Как твоё сердце будет разбито

— Дела идут в гору. Тэхён на эти слова только хмыкнул краешком губ, лениво пробежавшись взглядом по помещению, пока в голове обрабатывается привычная ушам информация. Его поставщик, стоящий напротив, всегда выдавал что-то такое после того, как выведенный им на Кима потенциальный клиент подписывал договор. Намджун, высокий и широкоплечий, с острыми скулами, пронзительными глазами, всегда аккуратно причесанными волосами и чёрт знает какими мыслями на уме. Тэхён так и не понял, как Джун к нему относится – настолько мужчина не впутывал личное отношение в их работу, но, возможно, там и не было личного отношения от слова совсем. Раньше Намджун работал на Мин Сонга, после смерти которого Тэхён, просто не давая времени на раздумья, и, тем более, не давая выбора, прибрал поставщика к своим необъятным рукам, готовым взять многое. Для Намджуна всего лишь сменился хозяин, а кто он и что он, ему будто было без разницы – так для себя расценил это Тэхён и прекрасно понимал, что, если в Сеуле появится более выгодное предложение, Джун, вне сомнений, попытается нацепить на себя новый ошейник. Преданности от него ждать не приходится, а убивать такого хорошего поставщика из-за перебежек не хотелось, так что вся эта история стала лишь ещё одним дополнительным стимулом к тому, чтобы Ким воздвиг себя далеко вперёд, сильно оторвавшись от конкурентов, которым будет банально нечего предложить такому человеку, как Намджун. Зато Намджуну всегда будет, что предложить Ким Тэхёну. — Так ведь и монополистом станешь, — после непродолжительного молчания заключает мужчина. От парня не укрывалось, что нахождение в его кабинете было для Намджуна событием не самым комфортным. Предстать перед развалившемся в кресле наркобраном мешалось с впечатлением быть его обычным подопечным и отчитываться перед боссом, всё время держа голову чуть склонив, напоминая, что он подчинён. Намджун подчинение не любил, невидимый ошейник на своей шее не признавал и всё время настаивал на личных встречах с другом месте, в таком, где его убеждённость в принадлежности самому себе будет находить подтверждения, но, пресекая его надежды, Тэхён каждый раз вызывал поставщика к себе в рабочий офис, либо в кабинет в Оазисе. Вызывал и вынуждал стоять перед ним, подобно любому человеку, работающего на Кима. Намджун не любил этого, потому что хотел думать, что он работает с Тэхёном, а не на него. Тэхён же любил ему напоминать, что дела обстоят не так, как он хочет думать. — Француз что-то плёл мне про царя зверей, — вторя своим мыслям, возникшим там после фразы Джуна, Тэхён наконец отодвигается от стола, поднимаясь на ноги. Встречу с Дамиеном им обеспечил Намджун, как и множество встреч до этого. Да, приятно иметь в подчинении таких славных и знающих своё дело людей – да что там, Ким просто обожал тех, кто знал, как сделать положение вещей ещё лучше, любил единомышленников, любил тех, чьи глаза загорались от вида власти, но не любил, когда они пытались встать с ним в одну линию. Рвение быть главным и, что важнее – единственным, никогда не позволит Тэхёну взглянуть на кого-то, как на равного себе, даже, если он понимает, что стоящий перед ним человек имеет столько же влияния, сколько и он. Парень считает, что это приносит ему нехилую долю успеха – никого не ставить в один ряд с собой. — Через неделю первая доставка товара, — задумчиво напоминает Джун. — Думаю, если не будет срывов и проблем с пересечением границы, то через год освоимся на французском рынке. Тэхён, помолчав, вдруг произносит: — Я больше, чем уверен, что француз начнёт толкать мой товар своим по наценке. — Ты ведь сказал делать ему во Франции с каннабисом, что хочет, — напоминает ему Намджун, но отлично понимает, куда тот клонит. — А, впрочем, он действительно будет делать, что хочет, но продавать по наценке у него не получится, — заключает, доставая из небольшого чемодана, что держал до этого в руке папку с документами, быстро находя там нужный лист. — Я пробил возможных покупателей твоего каннабиса во Франц… Он не успевает договорить. Тэхён, явно удовлетворённый тем, что Джун сообразил, быстро и методично отсекает: — Через пять дней будет закрытый вечер в заведении Джэсона, передай данные Кёнджу, он вышлет им пригласительные от моего имени, — он даже не берёт в руки лист, чтобы просмотреть людей. Смысл? Увидит их вживую и сразу будет понятно, кто из них достаточно умный, чтобы брать у него, а не через толстосума Дамиена. Но Намджун медлит с секунду, внимательно изучая спокойное лицо напротив. Брови Тэхёна слегка вскинуты вверх, а ветер из открытого окна слегка колышет атласную рубашку, добавляя спокойствия ничего не выражавшему лицу. Если Ким что-то решил – это намертво, но Джун лишь решает напомнить: — У Джэсона легальный бизнес, надо полагать, на встрече будут представители… Ким нетерпеливо обрывает снова, затягивая покрепче ошейник на шее мужчины. — Да половина этих «представителей», — передразнивает, не передразнивая, растягивая слова на манер тона поставщика, но подает их собственным почерком. — Пропадают в Оазисе ночами. Все они прекрасно знают, зачем я хожу на такие встречи. Намджун не возражает, признаться, в сферах, не касающихся поставок, он редко, когда возражает и лишь кивает, обещая отослать имена Кёнджу, и лишь чувствует слабое сопротивление внутри. Почему он должен это делать? Разве в его работу не входит лишь предоставление Киму информации, которой тот уже должен самостоятельно распоряжаться? По факту – так, но на деле… На деле Намджун выходит из кабинета, спеша передать обязанности, пока Тэхён в задумчивости кусает щёки изнутри, засунув руки в карманы брюк и смотрит вперёд на дверь в кабинет, за которой скрылся Джун. Мысли о том, что поставщик не любит ощущать себя собачкой на поводке, за который Тэхён любит игриво потягивать, тут же улетучиваются, освобождая место мыслям совсем о кое-ком другом. Другой, если точнее. Ким вдруг тянется к телефону и набирает Гёна. Тот берёт трубку немедленно, быстро отчитываясь по утренним сделанным делам, а затем замолкает, ожидая поручения. И, если бы Тэхён мог видеть лицо парня, то заметил бы, как вскинулись брови Гёна, когда он услышал из трубки поручение заказать курьера и привести то женское платье, какое он выбрал для Ли Айрин в ту квартиру, где девчонка сейчас живёт. Но Тэхён, даже не видя Гёна, и так понял, что тот удивлен. Хотя, чему тут удивляться? Это не подарок из желания проявить внимание. Ни в коем случае. Тэхён всего лишь хочет напомнить, что, пожелав видеть Айрин в том, в чём он хочет – он не соврал. Да и кого ещё брать с собой на закрытый вечер к Джэсону, как не бедняжку, что пострадала от него?

***

Приватная комната окутана полумраком. Тут немного душновато: раскалённый воздух сдавливает виски, и Мэнхо часто зарывается пальцами в взъерошенные волосы. Он сидит в расслабленной позе на мягком диване, напротив которого стоит широкая кровать и ждёт. Ждёт всего меньше минуты, но терпение не к чёрту, и парень уже начинает нервно постукивать ногой. Шиву отправил его сюда, в этот публичный дом не самого высокого качества, где, как обещалось, он должен найти некую девушку по имени Ренэ. Бывшую любовницу отца, по словам Шиву, весьма преданную, что та сама пыталась как-то отомстить Тэхёну. Насколько Мэнхо понял, у неё ни черта не получилось, а тот факт, что Ким оставил её в живых – и вовсе чудо. Дверь раскрывается, Мэнхо перестаёт стучать ногой и направляет свой прямой взгляд на вошедшую девушку, на вид совсем чуть старше него. Несмотря на невысокий рейтинг заведения, она выглядит шикарно – в чёрном коротком платье, чулках в клеточку, так красиво обтягивающих длинные, стройные ноги. Мэнхо бы загляделся, да не за этим он тут. И девушка, вглядевшись в лицо парня, что снял её сегодня, будто тоже за секунду это поняла, так и замерев у двери. — Я знаю тебя? — ласковый женский голос льется по комнате. Ренэ, в смятении будучи, не спешит выходить из кокетливого образа, но что-то внутри будто с первой секунды твердит, что этот парень совсем тут не за тем, за чем обычно сюда приходят одинокие души, ищущие объятий. Это видно по его взгляду. Он не такой, как у обычных клиентов. — Здравствуй, Ренэ, меня зовут Мин Мэнхо, — он решает перейти сразу к делу. — Я сын Мин Сонга. Знаю, ты работала на него… — Зачем ты здесь? — в голосе, что оборвал речь парня, слышны нотки паники. Ренэ нечего бояться… Чёрт, да она почти единственная, кто пытался отомстить за погибшего босса, но не ей ли знать, что даже это её, в случае чего, не спасёт. Она крутила роман с некогда известнейшим дилером Сеула, такое никогда не проходит бесследно. — Ты знаешь Шиву? — Мэнхо, видя настороженность собеседницы, сохраняет спокойный тон. — Сомневаюсь, что это его настоящее имя, конечно, но люди заказывают у него убийства других… Людей, — прочищает горло. — Знаю, что и ты когда-то пыталась через него добраться до того, кто убил моего отца, — лукаво обходит это порочное имя. Ренэ, сузив глаза, вдруг выпрямляется, видимо, не почуяв угрозы. — Что, вернулся из Италии, или где ты там учился и обнаружил, что твой папочка мёртв? Решил отомстить? Что-то ты поздновато, — отсекает. Методично и по делу. Она знала, что у Сонга есть сын, и, признаться, была чертовски зла, когда тот не примчался сразу, как узнал о смерти отца, и не отсёк этому уроду Киму его голову вместе с его короной. Мэнхо пропускает замечания мимо ушей. Он ждал этих очевидных упрёков. — Я уже три года пытаюсь, — монотонным голосом, а в ответ вихрь слов: — И как твои попытки? Безуспешны, я смотрю, раз ты припёрся ко мне. — Ренэ, я буду краток, — парень поднимается с кресла, и девушка вся подбирается под его прямым взглядом. — У меня нет возможностей убить Ким Тёхена, — и вот, это имя, прозвучав, объединяет два стремления, сочащихся из нутра обоих. — Но я не успокоюсь, пока не доставлю ему серьёзных проблем. — Дай угадаю, ты пытался срывать его поставки? — она хмыкает, хотя не может не признать, что огонь интереса внутри у неё уже загорелся. — Или, быть может, даже пробовал делать налёт на склады? М? — выгибает бровь. — И как ты жив ещё? — А так, что он не знает о моём существовании, — заключает Мин. — Грёбаный Ким Тэхён понятия не имеет, что у убитого им Мин Сонга есть сын, который жаждет доказать, что даже такого, как Ким, ждут последствия за все его действия. Ренэ вдруг расплывается в улыбке и почти смеётся, вскинув руки. — Ох, я дрожу от страха! — щёки краснеют, но взгляд не перестаёт изучать паренька, что произносит по истине влекущие её слова. — Ну и что ты от меня хочешь? — даёт понять, что заинтересована. — У тебя больше связей в этом городе, я хочу информацию, — Мэнхо мысленно потирает руки. Неужели стоящая перед ним шлюха так сильно любила его отца, что даже спустя столько лет злоба к убийце всё ещё кипит в ней? — Информацию о чём? — девушка кренит голову вбок. Мэнхо не заставляет себя ждать. — Я хочу знать, есть ли среди приближённых Кима человек, готовый предать его?

***

Обнаженные колени украшены множеством мелких синяков, что меркнут с каждым днем, уже не принося боли. Но лишь боли физической, а вот моральная – все ещё на месте и расцветает синими и багровыми цветами с изнаночной стороны только лишь сильнее. В небольшой комнате немного холодновато, из-за чего кожа на этих самых коленях покрывается неприятными мурашками из-за порыва ветра из приоткрытого окна. Девушка всё равно не замечает этого мороза – она им вся изнутри давно покрыта. Печальные глаза её опущены вниз, внимательный изучающий взор проходится по платью, расстеленному на постели, пока тонкие пальцы зацепили краешек ткани и мнут его меж собой. Приятное на ощупь. И на вид тоже. Суженое по талии, точно сядет по фигуре и слегка расходящееся к ногам, с вырезом слева, идущего чуть выше колена. Платье без плеч, вместо этого, открывая вид на ключицы, чуть выше линии груди проходит красивый шов с кружевом. Пастельно-желтое, такой красивый, тёплый оттенок – наверняка он будет сочетаться с её цветом волос. При этой мысли губы слегка дрогнули в привычной манере так и не появившейся на лице улыбки. Рядом с платьем на постели раскрытый конверт, в котором деньги и записка. «На туфли, если их нет». И больше ничего. Но Айрин, признаться, была удивлена даже такому. Стоя сейчас перед кроватью и изучая присланное платье уже долгие минуты, просто застыв на месте, девушка, подмечая то, насколько красив этот наряд и насколько сильно он понравился бы ей в любой другой ситуации, сейчас боролась с желанием разрезать чертову вещь ножницами. А конверт с запиской и деньгами сжечь. Остатки нравственного еще работают, хотя тело уже объято пламенем рвения, и Айрин нетрезво отрывает взгляд, всматриваясь в отражение в зеркале напротив поплывшим взглядом. Какой же жалкий человек смотрит на неё оттуда. Помятая большая футболка, шорты, не скрывающие колени, на которых все ещё видно синяки, босые ноги, тонкие руки, одна из которых с силой сжимает край платья. И, главное, лицо – ничего не выражающее и в то же время выражающее слишком многое, чтобы описать, лицо, на котором маска даёт трещину, много трещин. Радужка глаз Айрин темнеет. Она снова злится, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциям и, перестав сжимать вмиг став ненавистным платье, наконец отмирает и отходит в сторону, к стене, опираясь о её холодную гладь спиной, в которой все ещё иногда при нагрузке отдавала неприятным покалыванием боль в области поясницы. Ли скрещивает руки на груди и смотрит теперь уже не на платье, и не на себя в зеркало, а куда-то в точку перед собой, пока спутанные светлые локоны падают на лоб, лезут в глаза. Среди мыслей в голове багровыми пятнами выделяются мысли о той ночи, и съедающая заживо реальность не позволяет не думать об этом хотя бы минуту жизни. В ту ночь она так и осталась сидеть в том проклятом номере, не находя в себе силы убраться поскорее из комнаты, где её терзали. Не помнит, сколько она проревела тогда, задыхаясь в слезах – счет времени потерялся – но, когда сумела встать и наконец принять душ, пытаясь смыть с себя всю ту гадость и грязь, что он на ней оставил, то на выходе из ванной обнаружила, что время близилось к шести утра. Пришлось собирать себя по крупицам, натягивать одежду на влажное тело и выползать, сдавать ключ от номера, встречая изучающий взгляд девушки за стойкой и глотать в себе желание плюнуть той в лицо, крикнув не пялиться. Все они… Все они, черт возьми, пялились на неё своими вытаращенными глазами! Айрин это ужасно раздражало, потому что в глазах всех них она была очередной шлюхой богатого урода. Хотя, Айрин уверена, Тэхён не обращается так со своими шлюхами, как обращался с ней в ту ночь. Одно лишь воспоминание его голоса, взгляда, действий, рук, сжимающих её – и тело рассыпается прахом. Девушка сначала хотела не брать его грязные деньги, но потом решила, что ей просто необходимо съехать от Сонэ. Выдерживать взгляд подруги и игнорировать её частые обеспокоенные вопросы не представлялось возможным. Подруга, желая сочувствие оказать, только добивала, так что Айрин, смято улыбнувшись, сказала, что уже подыскала себе съемную квартиру как раз недалеко от Клео. И в этой новой квартире она просидела в ванной ещё несколько часов, намывая тело, но все будто было тщетным. Почему омерзительный запах его въедался в кожу так стойко, словно желая быть постоянным напоминанием о той ночи? Но страшнее было даже не вспоминать эту ночь, а понимать, что она была лишь началом самых долгих в жизни девушки трех месяцев. В Клео с момента её переезда ублюдок Ким больше не заявлялся, но и долго ждать себя не заставил. Айрин не пришлось удивляться, что он знал её новый адрес, хотя она не говорила, ведь буквально полчаса назад к ней приехал курьер, передав это чертово платье, вместе с посылкой передал и устное сообщение о том, что завтра в семь вечера за ней заедут. Айрин лишь хлопала глазами в ответ, не сумев даже кивнуть, а после того, как курьер скрылся, медленными шагами прошла в спальню, раскрывая посылку. Признаться, ей даже неинтересно, куда они пойдут, и кто там будет. В голову ударом молота влетает лишь одно: завтра всё повторится вновь. Едва ли Тэхён потратился на неё, чтобы просто вывести куда-то, порадовав свой глаз. Айрин свою участь прекрасно прочувствовала и, надо полагать, каждая встреча с Кимом обещает быть именно такой – разрывающей душу и сердце, оставляющей кровавые следы и хоронящей заживо в сырой земле. Он всегда был таким… Его наполненные заревом глаза всегда источали эту ярость, на какую только он один был способен. Беда лишь в том, что в её сторону Ким не смотрел таким взглядом, не позволял его себе, прятал. А теперь Айрин только и делала, что могла ощущать на себе пятна черноты от его холода и безжалостности. Образ некогда любящего её Тэхёна совершенно стирался из памяти напрочь. Казался навязанным лживым воспоминанием никогда не существовавших событий, канувших в волны минувших дней, которые девушка никогда не проживала. Все слова о любви, все поступки, все нежные прикосновения – всё начало растворяться ещё той далекой ночью на вокзале, и окончательно растворилось расплатой за ложь. Айрин не уставала возвращаться теперь к тому вечеру, когда Джэсон ворвался к ним и когда она совершила страшную ошибку. Неужели ничего не могло пойти тогда по-другому? Может, стоило пригрозить полицией? Надо полагать, этот придурок немедленно воспользоваться попечительством Кима и таким образом их пути все равно вновь соединились бы. Нечестно. Почему судьба не оставила выбора? Айрин сползает вниз по стене. Пустота, что была плотнее девушки сейчас, сгустилась вокруг. Завтра этот кошмар полезет иглами под кожу снова. Этот адский жар в израненном теле и бешеные тёмно-карие глаза, в которых отныне превалирует лишь холод и презрение. И эти похабные прикосновения, из-за которых сердцебиение к чертям сбивается.

***

Тэхён опирается о подставку подле стекла машины локтем, поддерживая свою голову и играясь пальцами в черных, как смола, волосах. Томный, не цепляющийся на за что, взор его бегает сквозь тонированное стекло по улице, лишь иногда проходившись по дому, в котором девчонка сняла себе квартиру. Переехала от своей непутевой подружки сразу же, неужели стало стыдно и не смогла выдерживать осуждающий взгляд? Хотя, будет ли дурочка, что ложилась под Джэсона, осуждать? Она наверняка прекрасно все понимает, а не понимала бы, попыталась в полицию обратиться. При этой мысли уголки губ дергаются сами по себе. Никто из них не обращается обычно. Они понимают – оказавшись на этой территории, придется подчиняться установленным на ней правилам. А правила таковы, что каждый там берет то, что хочет и то, что может взять. Так уж получалось в последнее время, что Тэхён мог взять всё, что хотел и – главное – брал всё, что хотел. А быстро смекнувшие такое расположение дел люди типа Джэсона, скоропостижно пригрели себе место подле, чтобы тоже пользоваться этим. Долго тешить самого себя в очередной раз не приходится, и плавающий взгляд парня замирает. Стоящий снаружи машины Донг, личный водитель на сегодня, выпрямляется и тоже устремляет взор к двери подъезда высокого дома, двери которого раскрываются и из них выходит девушка. Замирает не только взгляд – замирает дыхание. Наряд сидит ей точно по фигуре, а каждый шаг позволяет надрезу платья открывать вид на чертовски красивые длинные ноги, словно созданные для того, чтобы ходить по самым красивым подиумам этого мира. Длинные, светлые волосы рассыпались, слегка завитые, спадая на плечи и спину. Тэхён смазано скользнул глазами по девичьему лицу с лёгким макияжем, не желая заставать там выражение одной лишь злобы и отвращения, и, задерживаясь на тонкой талии, снова опустился к ногам, подмечая, что купленные Айрин бежевые туфли на невысоком каблуке идеально сочетались с образом. Ким сглатывает, и вязкая слюна стекает по горлу, по которому кислород не проходит. Он не в силах отрицать – Айрин потрясающе выглядит и, если будет себя хорошо вести весь вечер, он, возможно, даже скажет ей об этом. Когда девушка подходит, Донг, учтиво кивнув в знак приветствия, раскрывает перед ней заднюю дверь, и девушка, придерживая платье, садится в салон, на заднее сидение рядом с Тэхёном, глаза которого стали вмиг привычно серыми. Айрин эту серость замечает в коротко брошенном на парня взгляде и сразу отворачивается к стеклу, не желая не то, чтобы говорить, а даже видеть придурка. Он тоже прилично одет – коричневый костюм сидит на нём хорошо и сочетается по цвету с её нарядом, но от такого сочетания по факту лишь тошнота к горлу подкатывает, и Айрин настырно устремляет глаза прочь, дабы не видеть парня даже боковым зрением. Тэхён же позволяет себе продолжить разглядывать девчонку, разве что с меньшим энтузиазмом и отсутствием блеска в еще пару секунд назад восхищенном взгляде. Вблизи она выглядит ещё лучше. Алебастровая кожа, которую словно поцеловали ангелы, эти чёртовые шелковистые волосы, ниспадающие вниз, алые губы и отведённый в сторону взгляд, которые обрамляют густые чёрные ресницы. Сладким осознанием растекается внутри мёд – как прекрасно, что она вновь принадлежит ему на эти три месяца, и всю эту красоту Тэхён имеет право не только лицезреть, но и трогать руками, зажимать, стискивать, зашивать под собственную кожу вместо наркотиков. Донг садится в машину, и они трогаются. — Знаешь, куда мы едем? — слышит Айрин тихий вопрос утробным голосом, и понимает – отмолчаться ей точно не позволят. Девушка жаром во всём теле ощущает изучающий взгляд и поправляет платье, что, упав вниз, показало вид на колени, которые Ли так старательно прячет от своего мучителя. Тэхён ловит глазами и это движение тоже. — Мне всё равно. Честный, отсекающий продолжение ответ. Но Тэхён, который только сейчас смог отцепить всё свое внимание от ног девчонки, хмыкнул краешком губ, поглядывая на часы на своей руке. Приедут как раз вовремя, ведь милашка, на удивление, не задержалась и вышла ровно в семь. — К Джэсону, — спокойно говорит он, тут же замечая, как тело Айрин напрягается, и как цепляет она ногтями обивку салона. Улыбается снова. — Сегодня закрытый вечер в его заведении, где я надеюсь нажить себе ещё одних клиентов, — реакции парень не дожидается и добавляет. — Так что веди себя вежливо и послушно, поняла? Она всё равно молчит. Тэхёну такое не нравится, и голос его, перестав искрить нотками издевательства, слегка грубеет. — Я спрашиваю, ты поняла? — Да, — тихо бурчит в ответ девушка, туша в себе желание показать придурку третий палец, пока ей кажется, что она покрывается красным цветом от злости. К Джэсону? Серьезно? Терпеть этого нахала, сидящего рядом, к сожалению, её судьба на ближайшие месяцы, но видеть снова того мерзавца, из-за которого весь этот кошмар и начался – это просто верх издевательства над её нервами и терпением. Что ж, надо признаться, Тэхён действительно умеет унижать и порой ему для этого ни надо слов и действий. И что ждать теперь от этого вечера? В голову лезли самые неприятные и ужасающие сознание догадки. Неугомонное сердце встрепенулось как в последний раз и глухо ударило в грудь, сдаваясь. Внутренняя просьба просто вытерпеть всё это уже не помогала.

***

Они доехали довольно быстро, на удивление, вечерний Сеул не был богат на пробки сегодня. Молчаливый водитель, не проронивший ни слова, раскрыл перед Айрин двери, даже подавая руку, и девушка поблагодарила его быстрым кивком, вглядываясь в лицо. Кажется, она помнила этого человека, он работал на Тэхёна еще тогда, три года назад, когда она… А, впрочем, стоит давно забыть о том, что было три года назад. То, что было тогда – этого больше нет, тот Тэхён больше не существует, ни для неё и, надо полагать, ни для кого сейчас в этом мире. Когда Айрин, оглядываясь вокруг, зашагала вперёд, рядом тут же всплыл Ким, выдвигая локоть. Закатив глаза, девушка взяла его под руку, продолжая оценивать взором здание. На парковке перед ним было много дорогих машин, нужно полагать, контингент гостей будет состоять из, что называется, высшего света. Этих лживых людей, распинающихся перед теми, кто сильнее и перешёптываясь за спиной у тех, кто слабее. Везде такие есть, но в той сфере, в какой идущий рядом Ким возомнил себе королём, такие люди – единственные составляющие. Где-то возле входа с массивными дверьми и охраной, проверяющей чек-лист гостей, на глаза попадается тот противный Гён. Айрин лишь злобно хмыкает, когда их троих впускают, даже не проверив список гостей – охрана Джэсона кланяется, щебеча что-то в стиле «добрый вечер, господин Ким». Надо полагать, этот самый господин-подонок-Ким тут персона поважнее даже самого хозяина. В моменты такого осознания Айрин было интересно, что Тэхён чувствует? Его настолько влечёт ощущение величия? Да он на вечер-то этот явился поди только для того, чтобы пополнить список клиентов и набить и без того толстые карманы. Айрин уверена – его собственная жадность погубит его, и лишь мысль о том, что однажды Ким поплатится, греет её душу сейчас, в этом месте, в котором она не хочет быть, и среди тех людей, которых она не хочет видеть. Внутреннее помещение ослепляет ярким светом. Тут просторно, по краям расставлены широкие столы с едой и напитками, играет живая музыка – музыканты расположились на небольшой сцене в глубине зала, вдали виднеется выход на веранду, и везде ходят самые разные люди – девушка бегло бегает глазами по каждому. Мужчины в костюмах, а девушки, преимущественно молодого возраста, семенящие рядом, будто соревнуются в том, кто красивее и вычурнее надел наряд. Отовсюду пышет деньгами и ото всех пахнет желанием обзавестись на этой встрече полезными знакомствами. Уж Айрин то знает, в прошлом они с Тэхёном уже ходили на такие… Девушка вдруг сама себя осекает, кусая пылающие щёки изнутри. Хватит вспоминать те дни! Их нет больше, они не существуют, они – одна сплошная ложь. Как и соприкосновение их тел, идущих рядом друг с другом. Глупая шутка. — Да, босс, французы уже здесь, я общался с ними, они с нетерпением ждут знакомства, — щебет Гёна, семенившего вслед за Тэхёном, идущего вальяжной походкой, привлекает на себя внимание девушки. Парень вдруг тормозит Кима и понижает голос. — А ещё должен Вас предупредить, — он медлит, и Тэхён, сузив глаза, нетерпеливо спрашивает: — Ну? Гён оглядывается, будто боясь быть пойманным. — Чон Чонгук тоже здесь. Айрин переводит на Кима внимательный взгляд, замечая, как тот, брови нахмурив, уже через секунду недовольно фыркает: — Мебельщик этот? Глаза б мои его не видели. — Боишься равных себе? — тут же хмыкает Айрин, радуясь, что смогла подцепить что-то, на что она может в Тэхёне надавить. — Что, вера в собственное величие идет на спад, когда понимаешь, что ты тут не самый сильный? — она понятия не имеет, кто такой этот Чонгук, один лишь факт о том, что Гён докладывает о нём значит лишь одно – на этом вечере у Тэхёна есть не только друзья, но и враги. Рука Кима, которую девушка держала за локоть, вдруг переметнулась на её талию, обвив змеей и с силой сжав, будто впиваясь клыками. — Неужели ты совсем не боишься, что я могу сделать с тобой за такие слова? — склоняясь к её уху, шепчет. Тело Айрин напрягается, подавая разряд тока. Она снова поворачивает голову в сторону парня. Их столкновение взглядом мгновенно – её взгляд пылает искрами обиды, смешанной с ядом, каким он её угостил, его же источает игривую жестокость, будто давая понять, что причинять ей зло – его развлечение. — Тэхён, рад тебя видеть! — слышится знакомый противный голос со стороны, и оба, испепелявшие друг друга глазами, переводят их на появившегося рядом Джэсона – Айрин тут же сдерживает всю себя, чтобы не скривить лицо или сказать идиоту какую-нибудь колкую подлость. Например, тот факт, что синий костюм на нём сидит ужасно и, сколько себя не одевай красиво, звериное нутро своё не скроешь. Или, быть может, тот факт, что он не один – с новой бедняжкой под боком, что, однако, не понимая, видимо, какой гад нагло лапает её за пятую точку на глазах у всех, светится от счастья, натягивая на себя самую лучезарную улыбку ярко накрашенных губ, на какую была способна. Пока Тэхён здоровается со своим дружком-ублюдком, Айрин тоже пытается сделать нормальное лицо и даже заставляет краешки губ подняться вверх. Не желая смотреть на Джэсона, она вновь задерживает взор на его путнице, что тоже рассматривает её, хлопая накрашенными ресницами. Не надо даже гадать, чтобы понять, о чём та думает сейчас. Удивлена, что Тэхён пришёл не один? Или что он привёл не очередную пассию, которую все знают, а какую-то новую девчонку, которую раньше никто не видел, что даже сам Джэсон удивился наличием у Кима «девушки»? На душе снова погано. Но Айрин сдерживается и даже отмечает про себя, насколько красивое украшение обрамляет тонкую девичью шею. Светлый камень, по бокам обитый чёрным глянцем на серебряной цепочке. Наверняка это месячная зарплата любого трудяги с улицы. — У тебя красивый кулон, — не сдерживаясь, произносит Айрин, на что получает хитрый прищур глаз и вежливое «спасибо, милая». Тэхён, не переставая слушать Джэсона, кидает быстрый взгляд на украшение его спутницы. Айрин понравилось это? Да он три года назад дарил ей в сто раз лучше. Хотя, что толку отвлекаться на эти детали, а уж тем более на болтовню с Джэсоном, которую Ким поддерживает для приличия. Так что парень сводит разговор на нет, искусственно благодарит за приглашение на вечер – как будто он мог быть не приглашен, ага – и отходит вместе с Айрин в сторону, ловя ушами французскую речь и немедленно поворачивая голову в сторону. С веранды выходит, щебеча о чём-то друг с другом, троица милейших представителей Франции, и Тэхён понимает, что пора включать обаяние и пускать вход навыки убеждения в том, что покупать непосредственно у него будет выгоднее. Для него, конечно, в первую очередь. Но и для них тоже, никуда им не деться. — Гён, посторожишь мою красавицу, пока я найду ещё троих для наших замечательных клиентов, — не отрывая взгляда от цели, бормочет Ким, тут же выпуская Айрин из своей цепкой хватки. Гён что-то кричит ему вслед, кажется, называет имена, но не слушавший его босс, очевидно, справится сам. Девушка проходится языком по нижней губе и выдыхает. Что ж, хотя бы на какое-то время избавится от компании Тэхёна. Сомнений в том, что он по её душу ещё вернётся, не возникает, но об исходе вечера сейчас не хочется думать вообще. Раз уж пришлось попасть этот гадюшник, надо извлечь хоть какую-то пользу, и Ли, на Гёна, компания которого, впрочем, тоже была не самой приятной, внимание не обращает и молча направляется к барной стойке, садясь поближе к играющим музыкантам и решает насладиться живой игрой. Девушка просит налить ей лимонад и тихо недовольно фыркает, когда подопечный Кима плюхается рядом с ней на соседний стул. Гён тоже заказывает себе что-то, пробегая ленивым взглядом по залу и задерживая вдруг его на двух девушках, щебечущих о чём-то друг с другом вдвоём по другую сторону зала. Без кавалеров? Гён может это исправить, осталось лишь дождаться, пока ему выдадут напиток и пойти ва-банк… Хотя, в таком случае надо дозаказать ещё два и угостить милашек. Гён прямо сейчас понимает, что все равно всегда хотел попробовать втроём. И вот парень уже поворачивается к бармену, как вдруг его тормозит вопрос, раздавшийся сбоку. — А кто этот Чонгук? Айрин было интересно. Тэхён мало, кого, так скажем, опасается, а если и опасается – то никогда в этом не признается. Гён же, который Чона за смерть своего друга Чимина до сих пор ненавидит, с нотками злобы в голосе бросает в ответ: — Мебелью торгует, и оружием. Он Тэхёну угрожал тем, что выстрелить в него хотел, — решив не вдаваться в подробности, уточняет лишь. — В его же кабинете. Разногласия из-за бизнеса. Айрин поджимает губы. Она тоже угрожала, да только толку в этом? Тэхён любит знать, что направленный на него пистолет не выстрелит. Или что пуля просвистит над макушкой, задевая самого дилера лишь ветром промчавшейся мимо смерти. Отец Кима ведь умер от пули. Неужели Тэхён надеется на другой исход? — Думаешь, он мог бы убить его? — вдруг спрашивает. Сама не знает, почему. А в ответ смешок слышит: — В нашей сфере так открыто редко убивают, — Гён вдруг обводит задумчивым взором зал и, к Айрин ближе на стуле подъехав, указывает пальцем, направляя глаза девчонки, в противоположный угол зала. Там стоят возле столика, общаясь, несколько мужчин. — Видишь того с зализанными волосами? — Айрин коротко кивает. — Это Бекхён, он заказывал убийство нашего босса год назад, — палец вдруг переводится в другую сторону зала. — А вон тот с красным галстуком бомбу подкладывал в одну из машин Тэхёна, — насмешливо хмыкает, вспоминая вдруг. — Ещё одна шлюха по имени Ренэ есть, тоже долго пыталась Кима убить всевозможными способами. Сам не понимаю, почему Ким её помиловал, — зло добавляет. Айрин молчит на всё это, внутренне смятение испытывая, на приготовленный и ярдом поставленный напиток даже внимания не обращает. Тэхён мог умереть столько раз. Кто знает, может кто-то прямо сейчас вновь подумывает его убить? О, несомненно подумывает, сдаётся Айрин, Тэхёна всегда хочет кто-то убить. Ни у кого не получилось, но это лишь вопрос времени, верно? Потому что сам Ким распоряжался жизнями людей и ещё как. — Сколько же невинных людей пострадало от моральных ублюдков, веселящихся сейчас, — тяжело вздыхает она, таки беря в руки бокал и прикладывая трубочку к ярко-розовым с блеском губам, на которых Тэхён так часто оставлял свой взгляд за этот вечер, но ни один из них не остался для Айрин замеченным. Гён, коктейль которого оказался приготовленным сразу же вслед, тоже берёт его правой рукой, кидая взор туда, где до этого стояли привлекшие его внимание девушки и, не находя их глазами, разочарованно поджимает губы. Придётся торчать с этой подстилкой босса. — Тебе ещё повезло. Не люби он тебя в прошлом, ты бы за вранье пошла по кругу, — его гадкий бестактный тон заставляет Айрин почти поперхнуться. — Так случалось с некоторыми девками, много о себе возомнившими и решившими соврать. — Так он рассказал тебе обо мне? — не добавляя в конец «идиот», спрашивает и видит боковым зрением кивок Гёна. «Не люби он тебя в прошлом». Если честно, факт того, что он это делал, бил в самое солнечное сплетение, заставляя воздух с лёгких начинать жечь огнём. Их любовь – проклятие, обернувшееся для Айрин горькой реальностью, в которой ей приходится сидеть сейчас здесь и ожидать момента, когда господин Ким вновь захочет её раздеть. Больше разговаривать с Гёном девушка желания не имеет и, не допив лимонад, решает размять ноги. Слава Богу, Гён додумывается за ней больше не ходить, но сомнений в том, что его хитрые глаза всё равно за ней следят, не остаётся. Девушка пройдясь вдоль рядов столов, украв для себя канапе, ловит пару любопытных мужских глаз, которые игнорирует, да и никто заговорить с ней не пытается. Видимо, все они видели, с кем она пришла, и все они не имели смелости и наглости заговорить с ней, хоть какая-то польза от Тэхёна. Айрин, прогулявшись по залу, останавливается возле высокого в пол зеркала и собственное отражение вызывает восхищение и у неё самой. Дома, когда наспех собиралась, ведь до последнего не хотела это делать, даже не успела толком понять, как выглядит. Что ж, платье ей действительно идёт, но Ли уже пообещала самой себе изрезать его сразу после этого вечера. Приглаживая приятную на ощупь ткань вдоль по талии и бёдрам, Айрин вдруг начинает спиной чувствовать жар чьего-то взгляда. Полагая, что это Гён пялится на неё, как придурок, девушка оборачивается вполоборота и крутит головой, но ошибается и натыкается против воли на пристальный прямой взор тёмно-карих глаз. Тэхён, появившийся в другом конце зала, всё ещё в компании своих, видимо, новых клиентов, которым он нашёл компанию в виде трёх симпатичных девушек, на двух из которых пялился Гён, ещё когда они сидели у стойки, смотрел неотрывно. Тягуче. Изучающе. Айрин непроизвольно дрогнула, однако не стала сразу в панике отводить глаза в сторону, и они замерли на его лице. Она всматривалась в него, будто пытаясь увидеть что-то, рассмотреть. Она не находила ожидаемого вожделения в карих омутах, и на секунду потерялась, пытаясь понять, почему он так смотрит. Почему смотрит так, что это трогает сердце, давно ни кого не любившее? Не его уж точно. Яркий свет вдруг погасает, становясь приглушенным, что отвлекает внимание Айрин. Она переводит внимание на музыкантов, начавших играть что-то медленное и мелодичное, а по залу начали разбредаться мужчины, ведущие за собой своих спутниц, чтобы, видимо, слиться с ними ненадолго в медленном танце. Айрин лишь хмурится, понимая, что она бы тоже была бы не прочь потанцевать, но только не с единственным возможным вариантом, и, желая очевидную учесть избежать, пытается скрыться, семеня куда-то в другой конец зала, к выходу на веранду, чтобы найти там своё спасение в одиночестве и заодно подышать свежим воздухом. Но и такому лёгкому желанию не суждено сбыться. Цепкая мужская рука подхватывает её на лету, резко разворачивая на в свою сторону, заставляя кудри светлых волос взмыться в воздух, а края платья прокрутиться вокруг стройных ног. Ли почти падает и удерживает равновесие лишь за счёт второй руки Кима, что, обхватив её, бесцеремонно давит на спину, заставляя идти за собой. — Что ты делаешь? — шипит Айрин, легонько извиваясь в его крепких руках, но бестолку. Парень, словно топи, тянет за собой, не оставляя шанса выбраться, но лишь всё больше тонуть, уходить с головой. — Веду свою красавицу потанцевать, — привычно спокойно жмёт плечами Ким, и через пару секунд они оказываются почти прямо по середине зала. Айрин вся горит от негодования и злобно глядит в карие глаза, что ползут по ней гремучей змеей. Девушке в очередной раз не по себе оттого, какой оттенок оставляет на ней внимание Тэхёна. — Я не твоя красавица, и я не хочу с тобой танцевать, — попеременно с тем, как она это говорит, руки парня, схватив её ладони, кладут одну на его плечо, а вторую Ким переплетает со своей, вытягивая в сторону. И в момент притягивая к себе как можно ближе, тело о тело. Айрин едва ли не стукается о его подбородок носом, и спешит отодвинуть назад голову, чувствуя напряжение в шее. — Что я тебе говорил о вежливости? — Тэхёну хочется прикусить её язык. Тэхёну много, что хочется. В его сердце сияют чёрные траурные дыры, но всё это ощущение, связанное с Айрин, оно ведь идёт и не от сердца, верно? Пустой, бесполезный орган, уступивший место пытливому расчёту. Парень этот вечер уже рассчитал. Они начинают медленно двигаться, даже в такт музыке, сконцентрироваться на которой, однако, оказывается для Айрин большой проблемой. Вновь главным звуком в голове становится звук собственного сердца, стучащего в такт ненависти, вновь расплывается окружающее пространство, становясь размытым фоном, среди которого почти не различить фигур, но одна всё-таки бросается в глаза, и девушка, игнорируя прямой взгляд холодных глаз, отводит свои в сторону, немедленно натыкаясь на мужчину, что смотрит на неё со стороны. Кажется, это один из новых клиентов Тэхёна, которому тот даже подыскал компанию на вечер в виде симпатичной девушки, стоящей подле. Но тот, почему-то, не обращает на спутницу и капли внимания, и от пристального взора его становится ещё больше не по себе. Даже как-то противно. Противнее, чем танцевать с Тэхёном, к которому Айрин вдруг решает обратиться: — Тот урод на меня пялится, — тихо бормочет, опуская глаза. Она знает, что Тэхён видел, куда она смотрит, вот только ответ приходит весьма неожиданный. — Именно поэтому мы и танцуем. Айрин поднимает вопросительный взгляд на Кима. — Что? — её чёрные ресницы хлопают, а у Тэхёна, вдруг с силой сжавшего руку Айрин в своей, внутри вместо вен – оголённые провода. Как хорошо, что знает об этом лишь он один. — Он спросил у меня, сколько ты стоишь, — резко. И немного грубовато. Словно Айрин была виновата в том, что тот мужчина это сделал. — Я ответил, что ты не продаешься. Тэхён всегда так легко говорит ей правду, обнажая её по острию ножа. И каждый раз пылающие слова его больно стискивают всё тело. Айрин видит в мерцающей сетчатке своё отражение, там она – как и всегда – выглядит жалко. Ким не устаёт говорить о ней, как о товаре, который можно купить и продать. Но был в этом и плюс – его гадкие слова заставляли стираться этот странный после их взаимного взгляда оттенок. Вмиг становится совершенно не интересно, зачем он смотрел на неё, вмиг становится ещё ненавистнее и неприятнее, чем было. — Омерзительно, — хриплым из-за злости голосом. — Ты омерзительный, и весь этот высший свет Сеула тоже. Губы Тэхёна трогает ухмылка. Айрин не послушалась, и всё равно в течение вечера норовила высказать какое-либо колкое слово или недобро взглянуть. Тем не менее, Ким всё равно скажет ей кое-что, потому что держать в себе просто не может и не хочет: — Ты слишком красивая, — даже дыхание на секунду сбивается на этих словах. Тэхён немного пьяно улыбается, а глаза его в полумраке демонически поблёскивают. — Вот уже второй из моих партнёров намеревается тебя выкупить, — на выдохе заключает. — Приходится им всем втолковывать, что ты принадлежишь мне. Айрин перестаёт моргать. Его лицо так близко, что раскалённое, тяжелое дыхание обжигает её кожу на щеках, как палящее солнце сушит землю до паутинообразных трещин. Но будет слишком уж позорно, если девушка хоть на секунду подумает, что под взглядом его тёмных, выразительных глаз, так хищно мигающих в приглушенном свете зала, она расколется на части и превратиться в пыль. Он ведь этого только и ждёт. Не дождётся. Он отвратительный человек, и он не перестаёт напоминать об этом, так что девушка решает промолчать и отвести пустой взгляд в сторону, вновь замечая, что глаза с другого конца зала всё ещё наблюдают за ними. Тот новоиспечённый партнёр всё равно смотрит. Тэхён это краем глаза замечает тоже. По проводам его идёт разряд тока – угроза для чьей-то жизни. — Тебе тоже втолкую, чтобы перечить больше не смела, — вдруг вырывает он их обоих из танца, и теперь уже волочит Айрин в сторону. — Пошли. Девушка, лишь на секунду обомлев, вмиг понимает, что происходит. — Тэхён, я не… — язык заплетается, ведь голова, в которой красным замигало, перестаёт нормально работать, девчонка путается в ногах, а сжатое в мужской руке тонкое девичье запястье будто вот-вот сломается. Киму её лепет, похожий на протест, явно не нравится. — Этот урод французский меня разозлил, теперь ты меня разозлить хочешь? — когда они прошли сквозь танцующих парочек, он с силой потянул Айрин за руку к себе. — Хочешь? Свои огненные глаза он видеть не мог, но вот затравленный взгляд напротив описывал все эмоции девчонки прекрасно. — Нет, — она лишь нервно сглатывает. Больше парень ей ничего не отвечает, и только ведёт едва поспевающую за ним Айрин куда-то за собой. Он вмиг стал груб – он был точно таким же тогда, в Оазисе, перед той ужасной ночью, и девушке не приходится гадать, что сейчас произойдет, от чего всю её бросает в холод. Гаснущие звёзды стекают по коже. Только не снова, пожалуйста…