Как твоё сердце будет разбито

Несколько последних рабочих дней вымотали Айрин – ей поставили несколько смен подряд. Но девушка не жаловалась. В каждый свой выходной день, если он совпадал с Сонэ, она обязательно встречалась с подругой, а если не совпадал, то всё равно обязательно выбиралась из дома, потому что сидеть в пустой квартире одной оказалось странно невыносимым занятием. Настолько, что в один из таких раз Айрин даже позвонила матери, проговорив с ней час, на удивление. Лежа на своей кровати и смотря в потолок обесцвеченными глазами, Ли младшая выслушивала рассказы мамы о том, как та работает помощницей в цветочном магазине рядом с домом и – вот тут брови девушки вскинулись – скучает по ней. Ли Джию отговаривала Айрин возвращаться в Сеул, и трижды спросила по телефонному разговору, всё ли в порядке. Они обе знали, что именно Ли старшая спрашивает. И тогда Айрин, губы поджав, закивала, будто мама могла её видеть. Соврала, конечно же, что с Кимом пути не пересеклись, и он давно забыл про неё. Сказала лишь, что работает вместе с подругой, снимает квартиру, не жалуется и вечерами гуляет по красивому Сеулу. А затем, трубку положив, проревела в подушку добрых два часа. Оттого ли, что это был их первый с матерью нормальный разговор за долгое время, оттого ли, что она, кажется, тоже скучает по ней, или оттого, что она соврала, и у неё совсем не всё в порядке. Пока рыдала, чувствовала этот невидимый ошейник на шее, стягивающий горло до приступов кашля. Известное дело, кто держит поводок. Именно поэтому Айрин не любила оставаться одна без дела – в голове сразу всплывали очертания его лица, а в ушах слышался его голос. Может, она сходила с ума? В любом случае, когда девушка была на работе, пускай и на той, куда ей приказали устроиться, занятая обслуживанием, она порой забывалась, лишь иногда бегло поглядывая на входящих гостей, надеясь не увидеть там его. Но Тэхён после вечера у Джэсона не заявлялся и не давал о себе знать, и Айрин оставалось лишь считать дни, буквально отмечать каждый в календаре, с остервенелостью вглядываясь в числа, надеясь поскорее увидеть то, когда кончатся её три месяца. К сожалению, пока что к концу подходили лишь две недели. Время будто назло текло медленно, а память, решив заделаться предателем, всё время вбрасывала отрывки прошлых встреч. Тэхён так красиво и аккуратно пополнял эту коллекцию самыми разными фрагментами, стоящими перед глазами против воли. И лишь занимаясь чем-либо, Айрин могла отдохнуть от воспоминаний, что набрасывались на неё тут же, стоило остаться наедине с собой. Но, пытаясь избежать собственных мыслей и чувств с помощью работы, или встреч с подругой, Ли ощущала очевидную волну самого редкого ядовитого океана, что собиралась накрыть её, наконец поглотив и заставив утонуть, захлебнувшись. Однако даже и об этом Айрин не хотела думать. Она буквально игнорировала всё то, что чувствовала и думала, задерживая дыхание каждый раз, когда волна подбиралась ближе, щекоча шею лёгким сопутствующим ветром. Оказалось, что, если много работать, то будешь уставать, как собака, и волна будет сама собой отступать от дрожащего измотанного тела. В этом и только в этом Айрин находила своё спасение сейчас, оттягивая наступление того момента, когда её разорвёт на куски. Вот и сегодняшняя смена подошла к концу. Тэхён не заявился и сегодня – и это означало, что день прошёл как нельзя удачно. Айрин оставили чаевые, да и к тому же сегодня должны были выдать первую зарплату. Эти деньги девушка уже решила обязательно потратить на колонку, чтобы, даже тогда, когда она была дома, отвлекаться на громко играющую музыку и не слышать ни черта, кроме неё. Девушка переодевает форму, выходит почти самой последней – остальные сменщики, получив деньги, уже поспешили удалиться кто куда после долгого дня. Айрин ни с кем из коллег практически не общалась, кроме Сонэ, конечно же. Да и не сказать, что в Клео в принципе был дружный коллектив – каждый здесь был по разным причинам, и также каждый здесь понимал, что нужно сделать для того, чтобы заработать, во-первых, репутацию заведению, а во-вторых денег самому себе. Да что там, Ли даже была свидетельницей того, как две официантки спорили из-за того, кто будет обслуживать очередного дорогого гостя. Забавно. И грустно. Айрин не скажет, что осуждает их, но для неё такое положение было унизительным. Весь день работать в желании игнорировать собственные мысли и в то же время дрожать, как осиновый лист, боясь, что в любой момент сюда придёт Ким Тэхён. Да, весьма унизительно. Айрин смаргивает, смотря на себя в зеркало. Ну вот, стоило лишь рабочему дню закончится, как звери тут как тук, карябают кожу до кровавых отметин и прогрызают череп, желая напомнить, что она в плену из-за своих же необдуманных поступков. В плену самого жесткого карателя. Будь послушной девочкой и заткнись. Девчонку передёрнуло, и она, головой мотнув, поднимается на ноги, берёт сумку и выходит, семеня к стойке у входа, где давно уже ждёт её Нари, окидывая подходящую недовольным взглядом. — Чего так долго копалась там? — бурчит себе под нос, и ещё раз пересчитывает купюры в руках, затем кладя их на стол с громким хлопком и протягивает Айрин бумагу. — Вот тут распишись. Ли только губы поджимает, устало беря ручку в руки, но затем взгляд её падает на лежащие на столе деньги. Она прекрасно знает, сколько стоит каждая смена, и ей даже не нужно считать, чтобы понять, что на столе лежит сумма побольше, чем должны были выдать. — Кажется, ты обсчиталась, Нари, — пальцем касается верхней купюры, медленно отодвигая в сторону и заставляя остальные деньги разъехаться на столе веером. — Тут больше, чем положено. Но Нари не отвечает, давно готовая покинуть рабочее место, и продолжает копошиться в своей сумке. Айрин поднимает на неё выразительный взгляд, и светлая чёлка слегка падает ей на глаза. — Нари? — Ну ты же сама понимаешь, почему тут больше, — резко отрезает та, и голос её неприятно проходится уколом иголки по сердцу. — Подписывай уже. Айрин глухо выдыхает. В тишине, возникшей на секунду, можно услышать, как под земной корой когтями наружу скребутся черти, разрывая перепонки девушки оглушительными воплями. Конечно она понимает. И вот волна снова подбегает, касаясь водной гладью лопаток, и вот злость снова закипает в венах. Идиоту даже необязательно приходить в Клео, чтобы испортить ей день. Ким решил поиграть в мать Терезу? Едва ли. Айрин тошнит от его действий – от любых его действий. Он то насилует её, то вжимает в стол, лицом к лицу, из-за чего расцветает букет из различных самых неприятных ощущений, то присылает ей деньги на туфли, то вот зачем-то делает надбавку к зарплате. А в голове смазано виднеется лишь один вопрос: с какой целью? Если он пытается играть в игру горячо-холодно, то Айрин о любое его действие обжигается. Не дождавшись взаимного взгляда от Нари, девушка сверкнула глазками, коряво подписала лист и выметнулась из заведения, позорно взяв всю сумму. Деньги ей нужны, сколько бы ни стыдно было брать их от него, хотя наглая гордость порывала отсчитать положенный за работу чек и напоказ оставить остальное. Нари наверняка наехала бы, крича, что ей не нужны неприятности, да и ссориться под вечер не хотелось. Уже в лифте Айрин устало приложилась затылком к стене и смотрела уставшим взглядом перед собой, пока сознание окутывал кошмар предстоящей ночи. Разные мысли: грустные и злые, серые и яркие бьют в мозге оглушающими колоколами. Она вслушивается в собственное рваное дыхание, пока по пятому кругу оглядывает цифры на кнопках в лифте, и прикусывает щеку изнутри, когда тот тормозит, раскрывая перед ней свои двери. Каждый грёбаный раз, когда она спускается после смены в лифте, на втором этаже её неприятно передёргивает – Айрин будто по щелчку бросает в омут того вечера, а затем эти воспоминания идут трещинами, когда в них врезается его долгий и внимательный взгляд, будоражащий девушку изнутри. И сколько себя не убеждай, сколько не уговаривай, что того Тэхёна нет, что их прошлое – ошибка, не стёртый карандашом несуразный рисунок на белом листе, почему-то девушка всё равно раз за разом обращается к этим мыслям даже после того, когда Ким показал на ней самой, каким он может быть и, несомненно, будет с ней. Почему его редкие проявления подлой нежности пробуждают в ней что-то? Что-то, из-за чего она ненавидит его ещё сильнее. В ушах снова слышится шум подбегающих к берегу волн, и Ли пытается вдохнуть побольше уличного почти ночного воздуха, как только выходит из здания. Она даже останавливается на секунду, прикрывая глаза и приподнимая голову. Глубокий вдох и выдох, чтобы не сойти с ума прямо здесь и сейчас. И вот, вроде бы собравшись с силами, чтобы не разреветься по дороге домой, Айрин раскрывает глаза и готовится сделать шаг, как застывает на месте, с почти занесённой в воздухе ногой, которую затем медленно опускает на землю, что будто бы уходит из под ног. Что-то подсказывает Айрин, что солнце на утро не взойдет – Тэхён, который прямо сейчас внимательно смотрел на неё издалека, его забрал и утопил, остудил во льдах ядовитого океана, мгновенно вызвал такую волну, что девчонка могла слышать её всплеск в собственных ушах. Ким Тэхён здесь. Он стоит, опираясь на свою бмв, что припарковал совсем возле входа здания, и, докуривая сигарету, красный фильтр которой уже почти тлеет между тесно прижатых длинных пальцев, неотрывно разглядывает её, видимо, с первой же секунды, как Айрин вышла из здания. Девушка замирает, на миг теряя дар речи, не зная, как себя повести. Она на секунду попадает под гипноз чёрных глаз, смотрящих в душу, желающих прочитать там всё. Всё, что Ли пытается скрыть. Нет, пожалуйста… Видимо, не дождавшись, что дурочка сама сообразит подойти к нему, Тэхён кивает на тачку, и, выбросив полностью скуренную, выдыхает последний едкий дым, разворачиваясь и открывая дверь на переднее сиденье. Айрин наконец отмирает, встрепенувшись, чувствуя, как расползается внутри мерзкое осознание того, что она слишком рано нарекла этот день удачным ввиду того, что её личный каратель не явился. Надо было честно признать – у Кима просто талант портить ей… Да всё на свете. Внутри неприятный осадок, а от бури мыслей щёки почему-то становятся пунцовыми, и девушка, себя переборов, понуро топает к машине, желая всем своим видом показать, как она не рада его видеть. Тэхён и не удивлен. С застывшей на губах ухмылкой он скользит по стройным ногам, скрытым под юбкой по колено, а затем цепляет быстрым взором светлые локоны, раздуваемые ветром. Сегодня Айрин выглядела прекрасно. Как и всегда, в общем-то. Видимо, надеялась, что он не заявится, ведь в противном случае не стала бы так красиво одеваться. При этой мысли из лёгких стремительно выходит кислород – надо же, он снова огорчил бедняжку своим внезапным появлением, вызвав в ней море негодования и тихих проклятий. Какая жалость. Не поддерживая зрительного контакта, девчонка подходит, натягивая сумку на плечо поудобнее и, придерживая юбку, садится внутрь, рядом с водительским сидением. Внутри все клокочет в истошных криках. Надо было убежать с работы пораньше, быть может, был бы шанс ускользнуть от придурка до его прибытия. Ускользнуть и затеряться… Затеряться в ночном Сеуле, не возвращаться домой и всю ночь гулять где-нибудь, съедаемая своими же мыслями-демонами, но зато не рядом с ним. Хотя, что-то Айрин подсказывает, парень всё равно бы нашёл её. Отыскал. Спустил бы своих гончих псов и те принесли бы её ему, зажав меж своих острых клыков. Тэхён обходит машину и тоже садится внутрь, тут же заводя мотор. Ким, видимо, ожидал гробового молчания со стороны девчонки, потому что его брови слегка вздёрнулись в удивлении, когда он услышал тихий недовольный голос сбоку, едва ли они тронулись с места. — Сегодня выдавали зарплату, — Айрин напряженно смотрит перед собой. — Почему мне выдали больше? Спрашивает и тихо косится в его сторону. Тэхён ведёт машину одной рукой, с закатанной по локоть атласной коричневой рубашкой. На запястье дорогие часы, ладонь с выступающими венами крепко обхватила руль, а на одном из пальцев, видимо, недавно купленное кольцо с поблёскивающим на нём камнем. В нос сразу забивается тот самый запах – надо полагать, у дилера есть любимый парфюм, который он брызгает каждый раз, когда собирается мучить её. Чёрные волосы в привычной манере слегка зализаны назад, и лишь несколько непослушных локонов падают на чёлку, пока серьёзный взгляд устремлён вперёд, на дорогу. Айрин ловит себя на мысли, что слишком уж долго разглядывает его, и немедленно отводит взгляд, утыкаясь глазами за стекло. Чувствует себя напряженно. И некомфортно. — Тебе же нужно платить за квартиру, — вдруг слышит в ответ спустя весьма продолжительное время. Голос звучит низко и глубоко, от него мороз по коже, и сердце заходится. — А ещё хорошо выглядеть для меня, — добавляет в свой тон нотки любимой издёвки. — Всегда. Это требует денег. И будто в подтверждение своим же словам, остановившись на светофоре, Тэхён наконец поворачивает голову в сторону отвернувшейся и зардевшейся девчонки. Не упускает шанса, бессовестно разглядывает сомкнувшиеся вместе коленки, затем переходит выше, к быстро вздымающейся груди, скрытой под тонкой кофтой, открывающей вид на ключицы, которые выпирают так, что хочется впиться в них зубами. После вечера у Джэсона они не виделись всего несколько дней, а он уже так изголодался, что сегодня, не выдержав, решил приехать сам, оставив остаток дел на Кёнджу и Гёна. Его буквально тянуло, он не успел прибыть до закрытия Клео, а потому решил непременно дождаться, пока девушка выйдет. И разочарование на её лице намного краше, чем если бы он заявился в заведение, и это так сильно заводит. Он знает, что Айрин чувствует, как он разглядывает её, пускай она и снова отвернула свою голову, выворачивая шею, лишь бы не видеть его даже боковым зрением. Наивная думает, что, если она не видит чудовища, то и чудовище её не видит? Тэхёну смешно. Газанув на жёлтый, он перебросил руль в другую руку, а правую по-хозяйски положил на девичье колено, сразу начав аккуратно поглаживать большим пальцем руки. Глаза Айрин тут же наполняются ужасом, а щёки вмиг вспыхивают огнём от дикого смущения. Ей удаётся сдержать себя и не отдёрнуть его очередное грязное прикосновение, и лишь губы её стискиваются вместе тонкой полоской. На губах парня ухмылка, в глазах искра, а у Айрин сердце не на месте. Он снова делает это. Что-то творит с ней. Что-то странное. Хочется ущипнуть себя и убедиться, что это сон – тот факт, что она добровольно села к нему в машину, и они едут вдвоём, пока его ладонь на неё колене – это всего лишь лживый сон, но чернь заполняет и разъедает мозг от осознания, что это не так. — Как прошёл твой день? — Тэхён почти мурчит от удовольствия. Его рука, касаясь молочной кожи краешком часов и обдавая те холодным прикосновением стали, ползёт гремучей змеёй чуть выше. Он хочет реакции. Он хочет видеть её красное лицо. Красное от злости и смущения. — Нормально, — Айрин облизывает засохшие губы, недовольно бурча. — Уже обрадовалась, что сегодня ты не зашёл, как вечером ты решил всё испортить. На её лице напускная твердость, от которой Тэхёну хочется рассмеяться. Быть может, в наказание за очередную грубость, или, что вероятнее, просто потому, что хочет, парень резко заводит ладонь на внутреннюю часть бедра, слегка сжимая, и сам ловит кайф оттого, что ноги девушки рефлекторно сдвигаются ещё ближе, буквально зажимая его руку меж своих бедер. Тэхён вбирает воздух и понимает, что хочет свернуть к обочине прямо сейчас, набросившись на бедняжку. Айрин продолжает молчать, не издавая ни звука, но он знает, он чувствует, как сильно, натянув все струны своей души, она сдерживает себя, чтобы не откинуть его ладонь и не послать куда подальше. Тэхёну нравится этот контроль над ней, нравится, что каждая их встреча – вызов для них обоих, сопровождающаяся провокацией и наглой издёвкой с его стороны. А вот что Тэхёну не нравится, так это то, что в собственных чёрных глазах, что цвета его собственной души, на самом дне едва уловимо каждый раз вспыхивает искра. Злости. Злости на самого себя. Ведь он знает, что тогда, три года назад, он первым взял этот пистолет, которым собирался убить их обоих. Первым взял, первым направил, но Айрин в итоге первой выстрелила. С тем выстрелом всё померкло. И Ким в какой-то степени даже был рад, что так получилось, потому что ненавидеть оказалось проще, чем маленькой ложкой выгребать из себя чувства насильно. Ненавидеть оказалось проще… Но ненавидел ли он её сейчас? Её, сжавшуюся на соседнем сиденье, впечатанную взором в стекло, сжавшую ноги, меж которых зажата его тёплая ладонь, из-за чего демоны внутри, под строгим контролем сидящие, в недовольстве брякают цепями. Тэхён знает, что Айрин его ненавидит, а он её? Хоть когда-то по-настоящему ненавидел? И сейчас парень снова уставится строгим взглядом на дорогу, и мысли, гонимые ветром прочь, снова погибнут под сталью внутренних слов о том, что он лишь делает то, что… — Куда мы едем? — игнорирует свои же трясущиеся ноги, какие попыталась аккуратно развести, дабы его ладонь вновь касалась стороны лишь одного её бедра. Похабный придурок. Но Айрин, помимо его прикосновения, которое снова табун мурашек вызывает, волнует не менее тот факт, что она понятия не имеет о назначении их передвижения. Ей сразу стало понятно, что Ким, очевидно, не везёт её домой, поскольку тот находится совершенно в противоположной стороне. Предположила она и то, что к себе, в тот самый ненавистный ею дом, Тэхён её тоже не везёт, так как в таком случае давно нужно было съезжать к окраине города. Тогда куда? В номер гостинцы? Мог бы не заморачиваться так, и снять там же, в здании на втором этаже, как в первую ночь. Айрин начала подозревать, что Тэхён не любил повторяться и, надо полагать, каждое её мучение будет происходить в разных местах и по-разному. Так не хочется думать об этом, так хочется, чтобы голову заполнила пустота, потому что, если Тэхён не рядом – он в мыслях, а если рядом, то это просто настоящий Ад. Да если бы он знал, что ему даже необязательно прикасаться и говорить, чтобы Айрин хотелось сжечь себя после его взгляда. Но, она уверена, парень и так это знает, ему недостаточно, ему хочется острее и больнее. На душе снова неприятно. Настроение падает ниже известного уровня. Тэхён ей не ответил, кстати. Не успел: ему позвонили, и парень, нехотя руку с бедра убрав, потянулся за телефоном. Вмиг раздражённый взгляд сменился на бесцветный, и Ким ответил Кёнджу, сходу предсказывая вопрос и отвечая на него. А вот на вопрос Айрин так и не ответил, то ли случайно, то ли нарочно сохраняя интригу. В течение недолгого времени, правда, поскольку через десять минут он притормозил, паркуясь возле здания, горящего ярким оранжевым светом из окон. Айрин, не сумев скрыть любопытство, вытянула шею, разглядывая место. Судя по всему, это был какой-то бутик. На высоких дверях красовалось вычурными буквами название «lucky chouеtte», а на ветринах со стёклами в пол стояли красиво одетые манекены. Внутри всё странно колеблется, когда Ли слышит, как Тэхён, заглушив двигатель, хлопнул своей дверцей и, машину обогнув, оказался прямо перед ней, снова в своей излюбленной галантной манере раскрывая перед девушкой дверь автомобиля и даже подавая руку. Проигнорировав последнюю, Айрин всё-таки вышла, аккуратно ступая босоножками на асфальт. — Ну и зачем мы здесь? — голос её звучит незаинтересованно и устало. Но девчонка даже не притворяется – у Айрин банально нет сил сегодня на игры Кима, но тому, конечно же, плевать. — Я ведь порвал в прошлый раз твоё платье, — охотно напоминает Тэхён, пока девушка понуро плетется за ним ко входу. — Хочу выбрать тебе новое. Айрин на секунду замедляется перед самыми дверьми. Конечности стали ватными, раздражённость – осязаемой, и вмиг накрыла плечи. Он собирается наряжать её, словно куклу? Такой сегодня вид унижения? Парня не просто хочется послать, ему в лицо плюнуть хочется, и сбежать. Вновь сбежать, так быстро и стремительно, ощущая внутри бурный водопад тихой снаружи паники. Но на деле – отказ от сопротивления, и Айрин заходит в раскрытую перед ней дверь, слегка жмурясь от света. Каждый раз Тэхён всё более изощренный, хотя, ей ли не знать о его… Способности выдумывать, подкраивать, подстраивать под себя, извлекая эгоистичную выгоду. Внутри, на удивление, не оказывается никаких посетителей. Играет лёгкая приятная музыка, льется яркий оранжевый свет настенных ламп, и глазам предстают лишь ряды дорого выглядящей одежды, полки с сумками и украшениями, одинокий охранник на входе, и две девушки, улыбающиеся во весь рот приторными улыбками – одна из них за кассой, другая консультант. Настроение Айрин опустилось бы ниже, если бы могло, если бы было, куда ниже. — Добрый вечер, господин Ким, рады приветствовать Вас, — они говорят это почти в один голос, а у Айрин дыхание сбивается от нарядов, которые она видит. Самых разных цветов платья, и не только. Все, как на подбор, глаза разбегаются, цепляясь то за одно, то за другое. И снова против воли в памяти всплывают воспоминания, когда Тэхён уже делал так, привозя в магазин и убеждая выбирать всё, что Айрин захочет. Но сегодня выбирает не она – выбирают за неё, и, пускай у Кима вкус отменный, девчонка заранее ненавидит любой наряд, что он ей выберет, заранее обводит тусклым взором помещение, специально не акцентируя внимание на том, что девушки пялятся на Тэхёна во все свои вытаращенные ярко накрашенные глаза, улыбаясь так, что слепит. Внутри разливается что-то неприятное: почему все они так хотят его расположения? Хотят прикоснуться к этой роскоши, которой он владеет? Роскошь – такой же плен, как прутья клетки. Дорогие наряды, алмазные кольца, всё это опаснее, чем оружие. Уж Айрин то знает наверняка. — Вечер добрый, — сквозь купол слышит она обволакивающий пространство голос Кима. — Подберите моей даме что-то… Что-то такое, чтобы хорошо сидело по фигуре, открывало вид на ноги и плечи, — на этих его словах Айрин прикусывает щёки изнутри и не слушает дальше, отводя взгляд. Снова злится. А смысл? Как будто от Тэхёна можно было ожидать что-то другое. От собственной наивности рассмеяться хочется. Он ещё что-то говорит персоналу, улыбается зардевшимся красным девушкам в ответ, но Айрин и глазом не ведёт. Давно уже заметила привычку парня флиртовать при ней с другими, только вот зачем? Думает и её на ревность вызвать? Глупости. Вскоре перед Айрин вырисовываются три платья, и, нельзя не признать, выглядят все три шикарно: одно чёрное, облегающее, с открытыми плечами, другое небесно-голубое, такое воздушное, и третье – бежевое, на тонких бретельках и красивых завязках-бантиках. Кажется, Ким тоже одобряет подобранные наряды, и Ли, едва ли его кивок видит, желая поскорее избавить себя от этих гляделок между ним и девушкой-консультантом, буквально вырывает у последней платья, сбагрив их в охапку и, быстро найдя глазами примерочную, топает туда. Айрин нарочно уходит в самую дальнюю, за угол, в спешке и задумчивости не замечая, как парень тихим уверенным шагом следует за ней. А когда девчонка тормозит у самой последней примерочной, заходя внутрь неё и быстро вешая первые два из платьев на крючок, уже готовится задёрнуть шторку, то быстрая рука вдруг тормозит её движение, не позволяя совершить его до конца. Прямо перед застывшей с удивлённым взором Ли вырастает Тэхён, упираясь плечом о косяк и ставя одну руку на пояс, вторую затем убирая в карман брюк. — Надеюсь, тебе подойдёт бежевое, — непринуждённо начинает он, игнорируя вылупившиеся на него глаза, заключая томным голосом. — Оно будет идеально сочетаться почти с любым моим костюмом, — поджимает губы, задумчиво кивая, словно визуализирует сейчас это у себя в голове, а потом хмыкает себе под нос. — Хотя, хочу, чтобы ты попросила у меня купить тебе все три, — он наклоняется вперёд, и его лицо оказывается ближе. — Попросила, как раньше, — повторяя, сглатывает. — И пообещала все их отработать. От внезапно поменявшегося тона и взгляда у Айрин по спине пробегает неприятный табун ледяных мурашек. Она отодвигается назад, вжимаясь спиной в стекло сзади и прижимает к себе последнее из платьев, что держит в руках, будто пытаясь выстроить щит между собой и парнем. — Ты же понимаешь, я не стану этого делать, — девчонка глядит недобро, не разделяя огонь в глазах напротив. — Это во-первых. А во-вторых, выйди и задвинь шторку, только тогда я примерю хотя бы одно из них. Слабая улыбка с лица Тэхёна мгновенно исчезает, игривый взгляд твердеет, выветривая ещё секунду назад плескавшуюся в нём задоринку. Он смотрит поочерёдно Айрин прямо в глаза. Она хлопает своими в ответ, и между этими всепоглощающими взглядами образуются вновь вполне ощутимые искры, разряжающие воздух. Тэхён молчит буквально несколько мгновений, а потом устало выдыхает: — Как скажешь. И уже почти бросается на неё, но Айрин реагирует моментально, выставляя напряженные руки вперёд, что вместе с платьем врезаются ему в грудь – настолько быстро он подлетел. — Хорошо, я надену всё, — почти выкрикивает, тут же стесняясь. Персонал бутика ведь всё наверняка слышит… Какой позор. — Но, пожалуйста, давай купим только те, что тебе действительно понравятся, — тон её становится вежливым. Опять. Как ужасно. Грёбаный Тэхён просто гений издевательств и каждый раз новое, Айрин не поспевает за ним, не успевает придумать, как среагировать, не успевает адаптироваться. И в очередной раз унизительно проигрывает. На мужском лице вновь удовлетворительная ухмылка. Тэхён отодвигается назад, заставляя девчонку мысленно выдохнуть, и принимает прежнее положение, только теперь скрещивая руки на груди. — Думаешь, я от трёх тряпок обеднею? Да я купил бы весь бутик и поставил бы тут свой склад, будь он не на таком видном месте, — хмыкает своим словам, а затем изливает лёд. — Надевай. Грубый приказ, и Айрин, отмерев, приходится послушаться. Она вешает последнее платье на крючок и снимает с себя сначала кофту, а затем, застёжку сзади расстегнув, юбку, спуская ту вниз по ногам. Тэхён следит внимательным взглядом. Айрин раздевается перед ним по его велению уже второй раз, но ощущения не менее приятные, чем в первый. И реакция тела не менее ощутимая, тут же посылающая сигналы в мозг. Может, наплевать на чёртовы платья, и взять её прямо здесь? Дурочка наверняка будет жутко стесняться и сдерживать любой звук, но оттого это ведь будет занимательнее, для него самого же в первую очередь. Но парень, уже картинку представив, почему-то не переходит к действиям, бездумно ловя глазами то, как аккуратно и деликатно девчонка надевает на себя наряд, как корсет платья точно ложится ей по тонкой талии, которую хочется сжать в своих бездонных руках, как она завязывает бантик сбоку, как расправляет подол, вдруг испытывая трудность с застёгиванием замка сзади. Довольно долго пыхтит, закинув руки за спину, не желая обратиться за очевидной помощью, и лишь хмурится, давя глаза в пол. Не выдержав, Тэхён, её за эту самую талию жадно схватив, сам разворачивает девушку, из которой выбивается короткий вздох неожиданности. В глаза девичьи тут же попадает отражение подсвечивающего зеркала. И первое, что Айрин подмечает – бежевое платье ей действительно идёт. Оно такое нежное и изысканное, с утонченными деталями, и так хорошо сидит, будто для неё сшитое. А второе, что бросается в глаза – стоящий позади Ким, что аккуратно тянет застёжку вверх, одной рукой придерживая Айрин за талию, и, застигнув до конца, тоже обращает взгляд вперёд. Тёмные зрачки бегают вниз-вверх, после чего Ким заключает: — Если порву и это, будет действительно жаль, — вдруг приближает рывком девчонку к себе, почти заставляя прижаться к своему торсу всей её спиной. — Так что больше не зли меня, — невесомо губами возле уха. — Я груб, когда зол. Девушка застыла. Застыл её взгляд, завороженный, лишь ресницы задрожали. Она чувствует тепло мужского тела, прижавшегося сзади и выдыхает. — Мне нравится это, не хочу мерить остальные. Хочется поскорее закончить с этим и убраться отсюда. — А я хочу, чтобы ты померила, — его ладони скользят по её животу и соединяются на нём, переплетаясь пальцами. — И последнее из них я буду снимать с тебя сам. Воздух раскалён – лёгкие в смертельных ожогах, но Айрин снова находит в себе смелость возразить, но на этот раз, наученная горьким опытом, лишь более аккуратно: — Тэхён, давай не здесь… Пожалуйста, — нервно сглатывает. Она бессильна перед его желаниями, и ей ничего не остаётся, кроме как попросить, вот только совсем не то, чего парень хочет. Айрин делает это без напора и не вкладывает в свою фразу и капли неприязни, невинно хлопая глазами. В груди почему-то теплится надежда, такая маленькая и беззащитная, хрупкая и слабая, но надежда. Надежда на то, что хотя бы один раз Ким прислушается к тому, о чём она просит его. Жесткие карие глаза, что разглядывали тело, поднялись наверх, к её лицу. На мужском лице появилась сухая улыбка. Она означала многое, эта улыбка: немного недовольства, немного жалости, тончайший намёк на угрозу. Всё, что угодно, кроме согласия с той просьбой, какую он услышал жалобным писком только что. И Айрин уже заранее понимает, что это глупо – глупо было надеяться, просить. Но Тэхён вдруг отпрянул и, едва ли это случилось, Ли чуть не упала назад, до этого почти полностью прижатая к его телу и на него опиравшаяся. — Поедешь прямо в нём, — бросает он. Айрин не верит глазам, не верит ушам, но готовится молиться на любого Бога, что смилостивился сегодня и упросил Ким Тэхёна отложить казнь, пускай он и нарядил девчонку ради этой казни в самое красивое одеяние. Когда они стояли уже на кассе, Ким что-то шепнул девушке, стоящей за ней, и та, раскрыв дверцу стеклянной ветрины, достала оттуда украшение. Айрин, что ощущала себя принцессой напоказ, метнула в сторону лишь короткий взгляд, который, тем не менее, тут же замер: она сразу узнала это колье – этот светлый камешек, блестящий в свете помещения, по бокам обитый чёрным глянцем. Серебряная цепь. Это же то самое украшение, какое Айрин видела на шее спутницы Джэсона в тот вечер. То самое украшение, которое понравилось ей, и она даже сделала тогда девушке тихий комплимент, думая, что стоящий рядом Тэхён слишком увлечён разговором со своим идиотом-дружком. Ли несмело покосилась на парня. Он всё слышал тогда? И нашёл бутик, где продаётся это украшение, чтобы купить его ей? — Дополнение к наряду, — подмигивает он, замечая удивлённый взгляд девчонки, что тут же отворачивается. При любых других обстоятельствах тот факт, что он это запомнил, Айрин нашла бы милым. Но не сейчас. Не теперь. И никогда больше вообще. В спину звучат приторные голоса персонала, желающие хорошего вечера, но Айрин не находит в себе сил, чтобы даже банально кивнуть и, выходя через раскрытую перед ней дверь, мгновенно ощущает прохладу наступившей ночи. Ветер щекочет голые плечи. Ли поправляет тонкую лямку платья, коротко ощупывает кулон на шее, который Ким надел на неё прямо там, в бутике. Что ж, он действительно принарядил её для себя. Айрин аккуратно села в машину, медленно провела ладонями по шелковистой ткани, закусив губу, уставилась вниз. Ким закинул пакет с одеждой, в которой она приехала, на заднее сидение, и поспешил занять место водителя. Едва ли мотор бмв снова заревел, он едко хмыкнул: — Даже не поблагодаришь меня? — в его кофейных глазах вспыхивает яркий огонёк, разгоняющий мрак, что раз за разом воцаряется между ними двумя. Айрин хочется заглушить звон в ушах, хочется заглушить громкие мысли, заполонившие голову. Но вот, чего ей не хочется делать – так это благодарить Тэхёна. И кулон на шее будто начинает жечь, становится тяжелым, а платье вмиг стягивает, не давая дышать. — Куда мы теперь? — она давит на свои колени подушечками пальцев. Сразу положила туда свои руки, будто боясь, что на них снова окажется его ладонь. У Тэхёна внутри все плавится. Он сжалился над ней и это – её благодарность? — Ко мне, — снова не выдавая собственных эмоций, сухо отрезает. — Но я не хочу к тебе. — А я тебя не спрашивал, — в глазах Кима разрослись льды, прочно заморозившие каждую брешь, образовавшуюся по вине дурочки, на жалкую просьбу которой он так глупо повёлся. — Я ведь могу и передумать, знаешь, — нотки усталости в вечно твёрдом голосе. — Трахну тебя в гостиной, так, что все работники слышать будут. Вижу, ты стесняешься такого. Айрин замолкает. Внутри неё тоже всё холодеет на короткий, почти не заметный миг, но ей удается это не выдать, подобно тому, как Тэхёну удается не выдать ей ни одну чёткую эмоцию или реакцию. В его глазах с их встречи в Оазисе вечная издёвка и отстранённость, в голосе вечная усмешка и бесцветность. Айрин безумно не нравится тот факт, что она не может предугадывать мысли и действия Кима, не может понять, что он ощущает, что думает. Каждый раз она бросает слова наугад, и каждый раз получает в ответ разное. Но больше всего ей не нравится давать ему даже малейший повод думать, будто она станет пресмыкаться перед ним. Девчонка не собирается «благодарить» его ни за что – ни за оказанную милость, ни за подаренные наряды. Они доезжают в тягостной тишине. Девушка, ещё издалека завидев пункт назначения среди высоких горящих фонарей, неприятно дёргается, а когда они въезжают в открытые ворота, так и вовсе прикрывает на секунду веки, под которыми тёмными обрывками стоят картинки происходящих здесь событий. Этот дом – Айрин ненавидела его даже тогда, три года назад, и не раз заявляла об этом парню. Слишком здесь много… Грязи, но не в прямом смысле. Слишком много здесь снующих туда-сюда работников с отталкивающими лицами, таскающих коробки со всякой дрянью, слишком много здесь происходило убийств, слишком много здесь было захоронено жутких тайн. Всё в этом доме, похожем для девчонки на замок тёмного мага – слишком. Тэхён не разделял работу и дом, и, что здесь, что в Оазисе, что в офисе, занимался одним и тем же – искал новых клиентов, новые пути поставки, выкупал склады для хранения, охрану, оружие, и, конечно же, считал прибыль в своих необъятных руках. Он таскал эту грязь с собой везде, но этот дом был пропитан ею особенно. Когда они остановились, и парень заглушил мотор, Айрин даже не сразу настроилась на то, чтобы выйти. Лишь тогда, когда Ким раскрыл перед ней дверь, в ожидании стоя над душой и выразительно вглядываясь в полумраке в растерянное лицо, девушка таки нашла в себе силы и заставила себя выползти. Ноги вмиг стали тяжелыми, они не хотели шагать в сторону дома, тело – непослушным, оно не хотело там находиться и минуты. Но, надо полагать, Айрин придётся провести здесь целую ночь. На этой мысли всё внутри холодеет, выпуская капельки холодного пота. Ну уж нет. Айрин твёрдо решает убраться отсюда сразу же, как Тэхён в очередной раз совершит издевательство над её телом. Убраться. Умчаться. Вон. Сразу же. Внутри на глаза сразу попадаются двое работников, что кланяются Тэхёну и бегло поглядывают на вошедшую следом Айрин, пока Ким коротко интересуется, весь ли товар приняли, а затем бросает одному из подопечных, обращаясь к нему по имени Гисок, дабы тот принёс им выпить, и после передал всем остальным, чтобы ушли с глаз. Короткое осознание, что в доме, кроме них, никого не будет, даёт Айрин маленькое облегчение. Что ж, парень не собирается выполнять угрозу, данную в машине, и это не может не радовать. С одной стороны. С другой же, теперь остаётся только гадать, на что окажется способна сегодня его умудрённая грязная фантазия. Не желая разглядывать интерьер, Айрин бегло пробегает глазами, и спешит на кухню. Интерес вышит на дне её зрачков, но он замаскировался, скрывшись за скользкой ложью: Ли убеждает себя не рассматривать убранство и, тем более, ничего не спрашивать. Лишь тот факт, что тут мало, что изменилось за три года, пробегает сам собой, против воли. Всё так же мрачно, холодно, неприятно. Гисок приносит виски, вновь не удерживаясь и не скрывая своего любопытного взгляда, застывшего на секунду на Айрин, и позорно уводит его лишь тогда, когда замечает недовольный взор босса, тут же слабо улыбаясь тому, кланяясь и выметаясь прочь. Они остаются наедине. Айрин, сидящая за столом и аккуратно сжавшая свои ладони на коленях, и Тэхён, стоящий за противоположной стороной, разливающий алкоголь в два бокала. Айрин не хочет пить с ним, не хочет разговаривать, не хочет быть здесь и уж тем более не хочет того, что будет после. К сожалению, скрипя зубами, ей придётся сегодня встретить все эти пункты. Ощутить их обвившейся вокруг шеи змеёй, впрыскивающей яд в её тонкую шею. Айрин, вздрогнув, даже легонько касается фантомного укуса, когда Тэхён вдруг огибает стол и, оказавшись рядом, пододвигает ей бокал, в котором плещется гадкое пойло. Молчание давит стены дома, сужая их до квадратного метра, но Ким всё равно молчит какое-то время, усаживаясь на стул в паре метрах от девчонки, и Айрин понимает – тот прямо сейчас решает её сегодняшнюю судьбу. Надо полагать, придурок выберет тон обыденности и легкомыслия в голосе льда, что поможет ему самому на миг забыться. И представить, будто они – давние приятели за светской беседой, обменивающиеся рутиной и стабильностью. Представить, что между ними нет места постепенно забывшегося разделения, поперек горла надоедливой вражды и тяжелого непонимания друг друга, смешанного с легкой острой симпатией в виде жадного желания сексуально издеваться над ней. И не только сексуально, как оказалось. — Ну и как тебе жилось в Сувоне? — и вот он, делая первый глоток, спрашивает, нарушая повисшую тишину. Айрин понимает, что угадала, но ей это не нравится. Потому что Тэхён каждый раз ведёт себя так, что это заставляет её ощущать себя странно. Ну вот зачем он интересуется? Ему же наверняка плевать, и думает он лишь о том, как бы поскорее снять с неё купленное ей платье. — Более-менее, — девушка всё-таки отвечает. — Мама больше не сорвалась, и мы обе вышли на работу, снимали квартиру, — и вот тут-то Ли понимает, почему ей не нравятся его вопросы. Ей почему-то неожиданно хочется рассказать ему больше. Но Айрин себя затыкает. Она не с приятелем беседу ведёт, а с личным палачом, ни к чему быть красноречивой. Да ей и вовсе не хочется болтать с парнем. Зато тому, кажется, хочется. — И почему же ты оставила мамочку и вернулась в столицу? — чёрные брови сведены к переносице, голова слегка наклонена к правому плечу, а лёгкий прищур бескрайних омутов направлен прямо на девушку. — Не нашла места получше, куда сбежать от неё? Лицо Айрин мрачнеет. — Я не сбежала. У нас нормальные отношения, но Сувон… Оказался не тем местом, где я хотела бы жить. — В Корее полно городов, — ровный голос. Пожимает плечами, пьет, пока девчонка даже не касается бокала. Она тихо вздыхает. Помнится, тогда, в Оазисе девушка в порыве уже выложила Тэхёну всё, как на духу. Придётся повторить. — Я люблю Сеул. Ты не отнимешь у меня этот город, как ни старайся, — цепкий девичий взгляд встречается со сталью в карих глазах, теперь слегка прищуренных. Тэхён смотрит долго и внимательно, скользит пальцами по краю горла стакана, поднимает тот, снова делает короткий глоток и вдруг меняет тему. — А как тебе сувонские парни? — ухмылка на змеиных губах, и мгновенная растерянность от вопроса на лице Айрин лишь сильнее заводит, заставляет кровь в венах закипать. — Сравнивать, конечно, ты могла только со мной. Ну давай, скажи это. Скажи, что ты трахалась с каждым встречным в попытках забыть меня, перекрыть мои прикосновения, забыть, сколько удовольствия я тебе принёс. Будь предсказуемой глупой девочкой, и скажи это. Но Айрин, которая, надо признаться, как раз и собиралась сказать это, почему-то сама себя одёрнула и молчит, взгляд отведя. Тэхён на это реагирует мгновенно. — Так понимаю, я всё ещё твой единственный мужчина? — ему невероятно приятно от этой мысли. Парень не без удовольствия скользнул взглядом ниже её глаз, прямо по виску и щеке, чтобы посмотреть на шею, соблазнительно открывшиеся для него ключицы. Никто чужой не впивался в них губами. Никто чужой не зажимал, не целовал её. Всё ещё только он один. И вот в Тэхёновых глазах вспыхивают яркие искорки, придающие глубокой черноте блеска. «Ты всё ещё моя. Полностью» – думает, но не озвучивает, с каким-то детским восторгом наблюдая за тем, как от его слов у Айрин в очередной раз нервы сдают, как узкие глаза становятся всё неестественно шире. Нервы напряжены, кажется, чуть тронь, и разорвутся к чертям. Тэхёну очень хочется тронуть. Но девушка вдруг поднимает на него смелый взор, сузив расширенные до этого глаза. — А что, если бы я сказала, что спала там со всеми подряд, тебе стало бы больно? — она тоже хочет его уколоть, потому что наверняка знает про собственнические наклонности парня. Интересно, какого бы ему было, если бы она действительно переспала в Сувоне с кем-то. И не одним. — Нет, я бы тебе просто не поверил, — судорожно шепчет он, ухмыляясь, и допивает, слегка морщась, виски. Слышен стук льда о лёд. В бокале. В его голосе. Странное чувство сожаления поселяется внутри, и Айрин хочет отмотать время назад, всё-таки солгав. До жути любопытно, повёлся бы Ким, приложи она все свои актёрские способности? Парень кажется тем, кого просто невозможно обмануть – и так сильно хочется это сделать. Просто назло. Чтобы стереть с его лица всегда присутствующую там ухмылку надменности. Ким с глухим звуком ставит бокал обратно, почему-то задумчиво смотрит на наручные часы, что показывают уже два часа ночи, а затем переводит непринуждённый взгляд на Айрин, и в очередной раз стискивает зубы от её красоты. Но не новое платье украшает девчонку – а она его. — Ты не голодна? — вдруг спрашивает. Возможно, надо было подумать об этом раньше и заехать по пути в какой-нибудь ресторан. Айрин же в очередной раз выбита из колеи. К чему все эти разговоры, к чему все эти вопросы, зачем он тянет? Надеясь, однако, что, как только Ким получит то, что хочет, то сразу потеряет интерес и отпустит её, девушка решает раздразнить парня. Так печально и смешно одновременно. Сама решает раздразнить его, чтобы он поскорее приступил к делу, оставляющему на ней с каждым разом всё больше шрамов. Это действие равносильно тому, как взять нож в руки и собственноручно резать себя, да поглубже, чтобы наверняка. — Нет, — качает головой. — Я хочу домой. В первую секунду ей кажется, что её план сработал, потому что лицо парня расплылось в гримасе насмешки сразу после её наивного лепета. — Так быстро? — кренит голову вбок, хитро щурится. Ли, полагая, что это завуалированный приказ, душит в себе порыв протеста, и сокрушённо тянет руку к лямкам платья, чтобы начать стаскивать их по обнажённым плечам. Просто потерпеть снова. Чем быстрее это случится, тем лучше, Айрин ненавидит тянуть, пускай и знает, как Ким любит это делать, играючи, зазывая, маня, а потом резко отрывая куски. Потерпеть снова с полной невозможностью это сделать. Ким, заметив, что она собирается снять с себя платье, вдруг прерывает её громким вопросом. — Ты ведь устала сегодня? Кажется, Айрин уже настолько пребывала в прострации, потеряв всякий смысл слов, что просто на автомате утвердительно буркнула «да», а затем до неё всё-таки дошло, и она замерла, успев спустить одну лишь лямку, и уставилась на Кима вопросительно. Тот глядел на неё спокойно, без огня похоти в глазах и даже с какой-то родительской строгостью. — В следующий раз, значит, вдвое лучше для меня постараешься, — этими словами он прямо сейчас взрывает вулкан внутри неё. — А сейчас пойдём спать, — вдруг поднимается со стула. Айрин подскакивает вслед за ним, не спуская ошеломленного взгляда. Тело снова огибает волна яда, а в голове среди переполоха ярко выделяются две мысли: первое – он не собирается мучить её сегодня, второе – он, однако, собирается… Спать с ней? В одной кровати? В его кровати в его комнате. Если это глупый розыгрыш, то Айрин давно перестала понимать шутки. Ей не просто не смешно – ей страшно. — Если ты не собираешься приступать к своим… Грязным делам, — долго искала формулировку помягче. — То я бы хотела уехать домой, — подумав, добавляет. — Пожалуйста. Вот только больше на Кима её просящий взгляд, просящий тон и вежливое слово не работают. Довольно, лимит щедрости на сегодня исчерпан. — Уже поздно, я тебя никуда не повезу, — пресекает её очевидное предложение на корню, вырывая тот к чертям из сырой земли. Глупая, уехать захотела, ещё чего. Тэхён и сам не понимает наверняка, почему, столь возбуждённый ещё там, в магазине, сейчас он вдруг передумал. Хотя, надо ли понимать какую-либо другую причину, кроме той, что он просто так захотел? Захотел и всё. И никаких других сопливых объяснений о том, что ему якобы жаль её или что-то типа такого. — Я доеду сама, — а бедняжка всё не унимается, желая не упускать шанса, и не понимая, кажется, что шанса ей никто и не давал. Тэхён раздраженно выдыхает, нервно играет желваками. — Я же сказал – нет. Ему очень тяжело сейчас. Каждый раз, когда он прикрывает глаза, то перед ними вместе с расплывающимися тёмными водами мраком, он обязательно видит её силуэт. Видит, как причиняет ей боль, зло ухмыляясь. И эта картинка каждый раз вызывает в нём настолько противоречивые чувства, что дышать становится невозможно. А затем, когда Тэхён вдруг решает обращаться с Айрин немного по-другому, та, ожидая очередной порции боли, словно затравленный зверёк, выпучивает свои красивые глазки, встаёт надыбы и перечит ему. Словно просит привычной жестокости, словно каждый раз, когда он не даёт её ей, в девушке тоже ломается что-то. Что-то внутри, что делает их обоих уязвимыми перед друг другом, как когда-то давно. Ты всё ещё просто делаешь то, что должен, Тэхён? Это всё ещё просто расплата? На этот вопрос парень себе обязательно ответит… Когда будет в состоянии. А сейчас он душу наизнанку вывернет, но заставит себя сдержаться и отправить Айрин в его постель не для того, чтобы трахать. Но это в случае, если та, конечно, перестанет провоцировать его это сделать.