меня есть к ней интерес, а книги позже почитаю, просто чтобы понимать дразнилки в свой адрес, наверняка ведь придумают. Едва Мирайя закончила очередную партию в их любимую «игру тронов», я отвел её в сторонку:       — Мирайя! Не знаю, как просить тебя об услуге. Я даже приблизительно не представляю, с чего начать и объём работы.       — Расскажи! — тут же воодушевилась она.       — Наш фрукт, оказывается, пришлый, его привезли в клан маленьким мальчиком. И это всё, что я знаю, и хочу узнать, откуда и почему его привезли.       Мирайя не спросила, зачем оно мне, напрасно придумывал отговорку. Так и не придумал, кстати говоря.       — Ну, это просто! Пойдём в библиотеку. Нас интересуют генеалогия Лиар и летопись.       В генеалогии нас ждал сюрприз: Рина там не оказалось. Я, новый Лиар, там был, причём моих предков до четвертого колена тоже указали, а Рина — не было.       — Как такое возможно? — изумилась Мирайя, в третий раз пересматривая страницы. — Ладно, а в летописи? Сколько лет Рину и когда его привезли?       — Он младше Виреи, — я всё не мог оторваться от генеалогии: никаких указаний на то, что я в младшей ветви! Как так, я же пришлый?       — Все младше Виреи. Ладно, возраст Виреи – верхний предел, а нижний?       — Он старше меня, — я продолжил листать книгу, и пытался вспомнить, было ли у нас в Сэль что-то подобное, но, если и было, я никогда не интересовался, да все и так знали, кто кому кем приходится.       — Морион! Знаешь, почему женщины говорят в два раза больше мужчин? — Мирайя помахала рукой перед моими глазами.       — Нет.       — Да потому что им всё приходится повторять по два раза! Я спросила, сколько тебе лет и по какому летоисчислению живёт Сэль. Отложи генеалогию, я уже поискала, хорошо поискала, нет там Алмаринда. И Рина тоже нет. И никакого другого мальчика, кроме тех, кого я знаю. А то бывает, что пишут одно имя, а зовут другим.       — Да не Рина я ищу! Смотри, почему нигде не указали «младшая ветвь»? Ни на моей странице, ни на общей?       — Да потому что в Лиар все равны, и по происхождению тоже. Ты здесь живёшь уже год! До сих пор не знаешь?       — Не год, меньше, — проворчал я.       Все равны! Сюрприз! Не то, чтоб это имело значение, но приятно. Нет, значение имеет! Нам всю жизнь рассказывали не только про благо клана, но и как замечательно и правильно родиться, жить и умереть в одном клане. И лишь женщинам можно уходить, потому что они легкомысленны по природе своей. Мужчина, покинувший клан – ну, так себе мужчина. Легкомысленный и ненадёжный, сбежавший от трудностей. Я весь год об этом старался не думать, а оказывается, можно было и не стараться, просто не думать.       — Морион! Третий раз спрашиваю! Сколько тебе лет?       Я назвал свой возраст, и Мирайя хихикнула:       — Теперь нет противоречия между внешностью и поведением. Ты постарше выглядишь.       Я слегка обиделся:       — А веду себя как мелкий, что ли?       — Ага, даже обижаешься как мелкий! — с восторгом подтвердила Мирайя, и тут же рассмеялась: — Морион, ты себя давно видел? Вот, смотри!       И она не скастовала зеркало, а повесила картинку. Сначала я себя не узнал. Это я? Или так меня видит Мирайя? В зеркале я по-другому выгляжу, здесь я и вправду взрослый, серьезный, задумчивый… Хотел бы я действительно таким быть.       — Это ты четверть часа назад, — сообщила Мирайя. — Тайне, который так выглядит, уже всё про себя знает, ничьего одобрения не ищет, ничьего осуждения не боится, знает, чего хочет, и знает, как получать желаемое. Уверенный в себе молодой мужчина. Очень привлекательный. Вооот! О чём я и говорю! Краснеешь, как подросток! И постоянно беспокоишься, что о тебе подумают. А посередине между картинкой и поведением – твой истинный возраст.       — Тебе-то сколько лет? Ты тоже не ведёшь себя как взрослая.       — Я на четыре года тебя старше. И я легкомысленная девица, мне всё можно, бе-бе-бе!       Мы посмеялись и вернулись к книгам.       — А! Вспомнил! — я увидел знакомое имя в генеалогии. — Талана, детей нет. Она Рина привезла. И назвала сыном, а потом ушла в слияние.       — Ага, временная черта. Смотрим в летопись.       И в летописи мы нашли: "Ушла Талана". И всё. То есть, там было о том, что ушла в полное слияние, и вернуть её не получилось, но ни слова о Рине, ни до, ни после.       — Его никто не видит, — пробормотал Мирайя. — И он пытается привлечь к себе внимание.       — Это Рина-то никто не видит?!       — Юридически. Юридически Лиар его не видят. Он никто, его здесь нет. Гость, о котором и упоминать необязательно.       — Получается, ему и опекающего не выделили, и своим не признали. Зачем с ним так жестоко?!       — Зловещая тайна!       — Тебе весело?!       — Морион, я собираю истории. Реальные, не придуманные. И если сопереживать, не закрываться, как закрываются зеркала, очень скоро можно утонуть. Ну или получить... Не травму, конечно, но в работе очень мешает. Правила безопасности надо соблюдать не только с магией, но почему-то начинают соблюдать только когда уже поздно. А потому — мы с тобой сейчас пишем историю про тайне-без-клана.       Я представил Рина главным героем бесконечной саги и расхохотался. А коварный злодей — я, коварно и злодейски не даю. Ни себя, ни даже по шее. А между тем наше противостояние выходит на новую фазу, Рин начал привязываться, а я держусь только из принципа. Не начни Рин с угроз с самого начала, сейчас из спальни я бы его не выпускал, озабоченность моя давно вернулась в прежнем объёме и ещё горкой сверху. Здешняя свобода, и нравов тоже, очень способствовала. А моё дурацкое воспитание очень мешает этой свободой пользоваться.       Мне нравилась Вирея, но я боялся нарушить нашу дружбу, да и сама Вирея вела себя нейтрально, никакого романтического интереса не показывала. Давно надо было хотя бы обнять ее, но я каждый раз терялся. Глупо, да. Рин, опять же. Зеркало-Вирея наверняка чувствует мой интерес и к нему, причём, если Вирее хотелось сказать что-нибудь приятное, но слова не находились, то Рина хотелось просто трахнуть, но это значило проиграть в нашем с ним противостоянии. И, очень вероятно, рухнуть в глазах Виреи.       — Очень мало зацепок, — напомнила о себе Мирайя. Симпатичная девушка, очень живая, смешливая. Как она меня назвала? Привлекательным? Чтоб поддразнить или действительно так считает? Так, сначала дело, мы ж не просто так в библиотеке сидим, Мирайе уже несколько раз картинки-вызовы присылали, но она только отмахивалась.       — Его отпускают во внешку, в цветах вашего клана, младшей ветви.       — Это ни о чём не говорит. Все Лиар, которые не хотят привлекать внимание и демонстрировать принадлежность, носят либо нейтральные белый и бежевый, либо младшую ветвь Минну. Это даже не ложь, когда-то Лиар отделились именно от Минну. Но мне, похоже, придётся пересмотреть генеалогию не одного клана. Есть два пути: пытать ваших старших или искать самой. Наверняка спросить легче, но мы не идём по очевидному пути: нам могут сказать полуправду или только часть правды, а они путают хуже, чем прямая ложь.       — Мирайя, это же столько работы! — сколько кланов существует? Во всех искать?!       — Это много работы, если тебе ответ нужен срочно. Если нет, я буду просто заглядывать в библиотеки тех кланов, в которые прилетаю, но тогда искать можно долго. Ну или какая-то зацепка появится. Мне нравится тайны раскапывать, это всегда очень захватывающе.       — Мне не срочно, праздный интерес.       — Тогда пойдём, нас уже ждут. Надо и тебя научить играть.       В этот раз Мирайя с ночёвкой не оставалась, да и никаких записок не передавала. Жаль, конечно, но так правильнее, я – Лиар, пора, наконец, к этому привыкнуть. Я уже привычно обновил «завесу тишины» на спальне, перебрал амулеты. Пора придумать что-то ещё, Рин уже два раза засыпал, наверняка догадался, почему его у меня в сон клонит. Но амулет я предусмотрительно спрятал в саму подушку, если не знать, где искать, амулет не найти. С другой стороны, мог подумать и на травки, первый раз я поил его вечерним сбором, на второй заранее составил успокаивающий и усыпляющий. Усыпил – и ушёл спать в гамаке в крысятне, потому что…       Как Мирайя сказала? «Тайне, который так выглядит, уже знает, чего хочет, и умеет получать желаемое»? Оба раза мимо. Хочу я секса, но, заявись сейчас ко мне Рин, постараюсь всячески от секса отвертеться. Выставить Рина за дверь, мысленно срывая с него одежду, тот его танец на Солнцеворот мне давно снится, выбивает из сна посреди ночи.       А ещё хочу, чтоб у меня ночевала Вирея. Правда, в фантазиях не доходило даже до поцелуев, Вирея была отличным другом, но почему-то фантазия отказывалась представить её любовницей. И вот ещё Мирайя. Мирайя обо мне знает даже то, чего не знает Вирея, то-то удивится моему интересу к ней. Зато и фантазия не отказывалась подкидывать завлекательные картинки. Как я только на ложе помещаюсь, сразу с тремя нафантазированными?!