Морион Лиар

      Конец весны. Когда я это понял, даже ужаснулся: настолько дни слились в один. Я учился магии у Эвиса и Хольмы, работал на маленьком лиарском огороде, помогал сапожнику, ходил в море с Эгиром, читал летопись клана Сэль. Странное это было чтиво, не мог я представить в родном клане, знакомом, изученном до последнего закоулка, толпу незнакомых мне предков, которых уважать не получалось никак. То есть, некоторым я сочувствовал, некоторых мог понять, с большинством не хотел и знакомиться: временами некоторые Сэль выглядели ничуть не лучше худших из Кассиль, и почти всё время я радовался, что живу сейчас, а не тогда. Очень не хватало генеалогии Сэль, выяснить, где чей предок отличился, хотя, конечно же, это уже не имело никакого значения.       Вирею я всё-таки начал обнимать, но она отвечала подчеркнуто дружески. Я и не торопился, не мог понять, чего же я сам от неё хочу. Когда пойму, тогда и… Варианты «и» воображение предоставлять отказывалось.       Противостояние с Рином продолжалось. Дрался я всё ещё так себе, но Рин позволял себя скрутить и выставить за дверь, это превратилось почти в ритуал, менялось только вступление: внезапное нападение или «дружеский» визит. Еще я понял, что хочу не Рина, а того, кто танцевал на Солнцеворот, и это, как ни странно, разные тайне, хотя один и тот же. И, похоже, того, танцевавшего, придумал я, и к Рину он никакого отношения не имеет. Правда, не понял, что делать с этим открытием, но выставлять Рина за дверь стало чуточку легче. Чуточку.       Скучать не приходилось, но во времени я совершенно потерялся. В прошлой жизни я всё чего-то ждал: когда будет свободный день, когда можно полететь на бал, когда прилетит Элу. В Лиар ждать нечего, и это пугало, собственная жизнь казалась записью в генеалогии: «родился, жил, умер». Интересно жил, если кому и жаловаться, то точно не мне, но…       Рин улетал куда-то гулять с завидной регулярностью, Альда не сильно от него отставала. Эгир летал куда-то ещё чаще, отдельно от остальных, зато с тальхарпой.       Вирея летала только на весенние состязания, с которых привезла мне очередную записку от Кеса. «Дома скукота, — писал он, — Тайар дуреет, Агата круглеет, Сейни уже Сейнир, занял твою спальню, Хасси поселился у Грайза, а вот Грайз отвоевал себе личные покои, привел Венду Тамир, и ему некогда по нашим ушам ездить, весь клан по его ушам ездит, чтоб не упустил работящую девушку, порадовал Нортона внуками. Грайз сказал, что старший в наших покоях теперь я, и должен следить за порядком, но мне плевать. Вот Грайз следил, в оба глаза и оба уха, и что получилось? Девы Кассиль научили меня кастовать светлячков и ставить «завесу тишины». Элу научил очень полезному касту. И еще одному, жизнь резко стала интереснее и познавательнее. И ещё очень полезному касту, но надо было раньше учить, и не меня, то есть, и меня тоже, но кое-кому он раньше нужен был… Нехорошо так говорить, но из Элу старший брат лучше, чем из Грайза, тем более, мы с Тайаром ему вообще никто. Мор, я, наверное, не маг по меркам Лиар, но по меркам Сэль я крут! А ты – нет, раз до сих пор не пишешь мне писем!»       Я вопросительно посмотрел на Вирею. Читала она письмо? Что думает о своей подработке вестником? Вирея пожала плечами, понимай как хочешь. Конечно, я первый начал…       А Кес пишет не так, как писал бы Сэль. Он пишет как… Количество прочитанного в Лиар меняло меня. Не так, как меняет просто новое знание, как-то по-другому, но слов не находилось. Я понял, что Кес намекнул на что-то, причем намекнул так, чтоб догадался тупоумный я. Чему мог научить его Элу? Я чувствовал, что Кес поделился Очень Страшной Тайной, возможно, не одной. Не столько для того, чтоб я знал, сколько потому, что его одного она разрывает. Ну, может, не одного, наверняка знает и Элу, но этого всё равно мало.       Я вспомнил, как мне было неуютно, тоскливо и муторно, когда поклялся молчать о… о себе. Обет молчания провисел три года, я успел привыкнуть. Уже год, как его нет, живу там, где никто и не подумает меня осудить… но до сих пор даже мысленно заикаюсь. Кес молчит не о себе, но ему тоже тяжело. Кес умный, у него наверняка много Страшных Тайн. Обо мне вот тоже есть… Я почти ухватил тайну из письма, почти понял…       — Морион, Вирея, вы решили меня обидеть? — к нам заглянула Альда. — Я же говорила, у меня посиделки! А ещё я вкусненького наготовила, оно даже съедобное, я проверила!       — Мы уже идём! — откликнулась Вирея. Я спрятал записку. Не забыть её потом сжечь! Все, кто могут её у меня найти, прикинутся слепыми и тупыми. Кроме Рина.       Мирайя прилетела, когда я уже и забыл, о чём попросил её, украдкой, пока никто на нас не смотрел, прикрыла глаза, держась за голову. Случилось что-то нехорошее? Я изнывал от любопытства и беспокойства, пока Мирайя раздавала и собирала записки и рукописи, играла, пересказывала сплетни и новости. О Грайзе я уже знал из письма Кеса, но Мирайя дополнила, что у Тамиров опять случилось наводнение и Венда вряд ли горит желанием вернуться домой, Грайз может считать себя семейным, тем более, Венда понравилась всем Сэлям, кроме матери Грайза. Чем невестка не угодила свекрови, не знает даже сама свекровь.       Агата показательно собрала вещи, чтоб переехать к Элу, Кес и Тайар так же показательно выразили намерение сопровождать сестру и остаться с ней в Кассиль, и от Агаты наконец отстали с тупыми расспросами и попрёками, да и Нортон устроил клановым разнос: не хватало ещё, чтоб вся молодежь разбежалась.       Что там Кес писал? В клане скучно? Да у них жизнь кипит и булькает! Мирайя рассказывала так, что Лиар казался стоячим болотом, а все прочие кланы – густой похлёбкой из скандалов, интриг и прочих развлечений.       После обеда Мирайя как бы невзначай оказалась рядом, пока мы возвращались в зал приёмов, где уже собралась очередная компания любителей карт.       — Морион, тебе как о результатах сообщить? Сразу или после долгой эпичной саги о поиске мальчика, которого нет?       — Успеешь сагу пересказать, пока дойдём?       — Поняла. Морион, ты представляешь, фрукт, оказывается, наш! Я искала везде, куда прилетала, пока не поделилась затруднением с нашим летописцем. И то, из него слова пришлось выбивать уговорами и угрозами, Минну не хотят вспоминать. Так вот, Алмаринд – действительно Минну, ветвь, правда, под вопросом, он не сам клан сменил. История такая: Амана Минну вышла замуж, перешла в клан Таннак, пожила там немного, ребенка родила. Потом с большим скандалом вернулась домой, причём вместе с ребенком. Наши, кто помнил хоть что-то с той истории, говорили, ребенок уже был слегка в неадеквате, или не слегка, но кто ж поймёт по малышу, родители разошлись, клан вместе со всеми родичами поменялся, тут кого угодно накрывать начнёт. Потом, довольно скоро, и года не прошло, Амана ушла в слияние и не вернулась.       Рассудок у маленького Ринди начал улетать уже явно, взрослые не выдерживали постоянных истерик, перепоручали малыша друг другу, пытались вернуть в Таннак, уже начали подумывать об убийстве, пока он маленький и магия не проснулась, не спалила клан. Мне даже пересказывать странно и страшно... Я бы поняла, если б такая история приключилась в изначально двинутом клане, но у нас, Минну! Мы же книжники, хранители мудрости и знаний! А тут – как в самых страшных сказках: "иди к маме", а мама уже даже не в полном пожизненном слиянии, мама мертва, Тайне её поглотил.       Ринди повезло, по какому-то вопросу или просто к подругам прилетела Талана, забрала ребёнка с собой в Лиар. Наши вздохнули с облегчением, проблема решена, а в Лиар психом больше, психом меньше, никто разницы не заметит. Но, видимо, разница всё же была, Талана тоже ушла, только продержалась на пару лет дольше.       Юридически Рина нет. Из Таннак его вычеркнули, из Минну тоже, в Лиар даже не записывали. Как только уложу всю эту дикую жуть в голове, пойду скандалить с нашими старейшинами и вашей верхушкой, только сначала надо Рина спросить, какой клан он считает своим.       Вся эта дикая жуть не укладывалась и в моей голове. И, получается, Рин ещё до пробуждения магии фонил, и сейчас он ещё ничего, у зеркал в ушах звенит, но в безумие и слияние никто не сбегает. Вроде бы.       — Фрукт! Иди сюда, у меня для тебя паршивые новости! Но ты наверняка и сам их знаешь. — Мирайя замахала рукой, для верности подпрыгивая. Как она может быть такой бесцеремонной?! — Фрукт, ты кем хочешь быть, Лиар или Минну?       — Обойдётесь! Алмаринд наш, Минну утратили права на него! — я сам от себя не ожидал, что заслоню Рина от Мирайи, как будто она его отнимала. — Старейшин Минну можешь даже не беспокоить!       — Ого! — прокомментировал Рин. — Мори, оказывается, в верхушке Лиар.       Он, конечно, был прав, но меня несло.       — Тогда к Фуро иди, или к Майе. Или ещё к кому, но не к Чезу! — посоветовала Мирайя уже мне в спину.       Я пошёл к Майе, надеясь, что женщина к Рину отнесётся с большим состраданием. Вся моя застенчивость истаяла вместе с воспитанием, я ввалился в гостиную мастера Майи без приглашения, не дожидаясь дозволения говорить, вывалил на неё всё то, что узнал о Рине, потребовал ответа, почему Рина игнорируют.       — И почему от учеников Эвиса всегда сплошное беспокойство? — ни к кому не обращаясь вздохнула Майя. — Такого тихого и скромного привезли, и что получилось?       — Рин – тоже ученик Эвиса? — удивился я.       Ответа у Майи не нашлось, а до меня запоздало дошло, что «сплошным беспокойством» назвали меня. Да я ещё не начинал! Подумаешь, первый раз за год повёл себя как урождённый Лиар!       — Талана привезла мальчика, но никак не обозначила его статус, возможно, сама не могла решить, что с ним делать, — задумчиво начала рассказ Майя. — А может, не до формальностей ей было, ребенок маленький, к тому же сложный, времени и сил требует много. Потом Талана ушла, проблема принадлежности Рина не горела, Минну обратно его не требовали, потихоньку об этой проблеме вообще забыли, всегда находились более насущные заботы. Составили график присмотра за Рином, потому что никто с ним долго не выдерживал. Наставника Рин не выбирал, его в ученики тоже никто не звал. Так бывает, не у всех и не всегда проявляется явная склонность к чему-либо… Морион, ты-то почему о Рине беспокоишься? Насколько мне известно, он всем доставляет проблемы, и тебе особенно.       «Чтоб ему было чем заняться, кроме как вламываться в чужие спальни!» Но вслух я ничего не сказал, лишь пожал плечами.       — И кому же нам отдать Рина? — Майя снова спросила у стен. Похоже, не только Цайт считает стены собеседниками. — Может, Эвису?       — У него уже есть одно сплошное беспокойство, это я! — я поспешил отвести угрозу от наставника. Меня – и то Цайт назвал головной болью, что же говорить о Рине? К тому же, Рин Эвиса почему-то боится.       — И это беспокойство привезло предыдущее беспокойство, — развеселилась Майя. — Ладно, Морион, иди, мы действительно сильно затянули с решением, я поговорю с остальной верхушкой.       Я поклонился и ушёл, мысленно дав им на решение три дня. Потом я продолжу. И прочих подключу. Потому что Рин не должен быть только моей проблемой. ***       — Мори, не слишком ли ты много на себя берёшь?       Я открыл глаза. Надо мной склонился Рин, освещённый лишь парой желто-зелёных, как его огонь, светлячков. Кажется, злой. Но это лучше, чем… кто его знает, может, и не лучше. Мне давно пора спать с ножом под подушкой. И засов к двери приделать.       — Мне снился удивительный сон, — мечтательно пробормотал я. — И в нём ты молчал, жаль, такое только присниться может. Чего тебе, сладкий персик?       — Мори, ты нарываешься!       — Не отвлекайся на посторонние темы, говори, что я на себя взял, и проваливай.       — Кто дал тебе право решать, в чьём я клане?!       — А, так ты хочешь в Минну? Никаких проблем! — обрадовался я. — Пойдём к Майе, обрадуем и её. Думаю, даже если мы заявимся к ней под утро, она всё равно будет рада такой новости! И не только она, весь клан две луны праздновать будет!       — Морион! — ещё больше рассердился Рин.       — Да?       — Хули ты лезешь в мою жизнь?       — А ты в мою? И жизнь, и спальню?       — Я хочу тебя.       — А я хочу спать!       — Морион!       Я собрал мысли в кучу. Куча получилась совсем маленькая, а отвечать надо срочно, и так, чтоб мысли собирал уже Рин.       — Алмаринд, я приношу свои извинения. Я действительно влез не в своё дело, и не спросив тебя. Прости, пожалуйста.       Удивление на лице Рина перебило даже тусклый свет светлячков, я пожалел, что не сказал этого при свете дня, шикарная картинка бы получилась.       Рин молчал, я пытался разбудить свою зеркальность, но по заказу она не работала, а может, не могла пробиться сквозь беспросветный мрак его разума.       Так же молча Рин ушёл. Вот и пойми его. А спальню надо защитить от вторжений, и заняться этим с утра, сразу же после разминки, не откладывая.