Как твоё сердце будет разбито

Ну, нужно признать, от этого места так и веет деньгами. И богатыми гостями. Несколько просторных залов, вип-зоны, открытый зал на веранде, куча самых разнообразных посетителей, антураж изобилия и безумия. Безумия от мысли, какой беспредел творится в стенах этого заведения. Какую чёрную подноготную скрывают улыбки работающих здесь. Ресторан находился на последнем этаже одного из зданий в центре Сеула. Айрин не была тут прежде, да и причина теперешнего её сюда визита не была радостной. И всё впечатление от этого места сковывалось в маленькие рамки безысходности, за которые она выйти не могла. Девчонка пришла сюда устраиваться работать не по своей воле, и все эти сияющие залы, гости, заказы – всё это осточертело в первый же день. Было очевидное желание ослушаться строго приказа, и не пойти сюда. Но мысли о том, что второго шанса так легко отделаться у неё не будет, останавливали от этой глупой ошибки. А Айрин, вылетая тогда из бара после вынесенного разговора, действительно на секунду подумала, что всё могло быть хуже. Намного хуже. Тем не менее, отрицать тот факт, что целых три месяца она будет сожалеть о том злополучном вранье, не представлялось возможным. Единственное, на что Айрин надеялась, так это на то, что Тэхён, так высоко забравшись, стал сильно занятым и моменты, когда ей придётся, скрепя зубами, под него ложиться, будут не столь частыми, чтобы в перерывах между ними Ли младшая успевала оправиться, отплеваться болью и отвращением и попытаться смыть с себя всю ту мерзость, какие оставят на её теле его грязные руки. Но если и эта надежда разобьется стеклом о острый камень, то Айрин клянется – мир не будет готов к такой ненависти, какую она на него выплеснет. Ну а сейчас деваться было некуда. Она послушалась. И пришла в этот чёртов Клео устраиваться на работу. И какого же было удивление девушки, когда, позвав менеджера и спрашивая у него, есть ли свободные вакансии на должность официанта, подошедший к ней мужчина, быстро пройдясь взглядом вверх-вниз, вдруг спросил, как её зовут. Когда Айрин назвала своё имя, её молча отвели, выдали форму, кратко проинструктировали и приставили пришедшую с ней вместе Сонэ помогать и консультировать в случае чего. Последнюю особенно удивил такой расклад, поскольку, по рассказам Сонэ, тут очень ответственно подходят к подбору персонала, начиная от внешнего вида до голоса и манер поведения. Однако до Айрин дошло в первую же секунду – этот гад, ну или, скорее, кто-то из его людей уже доложили в Клео о ней. И всё происходящее с тихим вздохом пришлось принимать, как данное. Опыта работы официанткой у Айрин не было, но не сложно было догадаться об основных обязанностях: принимать заказы, приносить счета, мило общаться с гостями и быть особенно учтивой с теми, о ком будет предупреждать девушка-хостес по имени Нари. Те самые особенно важные посетители, об одном лишь упоминании о которых Айрин передёрнуло, и она приложила все усилия для того, чтобы не скривить лицо отвращения. Ну а затем начался первый рабочий день, прошедший, на удивление, гладко. Народу было немного, но на каждого заходящего посетителя Айрин с натянутыми нервами бегло оборачивалась, надеясь не увидеть там знакомое до боли во всем теле и голове лицо. Тэхён не пришёл. Но всего лишь по одному дню укрепить свою надежду на то, что за даже три месяца встречи их будут редкими, пока не приходилось. И не пришлось. Потому что этот придурок явился на второй же день её работы в Клео. Айрин как раз рассчитывала пожилую пару, что благодарили её за хорошее обслуживание и оставили немного чаевых. Приятные люди даже подняли девушке настроение, вызывав легкую улыбку смущения на лице, которая стёрлась тут же, едва ли она заметила боковым зрением семенившую к ней Нари. Внешне Айрин не выдала своего беспокойства, кланяясь пожилой паре и желая им приятного вечера, а затем, отойдя всего пару шагов от их столика, была схвачена за локоть подбежавшей девушкой. — Господин Ким здесь. Его обслуживаешь только ты, — бросает ей на ухо, кивая в сторону, и Ли младшая нехотя, себя перебарывая, поворачивает голову, имея честь наблюдать, как этот хренов господин идёт своей вальяжной походкой по залу. Одетый в брюки и пиджак, а слегка зализанные волосы падают чёрной чёлкой вперед. По дороге он успевает поздороваться с какими-то мужчинами, уже сидевшими за столиком и те, видимо, предлагают ему подсесть к ним, что Ким и делает. Айрин чувствует лёгкую, но быстро начинающую ныть, боль в висках. Недолго длилась её надежда – всего один рабочий день. Она кивает Нари, и, глубоко вздохнув, следует к столику в другом конце зала, за которым сидит он. Ноги ватные и не слушаются, совсем не желают в его направлении даже двигаться, а в руках, в которых блокнот с ручкой сжаты, девчонка ощущает напряжение, передающееся затем к голове и усиливая височную боль. Соберись, Айрин. Но как собраться, когда ты понимаешь, что тебя ждёт сегодня вечером? Злость после их последнего разговора так и не прошла и, надо полагать, она только усилится. Она уже усиливается, она рвёт вены изнутри, пока Айрин подходит к их столу. — Добрый вечер, рады приветствовать Вас в Клео, — остановившись возле, Айрин, все струны души своей натянув, заставила себя улыбнуться и подняла напряженные руки с блокнотом и ручкой, удерживая через отвращение взгляд на Тэхёне. — Уже готовы сделать заказ или мне подойти позже? — губы болят давить из себя эту лживую улыбку и эти присыпанные сахаром слова. Хотя, Айрин уверена, в её сверкающих глазах видно всё и даже больше. Девушка намеренно игнорирует взгляд ещё троих сидящих за столом мужчин, надеясь, что сдержится, и не сверкнёт глазками в их сторону. Сейчас, когда явился этот идиот, её начала раздражать каждая мелочь. Её раздражало освещение в зале, шумные гости в ближайшей вип-зоне, даже обеспокоенные взгляды пробегающей мимо Сонэ, её раздражали эти трое за столом, а больше всего то, что Тэхён не смотрел на неё. Не удостаивал своим взором, хотя прекрасно знал, кто подошёл его обслужить. Ведь, несомненно, он был тем, кто решил, что его обслуживать будет только она. Айрин нервно дёрнула желваками при этой мысли, но удержала лёгкую приветственную улыбку. Тэхён не посмотрел даже и в меню. — Только сангрию, — небрежно бросает. — Девушка, а мне стингер повторите, — в отличие от Тэхёна, его приятель, сидящий напротив, смотрел на Айрин и ещё как. Девушка тихо вздыхает, быстро чиркая. — Хорошо, что-то ещё? — Если бы я хотел что-то ещё, я бы сказал, — вдруг прилетает ей резкое в ответ, отчего Айрин на секунду даже перестаёт писать. Она вновь устремляет взгляд на Тэхёна и на этот раз он глядит на неё в ответ своим ледяным взором, от которого кожа инеем покрывается. Айрин прошибает, а ладони её следом же слегка потеют – она моментально понимает, зачем Ким-придурок-пошел-ты грубит ей. Хочет, чтобы она извинялась перед ним. Извинялась ни за что. Да ещё и перед этими тремя уродами, один из которых уже точно успел раздеть её глазами. Стрела с ядом вылетает вместе с этим осознанием, врезаясь куда-то под рёбра. Злость, что закипала в венах и до этого, теперь и вовсе забурлила там. Но делать нечего, нужно исполнять работу. — Я поняла, извините, — голос позорно сбивается, Айрин теряется, но пытается вмиг собраться обратно. — Хорошего вечера, — выговаривает настолько быстро, насколько может и, развернувшись, пулей летит от их столика прочь. Сердце предательски рвётся наружу, о работе больше вообще не думается, Айрин, как в тумане, передаёт заказ бармену и так и стоит возле барной стойки, не имея сил отойти от неё, чтобы вновь попасть в поле зрения столика, за которым сидит он с такими же ублюдками, как он сам. Ли младшая стоит, скрестив руки, и кусает накрашенные губы, её начинает бесить даже собственная форма – дурацкая коричневая юбка, чёрная блузка наверху, и это требование быть каждый день накрашенной и с красивой причёской, словно они тут не еду раздают, а по подиуму ходят. Клео, превратившись в тайный бордель, зарабатывал на этом очень-очень много. Но все эти девушки, одетые также красиво, как и Айрин сейчас, так искренне улыбались этим мужчинам. Неужели деньги решают всё? Да для Айрин сама мысль о том, что какой-нибудь придурок, пришедший в заведение, вдруг решил бы, что может снять её, была отвратительна. Неприемлема. Но как забавно получилось, что всё именно так сейчас и происходило, и в глазах Нари и всех остальных посвященных, она была просто девчонкой лёгкого поведения, которую богатый урод пристроил в Клео, дабы она там обслуживала его. Айрин понимала, что Тэхён отстегнул ресторану неплохую сумму за это, а также понимала и то, что здесь про неё думают. Хотелось в голос прокричать, что всё это ложь, лишь стечение обстоятельств, оказавшихся пагубными для бедной девушки. Что, будь её воля, ноги бы её здесь не было, и ни за что и никогда в жизни она бы не легла под кого-то не по своему желанию. Но её желания никто не спрашивал. Значение имело лишь то, что захочет этот много о себе возомнивший дилер, в которого Айрин по глупости влюбилась когда-то давно. Теперь эти времена казались такими далёкими, словно их никогда и не было, словно он был сном, обычным кошмаром. Может, она спит, и всё это – лишь продолжение того мрачного сна? Наивная… Бармен довольно быстро отдаёт заказ, за что Айрин мысленно злится ещё и на него – не мог, что ли, подольше повозиться, пока она себя по крупицам собирает после выходки Кима? Лишь первой из них, а сколько таких ещё будет… Но девушка вдруг решает собраться. Нечего раскисать раньше времени, впереди долгий вечер, уверена, она ещё успеет это сделать, как бы не хотелось об этом думать. Соберись, Ли Айрин. Всё, что будет делать и говорить Ким Тэхён, будет направлено на то, чтобы отыграться на тебе, не давай ему лишнего повода, ладно? Приободрив себя таким образом, Айрин возвращается с заказом к столику на этот раз увереннее – ногам уже не приходится пересиливать себя, но идти по направлению к Тэхёну всё равно не хочется. Тем не менее, девчонка делает это, аккуратно ставя бокалы с подноса на стол. Сначала перед Тэхёном, который окидывает её лишь быстрым ничего не выражающим взглядом, а затем ставит второй бокал стингера, но заказавший его мужчина вдруг подаёт свой голос: — Девушка, ну что же я, через весь стол тянуться должен? — искусственно-обиженным тоном тараторит он, окидывая официантку насмешливым взором. Айрин коротко смотрит ему в глаза, замечая, тем не менее, как сбоку Тэхён сдерживает улыбку. Кажется, ему доставляет удовольствие происходящее и тот факт, что девичьи глаза так и брызжут огнём исступления, в то время, как показать этот огонь она не может, имея право лишь на слегка приподнятые брови и сохранение вежливого тона. Вот. Же. Гад. Но она помнит о сказанных самой себе словах. Девушка решает молча взять бокал обратно в руки и, обойдя стол, ставит его чуть с большем стуком, чем хотелось бы, прямо перед носом этого заносчивого ублюдка. Подавись. Тэхён смотрел на неё в этот момент. Айрин даже показалось, будто он жаждал взаимного взгляда. Ага, как же. Хочет видеть, насколько её бесят и он, и его дружки? Не дождётся. Решив не спрашивать ничего в этот раз, Ли младшая спешит, поднос схватив, удалиться, но не успевает сделать и шага от столика, как слышит брошенное в спину: — И куда ты помчалась? — он был особенно груб сегодня. Той холодности в тоне, что была в моменте их разговора в баре, и след простыл. Лучше уж холодность, чем эти слова, все до единого пропитанные издевательством и насмешкой. Айрин, устало опустив плечи, разворачивается. — Я передумал, принеси мне виски, — Ким небрежно пододвигает бокал к краю стола, будто и вовсе хочет разбить его, но, к удивлению Айрин, не делает этого. Тот факт, что все придурки за этим столом просто глумятся над ней, настолько очевиден, что даже немного подташнивает. Девушка хватается и без того окровавленными руками за последние мысли держать себя в руках и помнить, что любая показанная эмоция сыграет потом против неё же самой. Лишь улыбка пропадает с её лица, когда она подходит забрать сангрию, но Тэхён всё ещё не остается доволен. — Язык проглотила? Он уже открыто измывался, пока три пары других глаз с хитрым прищуром смотрели на то, как бедняжка начинала краснеть от борьбы эмоций внутри себя. — Извините, — от самой себя было тошно. От самой себя было противно. — Я поменяю Вам заказ. Айрин была уверена, что они остановят её ещё раз, но ошиблась – на этот раз ей позволили уйти с уже полностью краснеющими ушами и щеками. И все они, эти уроды, конечно же, смотрели ей вслед, несомненно. Подойдя к бару, Ли младшая, заметив там Сонэ, вдруг не выдержала и подлетела к ней, попросив отнести виски к столику Тэхёна вместо неё. Она знала, что ей может прилететь даже за такое простое действие, но вся та поддержка, какой она себя приободрила ещё пять минут назад, рушилась, как карточный домик. Оказалось, расплата включала в себя не только унижение с ним наедине, но и даже здесь, при других. Тэхён точно получал от этого дикое удовлетворение, садист чёртов. — Зачем ты жертвуешь собой ради меня? — вопрос Сонэ, согласившейся отнести виски, выбивает из колеи. Девушка смотрит на неё в ответ пустыми глазами. — Ты говорила, что Джэсон тебе отвратителен. Глупое ли это обоснование? Айрин сейчас была не в состоянии понять. — Но ведь и Тэхён тебе отвратителен! — от Сонэ не могло не укрыться раздражение, каким была покрыта сейчас ей подруга с ног до головы. Девчонка понуро отвела голову в сторону, прикусывая нижнюю губу и не зная, что на это ответить. Не имея малейшего понятия. Отвратителен? Да это, пожалуй, самое безобидное слово из тех, какими она могла бы наградить его, осыпать с ног до головы, чтобы задыхаться начал. Сонэ отнесла заказ вместо подруги, а затем сразу же пропала где-то среди других столиков. Айрин так не хотела появляться снова в поле зрения своего мучителя, но, как назло, зона, в которой она обслуживала гостей, находилась прямо совсем рядом со столиком, за которым сидел Тэхён. Пришлось вновь показаться ему на глаза, но, к большому удивлению, мрачный господин Ким лишь изредка бросал в её сторону взгляды, заинтересованный, или хотя бы делающий вид, что заинтересован в разговоре с собеседниками. Тем не менее, расслабиться, пока он находился в зале, не получалось. Айрин ощущала себя всё время под прицелом, она ведь понимает, что, раз уж Тэхён тут, обычным ужином дело не закончится, и, пускай девушка сразу поняла участь своего сегодняшнего вечера, едва ли Ким показался в дверях Клео, мысли об этом нагоняли тревогу, не позволяющую думать ни о чём другом более. Ли младшая даже спутала заказы, рассыпаясь в извинениях перед гостями, которые и не догадывались о том, что скрывается за лёгкой улыбкой на светлом, не показывающим внутренних эмоций, лице. — Счёт мне принеси, — рука грубо тормозит её, пробегающую мимо, за локоть. Айрин включается в реальный мир лишь через секунду и опускает взгляд вниз, понимая, что в суматохе забыла обойти этот столик стороной и промчалась прямо перед ним. Точнее, попыталась промчаться, но была остановлена. Айрин лишь хлопает пушистыми ресницами, кивая и выдавливая из себя ничем не украшенное «хорошо», и, после того, как цепкая хватка отпускает её, с той же скоростью мчится прочь, пока сердце внутри начинает разгоняться ещё быстрее. Девушка довольно быстро возвращается, принося чек лишь с одной позицией в списке. Ким прикладывает карточку, о чём то непринуждённо договаривая с приятелями, один из которых так и пожирает глазами Айрин, пока та стоит возле отныне самого не любимого столика. Жар рядом с ним окутывает её всю полностью. Тэхён вдруг прощается с сидящими за столом мужчинами, а затем поднимается и бросает вперившейся в него взглядом девушке: — Форму переодевай. Жду тебя в холле, — подкрепляя это многозначительным взглядом в ответ. И взгляд его ощущается сейчас, как ожог. Тысячи ожогов, несовместимых с жизнью. Руки ещё никогда так не тряслись, снимая с себя рабочую одежду. Пальцы буквально не хотели слушаться, Айрин слишком долго возилась с пуговицами на юбке. Откуда такое волнение? Оттуда, быть может, что она знает, что её ждет, но, с другой стороны, это ведь было очевидно, разве нет? Ещё до того, как идиот сам произнёс этот приговор, Айрин понимала, что ничего другого для неё и не уготовано. А ведь ничего этого не было бы… Если бы не ублюдок Джэсон! Если бы он не ворвался тогда в квартиру к Сонэ, не оставляя Айрин никакого выбора, кроме, как соврать. Не-спра-вед-ли-во. Но справедливостью в мире Тэхёна и не пахнет. И как могла девушка вообще когда-то быть частью этого мира рядом с парнем? Как? Ответов на этот вопрос тоже не находится, прямо сейчас Айрин, следуя к выходу из Клео, где уже ждал её Тэхён, мило общаясь с Нари, проваливала экзамен жизни. Беда в том, что второй попытки, кажется, не предусмотрено. При виде появившейся девчонки, Ким оглядывает её беглым взором вниз-вверх, а затем, с приторной улыбкой со вкусом жженого сахара, прощается с Нари, пальцем маня Ли младшую идти за собой. Айрин, проходя мимо девушки-хостес, на её долгий взгляд вслед не отвечает. Всем ведь тут понятно без слов, что происходит, чего так пялиться? А вот сама же Айрин пялится в пол, понуро шагая за личным палачом – догадка о том, куда именно они отправляются, подтверждается, врезаясь глыбой льда в сердце, когда они заходят в лифт, и парень нажимает кнопку второго этажа – на этом этаже здания расположена небольшая гостиница. Девчонка лишь грустно хмыкает. Она и не сомневалась. — Не могла, что ли, посимпатичнее что-то нацепить на себя? — он нарушает тишину, которая мгновенно душит, едва ли двери лифта закрываются и они, находясь в нём одни, едут вниз. И в том, что он продолжит придираться к ней, Айрин не сомневалась тоже. На ней джинсы и лёгкая кофточка, привередливому Киму такое не по вкусу. — Ещё бы я перед тобой не выряжалась, — хотелось бы плюнуть ему эти слова прямо в его гадкое лицо, но Ли младшая лишь позорно шепчет их гремучей змеей в сторону. — Мне плевать, — сухо отрезает в ответ парень. — В следующий раз наденешь то, что я скажу, — яд сочился, тёк по губам и шее. Но задыхался не он. Задыхалась она. Дальше спустились в тишине, как и дошли до стойки гостинцы, где Тэхён, вновь любезно улыбаясь работающей там сейчас девушке, сказал, что снимал номер на одну ночь. Как только ключи зазвенели у него в руках, Айрин слегка дёрнулась, туша в себе порыв сорваться с места и бежать отсюда прочь. Бежать настолько сильно и далеко, быстро и не сбавляя темпа, не жалея себя, бежать до приятной дрожи в ногах, игнорируя факт нехватки воздуха, бежать, ощущая сжимающиеся стенки теплого и влажного горла. Бежать… Айрин очнулась, когда широкая ладонь, коснувшись её спины, нагло и резко протолкнула вперёд, отчего ноги едва ли удержали хозяйку. Но девчонка быстро пришла обратно в себя, хватит выпадать из реальности, игнорируя факт её ожесточенной злобы и до сильной усталости во всем теле не принимать происходящее. Голову снова начинает сдавливать тисками. В номере душновато, и слишком уж бросается в прищуренные глаза широкая кровать, являясь сегодня местом распятия. Айрин, быстро окинув взглядом номер, немедленно возвращает глаза на мучителя, хлопнувшего дверью позади неё и прокрутившего замок. Вместе с этим щелчком щелкнуло и что-то в голове. Бежать захотелось ещё сильнее, но теперь было бессмысленно и поздно. Что оставалось? Принять судьбу, явно захотевшую проткнуть Айрин острыми ножами, задевая все важные для жизни органы? Он не тащил её сюда силком. Ему не нужно применять силу и заставлять – она сделает всё, что он скажет – и это было страшнее всего на свете сейчас. Айрин знает, что, помимо ненависти к Тэхёну, начнёт ненавидеть и себя после этой ночи. — Ты им понравилась. Инхо даже пытался уговорить меня, чтобы зайти в этот номер после того, как отсюда выйду я. Определённо начнёт, но сейчас не было ничего сильнее чувства злобы к нему. Айрин молчит в ответ, проглатывая очередное унижение, и лишь смотрит сверкающими глазками за тем, как парень проходит вглубь комнаты, останавливаясь вдруг прямо перед ней, разделяя их всего коротким взмахом руки. Девушка чувствует запах мужского парфюма, что врезается ей в лёгкие, стоит парню оказаться близко, застывает там, и Айрин понимает, что потом ещё долго будет соскребать этот запах с себя, лишь бы не чувствовать, лишь бы не вспоминать лишний раз то, как близко он был и ещё будет. Тэхён смотрит девчонке в глаза поочерёдно, и взгляд его в одно мгновенье проникает в сильно бьющееся сердце, читая там самый сокровенный помысел, состоящий в одних лишь проклятиях, летящих мысленно в его сторону. Айрин сжимает ладони, впиваясь ногтями и оставляя полумесяцы-следы на собственных ладонях. В чёрных глазах напротив чудилась суровость, внушавшая благоговейный страх. — Ну, раздевайся. Выброшенные слова делают воздух ещё более едким, ещё более не лезущим в лёгкие. Айрин, прикусывая щёки изнутри, с самым недовольным лицом расстегивает пуговицы на кофточке, снимая её себя, но по ощущениям сдирая кожу, а затем избавляется от джинс, поочерёдно стягивая их с ног, и отбрасывая вещи в сторону на стоящую позади кровать. Она видит, как Ким играет желваками, бегая по ней жадным взором, но не видит, в какой ожесточенной борьбе рвется под его кожей зверь сейчас. Айрин сняла с себя одежду максимально не сексуально, даже небрежно, с этим хмурым и полным ненависти взглядом, но парень всё равно моментально ощутил, как напряглось его тело, едва ли девчонка осталась перед ним в одном белье. Он только лишь чувствует глубину предстоящих ощущений, и глубина эта магнетически влечёт, заставляя желать поскорее начать. В голову бросились острыми осколками воспоминания. Когда-то он ощущал рядом с почти обнаженной Айрин немного другие чувства, нежели сейчас, но одно осталось неизменным – жгучее вожделение. Зверь не просто рвётся – он разрывает. — На колени опускайся, — собственный тон показался Тэхёну обесцвеченным, будто серым, лишённым чего-либо. И тон его, конечно же, будет таким весь вечер. Потому что другим он, очевидно, быть не может, а если бедняжка ожидала жалости… Хотя, Ким смотрит прямо на неё сейчас и прекрасно понимает – та и не ожидала. И всё равно бессмысленно медлила. — Айрин, я не буду повторять два раза. Девушка незаметно сглатывает. Она ловит себя лишь на мысли о том, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Или не из груди – складывалось впечатление, что оно бьется сейчас где-то в горле. Она сделает всё, что он скажет. Ненавижу. Ненавижу! Не-на-ви-жу тебя, Ким Тэхён. Айрин, давя в себе всё, давя в себе самую себя сейчас, опускается на колени, с остервенелостью в движениях и трясущимися пальцами расстёгивая бляшку ремня на его брюках. А ещё она знает, что кожа на её щеках становится багровой под стать самоощущению сейчас, ведь в начинающей кружится понемногу голове всё мигает красными вспышками слепящего света. Тэхён, внимательно наблюдающий за её движениями сверху-вниз, видит реакцию девушки, когда та, помедлив с секунду, приспускает вниз сначала брюки, а затем, губы поджав, боксеры за резинку сверху, и ухмыляется. Жизнь, однако, преподносит иногда то, о чём даже не думаешь, что мечтал, но сейчас парень не просто мечтал, но требовал, чтобы слишком медленная девчонка перестала робеть и принялась за дело. Тогда, три года назад, Айрин ни разу не делала ему это, стесняясь видимо, а он и не заставлял, хотя мысленно хотел увидеть её перед собой на коленях. А сейчас видел. И, казалось, не было за всю его жизнь картины красочнее, чем эта, в бордовый окрашенная, краска на которой не высохла и стекает вниз кроваво-красными каплями. Сгорая от нетерпеливости, Тэхён девичью ладонь сжимает, своей накрывая сверху и, вновь реакцией упиваясь, перехватывает инициативу, вытаскивая из себя всё то живое и огненное. Он проводит её рукой вдоль по быстро твердеющему члену размашисто несколько раз, затем свою же ладонь, что только что сжимала руку Айрин, перебрасывая и сжимая теперь её челюсти, заставляя девушку раскрыть рот. Айрин клянется, что ненавидит весь мир в этот момент. Тэхён толкается вперёд бедрами резко и не церемонясь, мгновенно упираясь в стенку горла. И так долго медлила, дурочка. Айрин инстинктивно дёргается, пытаясь отпрянуть назад, но рука Кима быстро передвигается на её затылок, с силой сжимая волосы меж длинных пальцев и не позволяет не то, что отодвинуться, скорее наоборот – вынуждает быть ещё ближе, и направляет, сходу задавая быстрый темп, за которым Айрин не поспевает, мгновенно ощущая рвотный позыв, а еще жуткую нехватку кислорода, от которой начинают гореть лёгкие. Ей больно и – что сильнее – противно. Противно, потому что она знает, каким взглядом он смотрит на неё сверху, противно оттого, что она не смеет сопротивляться его могучим, раздавившим её, маявшим и толкавшим движениям. Как могла она когда-то любить такого человека? Девчонка не касается парня руками и почти даже не двигается, позволяя управлять собой, как тряпичной куклой, и давится слюной. Вдоль по позвоночнику проходится неприятная дрожь, когда до ушей долетает тихий сдавленный мужской стон. Этот урод ещё и наслаждение получает, хотя, кто бы сомневался? Давно надо было понять, что он грёбаный садист, монстр, убийца, торгующий душами несчастных людей и теряющий счёт женских тел, которые он использует с одной единственной целью. Тэхён жадный, и берет он жадно. Член входит в глотку полностью, а слюни, скопившиеся во рту, теперь реально заставляют захлебываться, давиться и испытывать ещё больше негативных эмоций, когда кажется, что больше уже невозможно. Но этот придурок вынуждает. Тэхён размеренно трахает её рот, почти всегда толкаясь до конца, и иногда даже замирая, видя при этом, как девушка жмурится от боли в горле. Её волосы растрёпаны, местами падают на лицо, она задыхается – он прекрасно слышит это, как и понимает то, что добавляет ей мучений сжатыми в кулак на затылке волосами, которые будто собирается выдрать с последним толчком. Приятно ли ему на самом деле видеть то, что он видит? Делать то, что он делает? Тэхён слегка машет головой из стороны в сторону, и дурацкая мысль расплывается от ощущений, какие он испытывает физически. Айрин платит за ложь. Только и всего. Он ведь не сорвался за ней в ту же самую секунду, как узнал, что она вернулась в Сеул – он буквально позволил ей жить в городе, в который запрещал возвращаться. Но она сама приползла к нему, ещё и посмев прикрыться его именем. Только и всего… Айрин чувствует, как стираются колени, ерзающие на холодном полу о того темпа, какой парень задает, качая бедрами. Она пытается не думать и не чувствовать – но не выходит от слова совсем, лишь звон в ушах позволяет немного абстрагироваться и хотя бы не слышать всех этих звуков-всхлипов, не слышать, как тяжело и протяжно он дышит, пока она сама не дышит уже вовсе. В какой-то момент лишь ловит себя на одной единственной здравой мысли, что лучше уж позволять ему делать всё самому, не препятствуя и, что главное, не видеть лицо Кима, который – Ли уверена – явно доволен тем, что происходит. Она ощущает спустя некоторое время, как член начинает пульсировать, и как тяжелые вздохи, долетающие до ушей сквозь купол, становятся протяжнее. Тэхён кончает, заполняя вязкой жидкостью рот Айрин, которая даже не может сплюнуть и, лишь рвано пытаясь поймать свободным ртом воздух, сглатывает, затем тут же снова ощущая ещё один рвотный позыв. Утирает рот рукой. Чувствует себя отвратительно и гадко, чувствует себя использованной половой тряпкой. Слюни, сперма, и, кажется собирающиеся присоединиться к ним слёзы, что уже подкатывали к горлу, кислород через которое всё ещё не проходил. Погано. Омерзительно. Хуже некуда. Хотя, есть куда, ведь Тэхён, очевидно, не закончил. Парень, не давая девушке продохнуть, потому что иначе дрянные мысли вновь начнут лезть змеями в его голову, подхватывает вмиг ослабевшую Айрин и, разворачивая её, бросает на кровать. Девчонка, не устояв, падает, успевая лишь выставить ладони вперёд, чтобы приземлиться на мягкую постель, где продолжатся её мучения. Не думай. Просто не думай. Просто вытерпи это. Парень скидывает с себя пиджак, который будет сковывать движения, оставаясь в одной рубашке и спущенных брюках и взбирается, кровать проседает под его весом. Айрин вроде и хочет развернуться, а вроде и понимает бессмысленность этого действия – парень в любом случае не даёт ей этого сделать, фиксируя её руками в такой позиции, в какой она упала. Он не хочет видеть её лицо – не хочет лишнего подтверждения своей кровожадности сейчас, просто сделает то, что должен. Рука, до этого сжимающая волосы на её затылке, теперь хватала, собирая в кулак, нижнее белье, стягивая его по женским ногам так резко, что мог слышаться треск ткани. Но Тэхён ничего не слышал, кроме внутреннего рыка. Теперь он уже сам проводит по члену своей рукой пару раз, а затем, подтягивая Айрин к себе за бедра и плечи, ставит в удобную для себя позицию, заранее давя на поясницу девушки, заставляя прогнуться и опуститься на локти. Он срывался в самую настоящую запальную агрессивность сейчас – он давно себя таким не помнил. Мышцы начинало жечь огнём, а кровь стала едкой, как кислота. Тэхён раздвинул своим коленом ноги Айрин, и та еле сдержала крик, проглатывая его и ощущая то, как больно было глотать, когда парень толкнулся. Жжение и режущая боль от проникновения заставила вновь начать задыхаться, и каждый вдох и выдох застревал в саднящем горле. Девчонка вгрызается зубами в нижнюю губу и пытается держаться, ждёт, когда парень насытится и прекратит пытку над её телом и душой. А пока что приходится распадаться на части под его горячими прикосновениями жадных рук, обхвативших тонкую девичью талию. Для Айрин Тэхён был сейчас тем самым чудовищем, какого она боялась увидеть, когда шла в Оазис. Был ли смысл оттого, что он не накинулся на неё в первую же встречу, если сейчас он делал это с крайней жестокостью? Просто. Вытерпи. Это. Но как? Айрин ощущает себя так, будто её начали резать изнутри только что. Сломленная тем фактом, что она не может ничего с происходящим поделать, девушка терпит, глотая подступающие к саднящему горлу слезы, полустоны и почти незаметно для себя самой же плача, не сдерживаясь. Все его прикосновения были сейчас противны, все его движения унизительны. Шея потела, девчонка ощущала себя прижатым к кровати пустым телом, к которому неприятно начинала липнуть постель. Ким вновь сразу сорвался на быстрый темп, не сдавая позиции и идя в тон своим резким движениям, заявленным в начале. Мягкий полустон умирает в его глотке, когда он наконец ощущает тело под собой, которое вдалбливает сейчас в мягкий матрас кровати. Его свободная ладонь опускается дальше, продолжая давить на спину теперь в районе лопаток, и парень прижимается теснее, что распаляет его вдвойне. Но, привыкший наслаждаться звуками маячившего под ним тела, сейчас Тэхен мог лишь слышать её тихие жалкие всхлипы, которые он выбивает из девчонки с каждым особенно остервенелым толчком. Это злит. До треснутых костей внутри своего тела злит, и хочется заставить её стонать для него, да чем громче, тем лучше, но Тэхён решает промолчать, и это – единственная милость для неё сегодня. Айрин совершенно не сопротивлялась, позволяя делать с собой всё это, не возникая, так что, пожалуй, заслужила быть уткнутой лицом в постель и тихо задыхаться там, теперь уже позволяя слезам литься из красных глаз, лишь иногда отрывая лицо и рвано с жадностью хватая широко раскрытым ртом воздух. Плевать на неё. Просто похуй. Так ведь? Тэхён не может за пеленой понять, что ощущает он сам, да и, признаться, не хочет этого делать. Стоит лишь прикрыть глаза, как под веками расстилается плотная темнота, а в голове будто что-то трескается каждый грёбаный раз, когда он понимает, что ей больно. Плевать. Плевать. Плевать. Чувства физического удовлетворения будет вполне достаточно, ведь он даже не сжимал её, заставляя молочную кожу краснеть, не применял силу, а всего лишь заставлял сейчас стать единым целым с кроватью. Не замедлявшиеся ни на секунду толчки, шлепки мокрых тел друг о друга, рычащие, мужские стоны и тихие девичьи всхлипывания заполнили комнату, полностью вытеснив всякий воздух. Ким довольно долго присваивал дрожащее теле себе, под конец выходя уже полностью и затем вгоняя член снова. Тяга к контролю и потребность делать всё в лучшем виде, впитанные ещё с детства, особенно проявлялись Тэхёном в сексе. Особенно проявлялись сейчас. Она горячая. И узкая. И она ненавидит его, но всю её ненависть Тэхён сейчас вдалбливает обратно в Айрин, и, кажется, слышит все её кричащие мысли и с дикой улыбкой готовится утонуть в них. Насколько сильно ты презираешь меня теперь, солнце? В голове вдруг взметнулись искры, а из груди вырвалось короткое рычание. Ещё несколько раз автоматически толкнувшись, Тэхен даже не сразу полностью вернулся в реальность, безудержно хватая ртом воздух. По его спине холодными нитями тянулись влажные следы. Это, вне сомнений, его лучший секс за последние три года. Румянец жег ему щеки, шею и действовал словно поволока, окутывающая разум. Перед глазами Айрин мир расплывается на размытые пятна. По бедрам стекает что-то теплое и противное. А все обрывки памяти, в которых Тэхён когда-то дарил ей любовь, обращаясь нежно и уважительно, стираются, крича в беспамятстве, что они лживы. Начинает казаться, что Айрин никогда по-настоящему не знала Тэхена, но на самом деле он всегда был таким. Этот факт бил в пульсирующую голову. Он. Всегда. Был. Таким. Просто не с ней, просто ей не показывал, но только что показал. Тяжесть наседавшего мужского тела пропала, Тэхён отстранился, позволяя Айрин обессиленно рухнуть на постель, тут же отползая от него прочь в сторону и приподнимаясь на трясущихся локтях. Ненавижу… Непонятно откуда, но девушка находит в себе силы тут же схватить с другого края кровати нижнее белье и попытаться натянуть на ноги, боль в которых нещадно проходится жаром до самых пяток. В тот момент, как она это делает, расфокусированный взгляд Айрин вдруг падает на лежащий рядом пиджак. Падает на ствол пистолета, торчащий из внутреннего кармана. В голове щёлкает. — Деньги нужны тебе? А то до зарплаты ещё далеко, — презрительно хмыкает Ким, пытающийся отдышаться после только что произошедшего и застёгивающий ширинку на брюках. И вдруг слышит щелчок перезаряженного пистолета сзади. Он знал, что, если она заметит оружие в его внутреннем кармане, то попытается выкинуть что-то такое – слишком уж предсказуемо было её поведение. А, как известно, всё, что предсказуемо… Тэхён ухмыляется уголками губ и бровью не ведёт, всё пытаясь уже наконец застигнуть ремень, он не прекращает это делать и лишь слегка щурится, смотря вниз, на свои ловкие пальцы. Парень молчит какие-то секунды, сидя к Айрин полубоком, и почти не видя её боковым зрением, но прекрасно понимая, какое выражение лица та сейчас приняла. — Ну, стреляй. Холодные слова проходятся по красным щекам Айрин, вновь опаляя их, вновь обжигая. Она так и сидит с вытянутой вперёд рукой. Сомнений в том, что в пистолете есть пули, нет. Не нужно забывать о том, кто такой Тэхён и чем он занимается, а также и то, что он, вне сомнений, всегда вооружен. Неужели не боится сдохнуть от своей же пули? Ещё секунда, в течение которой Ким, прекратив возиться с ремнём, замирает и ждёт, а затем вдруг резко поворачивается в сторону вздрогнувшей Айрин, мгновенно придвигаясь ближе. На него уже направляли дуло, но тот раз был ничем по сравнению с тем, что он ощущает сейчас. Тэхён слегка улыбается и прикасается прямо к холодному дулу все ещё горячим после секса лбом, ощущая яркий контраст температур, соответствующий тому, что происходит в испуганных глазах напротив. Рука Айрин трясется. Её взгляд, бегающий по лицу Тэхёна, тоже. — Стреляй, солнце, ты же так сильно ненавидишь меня, — подначивает голосом искусителя. — Я же унижал тебя перед ними там, за столиком. А сейчас взял тебя, как последнюю шлюху, — голос резко срывается на истошный приказывающий мужской крик. — Стреляй! По красной от стыда и унижения щеке стекает слеза. Айрин смаргивает её. Она не может выстрелить. Она не может убить человека даже после всех измывательств, какие Ким заставил её только что вынести. Да и на что она вообще рассчитывала, хватая в руки оружие? Сама себя растоптала. Ужасно. Тэхён, не дождавшись никаких действий, резко и грубо перехватывает пистолет, затем вытянув свободную руку и хватая девичье горло, притягивая обомлевшую Айрин к себе. Девушка ощущает горечь оттого, как Тэхён точно озвучивает её мысли. Вскрывает без всякого скальпеля, умело и методично. А ещё она ощущает, что вновь задыхается из-за ладони, сжавшейся на её шее в жесте собственника. Она видит себя в отражении его горящих глаз, пока удушливый спазм крепко сдавливает её горло. — Молчишь? А где же твои фразы о ненависти? — низко бормочет парень, фокусируя всё внимание только на том, как жадно пульсирует жилка под пальцами, как двигается кадык, как Айрин пытается сглотнуть вязкую слюну, но не может банально вдохнуть, и лишь на жалобном выдохе заключает: — Пошёл ты. Понимая, что он действительно перекрыл ей кислород в очередной раз, Тэхён, фыркнув, резко отпихнул девчонку от себя в стиле презрения, словно она была чем-то грязным, а затем, подхватив пиджак и спрятав в него пистолет, достал оттуда же бумажник, пересчитывая пару купюр меж быстрых ловких пальцев. — Чаевые, — бросив ей смятые бумажки, Ким поднялся на ноги, и, более взгляда на Айрин не кидая по многим причинам, последовал к выходу. — Хотя обслуживание так себе. Дверь хлопнула, заставив девчонку сжаться и наконец отмереть. Липкое, грязное тело её тряслось, постель была смята в напоминании о том, как её терзали тут пару минут назад, а горло болело и хотелось со всей силы раскашляться, но она не могла. Могла лишь только разреветься, что и решила сделать, наконец перестав себя сдерживать, наконец выплёскивая хотя бы частичку той боли, какая чёрным омутом осела внутри. Слёзы потекли ручьями по щекам, шее, ключицам, стекая до подрагивающего живота. Но она всё равно была не в силах вынырнуть из состояния той боли, что равномерным слоем растеклась по всему телу подобно мелким осколкам, влезшим под кожу. Девушка обняла себя руками, прижав к себе стёртые красные коленки, на которых теперь появятся синяки, и уткнулась в них носом, шумно вдыхая. В тот же момент крик застревает в горле, а сознание моментально прошибает. Его запах впитывался в её тело – она пахла его парфюмом.