Морион Лиар

      Цайт не возвращался, в Лиар зачастили вестники. Однообразие условно-зимних дней утомило всех, и в приёмной, расположенной рядом со взлёткой, образовались посиделки молодёжи. Общение с внешниками ограничивалось не только для меня, но и для младших, и для провинившихся, и в приёмную потянулись старшие, присматривать за порядком. Мы не растерялись, переместились в крысятню. Ещё ближе к взлётке, а укромных мест, где можно спрятаться от заданий и надзора, гораздо больше. В крысятню Вирея допустила лишь троих мелких, заслуживших доверие её и Эгира: Илэра, Шарди и Леену. С Илэром я почти не общался, хоть и мелким он уже не считался, и почти ничего о нём не знал.       Гамак под потолком захватил Эгир, я, по примеру Элу, дремал на спине Ласточки. Девушки устроились в нишах стен, в самом светлом месте, и вязали, причем Вирея – быстро и почти не глядя, успевая что-то объяснять Леене.       — Быть дочерью Мейфен – серьёзное испытание, Вирея умеет всё! — Альда сообщила это с такой гордостью, будто обеих лично научила. Сама она отвлекалась на всё подряд, выпутывала солому из клубка и клубок из соломы, теряла какие-то петли, и не верила, что при уборке они ещё могут найтись.       — Посетитель, — сообщил Илэр, дежурящий у окошка на взлётку.       Шарди накинул куртку, побежал перехватывать визитёра, пока он не пошёл в приёмную. Вестника я узнал по серой полосатой крыске, редкий окрас. Самого вестника – тоже, но смутно, кто-то из партнёрских кланов. Партнёрских клану Сэль. Мы общались, но не особо много.       — Клан Вайчир приветствует клан Лиар и просит помощи. Мастер Цайт обещал навестить…       — Вам срочно или именно Цайт? — перебила Вирея, откладывая вязание. — Если срочно, иди в приёмную, кого-нибудь найдут или скажут, в каких кланах искать. Если именно Цайт, то он занят, когда освободится – неизвестно, но точно не в ближайшие дни. Записку можно оставить в этой корзине, передам не читая, лично ему в руки.       Вестник Вайчир застыл. Шарди сделал пометки на меловой дощечке, он вёл учет «мямликов» и «шустриков». «Шустрики» преобладали: способность думать самостоятельно и быстро – главное качество вестников, но рядом почти с каждым «мямликом» стоял символ песочных часов, им нужен был именно Цайт. Младший из целителей. Причины такой избирательности звучали однообразно, вроде «Глава сказал позвать Цайта», «Глава сказал, Цайт обещал», а то и вовсе…       — Глава сказал позвать именно Цайта, срочно, — упёрся вестник Вайчир.       — А глава не подозревает, что Цайт домой только ночевать прилетает, и то не каждый день? — вклинилась Альда. — Вас много, а Цайта мало.       Краем глаза я заметил, как Эгир выплетает «завесу тишины», усложнённый вариант и на всю крысятню, стены отзываются жемчужным сиянием.       — Так Цайт не то, что остальные Лиар, не жадный, с ним договориться можно, — сообщил вестник. Я закрыл лицо ладонью, сгорая со стыда за всех внешников, и за этого – в особенности.       — Внимание! — крикнула Альда. — Победитель найден! Этого вестника никто не переплюнет! Назови же своё имя, сын клана Вайчир.       — Нурай, — растерянно отозвался вестник.       — Нурай Вайчир по праву получает звание самого тупого вестника, — объявила Альда.       — Женщина! — разозлился Нурай, — попридержи язык! То, что ты – Лиар, не даёт тебе право на оскорбления!       — Но это правда, — пожала плечами Альда. — Если кто из старших услышит то, что ты сейчас сказал про Цайта, Вайчир вообще не получит помощи от Лиар, ни сейчас, ни в обозримом будущем.       А если услышит Цайт, Нураю лучше сразу к корням уйти, вместе с тем Вайчир, у кого повернулся язык сказать такое вслух, да при таком свидетеле. Я посмотрел на Эгира. Перехватывать вестников предложил он. «Завесу тишины» поддерживали все, но усложнённая плелась дольше и требовала постоянной подпитки. Репутацию Цайта перед кланом Эгир спас раза четыре, и в этот раз – особенно. Скорость мысли и скорость реакции!       Тем временем ссора набирала обороты. Сегодня – последний день Нурая в качестве вестника: вляпаться в две недопустимые ситуации разом, да в Лиар! Не знаю, кто именно из присутствующих устроит Нураю понижение, но устроит обязательно, снисходительность к внешникам здесь не приветствуется.       Альда скучала по Рину так, что я понял: это из-за неё Рин уверен, будто лучший способ заявить о любых своих чувствах – напасть. Альду я избегал тщательнее Рина, драться с девушкой, пусть даже и с такой, для меня всё ещё немыслимо. А для Нурая ничего, нормально, даже не сделал попытки отвертеться, первый начал.       — Ставлю амулет склейки, что Альда его пару раз мордой в пол приложит, — прошептал Илэр, — с первого раза он не поймёт.       — Что с первого раза не поймёт – и так ясно, — откликнулась Леена. — И я могу поставить только бусы, а они тебе не нужны, с другими спорь.       — Я не вовремя? — в дверях застыл мальчишка в жёлтом и багряном клана Вейз. Я на всякий случай прикинулся невидимкой.       — Может, ты ставку сделаешь? — подбежал к нему Илэр. — Кто победит?       Альда с Нураем обменялись парой ударов, и теперь кружили, то ли примериваясь и оценивая друг друга, то ли растягивая развлечение.       — Никогда не ссорься с лиарцем! — отчеканил мальчишка. — Наш глава за такое бы голову открутил и из клана выгнал.       — Да ладно тебе, они играют, — попытался убедить Илэр.       — Ага, — легко согласился вестник Вейз. — Нурай проиграет – получит по морде от девушки. Выиграет – от своего главы. Выиграет, повредив лиарку… За Цайта наш глава ящик специй отдал и жасминовое масло, и крысёнка вскладчину с другими главами выбирали. Но Карен всё равно…       Вестник Вейз резко заткнулся, но я понял. Карен погиб при нападении на Кассиль. Цайт при всём желании не мог его спасти, но все уверены – не спас из злопамятности.       — Это ж когда было! — удивилась Вирея, — вон тот крысёнок, уже под седлом летает, а глава до сих пор помнит?       — Это было, когда я в седло по лесенке карабкался, но глава каждую склянку до самой смерти помнить будет, — ухмыльнулся юный Вейз. — Помнить, и всем напоминать.       Альда сказала явную гадость, Нурай кинулся к ней совсем злым. Увернулась, пропуская его мимо, добавляя ускорения. Нурай в драках что-то понимал, и чистой победы у Альды не получилось, они упали, покатились по полу, но через пару мгновений Альда, как и предсказывал Илэр, уже упиралась коленом в спину незадачливого вестника, заламывая ему руку. Вестник говорил разные слова, Альда просила сказать хоть что-то, чего она ещё не слышала. Точно так же меня ловил Рин, теперь я посмотрю на это со стороны. Сумеет Нурай вырваться?       — Я тоже хочу так уметь, — завистливо протянул Вейз. — Научите меня, я волшебное слово знаю!       Илэр одобрительно фыркнул, Шарди сделал пометку на дощечке. Кажется, он решил исследовать второстепенные качества вестников. Я уткнулся Ласточке в загривок. Знал я одного вестника… Вот как, как забыть, если любая мелочь о нём напоминает?!       — Ты зачем прилетел? — напомнила Вирея.       — Послание Цайту от Светлой Арики, — доложил мальчишка, доставая письмо. Вирея спрятала письмо в корзине, принялась писать ответ.       — Шустрик, для Цайта, — прокомментировал Шарди, ставя ещё пометку. — Редкая зверушка.       Альда отпустила Нурая. При случае спрошу у Цайта, можно ли вырваться. Рин не вырывался, но у него и необходимости не возникало. По крайней мере, со мной. Драчуны разошлись в стороны, всклокоченные, притрушенные соломой.       Я потянулся к Альде, погладил её руки, залечивая сбитые костяшки. Нет, себе я такую девушку не выберу. И останусь один, привереда! Кроме Альды, никто особого интереса ко мне не проявляет. Ну, кроме Рина. Ну да, я – с этими двумя! Это будет совсем странным союзом. Возможно, странным даже для Лиар.       — Эй, Нурай, ты уже сдался? Все были уверены, два раунда будет, — сообщил Илэр. Нурай сказал ещё нехороших слов.       ***       Упрямая лиарская трава за окном зеленее летней, в саду наливаются красно-оранжевым танжерины, и только я мёрзну даже на кухне. Я подкинул дров в печь, и продолжил растирать в ступке специи. В Сэль специи покупали мало и редко, ещё меньше и реже – овощи и фрукты, старшие считали, если что-то не растёт у нас, то и не следует его есть. В Лиар росло почти всё, а что не росло – привозилось, и ограничивали в поедании вкусного только самых маленьких. Первое время мне стоило немалых трудов не есть всё подряд.       — Мор, что ты жрёшь?!       — Хранить яды в кухне – слишком даже для Лиар, твой ужас преувеличен, — ответил я Шарди.       — Это же галагал! Его по чуть-чуть в еду добавляют. Он жжётся!       Я заглянул в котёл. Галагала там не меньше фруктов. Может, и многовато, но сейчас я жую корешок, и мне – нормально. Если никто не сможет пить, мне больше достанется. Вейз напомнил о согревающем отваре, который мы, целительская компашка, готовили в холодных походах, половину ингредиентов привозили Зея и Тау. Вейз не жалели специй, там случалось пробовать блюда куда ядрёней.       — Это у вас пресный галагал, — я не добавил «у вас и зимы нет, в Сэль давным-давно снег выпал», но Шарди понятливо закивал:       — А в Сэль и галагал острее, и крыжовник с арбуз вырастает.       Подошла Леена, заглянула в котёл, посмотрела на меня.       — Морион, ты же не умрёшь? — спросила она.       Я удивлённо повернулся к ней:       — Что за странные фантазии?       — Ты стал теплее одеваться. И почти всё время спишь.       — Лени, дура! — прошипел Шарди, и они перешли на жестовый язык.        Мелкие учились жестам раньше речи, и разговаривали быстро, я даже не надеялся что-то понять, но по резкости жестов догадывался: ругаются. Опять какие-то секреты. Жестовому языку меня как раз Шарди с Лееной учат, они знают мой уровень, не считают нужным скрываться. Логика Лиар: если у тебя не хватает знаний – это твои проблемы, чужое преимущество.                    В кухню заглянул Кайден, принюхался, с удивлением посмотрел на меня. Запустил светлячка прямо в котел, придирчиво осмотрел вяло кипящее содержимое. Я залюбовался, выглядело необычно.       — Не пойму, что ты варишь и зачем. И для кого.       — Согревающий напиток. Зимний, — отчитался я, мысленно перебирая ингредиенты, не находя ничего подозрительного. Ну что они все прицепились? Вода, фрукты, специи, галагал, в самом конце добавлю мёд. — Чтоб не мёрзнуть в крысятне.       — Морион, если тяжело – сними на время и положи куда-нибудь подальше, — Кайден провёл по вороту рукой. — Можешь оставить у меня или у Хольмы, она не сломает, я не потеряю. И лучше сними до того, как упадёшь, от истощённого тебя пользы не будет никому.       Я не сразу понял, что речь идёт об амулете.       — Всё хорошо, мастер Кайден, — заверил я. Судя по ответному взгляду – не убедил. Никого не могу убедить, себя тоже.       Кайден кружкой зачерпнул немного отвара, поболтал, остужая, попробовал, перечислил состав, разобрав и все специи тоже. Сказал, чего не хватает. Уточнил, не добавлю ли я вина, похвалил задумку и ушёл, попросив зайти к нему всей компанией «крысятных посидельцев», как только отвар будет готов. Можно без отвара, но всем составом – обязательно.       Заинтриговал.       ***       Кайден собрал нас, чтобы донести простую в общем-то мысль: если эпидемия где-то, она обязательно перекинется куда-то. Внешники склонны беспорядочно перемещаться между кланами, а запускать диагностические чары не склонны, потому что это сложный комплекс кастов, а понять, что они показывают, без долгого и усердного ученичества не получится. И вот у нас есть ученик целителя, оставшийся без наставника! Который за вечер не постигнет мудрость веков, но хоть чему-то научится. Потому что что? Потому что внук, радость и надежда Кайдена, вырос скудоумным, и не сделал чего? Правильно, Шарди, не написал на камне у телепорта, с чем столкнулся. Шарди, почему бы тебе не пойти в целители? Голова работает получше многих. Ну, как хочешь.       И дальше началось обучение, интересное только вначале, и только мне. Кайден очень старался объяснять просто и понятно, и у него получалось, но его постоянно заносило объяснить всё и разом, и я чувствовал себя змейсой, по ошибке проглотившей огромный камень. Ни переварить, ни выплюнуть. Пациенты шумели и бегали посмотреть, как там напиток. Кайден уверял, что чем дольше он простоит, тем вкуснее получится, и обязательно надо позвать побольше народа, устроить посиделки, песни, танцы, чем ещё заниматься долгими вечерами перед Солнцеворотом.       На Вирее я споткнулся, чары показали что-то совсем непонятное. «Вирея на чарах выглядит так, это её вариант здоровья» – непонятно объяснил Кайден, утеряв всё красноречие. Вирея равнодушно пожала плечами. На мелкую Леену она походила больше, чем на взрослую Альду, и я чувствовал: опять все всё знают, но дружно молчат. Самая обычная страшная лиарская тайна, не о чем говорить. С другой стороны, не обязана Вирея мне всё о себе рассказывать. И другие не обязаны. В конце Кайден объявил, что мелкие вели себя получше взрослых, а потому заслуживают похвалу перед остальными мелкими и сказку, и увёл Шарди с Лееной в детскую.       — А напиток? — попробовал протестовать Шарди.       — Ты же сам видел, сколько галагала Морион туда настрогал. Ты уверен, что сможешь это выпить и не выплюнуть? — заговорщически шепнул Кайден.       ***       Мы собрались в закатном зале. Уже стемнело, и я не видел, сколько же нас, светлячками осветили только внутренний круг для танцующих да нишу с угощением. Зрители ограничивались редкими тусклыми звёздочками, чтоб на них не наступили впотьмах, усиливали освещение, когда звали танцевать.       Эгир в компании других музыкантов играл плясовые мелодии, Вирея то танцевала, то куда-то пропадала, в закатном зале, причудливо изрезанном нишами, ступенями и террасами, найти кого-то даже при свете дня сложно. Я сидел рядом с Альдой, которая магичила что-то со звуком, и временами до меня доносились обрывки разговоров. Что готовить на завтрак, а что – на Солнцеворот, выходки мелких, блажь старших, охота и рыбалка, как будто Лиар – самый обычный клан. Какие-то касты, какие-то идеи, иногда проскальзывали, но меньше, чем в любой подобной компании внешников. Иногда даже удавалось понять общую суть. После Солнцеворота возьмусь за учёбу основательнее. Певцов становилось всё меньше, зато танцующих больше, Альда всё реже подновляла свои касты, убегала танцевать, я любовался всеми сразу. Танцевать самому меня не тянуло. Не люблю и не умею. Да и зачем?       «Ну и что, что скучный, зато серьёзный. Да ты посмотри на него внимательнее, кто ещё никогда в просьбах не отказывает и при этом ничего взамен не требует? Ты только подумай, каким хорошим отцом он станет! А какие красивые дети от него будут!»       Что?! Я как можно незаметнее оглядел зал, ища тех, кто не танцует, и подпитал альдино плетение, впервые не сгорая от стыда. Старшие девы? Больше некому. Вот зачем им вчерашний мальчишка? Что, выбора совсем нет? Это меня не выпускают за пределы клана, не их.       Послушал ещё не предназначенного для моих ушей. И вроде ничего плохого обо мне не сказали. И вроде даже похвалили. А тошно. Пусть другого ищут!       Настроение подпортилось. Я притушил светлячков, чтоб точно никому на глаза не попасться, пошёл к ближайшей стене, чтоб не наступили, и чуть не наступил сам на целующуюся парочку. Собственное одиночество полоснуло ножом. И чего мне надо, чего я перебираю? Капризный какой! Где там эти девы, что старше даже Цайта? Что, никто на них не польстился? Или надоели? Это Лиар, тут ко всему легко относятся, пересплю с обеими по разу, а там глядишь, и буду спать регулярно.       Сидел у стены, смотрел на танцующих. То ли танцы, то ли объятия с ласками прямо на виду у всех. Я мечтал, чтоб меня никто не осуждал? Вот оно. И желающих поговорить о любви и сексе в этом клане хоть отбавляй, и обет на мне больше не висит. И собственные покои есть. А счастья – нет! Я ушёл в свои покои.