Морион Лиар

      Я, зевая, уныло смотрел на график стирки, надеясь, что неправильно понял буквы и символы: выходить в стылую наружу не хотелось, мёрз уже не я один.       Стиральные дни у нас с Эгиром не совпадали, но мы ходили к водяному колесу вдвоём: к каждому из нас приписали большую компанию женщин, мы ж молодые и крепкие, должны помогать. Так-то никаких возражений нет, женщины заботятся и о слишком маленьких, и о слишком старых… Вот только количество женщин росло с каждым разом: более старшие постепенно наглели, переписывая своих подопечных нам, а теперь ещё все оставшиеся в клане целители не успевали заниматься бытовыми делами, летали вместо Цайта и Эвиса. Эгир предположил, они просто сбегали под благовидным предлогом, с утра до самого вечера, а иногда и с ночёвкой. Не одному ж Цайту романы крутить, любовница вне клана – это волнительные свидания без нагрузки повседневности, отличный выбор. Своя правда в словах Эгира была… Но я был бы счастлив каждую ночь засыпать, слыша дыхание рядом.       Подошёл Эгир, посмотрел на график, вздохнул:       — Пойдём, Мор, нас ждут.       Дождь, начавшийся вчера как дождь, после наступления темноты превратился в льющийся с неба лёд. Двери открыть не удалось, пришлось лететь из крысятни, снаружи разбивать наледи. Ласточка, едва я спешился, рванула обратно, Пушинка дождалась разрешения. Похоже, дрессировать надо было с рождения. И не мне, а сразу Вирее.       Мы с Эгиром выбрали самые тяжёлые корзины с бельём, поскальзываясь и оступаясь, побрели к водяному колесу. Мимо нас с боевым криком пролетел Айгол. Навалившись на корзину, он отталкивался ногами, и набрал неплохую скорость.       — Айгол, отличная придумка! — крикнул вслед Эгир. — Мор, давай, кто быстрее!       — А нас корзины выдержат?       Пока я сомневался, Эгир последовал примеру Айгола. Да, мы вымахали слишком большими, это смотрится смешно. И наплевать! Уклон рядом с колесом добавил и скорости, и азарта, Эгир эффектно развернулся и слетел с корзины, я затормозил о стену стиральни, проехавшись по ней боком.       — Айгол, я не увидел, как ты затормозил. Сможешь, как я? — отсмеявшись, спросил Эгир.       Явная подначка, чтоб Айгол доставил ещё одну корзину, но Айгол не возражал. Я бы тоже ещё пару раз скатился, но надо растопить печь под чаном. Мы ещё посмеялись, и тут, наконец, посмотрели на водяное колесо.       Зрелище впечатляло. Толстый слой чуть зеленоватого льда, под которым угадывались тёмные очертания колеса. Сам ручей не замёрз, но воды из запруды лилось поменьше, и непонятно было, намерзает на колесе новый слой или наоборот, подтаивает.       — Морской змей и все его потомки, — прокомментировал Эгир.       Я малодушно порадовался, что сегодня не мой стиральный день. Стиральная бочка, горячая вода и мыло без ограничений разбаловали меня, я привык к всегда свежему, запаса одежды и постельного белья хватало ровно до следующей стирки. А ведь поначалу казалось, Мейфен не знает меры.       Эгир задумчиво постучал по колесу.       — Эгир! — завопил Айгол. — Смотри!       Мы обернулись, как раз вовремя, чтоб успеть поймать и мелкого, и корзину, они едва не улетели в ручей. Женщины кричали что-то резко неодобрительное. И это они не видели нашего заезда, мы стартовали, когда они ещё не вышли из-за пышных зарослей желтинника. Я украдкой посмотрел на наши с Эгиром корзины. Вроде целые, кто к ним приглядываться будет.       — Шли картинку мастеру Катгору, растапливаем печь, будем выковыривать колесо, — распорядился Эгир, прихватывая Айгола за ухо. — И не вмешивайся.       И тут я стал свидетелем безобразной сцены. Эгир таскал за ухо и отчитывал мелкого, мелкий орал, женщины сначала одобряли Эгира, потом требовали отпустить ребёнка. Когда я почти оглох и вычеркнул Эгира из друзей, тот отпустил Айгола, послав ковырять щепу для растопки. Женщины оставили корзины и пошли обратно: пока мы не разморозим колесо, им здесь делать нечего.       Я вполголоса высказал Эгиру неодобрение. Эгир огляделся, подозвал мелкого. Тот подошёл без малейшего опасения.       — Запоминай. Хватаешь его так, он хватает тебя здесь, а дальше побольше эмоций. Кстати, мелкий, не переигрывай, меньше громкости, ты же большой и гордый Лиар. Не настолько большой и гордый как Цайт, конечно…       — Гордого Цайта никто и не будет защищать, — возразил Айгол.       — А тебе нужна защита?       — Мне нужен пряник от мамы, я пострадал от произвола старшего. И пряник от вас, я не сказал, что вы тоже на корзинах катались. От каждого!       Мы с Эгиром переглянулись.       — Понял? — спросил Эгир меня, и повернулся к Айголу. — Я могу раскрыть трюк твоей маме. И, может быть, Эльвейн, это она пряники печёт.       — Ну Эгир! Так нечестно!       ***       Мороз посреди зимы застал Лиар врасплох, никаких приёмов для спасения колеса не было, не было даже канавки для отведения тоненького ручейка в сторону, мы мрачно ковыряли мокрый лёд. Чуть-чуть потеплело, но стало только хуже: лёд под ногами слегка подтаял и скользил ещё сильней. Промозглая погода добродушия не добавляла даже мастеру Катгору, он то расковыривал осторожно, чтоб не повредить колесо, то зло бил молотком (нам подобного не позволял). Пришла Хольма, посмотрела на наши трепыхания, обозвала жалкими сухопутными червями, украсила колесо амулетами и бросила каст. Затрещало, льдинки с шелестом осыпались. Хольма собрала уцелевшие амулеты и ушла. Что, сразу нельзя было так сделать?       Мы чинили и меняли то, что замерзающая вода разорвала, но засветился лавандовый огонёк вызова, метка Виреи, с символом песочных часов и ещё каким-то значком.       — Мор, бросай всё, срочно домой! — Эгир наскоро извинился перед мастером Катгором, и мы побежали.       Зачем – я не понимал. Да, Цайт вернулся, мы все этому очень рады, но вряд ли он будет одаривать нас новостями из внешнего мира, как это делала Мирайя. И зачем мы прибежали к Альде, сразу в спальню?       Альда, Рин и Вирея уже были там, сидели на узорной простыне на огромном ложе.       — Быстрее не могли? Самое интересное пропустим! — шикнула Альда. — Эгир, контур. Мор, сюда, подпитывай знак Резонанс. Рин, контроль! От тебя одни помехи.       — … чтоб не принести заразу в клан, — ровным голосом говорил Цайт.       — А диагностические чары тебе не знакомы? — с сарказмом уточнил мастер Чез.       Вирея направила указательный палец на Эгира, потом вверх, Эгир сделал хитрое движение кистью, указал на Рина, раскрыл ладони кверху. Рин повторил жесты, звук стал чётче.       — Я целитель Лиар, и знаю диагностические чары. Также знаю о погрешностях этих чар, погрешностях самодиагностики, законе подлости, а ещё наизусть выучил «наставление об эпидемиях», — всё так же ровно отозвался Цайт.       — Что ж, молодец, — похвала от мастера Чеза похвалой не звучала. — И конечно, от клана Кассиль у телепорта караван с оплатой.       — Мастер Чез, если вы ещё не знаете, уже полтора года клан Кассиль может расплачиваться лишь своими женщинами. Вы знакомы с кассильскими женщинами? Оно нам точно надо?       — То есть, ты работал бесплатно? — от приторной сладости голоса мастера Чеза меня начало корёжить. Не знаю, за что они с Цайтом друг друга не любят, но я теперь тоже его не люблю. Ещё с прошлого раза не люблю.       — Мне очень неловко об этом говорить, — тон Цайта чуть дрогнул в попытке изобразить смущение, — но боюсь, Лиар остался должен Кассилям за гостеприимство. Устав запрещает работать без оплаты, «наставление об эпидемии» запрещает перемещение между кланами без жёсткой необходимости, так что я читал книги и флиртовал с девами, а Луна проводила зажировку на зиму. Вы знаете, сколько жрёт Луна, оказываясь на чужой территории?       Я смешок подавил, Рин – нет, за что схлопотал от Альды подзатыльник.       — Ты – и не работал? — безмерно удивился мастер Чез. С ним удивились все мы. Впрочем, даже я понимал: Цайт не сказал этого прямо, он лишь перечислил запреты и свой досуг. Повисло молчание, мы ждали, затаив дыхание.       — А потом и я кашлять начал, — признался Цайт, когда дыхание закончилось даже у меня.       — И это целитель Лиар! — теперь голос Чеза был отваром язвительности и всё той же приторной сладости. — Не зря твой дед зовёт тебя «возможно, всё же целитель». Только ключевое слово здесь – «возможно»!       — Мастер Чез, вы судите в чём не разбираетесь, — теперь и в голосе Цайта прорезались эмоции. Верно, в кабинете мастера Чеза иней выпал. Или стол задымился.       — Цайт, — раздраженно начал мастер Чез, и что-то изменилось.       И подзатыльник схлопотал я: не подпитал вовремя знак Резонанс, всё сложное плетение «прослушки высшего уровня» расползлось. Эгир с Альдой и Виреей спешно восстановили, пригрозили мне расправой, если опять не удержу свою часть. Рин, что удивительно, молчал.       — … за оставленных без присмотра платежеспособных пациентов! — голос мастера Чеза уже полыхал раздражением. — И хотелось бы знать, почему зовут тебя напрямую, а не докладывают верхушке?       — Я менее противен в общении? — кротко предположил Цайт.       — Не наглей!       — И в мыслях не было.       — А половина и вовсе улетала, не сказав, зачем нужен именно ты и никто иной! Как ты это объяснишь?       — Возможно, это были вестники по личным вопросам. Любовниц каждый добывает сам, делиться не собираюсь даже с родным кланом и, тем более, с вами!       Кто-то из нас фыркнул, это оказалось заразно, каст опять рассыпался. Я видел его как переплетение веточек и символов, держащихся друг за дружку и за воздух, падающее от любого неосторожного вздоха. Вирея и Эгир плели свои части вслепую, повторяя узоры на простыне, Альда связывала всё в единое целое, Рин так же вслепую держал конструкцию, и казалось, сам был её частью. Из всех фрагментов я знал только знак Резонанс, Эгир научил, когда показывал магию в своей музыке. Наверное, это очень обидно – не видеть то, что делаешь. Сложность и хрупкое равновесие «высшей прослушки» давали надежду, что лишний раз её не кастуют. Только из очень большого любопытства, как мы сейчас.       — … а упущенная выгода… — говорил меж тем Чез.       — От любовниц?! — возмутился Цайт. — Мастер Чез, брать за это плату – оскорбительно! Даже если вы считаете иначе.       — Ой, нарвётся Цайт, — вздохнула Альда, не то сокрушаясь, не то предвкушая.       — Да что Чез ему сделает? Право на учеников – и то отобрали, — успокоил Эгир.       Право отобрали из-за меня, и Цайт тогда лишь отмахнулся, как от несущественной мелочи, но, я подозревал, по его самолюбию это всё-таки ударило.       — Подарки могут отобрать, — предположил Рин.       — Всё мало-мальски ценное отобрали ещё года три назад или даже больше, с тех пор Цайт запасов не делает, сразу девушкам раздаривает. А мне, между прочим, не дарит! — возмутилась Альда. — Даже мелким дарит, а мне – нет!       — Потому что ты – моя! — объяснил Рин, и получил по шее «за излишне высокое самомнение», а потом ещё раз, за то, что репутацию свободной девы Альде испортил, и ещё, за то, что подарки не дарит.       — Так ты ж не просишь, — попытался оправдаться Рин.       — Я ещё и просить должна?!       Рин метнулся в сторону, Альда – за ним, плетение опять рассыпалось. Спальня Альды просторна, но не настолько, чтоб Рину было, куда убежать. Пока двое огненных вспомнили, зачем мы здесь собрались, пока мы восстановили плетение, разнос от мастера Чеза закончился, мы даже не успели услышать, чем.       — Можешь идти, — разрешил мастер Чез.       Цайт ушёл молча, Вирея убежала. Альда придержала меня за локоть.       — Что повесил Чез? Не мог он просто Цайта отпустить, — пробормотал Эгир.       — Что бы ни повесил, Цайт перевесит на Мориона, — озвучила очевидное Альда. — Надо и мне какого-нибудь внешника привезти, удобно.       — Нурая привези, между вами сразу чувства сеном вспыхнули, — посоветовал я.       — Альда, чего я не знаю? — возмутился Рин.       — Хочешь, я повторю с тобой? Сразу покажу наглядно, — томно потянулась Альда. — Возможно, тебе понравится.       — Не будем вам мешать, — поднялся Эгир. Я последовал за ним, торчать у двери Цайта. Торчать долго не пришлось, Вирея вышла, кивнув нам.       — Морион, сообрази мне завтрак. Или обед, — распорядился Цайт.       Я подчинился, подавив раздражение. Цайт опять рисковал в моих интересах, за это огрёб, пусть пока неизвестно что. Но я уже забыл, каким он бывает противным!       Я вернулся с корзиной, вспомнил, как с корзиной приходила мелкая дева, опять подавил раздражение.       — Племянник, ты бесконечно нагл, — с этими словами Эгир утащил лепёшку. — Ого, ещё тёплая.       Корзину собирала Вельма, и она о чём-то знала.       Цайт поставил перед Эгиром пиалу, снял крышку.       — Кушай, дядя, — заворковал он, — вырастешь большим.       — Так я уже перегнал тебя, — фыркнул Эгир.       — В ширь вырастешь, — уточнил Цайт. — Хотя и в этом ты меня перегнал.       Они ещё обменялись беззлобными насмешками, Эгир пытался отказаться от еды, он же только подразнить, он не собирался оставлять племянника голодным. Цайт с терпеливой настойчивостью уговаривал «ложечку за папу, иначе он обидится, ложечку за маму, её лучше не злить». Я достал из корзины свою порцию. Если отвлекаться на ерунду, жаркое остынет, лепёшки – тоже.       Мастер Чез учёл предыдущие случаи, Цайт не на одного меня задания перевешивал, и наказал отчитаться о поездке к Кассилям перед всеми целителями Лиар. Пролететь по кланам (выдал список), отдать главам письма от мастера Чеза и привезти ответы. Ну и работать в названных кланах, конечно же. Строго по списку. И отчитаться в письменном виде по каждому клану. Судя по количеству кланов, летать предстояло никак не меньше луны. И начинать сегодня же. И… вежливые слова у Цайта закончились.       — Цайт, что я могу для тебя сделать? — вклинился я посреди затейливых описаний личности мастера Чеза.       — Позже придумаю, — отмахнулся Цайт. — Зайди вечером, расскажешь, чем занимался без пинков наставников.       Эгир махнул перед глазами Цайта, привлекая внимание, спросил жестами: «Сколько правды ты сказал Чезу?» Цайт неопределенно повёл рукой, вслух похвалил жаркое.       Цайт и Эгир тоже были в курсе моих навыков в жестах, но, в отличие от мелких, проявили снисходительность, общались неторопливо, разбавляли жесты картинками, поглядывая на меня. Я кивал, показывая, что более-менее понимаю.       «Сколько он проверит, если спросит отца? Надо предупредить?»       Цайт задумался, вслух пожаловался на скудость кассильской библиотеки, рассчитанной на тупоумных огненных. Показал некоторую степень неуверенности. Неплохо Кайдена предупредить, но необязательно. И Эвису он, Цайт, сам расскажет, к нему он первым делом и слетает. Пусть Эвис подольше нянчит младенца, чтоб не пришлось перед Чезом оправдываться за Цайта. А когда Чез подробности цайтова отчёта забудет, тогда можно возвращаться. Остальные целители искать нестыковки в цайтовом рассказе не будут, дружно отмахнутся. Если совсем Чез их прижмёт, сошлются на малый опыт младшего коллеги, на том Чез и успокоится.       «Вроде хороший план», — одобрил Эгир, добавив, однако, толику сомнения.       — Всё, мне пора собираться. Морион, убери посуду, — Цайт поднялся.       — К матери зайди, тварь бесчувственная. И к Хольме, — велел Эгир, — её лучше не злить.       — Хорошо, малыш, — согласился Цайт, вылетая за дверь.       — И к Мавене тоже! — крикнул Эгир вдогонку.