Как твоё сердце будет разбито

настоящее время Ещё вчера они просыпались в квартире Сонэ, намереваясь отлично провести этот день за прогулкой, днём объестся токпокки, а вечером потягивать вино и в лучших традициях таких посиделок обсуждать ту лучшую жизнь, которая их ждёт, а уже сегодня вечером девушки, собрав самые нужны вещи, прятались в небольшой, но уютной гостинице в одном из далёких от квартиры Сонэ районов Сеула. Со вчерашнего визита того придурка эмоции не то, чтобы утихли, но девушки немного привыкли к ним и уже не застывали на месте, ошеломлённые тем, как много всего произошло за те жалкие десять минут, что Джэсон находился в квартире, из которой на утро они сбежали, решив, что так будет безопаснее, пока они не решат возникшую проблему. А проблема эта, надо сказать, сбивала с ног, заставляя кости трещать от ударов, а кровь изливаться в болеющую уже целый день голову. Преимущественно, Айрин была всё ещё зла. Сначала на Сонэ из-за того, что та ей не рассказала такую жестокую правду, а затем и на себя… Да, соврать – это единственное, что пришло ей тогда в голову, да, она сделала это из лучших побуждений спасти Сонэ и себя в том числе, но, чёрт возьми, из всей самой гнусной лжи в мире она выбрала для себя самую жестокую и, обретя спасение своей жизни в моменте, теперь вся оставшаяся жизнь грозила пойти крахом, если с этим не разобраться. Одни короткие слова породили кучу грядущих проблем и было очевидно, что они не смогут вечно прятаться в этой гостинице, и было очевидно, что Сонэ уже послезавтра нужно выйти на работу, где, если не в тот же день, то в следующий её поймает этот Джэсон, который наверняка узнает всю правду, если уже не узнал её. Страх окутывал, обволакивал сердце и разум, сверху всё это поджигала злость теперь уже на саму себя, безысходность и в то же время понимание, что выход есть. Единственный. Пугающий и отталкивающий, равный унижению, если не смерти, пронзающий пулей на сквозь. Айрин прекрасно знает, кто спустил курок. Кто спустит его ещё не раз за её вранье. — Так, давай по порядку, пожалуйста. Сонэ смотрела просящим взглядом, сидя на расстеленной односпальной кровати, поджав ноги под себя. После того, как подруга заявила ей, что сегодня же пойдёт и всё уладит, очевидным вопросом было слово «как?». Как уладить то, что Джэсон не тронул их, поскольку посчитал, что Айрин является девушкой Ким Тэхёна, хотя на деле это нихрена не так и, как только первый это выяснит, то даже тот факт, что они спрятались в гостинице, их не спасёт. Ситуация в глазах Сонэ сейчас была хуже некуда, и она заставила Айрин рассказать ей всё, на что та согласилась нехотя, словно даже вспоминать обо всём том, что с ней произошло, было для неё неприемлемо. И, всё-таки, Айрин сидела сейчас на соседней кровати, нервно крутила браслет на своём запястье, прожигая его взглядом. Очень сумбурно начав свой рассказ, надеясь, что, чем быстрее она всё выскажет, тем меньше боли ощутит, девушка была остановлена требовательной репликой подруги и, уставившись теперь вниз, на свои руки, она ощущала, как внутри неё с треском ломается что-то, стоит лишь вспомнить, как эти самые руки, на которые она сейчас глядит, обнимали его лицо. За эту ночь, что они не спали, выбирая, в какую гостиницу бы спрятаться, Айрин вспомнила его полностью. С ног до головы. Лицо, цвет глаз и тембр голоса, манеру речь, походку, и его слова… Говорившие однажды о том, как он любит её, а затем, позже, все эти брошенные угрозы и то, как он запрещал ей возвращаться в Сеул, если та не хочет очень сильно пожалеть о том, что сделала. Каждое воспоминание, самое светлое и самое тревожащее неприятно будоражило всё нутро. Сонэ хочет знать, как же так получилось, что Айрин знает Ким Тэхёна – мужчину, которого Сонэ, официанткой работая, часто видела за самыми элитными столиками их заведения и которому менеджеры приказывали угодить любым способом, называя важным гостем. Но не Ким Тэхён, будучи важным гостем, доставил Сонэ проблем, а мужчина, как-то пришедший вместе с ним – Пак Джэсон. Сонэ хочет знать, как же так получилось, что Айрин посмела назвать себя девушкой того, кто, по впечатлению Сонэ, меняет их каждую неделю. Как же так?.. — Да, я встречалась с Тэхёном на протяжении двух лет три года назад. Кажется, даже неяркий оранжевый свет в квартире мигнул, не выдержав напряжения, какие создали эти слова, что разнеслись по комнате режущим покалыванием, отдавшимся где-то на старых, потёртых страницах памяти в голове. Сонэ, округлившая свои глаза и не поверившая этим словам, так быстро и непонятно сказанным в первый раз, теперь, услышав их громко и чётко, не поверила им ещё больше. Айрин понимала, что, бросив такое в воздух, она не может оставить всё это без пояснения, пускай рассказывать всю эту душещипательную историю сейчас не хотелось до ротного позыва. Произносить все эти слезливые слова, подкрепляя картинками памяти, подкрепляя напоминанием, что она попала теперь так сильно, что даже события трёхлетней давности на фоне не казались теперь такими уж раздирающими душу. — Моя мать начала принимать, когда мне исполнилось восемнадцать, — Айрин решила начать с этого, с самого больной точки отсчета ужасной истории. — Не знаю, помнишь ты со школы или нет, но мы с мамой владели цветочным магазином, и после того, как она стала пропадать невесть где, заботы о нашем магазине полностью легли на меня, хотя, признаться, это было последним, что меня волновало, — Айрин делает глубокий вдох, и тёплый воздух гостиничного номера почему-то кажется сейчас до ужаса морозным, превращающим в лёд лёгкие, замораживая слёзы, что начинают проситься наружу. Айрин ненавидит плакать. Ненавидит именно потому, что она много раз ревела, умоляя мать слезть со всего этого. — В общем, как-то пойдя в бар со своей подругой, мама познакомилась там с одним уродом, который и подсадил её на всё это. С каждой неделей их встречи увеличивались, как и дозы, полагаю… — девушка не могла смотреть в лицо подруге, но и без того понимала, какой ужас там сейчас читался. — Разговоры были бесполезны, — пауза. — И как-то я отважилась поехать в тот бар, где она встречалась с тем мужчиной. Вызволить мне её оттуда не удалось, но произошло кое-что другое, — сдавливает браслет на запястье, ненароком оставляя красный след на молочной коже. — На выходе я натолкнулась на Тэхёна. Он оказался сыном того самого урода, какой подсадил мою мать. Снова пауза. Айрин не решалась продолжать, настолько не хотелось говорить обо всём этом. Но Сонэ, на лице которой действительно читался страх и ужас, была теперь неутолима: — И… Он предложил тебе стать его девушкой? — Сонэ скептически выгнула бровь, слушала спокойно, не намереваясь до этого встревать, но любопытство раздирало теперь её всю. Эй, светленькая… Девушка слегка мотнула головой, сглотнула подкатывающий к горлу ком воспоминаний. — Не в тот вечер, конечно же, — отмахнулась, даже попытавшись улыбнуться. Создать подобие улыбки. — Примерно через две недели мать пропала на несколько дней. Я снова отправилась в то заведение, надеясь застать её там. Но застала сама понимаешь кого… Тэхён, — его имя, произнесённое своим же голосом, больно резануло слух. — Мы разговорились, и он предложил мне сделку. Айрин больно прикусила щёку изнутри. Слишком уж ярко и подробно она помнила тот день. Помнила, какой был свет в зале, какая играла музыка, помнила внимательный взгляд карих глаз… Его голос… Если в первую встречу Айрин лишь показалось, что он завораживает её, то в тот вечер она в этом убедилась. Ким Тэхён гипнотизировал. Приказывал, не приказывая. Тысячи раз жалея о том, что она согласилась на его предложение тогда, всё же порой девушке казалось, что другого выхода в тот злополучный вечер просто не могло быть. Истощенная работой и тем фактом, что Ли старшая решила просто не заявляться домой, Айрин просто не знала, что делать с матерью. Озлобленная и беспомощная, понимающая свои тщетные попытки, ненавидящая наркотики и считающая, что их создали дьяволы, она позволила одному из них завладеть собой. Немыслимо. — Какую сделку? — не выдержала очередной паузы Сонэ. Айрин выдохнула. — Он сказал, что сделает так, что моя мать прекратит принимать и зависать с его отцом, взамен на то, что я буду его. Она вдруг покраснела. Глупо. Глупо! Ну как же всё это глупо сейчас звучало из её уст, аж стыдно за себя. И, пускай сопереживающая Сонэ не выказывала и толику осуждения, Айрин было вполне достаточно своей собственной реакции. Сухие листья с некогда цветущего дерева заострёнными концами зашелестели внутри, будто напоминая, что их так и не подмели. Сонэ, для которой явно не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять, что подруга сейчас в плачевном состоянии, вызванном только что сказанным, решила вдруг подсесть к Айрин, несмело, но всё же крепко обнимая её за плечо, поглаживая. Эту поддержку Айрин сейчас чувствовала физически, положив свою ладонь поверх ладони Сонэ, но не морально. Если бы её попросили вспомнить обо всём этом при любых других обстоятельствах, быть может, Айрин бы даже и не так сильно подрагивала сейчас, стеклянными глазами уставившись перед собой. Пока жила в Сувоне, она ведь, бывало, вспоминала всё это – да даже и не то, чтобы забывала, но тогда это не оказывало такого страшного эффекта как сейчас. Легко говорить о дьяволе, когда знаешь, что он не придёт за тобой. Сонэ решила не спрашивать, как они расстались, и почему девушка три года жила в Сувоне, надеясь не усугублять атмосферу, что из испуга, царившего между ними, превратилась теперь в отчаяние, идущего от одной и откликающегося в сердце другой. — Не нужно было тебе лгать Джэсону… — А что ещё я могла сделать? — Айрин отмерла, сверкнула глазами в сторону подруги, моментально стушевавшейся, и лишь после недолго молчания пробурчавшей: — Прятаться вечно мы здесь не сможем, — вздыхает. — Он в любом случае узнает, что мы солгали. — Не узнает, — вдруг резко перебивает её Айрин и боковым зрением ощущает взгляд непонимающих глаз. Легко говорить о дьяволе, когда знаешь, что он не придёт за тобой. — Как не узнает? Но что страшнее: осознание, что он всё-таки придёт, или что тебе нужно самой идти к нему в надежде… А на что Айрин вообще надеется? На милость Ким Тэхёна? Не в этом случае. Ни в каком из возможных случаев для неё. И всё же она произносит: — Я пойду к нему сегодня же, — и чувствует, как воздух в лёгкие больше не идет, выпущенный наружу этими словами. Чем она думает, когда говорит это? Чем думала, когда говорила вчера? Но если и правда попусту продолжать себя корить, словно гвозди молотком в голову забивая, то всё случится ровно так, как и сказал им вчера Джэсон: он узнает, что Айрин соврала ему, а, так как вечно они с подругой прятаться не могут и вообще Сонэ скоро на работу выходить, он в покое их не оставит и покажет сладкую жизнь за такое враньё. И получится в итоге, что, пытаясь подругу спасти, Айрин только на верную смерть и её, и себя заодно обрекла. Ложь эту не поменять, назад не вернуть, эта ложь уже случилась – она уже соврала, спасла вчера их этой ложью, теперь надо было думать, что дальше со всем этим делать. А что может Айрин сделать? Опередить Джэсона, добраться первой до Тэхёна, объяснить ситуацию. Айрин знает итог такого решения – Ким на неё змею спустит, та, яд свой пустив, ещё и вокруг шеи обовьется, но, возможно, хотя бы Сонэ невредима останется. Не готова Айрин была идти на такие жертвы, но шла, потому что выбора не было, точнее, был, но это, что называется, «выбор без выбора». Умрите вдвоем или спаси подругу – такую мысль принёс в голову девушки очередной забитый гвоздь. Из двух зол надо выбирать меньшее, так что… Будто подтверждая для себя свой же выбранный и озвученный путь, Айрин вдруг перестаёт статуей сидеть на месте, потупленный взгляд её наконец приобретает блеск. — Сейчас же пойду, — вскакивает с постели, словно ужаленная. Сонэ подрывается за ней со всплеском рук и непониманием во вмиг округлившихся глазах. — Что ты! — хватает подругу за локоть, хотя внутри и понимает, что не отговорит Айрин от этой затеи. По глазам видит, что не отговорит. — Он с тебя кожу сдерёт же! Ли младшая смотрит на подругу с добротой, так некстати возникшей в той атмосфере, что сложилась между ними за последние часы. Злость со стороны одной, непонимание и страх со стороны другой, всё смешалось в коктейль ужаса, начавшегося вчера с дверного звонка и продолжавшегося до сих пор. — Я знаю, — она даже улыбается нервно. Голос не дрожит и тело тоже. Дрожит лишь сердце, понявшее, что пути назад нет. — Он уже сдирал её, Сонэ.

***

На вид это место совсем не поменялось. Возможно, стало чуть чище, возможно, не так много было пьяных недоносков по бокам здания, но в целом всё осталось прежним. Таким, каким Айрин запомнила этот зловещий район на окраине, славившийся заведением под названием «Оазис». Девушка так хорошо помнит тот поздний вечер, когда приехала сюда впервые… Помнит ветер, задувающийся под куртку и свой гнев на маму, помнит, как репетировала все те слова, какие скажет матери, помнит свою смелость, когда хотелось плюнуть в лицо тому Ким Сонхо. Кто же знал, что тот визит запустит череду непредвиденных событий, которые не хотелось бы повторять, но о которых не получается пожалеть – всё это просто было, всё это просто прошлое, к которому Айрин надеялась не возвращаться даже мысленно, но прямо сейчас делала это физически, шагая не очень-то бодро, но и не сбавляя темпа. Странное чувство дежавю посетило её. Айрин слышала, как, визгнув колёсами, отъехал таксист, как закатное солнце пыталось попасть ей в глаза, и девушка слегка жмурилась, как летний ветер слегка путал кудри. А ещё Айрин чувствовала, как дрожала от смеси эмоций внутри, разгоняющих кровь. На этот раз заготовленных реплик в голове не было, не было там и того гнева, и готовности рвать и метать – одна только гнетущая пустота и один лишь вопрос, разбирающий всё сознание и собирающий его заново. А что, если Тэхён сейчас в Оазисе? Что, если Айрин сейчас зайдет в этот треклятый бар, а он будет прямо там, в зале, что будет с ней, когда он обратит на неё свой взор, в котором всё считается сразу же? Или, что хуже, Тэхён будет не один, а с этим Джэсоном, который укажет на Айрин своим гадким пальцем и тогда девушка точно поймет, что пришла на верную смерть. Точно поймет, что опоздала. А если и не опоздала, то что делать, если её выгонят оттуда с позором, если Тэхён покажет ей, почему не следовало возвращаться в Сеул, почему не стоило набираться наглости припираться к нему в бар. И так жалко оборвётся в момент её только начавшая цвести жизнь, упадёт на пол переклеенная ваза, но на этот раз на такие осколки, из каких уже не склеить ничего – только выбросить. Айрин знала, что нагнетает себя, но она не могла не нагнетать, она прямо сейчас шагала в логово монстра, который вне сомнений скорее всего придушит её. Когда подошла к двери, читая эти страшные пять букв, ей даже казалось, что по камерам уже отследили тот факт, что она у входа, и там, за дверью, её немедленно схватят и… И вот Айрин, выдохнув, дёргает дверь на себя и заходит. Неяркий свет, приглушенный звук мелодичной музыки льется по коридору, в холле стоят трое мужчин – Айрин не узнаёт лицо ни одного из них, видимо, пришли сюда работать уже после того, как она уехала из Сеула. Мужчины лишь одаривают девушку быстрым взором, один даже бурчит «добрый вечер». В отличие от своего первого визита сюда, девушка в этот раз оделась «по дресскоду»: на ней вильветовая блузка и обтягивающие чёрные джинсы, расходящиеся в клёш только к концу. Её осматривают, спрашивают паспорт и пропускают. На месте всегда дежурящей раньше Кары за стойкой сегодня другая приветливая девушка, спрашивающая, заказывала ли гостья столик. Айрин лишь качает головой, а в голове начинают крутиться мысли. Совсем без плана тоже нельзя. Ну вот, она пришла сюда, ну вот, её не схватили и не унизили в первую же минуту, страшное чудовище не накинулось в тот же момент, и вот вполне милая девушка-хостес ведёт её внутрь, в зал, к одному из столиков. А дальше что? По-хорошему надо бы уже спросить про хозяина заведения и о том, что Айрин хотела бы его видеть, но слова изо рта так и не вылетают под напряжением, упавшим на девичьи плечи, когда они вошли в зал. Он немного изменился. Сменили освещение, сделав его более приятным желтовато-оранжевым, полностью переделали барную стойку, по одному лишь количеству бутылок на полках можно было понять, как увеличился ассортимент, поменяли мебель и теперь шикарные глянцевые столы были обставлены кожаными коричневыми диванами. Народу было умеренно, даже не шумно, галдёж слышался лишь от одной компании, играющей в бильярд. Айрин отсадили за самый дальний столик по её же просьбе, в тот же момент рядом нарисовалась ещё одна приятная на вид девушка-официант, Ли младшая, даже не взглянув в меню, заказала себе лимонад, какой брала всегда тут раньше и, как только официантка, кивнув, скрылась, осталась сидеть одна за столиком, сложив ладони на колени и косясь по сторонам. Это было так странно… По истине странно… Момент «икс» произошёл, она внутри, вся такая смелая и готовая говорить с хозяином Оазиса, но вместо этого сидит тихо, как мышка, ожидая теперь свой лимонад и ждёт непонятно чего. Оттягивает момент? Айрин не видела ни одного знакомого лица – даже бармен сменился, или просто так получилось, что сегодня, в эту смену никого из тех, кого она знала три года назад, не было. Это пугало и успокаивало одновременно. Ещё пять минут назад ей казалось, что она идёт на верную смерть, а уже сейчас девчонка сидела за столиком, на который только что поставили её заказ и складывалось чувство, будто она просто пришла выпить в бар, и что там, в гостиничном номере не ждёт её с замиранием сердца Сонэ. Мысль о подруге вдруг отрезвила душу. Хватит оттягивать неизбежную теперь встречу с ним, чем быстрее станет понятна участь, тем лучше. Таким образом, влепив себе мысленную пощёчину, Ли младшая выпивает за раз пол бокала, небрежно утирая губы рукой и, встав из-за стола, решает подойти к бармену, натирающему стаканы полотенцем. — Привет, — она давит из себя подобие улыбки и опирается локтями о стойку. — Привет, тебе что-то ещё сделать? — до какого же ужаса приветливы и улыбчивы все эти люди, наверняка знающие, что за стеной от них толкают наркотики. Просто верх приличия. — Или поболтать захотела? А то вижу, одна сидишь, — он даже подмигивает. Айрин на это лёгкое заигрывание никак не реагирует, в голове её водоворот крутится, она в нём почти тонет прежде, чем произносит: — Тут такое дело, — давай, смелей! Девушка вбирает воздух и на выдохе решается. — Я хотела бы видеть хозяина заведения, Ким Тэхёна. Она решает сразу произнести его имя, чтобы не решаться потом на это ещё одну долгую минуту. Бармен перестаёт натирать стакан, задумчиво вглядываясь в девичье лицо, отчего Айрин догадывается, что не частый гость зовёт вот так Ким Тэхёна, да что уж там, едва ли кто-либо в этом зале из гостей знает, кому принадлежит этот бар – людей, которые знают, обычно сразу видно, и молодая девушка, на лицо выглядящая младше своего возраста, явно не должна являться таким человеком. Тем не менее, отмерев, бармен лишь жмёт плечами: — Он сейчас не на месте. Наверное, услышанная фраза придаёт едва заметное чувство облегчения. Почему облегчения? Потому что Айрин понимает, что встреча с Тэхёном не произойдет в ближайшие минуты, с другой стороны, этот факт лишь опять оттягивал то представление унижения, какое она готовится видеть в отражении его чёрных зрачков. Айрин так и не придумала, что скажет ему. И не придумает. Лишь рада и огорчена одновременно, что делать это придётся не сейчас же. Но сегодня, как ни крути. — Тогда позови, пожалуйста, кого-нибудь, кто знает, как я могу с ним связаться, — настаивает. Тэхён не на месте? Что ж, ему придётся быть на месте, потому что Ли Айрин попала, да еще и подругу с собой утащила, и решать, как из всего этого выбираться, придётся Ким Тэхёну, каким бы печальным не был этот факт. — Что-то случилось? — бармен снова замирает в своих действиях и смотрит на девушку с недоумением. — Просто позови, — отрезает та. Парень поджимает губы и, бросив полотенце, скрывается, появляясь через пару минут с парнем, что года на три-четыре постарше Айрин, со слегка растрёпанными чёрными волосами, и прищуренным взглядом, немедленно прошедшимся по девушке вверх-вниз. Парень стоял, руки в боки, явно сорванный с какого-то дела и вскинул бровь, когда Айрин, глядящая на него в ответ, всё ещё ничего не произносила, а ведь время деньги! Айрин отмерла. Встрепенулась. Она боялась, что к ней выйдет Кёнджу, и в то же время надеялась на это – мужчина оставил воспоминание довольно приличного человека, хотя, насколько можно было назвать приличным того, кто связался со всеми этими чёрными делами? Но вышел не Кёнджу. Ещё одно неизвестное ей лицо. Лицо, которое, кажется, прямо сейчас исказится в гримасе недовольства, если она так ничего и не скажет. — Мне нужен Тэхён. Срочно, — делает акцент на последнем слове. Парень недовольно фыркает. — Я в курсе, — и вдруг кивает в сторону удалившегося обслуживать гостей бармена. — Сан разве не ясно выразился? Нет его. Завтра вечером будет только здесь, — и, не дождавшись молниеносного ответа, парень уже развернулся, намереваясь удалиться к своим явно срочным делам, но Айрин наконец начала приходить в себя и понимать, что, если и дальше продолжит мямлить, придурок Джэсон порешает и её и Сонэ. Девушка метнулась к неизвестному, огибая его и не давая уйти. — Увы, он нужен мне сейчас, это неотложное дело, — сверкает глазами, смотрит убедительно, но парень только прыскает. — Девочка, ты вообще кто? — он даже на секунду забывает, что хотел смыться отсюда сейчас же, позабавленный смелостью девчушки. Ну и наглые же шлюхи пошли нынче. Парень уверен, Тэхён зажал эту красавицу где-нибудь когда-нибудь, а та, прознав, кто её трахал, теперь возомнила себя кем-то. Чушь. Видел он таких уже. — А ты кто? — вдруг прилетает ему этот вопрос в лоб, и тот, смеяться перестав, на мгновение озадаченный, отвечает на автомате: — Гён, — он вдруг склоняется ближе. — И пока Тэхёна нет в Оазисе, я здесь босс, и я решаю, — он улыбается своей гадкой ехидной улыбкой. — И знаешь, что я решил? Что ты отняла слишком много моего времени, чао. Она всё равно не даёт ему уйти. Настырная. Вдруг ладонью в грудь его тормозит. — Гён, значит? — девушка же, в свою очередь, видала уже таких, кто любил мнить себя главным в отсутствие Тэхёна. Лица всех их оказывались потом под его ботинком. — Телефон есть с собой? — не дожидаясь ответа. — Звони своему боссу и говори, что в Оазисе его ждёт Ли Айрин, — чётко проговаривает своё имя. — Кто? — тот кривит лицо непонимания. — Звони, говорю, — силы были на пределе. А ведь разговор с самим Кимом ещё даже не начался! Столько нервов стоит, тратит на этого утырка, что всё-таки достаёт из заднего кармана телефон и быстро набирает босса. Гён почти на сто процентов уверен, что всё эта какая-то полная чушь, розыгрыш, и в чём он точно уверен, так это в том, что за это ему точно прилетит от Кима, вот только слишком уж любопытно стало. Ни одна шлюха ещё не смела с такой настойчивостью что-то требовать, а эта даже настаивает имя своё Киму сказать, с какого хрена это? Бедняжка думает, Тэхён её вспомнит? Да под ним сотни стонали, единицы потом пытались права качать, но эта стерва, конечно, все рекорды бьет. Ну ничего. Гён на ней отыграется за то, что по её вине от босса получит. — Ты же понимаешь, что тебе конец, да? — язвительно улыбается он, пока слушает гудки, приставив телефон к уху. — Я даже ни разу не видел тебя с боссом, ты даже не его фаворитка, а значит, мне прилетит за то, что я его потревожил, а это уже значит, что я разберусь с тобой… — и вот он резко замолкает, и девушка сразу понимает – с того конца трубки послышался голос. Сама она его не услышала, но представила, что Тэхён произнёс наверняка недовольное «говори по делу» или «чего тебе?», ну это если совсем не в настроении. Тем не менее, все её нутро замерло вместе с той паузой, в течение которой Гён молчал, слушая что-то от Кима, а затем вдруг даже посмел перебить его на удивление им обоим. — Босс, секундное дело, клянусь, — он обращает свой взор прямо девушке в её глаза, наполненные сейчас слишком многим, чтобы передать это. — Тут девка одна страстно хочет Вас видеть. Представилась, как Ли Айрин, отослать её нахрен? И он молчит, слушая, что же Тэхён скажет, и Айрин молчит тоже, ощущая, как умирает и рождается внутри целая вселенная. Звёзд на чёрном небосводе не сосчитать, их не видно совсем, но одна едва ли заметно загорается, когда Ли младшая видит, как вдруг меняется лицо этого Гёна с нахального на хмуро-озадаченное. — Понял, — бросает он краткое и невнятное, убирая телефон и смотря на Айрин теперь немного по-другому. Оценивающе. Что же такого, интересно, сделала эта шлюха, что его босс, пару секунд в трубку молчав, вдруг произнёс, что приедет, как закончит дела и пригрозил, чтобы она не смоталась никуда? Очень подозрительно. И до мурашек во всем теле интересно. Айрин ощущает, как по спине проходит холод, прилипая к липкой коже, пробираясь под неё и смешиваясь с кровью, когда вмиг ставшим угрюмым Гён в почти приказном тоне говорит ей ждать Тэхёна здесь, в зале. Пройдясь взглядом напоследок, парень затем всё-таки удаляется, ведь дела не ждут, но надеется успеть подскочить в момент, когда босс сюда явится, чтобы хоть глазком подглядеть, уж слишком необычно получается – никогда ещё сам Ким Тэхён не срывался с дел с центра города ради какой-то девчонки. Хотя, очевидно, он сначала закончит их прежде, чем приедет, но ведь приедет, как ни крути. Гён скрывается, и Айрин снова остаётся одна. Хотя, одна ли? Ведь вместе с ней чертово томительное ожидание чудовища, зубы которого она уже фантомно чувствует на своей шее, и даже неосознанно тянется к ней рукой, пока медленно, как в прострации, шагает обратно за свой столик. Что ж, было ясно сейчас только одно, Тэхён, узнав, что это она его ожидает, согласился приехать – это о чём-то, да говорило. Вот только вместо лелеющих душу надежд, надо было понимать скорее, что говорит это лишь о том, что Ким не хочет упустить шанса поиздеваться. И какую же прекрасную возможность Айрин любезно собирается ему предоставить своей речью о том, что она прикрылась его именем и теперь ей нужна его помощь. Просто смешно. Жалкое зрелище. Девушка медленными глотками допивает лимонад и неподвижно сидит за столом, лишь изредка окидывая взглядом снующих туда-сюда людей, каких к тому моменту, как стрелки близятся к двенадцати ночи, становится всё больше. Все эти люди, весёлые и свободные, мирно прожигают свой вечер в этом заведении, что стало адским судом для бедной девушки, сидящей в ожидании вынесения приговора. Она всё ещё не придумала, что скажет ему. Уверена, все слова её будут звучат для него ничтожными, Айрин была к этому готова, проигрывая в голове их возможный диалог и его исход. Пыталась заранее себя подготовить к худшему, ей то деваться уже некуда, так что главной целью было хотя бы Сонэ от этого урода отмазать. К слову, о том уроде… Мерзкий, противный голос донёсся до ушей девушки за полминуты до того, как раздался прямо сбоку. Айрин успела мотнуть головой в сторону, успела заметить Джэсона, так некстати припершегося сюда сегодня. Мужчина была в чёрной кожаной куртке и с сигаретой за ухом – один лишь вид его вызывал рвотный позыв, и Ли младшая поспешила отвести взгляд. Понимая, что метаться и пытаться спрятаться уже поздно, Айрин лишь надеется остаться незамеченной, но надежда её с треском проваливается, когда урод, пробурчав над ухом «привет, куколка», плюхнулся прямо напротив, окидывая девчонку тем же нахальным, похотливым взором. За ту секунду, что Айрин смотрела ему в глаза, в голове успело пронестись слишком много вопросов, но главный их них: он уже знает или ещё нет? Опоздала ли она? Потому что, если да, то все дальнейшие действия её будут бессмысленны, и разговор с Тэхёном, и сама эта попытка исправить шаткое положение – всё будет… — Скучаешь? — насмешливо улыбается. Айрин, в отличие от вчерашнего вечера, ведёт себя сдержанно, и лишь косится на время в телефоне. Она ждёт Тэхёна уже час. — Я жду… — Да знаю я, кого ты ждёшь, — он вдруг перебивает. — Я во-он с тем парнем поздоровался, — Джэсон указывает куда-то за спину Айрин, та поворачивает голову и видит Гёна, спешащего куда-то к выходу из бара. — И спрашиваю его, есть ли у Тэхёна тёлка, — этой фразой мужчина вновь привлекает внимание девушки на себя. Айрин вся подбирается под взглядом хищных глаз, кусает щёку изнутри, но внешне беспокойства не подает. — Знаешь, что он сказал? Что ты, вероятно, просто шлюха, которую Тэ когда-то трахнул, — ему прямо доставляет удовольствие произносить эти грязные слова и видеть, как бледнеет лицо девчушки. — Пришла, возомнила себя кем-то, а по сути то что получается? Солгала, — с триумфом заключает. Айрин сглатывает. Не видит какое-то мельтешение сбоку. Смотрит только на эту мразь, перед которым в грязь лицом сейчас падать никак нельзя. — Гён этот сам не в курсе просто, — пытается слукавить, но такого же эффекта, как вчера в квартире Сонэ уже не получается, урод не ведётся. — Как же, ага, — он опирается локтями о стол, физиономия его становится ближе, что Айрин даже инстинктивно отодвигается, прислоняясь к спинке дивана. — Ты же понимаешь, что я с тобой за ложь эту сде… — он не успевает договорить. В паре метрах от стола, за которым они сидели, резко вырастает фигура. Голос, исходящий от неё, заставляет Джэсона замолкнуть и немедленно обратить свои глаза в сторону. — Джэ? Бархатным эхом вопрос разносится над столом, пробираясь по всему телу Айрин вибрациями. В то время, как Джэсон моментально обратил свой взор на резко появившегося возле них Тэхёна, девушка же, наоборот, застывает, словно ледяной водой облитая и впивается ногтями пальцев рук в колени, будто продирая их через джинсы. Ну что ж, тот, кого она так страстно желала видеть – здесь. — Тэхён, не ожидал, — Джэсон выпрямляется, с лица смывается нахальная усмешка, он встаёт, протягивая Киму руку. — Думал, ты в центре сегодня. — Был, да дело в Оазисе появилось. Айрин понимает, что больше делать вид, будто её здесь нет, не получится. Она собирает по крупицам в себе все остатки сил моральных и физических и поворачивает голову, устремляя взгляд вверх, сразу ему в глаза. Он уже смотрел на неё. Смотрел, пока шёл. Смотрел, пока обращался к Джэсону, и пока здоровался с ним. Все звёзды мгновенно тухнут, когда Айрин видит себя в отражении его глаз, и почти расплывается на этом грёбаном диване. Тело успевает пробить озноб в те жалкие секунды, что она глядела на него. Две. Ровно две секунды выдержала девушка, а потом позорно отвела глаза на этого урода, стоящего рядом. Плохое начало. Да и могло ли оно быть другим с тем, кого самой судьбой было приказано никогда больше не видеть? Запрещено под страхом жуткой казни. Айрин этот запрет нарушила – сейчас начнётся расплата. — Тэ, слушай, — Джэсон хлопает того по плечу, и это действие заставляет парня отвести глаза в сторону приятеля. Айрин это почувствовала – почувствовала, как тело на мгновение перестало плавиться. Как среди жара вокруг на секунду позволили вдохнуть свежий воздух – и всё это лишь, чтобы позабавиться, ведь всем известно, что, когда он вернёт свой взгляд, она окончательно задохнётся. — Я тут вчера к официантке из Клео заезжал, а там с ней эта девчушка оказалась, — тычет пальцем в Айрин, глядящую на Джэсона исподлобья недобрым взглядом. — Я подумал, ну судьба подарок принесла, двоих трахну, а эта знаешь, что вопеть начала? Чтобы я и её саму, и её подружку в покое оставил, трогать не смел, потому что она якобы девчонка твоя, — он сдержал смешок, кидая в сторону светловолосой быстрый взор глаз, что ожидали вот-вот увидеть окончательное поражение зазнавшейся шлюхи. Айрин же, которой грудь от тяжести эмоций передавило, вновь смелости набравшись, перевела слишком много всего выражающий взгляд на Кима. Их глаза снова соединились, сплелись в странный узел, только им двоим понятный. Айрин знала, что выглядит ничтожно, ещё и под впечатлением пропитанных грязью слов этого Джэсона, но она всё равно смотрела на Тэхёна, попав в плен обстоятельств и давая право решать тому, кого ненавидела. Ким, пронзающий насквозь и сдирающий с Айрин одними только глазами и одежду, и кожу ещё секунду назад, вдруг повернул голову в сторону рядом стоящего. — Моя. Что? Джэсон замер, явно не ожидавший, как и Айрин, спустившая теперь все силы на то, чтобы не дёрнуться, чтобы не подать виду, что она оглушена только что услышанным. Не знала, что и думать теперь, точнее, думать то ничего и не могла, сейчас надо было не растеряться, чтобы себя не выдать, но могла ли она? Привыкшая к контролю, отстаиванию самой себя, сейчас Ли младшая будто не была собой. Всё сейчас, все эти чертовы потухшие звёзды на чёрном небе ждали, что скажет он. — Чего? — Джэсон выпалил сдуру, но тут же поправился. — Погоди, но ты же… — Я для безопасности моей девочки не разглашаю, — как ни в чём не бывало, разъясняет Тэхён, словно его не смущает вообще абсолютно ничего. — Правда, солнце? — он бросает свой взгляд на Айрин, а ту бросает в жар. Ни одной мысли в голове, ни одного воспоминания, всё стирается, перестаёт иметь значение. Она понимает лишь одно – слишком долго тупит, а потому девушка немедленно подскакивает, подлетая к Тэхёну, сама удивляется, как ноги не трясутся, и кидает взгляд, полный презрения, на этого ублюдка, в котором так и читается «ну что, съел, козёл?». — Тэ, скажи ему, чтобы от Сонэ отвял, — пользуясь наглостью, за которую она теперь точно расплатится отсеченной головой, Айрин всё же решает выполнить план, за которым пришла – спасти подругу. Себя то спасти теперь уже точно не получится. Тот факт, что Тэхён ей подыгрывает сейчас говорит лишь о том, что чуть позже он возьмет за это огромную плату. Айрин нечем платить и некуда бежать. Но даже будучи в захлопнутой клетке, героиня несчастного романа решает спеть прекрасную песнь напоследок. — Джэсон, найди себе новую игрушку, ладно? — ровный голос звучит совсем рядом. Звучит так, что вселяет надежду и успокаивает, но всё это – обман, на который Айрин однажды повелась. — Ну что за дела? — слышится в ответ недовольство Джэсона, что и так чувствует себя сейчас хуже некуда. Его словно унизили, да ещё и кто – внезапно появившаяся тёлка наркобарона, который ещё недели две назад, кажется, говорил, что у него рекорд – пять разных за день. — Давай так, я найду тебе в сто раз лучше, — вдруг предлагает Тэхён. Ещё бы он не портил отношения с Джэсоном из-за какой-то официантки с Клео. Ким слишком хорошо знает принцип – забираешь, давай что-то взамен. — Если Айрин хорошо меня попросит, — вдруг добавляет и обвивает широкой ладонью женскую талию, замечая, как девушка едва заметно дёргается, вызывая на лице Тэхёна лёгкую ухмылку. Джэсон, ещё раз просверлив взглядом светловолосую, сдаётся. — Да ладно, из-за девки ссориться что-ли будем. Тэхён кривит губы. — Вот и я о том же, — парень вдруг протягивает руку. — Ладно, сегодня без моей компании, отдыхай. Мужчина кивает, жмёт руку в ответ и направляется к барной стойке. Айрин, глядящая ему вслед и ощущающая, как крепче с каждой секундой сжимаются ловкие пальцы на её талии, понимает, что дело сделано – она отмазала Сонэ, и теперь придётся расплатиться за это. — Ну что, поднимемся ко мне, поболтаем? — шёпот раздаётся на ухо, Ли младшую прошибает в очередной раз, и всё, что остаётся, лишь послушно плестись вместе с Кимом, поддерживающим её теперь за спину. Он не растерзал её в ту же секунду, что ж, надо полагать, он собирается сделать это в кабинете.