Морион Лиар

      Близился Солнцеворот, но неуловимо-неправильный. Как и в прошлом году, часто лил дождь, как и в прошлом году мы с Эгиром заготавливали дрова для священных костров, хоть и понимали: костров опять не будет. Как и в прошлом году, все секретничали. Но предвкушения праздника – не было, а что было – я понять не мог.              Порядок и дисциплина в клане, и без того своеобразные, плыли как позабытое у печи тесто. Я лично не видел, но Альда показывала картинку. К тому времени, как о нём вспомнили, тесто вылезло из кадушки, захватило стол, и ползло по полу со зловещими намерениями обзавестись начинкой.       Эвис прочно засел у колыбели правнука, иногда присылая весточки клану, где долго и многословно умилялся малышу и его чудесным родителям, радовался, что дочь тоже наконец решилась на ребенка, и ему волнительно и за неё тоже… Я подозревал, домой Эвис возвращаться не слишком-то хотел. Эгир передавал ему записки, что с Цайтом всё в порядке, со мной – тоже. А в остальном… Без Эвиса-миротворца ссоры и скандалы в клане участились, я даже однажды видел, как Мейфен с бранью выгнала мастера Чеза из своей мастерской, ещё и приложив тряпкой напоследок. Я немедленно влип в стену, попасться на глаза, не важно, кому из них, особенно сейчас – неблагоразумно, ходить в стенах гораздо спокойней.       Вельма, мать Цайта, норовила расплакаться по поводу и без, а вот Хольма спокойно, не торопясь, раскрошила в мелкую щепу старую акацию, поваленную бурей. Мастер Катгор слишком долго размышлял, что бы такое этакое сотворить из исключительно прочной древесины, Хольма решила и сделала за него. Катгор посмотрел на щепу, на Хольму, на топор, почтительно выразил восхищение и отправился на поиски нового материала.       Мелкие, которых раньше выпасали Эвис и Вельма, оказались без главных воспитателей, их пытались спихнуть всем нежелающим и просто подвернувшимся под руку. Даже нам с Альдой пришлось занимать их досуг. Мы нарисовали на полу каст-картинку, активировали и по очереди подпитывали. Пол превратился в потоки воды и огня, с вкраплениями земли, и мелкие прыгали и строили мостики из стащенных со всего клана стульев и скамей. Уставших Альда высмеивала, упавших ушибившихся подлечивал я. И мы отлично справились, за время нашего дежурства ни клан, ни детская не пострадали. И спали они отлично, сказки не понадобились. Эгир с Виреей справились хуже: они взяли мелких на прогулку, вернули полудохлые куски грязи, оставляющие за собой густые следы. Вся дикая территория Лиар – невысокие горы и каменистые пустоши, где, кроме огорода, они нашли настолько жирную грязь? Эгир предложил создать прямо у нижних дверей бассейн, вымочить в нём мелких, сразу в одежде для большей эффективности, и только потом вести в детскую, но женщины идею не одобрили. Зря, оптимальный был вариант.       Мелкие, которые постарше, уже носящие взрослые имена и живущие в «мужских покоях» устроили безобразный громкий скандал, какой в клане Сэль могли устроить женщины, и то лишь некоторые, особо склочные: с истеричными воплями и выбрасыванием вещей друг друга. Юные девы напротив, напившись, устроили ночные гонки на крысках, чудом не покалечившись, и слегка подпалили сарай. Вирея, узнав о происшествии, заставила дев убирать в крысятне каждое утро, на целую луну переписав график уборки. Девы попробовали не подчиниться, и на следующий день график уборки дописала Лейма, ещё на луну.       Илэр вывихнул руку. Кайден сначала долго и занудно показывал мне все признаки, для верности рисуя магическую картинку прямо на пациенте. Пациент дышал через раз, я, поймав чёрный от расширенных зрачков взгляд, едва не рухнул в обморок.       — Морион, — Кайден покачал головой, — пока не повторишь, что я сказал, легче никому не станет. И ты, Илэр, пока не скажешь, кто тебе руку повредил, лечения не получишь.       До сих пор я не подозревал Кайдена в жестокости.       — Я не ябеда, — едва слышно выдохнул Илэр. В голове у меня наконец прояснилось, и я незаметно скастовал на Илэра обезбол.       — Пока вы друг другу по мелочи пакостите, я не вмешиваюсь, а вот когда Лиар получает травму – это совсем другое дело. Кто? А ты, Морион, если такой шустрый, что кастуешь без моего разрешения, получаешь пациента себе.       Последней фразой Кайден напряг нас обоих.       — Ты не обидишься, если я открыто выражу недоверие твоим навыкам? —дотошно уточнил Илэр.       — Своим навыкам я и сам не доверяю, — «успокоил» я.       — У вас выбора нет, — сообщил Кайден.       Вправлял вывих Кайден, но моими руками. Научил очередному касту, показал, как накладывать повязку, и прогнал. Меня. Илэра оставил на допрос. Я уже знал, Илэр может молчать, но Кайден вычислит виновного по реакции на вопросы. Я бы тоже не отказался узнать, кто устроил нам обоим подлянку. Илэр работал за меня, теперь надо отплатить тем же, но я по-прежнему полусонный овощ. Настолько полусонный, что Солнцеворот проспал. Устроил гнездо в зале со священными «кострами» и смотрел то ли выступления соклановцев, то ли собственные сны, бессмысленные, но увлекательные.       Виновным в травме Илэра я подозревал мастера Джедоу: здоровье мастера резко ухудшилось, и он не только перестал донимать «жалких слабосильных лентяев, которые постоять за себя не могут», но и превратился в тень самого себя, медленную, неловкую и неуверенную. На всякий случай я спросил Хольму, но наставница отмахнулась, сказав, что и без неё желающих много, ждали только повод. Кто и как смог притормозить мастера Джедоу, осталось неизвестным. Не мог же это сделать целитель? Пусть и «мастер смерти»? Спрашивать Кайдена я не стал: что мне делать с таким знанием?       На следующий после солнцеворота день прилетели Рин и Мирайя.       Альда кинулась на шею Рину, едва не сбив с ног, повиснув на нём так, что места для фантазии не оставалось вовсе: для надежности Альда обхватила Рина ногами. Часть Сэль во мне потребовала отвернуться, часть Лиар – задумчиво протянула, что в таком виде секс превращается в упражнения с весом и балансом, и попробовать, конечно, интересно, но на ложе всяко удобнее.       — Вернулся, позор нашего клана! А мы уже надеялись никогда тебя не увидеть! Да не лезь ты с поцелуями, фу, какой холодный!       Может, непробиваемая наглость Рина – приобретенный навык? С Альдой иначе просто не получится?       — Моооориоон! — на мне повисла Мирайя, гораздо более пристойно. И опять кинула мне что-то за шиворот, от чего настроение взлетело выше крысиного полёта. Вдруг – послание от Элу? И вдруг она мне рада по-настоящему, а не только чтоб послание передать?       Мирайя трещала без умолку, но интересного… тут я понял, что почти забыл приятелей. Всего за год. То есть, за два. За полтора. Понял, что совсем утратил ощущение времени. Да и какое время, если дни похожи друг на друга? Понял, что опять проваливаюсь в равнодушное оцепенение. Да, я помню, «смысл питает волю». Но у меня ни того, ни другого.       — Морион! Если тебя тут обижают, подай знак, заберём тебя в Минну! — Мирайя отвлеклась от болтовни и игры, взмахнув картами. — Отличный обмен, Лиар нам за Персика должны!       — Мирайя, переезжай к нам, — неожиданно предложил я. — Персик у вас жил пол-луны, твоя очередь.       — Обязательно! — расцвела улыбкой Мирайя. — Просто не сейчас. У нас тоже новенький, но только до весны. Но мы его обязательно заберём, он толковый!