Как твоё сердце будет разбито

Капли стекают по молочной коже, усыпанной на левом предплечье родинками. Айрин только что выключила воду, но всё никак не решалась раздвинуть дверцы душа и выйти из него – казалось, словно он стоит там. И ждёт. И, едва ли она выйдет, он накинется. А если его не окажется там, то он обязательно будет поджидать её, потирая лапы, за пределами ванной комнаты. Вмиг прикажет ей вновь раздеться перед ним, вмиг станет груб или наоборот, нежен, или придумает какую-либо новую стратегию… О, обязательно придумает: его мысли на причинение боли заточены, а если дело касается Айрин, то там наверняка расписаны идеи на недели вперёд. Стекая, капли падают вниз, девушка ухватывает взглядом их все, и всё ещё медлит, всё ещё размышляет, всё ещё пытается подготовиться, предугадать, подумать, как себя повести. И всё это просто потому, что она не верит – не верит, что сегодня её тело не будет гореть, не будет расплавляться, словно воск, застывая затем в уродливой причудливой форме, в какой оставляет её потухший огонь. Во всё это просто не верится. И, несмотря на то, что после настойчивых слов парня, они поднялись к нему в комнату, где – о чудо – он ничего не сделал с ней сразу же и даже ответил на её просьбу сходить в душ, и – ещё большее чудо – даже не ворвался к ней, как думала Айрин, едва ли зажурчала вода, не ворвался и теперь, когда она её выключила, всё равно всё внутри сжалось, стиснулось, словно органы обвязали верёвками, всё равно девушка ждала подвоха… Надо сказать – она жаждала его, этого подвоха. Жаждала, чтобы в очередной раз разочарованно выдохнуть, понимая, что ничего другого от ублюдка ожидать и не стоило. Хотя ублюдок всё равно оставался ублюдком, но теперь потому, что не давал ей этой возможности в очередной раз лицезреть его кровожадность. Забавно, правда? Потому что её не нужно каждый раз видеть, чтобы знать, что она есть. Беда была лишь в том, что каждый раз, когда Ли её не видела, она встречалась в своей голове с мыслями, с которыми вовсе не хотела бы встречаться. С мыслями, разбивающими, казалось бы, давно построившийся и надёжно укрепившийся образ монстра. Какая досада… Влажные пальцы цепляют ручку дверцы и тянут ту в сторону. Айрин даже инстинктивно прикрывается, но в ванной комнате никого. Шумно выдыхая, девушка быстро обтирается полотенцем и смотрит на аккуратно сложенную на тумбе одежду. Свободная футболка и шорты. Его. И всё это вместе с полотенцем было любезно выдано девушке Тэхёном. Опять эти мысли. Да что же такое? И Айрин, конечно, отказалась бы спать в его одежде, но в платье или своей же уличной кофте и юбке было бы объективно неудобно. Объективно, слышите? Только поэтому девчонка согласилась надеть на себя тряпки, принадлежащие ему, тряпки, которые касались его тела. Айрин аж нервно дёрнулась, но, вновь буркнув себе под нос, что это всего лишь ради удобства, откинула мокрое полотенце в сторону и, быстренько натянув на себя своё нижнее белье, взяла в руки сначала футболку. Обычную белую футболку, такого размера, что она наверняка утонет в ней. Сморщившись для приличия, Ли надела её на себя, а затем просунула ноги в шорты, бегло посмотревшись в слегка запотевшее зеркало. Итак, сейчас она собирается провести ночь в кровати Ким-придурка-Тэхёна, так ещё и будучи одетой в его вещи, пахнущие порошком вперемешку с въевшимся в них намертво запахом парня. Ким пах статусу под стать: он пах обеспеченностью, дорогими одеколонами разных стран и невозмутимостью на всегда уверенном лице. Айрин лишь устало прикрывает глаза, а под веками дремучесть, а в дремучести слышится эхом его заискивающий голос. Ты ведь устала сегодня? В следующий раз, значит, вдвое лучше для меня постараешься. А сейчас пойдём спать. Ну и что это? Жалость к ней? — Нет… Это не жалость, — настойчиво бурчит сама себе под нос, тихонько мотая головой. — Это просто другой вид издевательства. Вот и всё. И после этих слов, прозвучавших в собственной голове довольно убедительно, сразу испаряются оттуда дурацкие мысли, сразу становится легче в принципе. Он может брать её, когда захочет, объявляться, когда захочет, хочет – наряжает, хочет – заставляет спать с ним в одной постели. Физическая боль пускай и разная, но вот моральная везде одна: суровая, нещадная, отдающая холодом и бесчувственностью. И ни намёка на жалость или сочувствие, нет. Щелчок щеколды на замке, и легкий толчок зажатой всё ещё влажной ладонью на ручке двери, стоит сделать лишь шаг из ванной комнаты – как тело обрамляет прохлада спальни. У Тэхёна своя отдельная душевая, расположенная прямо в его комнате, выйдя в которую девчонка с лёгким удивлением не находит в ней Кима. И снова неожиданность – монстр не накидывается на неё и здесь. Монстра вообще сейчас здесь нет. Спрятался в темноте, чтобы нежданно выскочить, выпустив когти под кожу, словно иглы, какие втыкают в свои вены все его покупатели? Прикрыв за собой дверь, Айрин, сложив руки за спиной, опирается этой самой спиной о дверь, и стоит так ещё добрых две минуты. Обещавшая себе не разглядывать убранство дома, сейчас ей не остаётся ничего, кроме как бродить глазами по комнате, рисунок которой отчётливо она видит даже в темноте. Коричневый паркет, на котором лежит итальянский ковёр. Шкафы, уходящие в самый потолок с зеркалами, большое окно, тоже почти доходящее до пола, раскрытое, так, что лёгкий ветер задувает внутрь и колышет задёрнутые светлые шторы. Айрин помнит, что Ким купил их именно такого цвета, потому что в момент покупки вспомнил её – вспомнил цвет её волос, в которые так любил зарываться пальцами, путая и играя. А дальше глаза перемешаются на широченную кровать, и цвет её покрывала – единственное, что изменилось в этой комнате, но даже этот факт не спасает от мгновенных вспышек в голове. С тихим вздохом Айрин вспоминает их любовь здесь. Чёрные, обуглившиеся обрезки сожженного пергамента, запечатлевшего их двоих, лежащих в объятиях друг друга прямо тут. Сколько бы Ли не ненавидела этот дом, Ким заставлял её забывать о неприязни, заключая в кольцо своих крепких рук, и целуя, целуя, целуя… До рваного дыхания и расфокуса в глазах, вглядывающихся в его лицо. Далёкая-далёкая ложь минувших дней. — Ничего без меня сделать не могут, — дверь в комнату раскрывается резко, и голос, переливающийся раздражением и насмешкой, звучит как гром среди ясного неба. Айрин даже слегка вздрагивает, тут же обращая всё свое внимание на вошедшего Тэхёна. Надо полагать, его отсутствие обусловлено всеми этими болванами, заполонившими его дом, что юркнули обратно внутрь, стоило им двоим подняться на второй этаж. Ким тем временем хлопком в ладоши включает настенную лампу, проливающую свой не очень-то яркий свет и раскрывает шкаф, начиная расстёгивать пуговицы на рубашке, пока девушка чувствует себя обязанной заполнить пустоту, словно надеясь, будто болтовня спасёт её, и парень действительно не передумает, и не станет прикасаться к ней сегодня. — Неужели тебя не отвращает это? — она видит его лицо в зеркале. Она вглядывается в его тени в полумраке. — Что некоторые твои работники живут с тобой в твоём же доме. — Мой отец жил отдельно, — Тэхён только пожимает плечами, оголяя вид на свою широкую спину, на которую Айрин кидает лишь быстрый ничего не значащий взор. — Виделся с подопечными только на работе. Они были волками, которых он кормил, а как перестал – так они его сожрали, — его глаза через отражение находят её глаза. — Ты же ведь прекрасно помнишь это. Айрин кажется, что она что-то разглядывает в этих кофейных глазах, похожих на запутанный и бесконечный лес, но что конкретно – понять не успевает, отводя свой взгляд на окно. — И что, думаешь, раз ты волков в дом пустил, тебя не сожрут? — тихо усмехается. — А это не волки больше. Псы, — звучит бляшка ремня, и звук этот – как сигнал о бедствии для девчонки, что виду не подаёт, губу прикусив. — А псы никогда не предадут своего хозяина. Аккуратно сложив верхнюю одежду в шкаф, оставшись в одних боксерах, Тэхён, как ни в чем не бывало, спокойно настигает свою кровать, лёгким движением стаскивая с той приятное на ощупь покрывало, но, прежде, чем лечь, внимательно смотрит на прилипшую к двери ванной комнаты Айрин. Тёмные глаза быстро сканируют, и уголки губ едва заметно дёргаются в понимании, как по-домашнему и по родному тепло девушка выглядит в его мешковатой одежде. — Чего встала? — ему даже приходится приложить усилия, чтобы заставить свой голос звучать ровно, без каких-либо признаков бархатности в нём. Айрин, что находится начеку каждую секунду, отрывается от двери против воли. Её босые ноги ступают по дорогому паркету. — Ты не боишься, что я убью тебя во сне? Коленки, синяки на которых только недавно прошли, опираются о мягкую кровать, в которой спать одно удовольствие, только если ты не спишь с чудовищем под боком, конечно. — Пожалуй, это та смерть, которой я не боюсь. А сосредоточенные глаза этого самого чудовища глядят неотрывно, в душу заглядывают, хотят каждый изъян там рассмотреть. Айрин, очевидно, ложится на самый край, аккуратно накрываясь одеялом, но Тэхён, на это только хмыкнув, моментально придвинул девчонку к себе, сбагрив её в охапку одной своей рукой, прижимая к своему торсу почти впритык, и, поудобнее её возле себя устроив, тут же примостил свою ладонь у той на дрогнувшем животе, забравшись под футболку и делясь своим теплом. Айрин, этого ожидавшая, всё равно нервно замирает. Это так неправильно… Неправильно, что она спит с ним в обнимку, что чувствует затылком его дыхание, неправильно, что она помнит, как быстро Тэхён уснёт, начав тихо сопеть на ухо, но всё равно не выпускать из своих объятий ни на секунду. А глубокой ночью она обязательно проснётся, потому что ей станет жарко, и попытается выползти из его объятий. Неправильно, что Айрин наизусть знает этот сценарий, который просто не должен был повториться. Не должен был! Но повторяется. И её прошибает накрывшим, как снежный ком, непонятным ощущением во всём теле, от которого перед глазами вспышки образуются.

***

Глаза разлепляются медленно и нехотя. Сначала веки лишь слегка приоткрываются, затем закрываясь вновь, будто желая опять провалиться в сладкую дрёму. Такой приятный, влекущий обратно за собой сон… Что же ей там снилось? Кажется, ночной Сеул – да, точно он! Снилась набережная реки Ханган, и то, как Айрин шла по ней в красивом платье, с подолом которого играл летний ветер. Прикрыв сейчас веки, девушка слегка нахмурилась – она точно помнит, что во сне она была не одна: кто-то был с ней на той набережной, кто-то шёл рядом, придерживая за спину и что-то шепча ей, улыбающейся от счастья, на ухо. И вот Ли хмурится ещё сильнее, чувствуя где-то на обрывках памяти, что сон её – лишь преломление бывшей реальности, отражение в водной глади, копия, напоминание. Сладкое напоминание о том, что когда-то она шла по ночной набережной и наслаждалась в действительности. И в этой же самой действительности с ней шёл кое-кто рядом. Немудрено догадаться, кто именно, правда? Айрин распахивает глаза – резко, словно её укололи, и медовый сон как рукой снимает, и все приятные ощущения вмиг исчезают. Девушка даже приподнимается в постели на локтях, загребая пятерней копну густых волос назад, смотря перед собой в одну точку пару секунд. Надо же, ей приснилось их свидание с Тэхёном. Одно из первых их свиданий. Как забавно, всё-таки, получается: Ким даже в сон к ней сумел пробраться. К слову о нём – девчонка тут же перевела свой взгляд на вторую половину кровати – там было пусто. В воздухе лишь витал привычный Тэхёну аромат, но оно и не удивительно, всё здесь пахло им, даже сама девчонка вновь пропиталась этим запахом насквозь. После такого не просто отмывать, а кожу сдирать уж, чтобы наверняка. Девушка присела на кровати, взгляд её упал на противоположную сторону, и брови немедленно вскинулись вверх. На тумбе рядом с кроватью стоял поднос с завтраком: жареные яйца с беконом, кимчи, апельсиновый сок. От увиденного хочется глаза закатить так, чтобы они вылезли за обриты и просто-напросто не видели всего этого. Айрин очень хотелось превратиться сейчас в непробиваемую стену, в которую хоть булыжники Ким будет швырять – всё равно, но на деле она ощущает себя хрупким стеклом, на котором всюду трещины. И каждая новая появляется после каждой новой выходки этого дилера. Спали в обнимку, теперь ещё и завтрак в постель, и всё это с примесью всех тех издевательств, что ей пришлось перенести от его рук, начиная с разговора о ней, как о товаре, заканчивая физическим насилием. Надо честно признать, придурок просто мастер игры в горячо-холодно, но Айрин в это играть не собирается. Сколько бы странных мыслей и чувств не возникало в ней, среди первых главной всегда будет мысль о Тэхёне, как о самом настоящем зле, а среди последних – ощущение неприязни к нему. Самой сильной, на которую только способна. Фыркнув и всё-таки закатив слегка глаза, Айрин поднимается с постели, ещё раз холодно оглядывая еду. Есть, на самом деле, хочется безумно, так как она не ела со вчерашнего утра, но девушка не была бы собой, если бы притронулась к поднесённому Тэхёном «презенту». Лживая, напускная, влекущая свои выгоды, забота. Есть такая фраза: бойтесь данайцев, дары приносящих. И Айрин прекрасно знает, что это фраза значит. Как прекрасно знает и то, что Ким буквально не оставляет ей выбора, заставляя принимать свои дары, за которые потом придётся расплатиться. Вне сомнений. Этот змей ничего просто так не делает. Так что девчонка, силу воли проявив, выпивает лишь сок, потому что во рту жутко пересохло и проходит в ванную, умываясь, расчесываясь и переодеваясь там обратно в своё платье. Нечего ей в одежде, которая ему принадлежит, щеголять. Вот только маленький противный демон в голове хохотом на всю голову раздаётся, напоминая, что девушка и сама сейчас дилеру принадлежит. И ещё долго будет это делать, к сожалению, ведь время неестественно медленно течет. Когда оказывается уже перед дверью, девушка тихонько выдыхает, а затем толкает ту, и выглядывает в коридор, словно пугливый мальчишка, который хочет сбежать с урока и прячется от учительницы. В коридоре темно, а с первого этажа слышится пара мужских голосов, среди которых Айрин, прислушавшись, не узнает Тэхёнова. Жаль. Не очень-то хочется пересекаться с его работниками, которых Ли на дух не переносит, но делать нечего, ведь мистер-придурок-Ким, видимо, решил, что Айрин сама догадается, куда он делся с самого утра. Хотя, с другой стороны, его и самого-то видеть не хочется: ночью Тэхён, Айрин к себе собственнически прижав, уснул довольно быстро, а вот сама девушка не спала ещё очень долго, мучительно вслушиваясь в его сопение, мучительно ощущая его тело, к которому была прижата. Поэтому надо поскорее отсюда смыться: ни минутой дольше в этом доме. И вот она решается, выходит из комнаты, ступая босыми ногами вдоль по коридору и, ухватившись за перила лестницы правой рукой, быстро сбегает вниз, тормозя лишь у самого подножия, не спустившись одну, самую последнюю ступеньку. Оглядывается. Тэхёна на первом этаже не оказывается, зато оказываются те двое неприятных парней, каких Айрин имела честь видеть вчера, когда Ким только привёз её в дом. Пересекаться с ними, а уж тем более разговаривать нет никакого желания, вот только девчонке не удаётся остаться незамеченной, ведь один из парней, тот, что повыше и покрепче телосложением, что наверняка дробил своими мышцами в подвале этого дома кости далеко не одного человека, успевает приметить притаившуюся на конце лестницы ночную гостью, и хлопает рядом стоящего друга, что попивает что-то из кружки, по плечу. Тот мгновенно оборачивается, и от двух пары глаз, глядящих на неё насмешливо и с интересом, Айрин вмиг не приятно. — Хватит на меня пялиться, — автоматически вырывается из неё под влиянием мгновенно возникнувшего гнева. Вообще-то, девчонка хотела спросить у дураков про их обожаемого босса, но слова как-то сами перестроились сами собой, и изо рта вылетело то, что вылетело. Хотя «дураков» это ни капли не смутило. Один из них скривился, словно заглотил кислый лимон, предварительно тщательно прожевав. — Босс разрешил нам смотреть на его шлюх. Айрин аж опешила от таких слов. Раскрыла рот, не придумав сразу, что бы такого ответить, чтобы заткнуть их обоих. — На меня нельзя! — вдруг осекается, понимая, что начала не с того, и тут же хочет исправиться, добавив. — И я не… Но добавить ей не позволяют, бессовестно перебивая. Второй парень, тот, что вчера приносил им с Тэхёном выпить… Кажется, его зовут Гисок. Да, именно так. Этот самый Гисок расплылся в самой отвратительной улыбке, какую Айрин видела, нагло встревая в её речь. — Это та малолетка, которая крутила с нашим боссом три года назад, — кивает он своему мускулистому товарищу, не сводя свои прищуренные глаза с девушки. — Прибежала обратно. Понятно теперь, чего он так пялился на неё вчера. Узнал, значит? А вот Айрин его не помнит – оно и к лучшему, нечего запоминать всяких ублюдков по именам. — Я здесь не по своей воле, понятно? — вздёргивает нос, и сразу же видит, как Гисок на пару со вторым прихвостнем хотят что-то ответить ей. Что-то наверняка очень мерзкое и неприятное. Что-то, что заставит Ли ненавидеть этот дом ещё больше, да только их рты этого так и не делают, мгновенно сомкнувшись намертво в тот самый момент, как их внимательные глаза уставляются куда-то позади Айрин, что мгновенно понимает, кто стоит за её спиной. Девушка лишь легким быстрым поворотом головы глядит назад, замечая только что вошедшего, видимо, с заднего двора, Тэхёна и Кёнджу, и, встретившись взглядом с последним, она тут же отводит глаза обратно. Мун Кёнджу – правая рука Тэхёна и единственный его подопечный, который хотя бы немного симпатизировал Айрин как человек. Она знала, что тот пришёл в эту грязь за деньгами для лечения сына, которые не мог найти честными путями. Девушка ни в коем случае его не оправдывает, но и не видит в нём одно лишь зло, как, например, видит отныне в его боссе. Ким тем временем смиряет долгим ничего не выражающим, с одной стороны, но много в себе таящем, с другой, взглядом двух своих подопечных, стоящих на кухне – Гисока и Йена, а затем, мазнув глазами по Айрин, вполоборота обращается к стоящему чуть позади мужчине. — Кёнджу, отвезёшь Айрин до её дома, — заметив мгновенный кивок того, и слегка нахмуренные бровки девчонки, добавляет. — На моей машине. Там остались её вещи. Кёнджу, получив очевидный для него приказ босса – очевидный потому, что, едва ли узнав, что девушка ночевала сегодня в доме Кима, сразу стало ясно, что тот обязательно прикажет довести её до дома, а не просто закажет такси, как делал с другими – вперился вновь ожидающим взглядом в девушку. Благо, та не стала долго медлить, тут же пролетая мимо Тэхёна, который ожидал её взаимного взгляда, но, видимо, не получив его, остался немного недоволен. Именно поэтому, когда Кёнджу уже открывал дверь для девушки, и та садилась в бмв на заднее сиденье, он заметил, как босс выходит из дома, направляясь к ним. Не выдержал всё-таки. Кёнджу лишь коротко хмыкнул и то мысленно, и попридержал дверь, дожидаясь, пока босс подойдёт и склонится над сидящей в тачке девчонкой. Айрин взглянула на него с лёгким испугом, пока сердце внутри плавало в растворе не отошедших от ночи чувств, и молчала. Кёнджу приметил некую загнанность и измученность в её движениях и глазах – надо полагать, Ким отлично берёт расплату. Надо полагать, сейчас он скажет или спросит что-то колкое или грубое, или прикажет в своём привычном тоне, или назначит следующую встречу. Но вопрос, заданный Тэхёном, удивил и Кёнджу, и Айрин. — Они тебя обидели? Он снова спросил это так непринуждённо, словно интересовался по-настоящему. Словно ему было дело до того, как девушка себя чувствует и было ли ей неприятно, когда Гисок и Йен разговаривали с ней. И Айрин, будто желая ему напомнить, отвернула голову в сторону. — Тебе есть разница? — тонкий намёк в несмелом голосе, и Ким, тихо выдохнув и не говоря ничего более, отрывается от машины, напоминает Кёнджу позвонить Гёну и возвращается в дом. Мужчине, что проследовал за руль, кажется, что он стал свидетелем чего-то. Нет, безусловно, он хорошо помнил Ли Айрин еще восемнадцатилетней, той юной девицей, что вскружила голову его будущему боссу. За эти пять лет внешне не изменились ни она, ни Тэхён, но внутренне… Кёнджу казалось, что они оба изменились внутренне, что между ними навсегда крест предательства, состоящего из обиды со стороны неё и злости со стороны него. Но сейчас мужчина не увидел между бывшими любовниками ни того, ни другого. — Гён, — Мун прикладывает телефон к уху, когда выезжает из ворот. — Надо объехать все объекты в четверг на следующей недели. Айрин не акцентирует внимание на разговоре, но, вероятно, бедный Гён был раздосадован таким заданием, потому что Кёнджу пришлось повторить уже более твёрдым голос «да, все». Айрин вообще старается не смотреть на мужчину, который даже не спрашивает её адреса, и довозит прямо до дома. Он точно в курсе всего того, что между ней и Тэхёном сейчас происходит, и почему-то девчонке как-то стыдно от этого. Хочется даже закрыть глаза, чтобы не видеть его. К счастью, доезжают они в тишине, словно Кёнджу чувствует, что не нужно лишних вопросов. И единственной его фразой в конце поездки становится «до-свидания, Айрин». Девчонка тихо шепчет в ответ слова прощания, и вылетает из машины вон, прихватив пакет с одеждой. Мужчина долго и задумчиво глядит ей вслед, погруженный куда-то в себя, и стучит пальцами по рулю, но потом, отмерев, выворачивает с парковки. Когда Кёнджу возвращается в дом, то видит, что у Гисока сломан нос, а у Йена рассечен висок. Гадать, кто это сделал с ними, не приходится.

***

Голова сегодня ватная. Даже давить из себя улыбку нет сил, но делать это приходится. Айрин подозревает, что у неё слабость – возможно, она вот-вот заболеет, но девчонка отпивается таблетками и не желает уходить со смены пораньше, хотя ей, безусловно, разрешили бы это сделать, и даже оплатили бы все больничные дни без наличия справки от врача. Ли давно уже начала замечать свои привилегии на работе. От этого было мерзко, да, но в то же время это не могло не давать свои преимущества. Если она косячила, на неё не так сильно гнали, бармены делали ей бесплатные напитки – сегодня Айрин попросила просто крепкого чая, чтобы взбодриться, также зачастую ей заказывали такси до дома, если, конечно, сам Ким Тэхён не приезжал забирать её. Были во всём этом свои плюсы, но всех их покрывал один большой минус: всё это из-за чёрного влияния Кима. И все эти беглые взгляды сотрудников Клео на неё по этой же причине. Только что закончив обслуживать одну очень щедрую семью, оставившую довольно большой процент чаевых, Айрин, вскинув брови, считала сейчас вырученные деньги, стоя за столиком перед кассой. Мимо пробежавшая Сонэ только брови в удивлении вскинула, а затем сразу надула губы. — Повезло тебе! А мне сегодня чай точно не светит. — Почему это? — задумчиво спросила девушка, пересчитывая. — Да я только что пролила алкоголь на одного мужика, который… Ну… Знаешь, который выглядит так, что на него точно нельзя ничего проливать, — Айрин на это только хмыкнула, не осознавая, кажется, какие последствия могут быть в этом заведении за такое. Но Сонэ и сама не стала акцентировать внимание, промчавшись дальше. Пересчитав и довольно кивнув головой, девушка вновь вышла в зал, где внимание её немедленно привлекла Нари, маня рукой и кивком головы к себе, зазывая. Айрин тут же содрогнулась, затормозив. Тут же вспомнила – хотя, и не забывала, будем честны – что сегодня вечером её должен был в любой момент забрать Гён и отвести к Тэхёну. О таком плане девушке не посчастливилось узнать вчера вечером: как раз перед тем, как она ложилась спать, телефон её зазвонил. Слава Богу, звонил Гён, поскольку слышать лишний раз голос Кима не хотелось, вот только по итогу это ничего не поменяло. Узнав, что вечером, даже не после, а во время работы за ней приедут и отвезут куда-то, Айрин не смогла спать всю ночь. Снова думала. Снова волна яда накрывала её и даже музыка из колонки не спасала ни на минуту. Ничто не спасало. Даже работой сегодня не удавалось полностью увлечься, как обычно девчонка любила делать, растворяясь в труде и забывая хотя бы на несколько часов о своей жизни. Больше всего пугало то, что Тэхён ведь пощадил её в прошлый раз, пообещав в следующую встречу взять «двойную плату». Вот уж щедрость. На деле это просто обоснование для ещё большей жестокости, какую, он, несомненно, ей уготовил. Уготовил же? Или снова будет играть в благодетеля, вороша этим самым её тряпичное пустое сердце? Ничтожное сердце, что все ещё замирало каждый раз при виде него, отчего ненависть, казалось, должна была бы расти ещё больше, и, вроде как, росла. Но вместе с тем росло и беспокойство. Собственная реакция на игры карателя Айрин не нравилась, и сегодня вечером ей снова придется столкнуться с ним. И с самой собой в очередной раз, когда на дне забитой души снова будет слышно, как расходятся старые швы. Нехотя девушка подплетается к стойке, и Нари молчаливо протягивает ей телефон, отчего Айрин лишь брови недовольно вскидывает. Неужели Гён не потрудился подняться в Клео и прикажет ей сейчас спускаться, говоря, что он ожидает её внизу? И обязательно своим мерзким, ехидным голосом, конечно же. Ли только скорчилась, а затем приложила телефон в руку. — Гён? — спрашивает с лёгкой надеждой, что это именно он, а не Тэхён. — Да, — слышит утвердительное в трубке и медленно выдыхает. А затем, не позволяя парню продолжить, чтобы не слышать его приказного тона, какой тот любил их себя изображать, Ли вздыхает: — Полагаю, мне можно спускаться? — специально делает голос попечальнее. Пауза. Короткая, но её оказывается достаточно, чтобы Айрин вытянулась, как струя. — Нет, Тэхён изменил планы — парень говорит сначала это, и Ли успевает на секунду обрадоваться, словно маленький ребёнок при виде сладкого, но уже в следующий момент она перестаёт радоваться. — Он сегодня с другой. Девчонку будто ударяют головой о бетон – настолько ужасным ощущением проходятся эти слова через её мозг, капая отравленными каплями в сжавшееся сердце. Вмиг ставшие большими глаза готовы поджечь пол под ногами, с сжатый в руке телефон вот-вот треснет. Так значит, Тэхён передумал насчёт неё, и решил, что хочет поразвлечься сегодня с другой девушкой, а также попросил Гёна, видимо, обязательно сообщить об этом. И Айрин на секунду обдумывает эту мысль полностью, обдумывает до зубного скрежета и хруста собственных слишком сильно сжатых пальцев, обхвативших телефон. — Понятно. Единственное слово, что девушка выдавила из себя, обожгло глотку, как раскалённое железо. Айрин не просто почувствовала набегающую волну – она буквально захотела броситься в этот проклятый океан и дать глубинам утянуть себя на самое дно. Но в чём дело? Она ведь должна была радоваться этой новости – радоваться, что сегодня не придётся видеть это наглое лицо, эти окруженные глубокими тесными кругами глаза, не придётся полыхать под грязными руками лихорадочным огнём. Тот факт, что Ким решил скрасить свой вечер с другой шлю… девушкой, должен был обрадовать её до мозга костей. Должен был… Айрин сбрасывает, беспорядочно суёт Нари телефон, чуть ли не роняя его, пока тело покрывает купол, что мир вокруг становится заглушенным. И сквозь этот самый купол не слышит она, как Нари здоровается с только что вошедшими гостями и, кажется, что-то шепчет ей. Только, когда Ли буквально дёргают под локоть, та отмирает, смаргивает пелену и до ушей, наконец, долетает просьба Нари обслужить только зашедших гостей. Перестав витать в мгновенно накатывающей злости, Айрин уставляется на девушку и парня, глядящих на неё с неким блеском. Те что-то щебечут о том, что бронировали столик в вип-зоне, и Нари просит проводить их. Игнорируя тот факт, что девушка хочет слететь вниз по лестнице, выбежать из здания прочь, найти Кима и плюнуть ему в лицо, Айрин, кое-как натянув на себя улыбку и попросив проследовать за ней, отворачивается и, с опущенными вниз плечами и мутным злым взглядом, идёт через зал, слыша, как сзади эти двое шепчутся о том, как в Клео красиво. Ли криво дёргает губами и понимает, что не должна портить паре прекрасное настроение своей мрачной физиономией, но только что услышанная новость ударила под рёбра настолько сильно, что нет уже сил держаться. В ней слишком много борьбы прямо сейчас. Набегающие мысли не собираются в кучу, не дают мерзкому горько-сладкому чувству внутри заткнуться и только всё больше расковыривают его, как рану, что даёт свежую кровь, и не заживёт никогда. Он сегодня с другой. Да ей на это должно быть плевать. Пле-вать, понимаете? Айрин не сомневается, что через Тэхёна прошло немеренное количество красавиц, и прямо сейчас он всего лишь пополняет список. Ведь никто не обещал, что он будет лишь с ней эти три месяца, верно? Никто не клялся никому ни в какой верности, да и о чём вообще может идти речь? Они – давно чужие друг другу люди. Но… Зачем? Зачем он делает это? Зачем он сначала щадит её, и интересуется, обижают ли её его пакостные работники, а затем, назначив встречу, вдруг выкидывает такое? Вероятно, чтобы было больнее. Видимо, ему настолько сильно хочется поиздеваться над ней. И Айрин действительно больнее, потому что давно уже пора признать, что его двоякое к ней отношение против воли подкупает девчонку, вот только надо запомнить, что, каждый раз, когда удара от Кима не следует, значит лишь то, что в следующий раз он ударит сильнее. Кровожаднее. В хищной манере безжалостно сожмёт пальцы и будет топить в себе. В своих словах и действиях. Придурок. Как же она его… — Здравствуйте, вот ваш столик, присаживайтесь, пожалуйста, — приторно-кислым голоском птички с подбитым крылом. Айрин знает, насколько притворна её натянутая улыбка сейчас, но продолжает улыбаться, потому что так нужно. Пара, кажется, совсем не замечает тот факт, что выражение лица и вежливых слов официантки совсем не сходятся вместе и присаживаются за стол в отдельной от основного зала зоне. — Через сколько я могу подойти, принять заказ? — девчонке очень хочется сбежать в уборную и умыться холодной водой, потому что собственное сознание продолжает пожирать её заживо. Кровь бурлит и кипятится в венах, глаза алым наливаются, зубы стачиваются друг о друга в клыки. Но на деле она лишь поочерёдно смотрит на гостей, скрепив руки позади. Девушка, сидящая справа, в симпатичном юбочном синем костюме, с рыжеватым оттенком вьющимися волосами и загадочным, плавающим взглядом, даже не смотрит в меню, лежащее на столе. — Здравствуйте, Айрин, а давайте, наверное, Вы сразу заказ примете, — голос её, жеманный, слащавый, льется, смешиваясь с тихо играющей музыкой. Девчонка лишь слегка недоумевает, когда это гостья успела узнать её имя, ведь взгляд её не опускался на её бейджик? Но, признаться, голову, что уже дымится, это перестаёт волновать в ту же секунду. — Конечно, что будете заказывать? — в руках сжаты ручка и блокнот, в который Ли чуть ли не клюёт носом, желая спрятать своё лицо, которое, она подозревает, начинает краснеть от гнева. И на саму себя. И на того похабного мерзавца. — Я буду блюдо, которое подают холодным, — шутит парень, которого девчонка теперь тоже успевает разглядеть. Тёмно-русые приглаженные волосы, строгий костюм, придающий важности, и выразительный взгляд, направленный прямо на неё, немного суженный. Парень скрепил руки вместе и ждал. Айрин, дёрнув головой, мысленно прокрутила его слова ещё раз. — Простите? — она даже слегка склонилась вперёд. У них много холодных блюд, и она уже было хотела начать перечислять варианты, но её внимание вновь привлекла сидящая рядом девушка. — Хотела бы сказать, что Мэнхо шутит, — она неестественно засмеялась, прикрыв рот ладонью, а затем лукаво склонила голову вбок. — Но это не так… К слову, Айрин, познакомься, — она указала лёгким жестом руки на парня. — это Мэнхо, сын покойного Мин Сонга, а меня зовут Инид, я бывшая любовница господина Мина. Айрин молчит, хлопая глазками. То ли находясь в состоянии аффекта после разговора с Гёном, то ли перестав понимать корейскую речь, девушка не была уверена, что вообще правильно услышала то, что представившаяся ей именем Инид, сказала. Та же, вероятно, поняла всё без слов, аккуратно сложив ладони на столе и начала разглядывать свои кольца, одно из которых было подарено ей покойным господином Мином. — Тебе, наверное, интересно, зачем я всё это говорю, верно? — кокетливо улыбнулась. Она так игриво вела себя сейчас, словно собиралась предложить поиграть в игру. — Но сначала ответь мне, ты помнишь, кем был Мин Сонг? — чёрные зрачки двух пар глаз уставились прямо в душу. И в этот самый момент до Ли наконец начало доходить. Инид, кажется, действительно предлагает сыграть в игру – вот только такая игра девчонке не по вкусу. Тем единственным, что она наверняка понимала сейчас, был лишь тот факт, что эти двое здесь не случайно, и это уже настораживало. Почему они спрашивают это? И почему именно у неё? Айрин не уверена, что хотя бы кто-то ещё из официантов здесь знает того, о ком Инид спрашивает. Но Ли его знает. — Дилером. — И очень крупным, — встревает Мэнхо. И девушка всматривается теперь в него, пропуская через себя информацию о том, что перед ней сидит его сын. — А знаешь, кто Сонга убил? До этого самого вопроса суть визита гостей оставалась для Айрин загадкой. Ещё секунду назад ей, признаться, даже было любопытно, к чему эти двое ведут. Но, услышав непрозрачный намёк, девушка тут же стушевалась, опустив блокнот и ручку. — Так, если вы здесь для того, чтобы угрожать ему через меня, то вы не по адресу, — Айрин решила сразу расставить все точки над «и». — Я для Кима давно гроша не стою, — особенно больно звучит эта фраза сейчас, когда в её венах яд, им впрыснутый. Айрин прекрасно знает, как на этой стороне Сеула всё работает. Угрозы и шантаж тут как способ выжить и пробиться. Но эти двое опоздали годика так на три, чтобы пытаться через неё угрожать самому Киму. — Я знаю, — спокойно продолжает тем временем Инид, словно предугадала все сказанные слова девчонки заранее. — Тем не менее, ты ведь снова под его крылом, верно? Айрин даже не знает, удивляться ей, или нет? На тёмной стороне Сеуле вся информация распространяется очень быстро, особенно про самых важных фигур, коим Ким себя и считает, и коим и является. А, учитывая, что он Айрин особо-то и не прятал, притащив её на вечер Джэсона, где были люди разного рода, не стоит изумляться, что те, кто ещё помнили Ли Айрин, сразу узнали её. И грустно, и смешно. — Так… Получилось, — сглатывает, но не боится. Айрин боится только того, о ком они втроём сейчас болтают. — Я прикрылась его именем и теперь расплачиваюсь за это, — горькая усмешка над самой собой. — Если вы убьете меня, то скорее доставите Тэхёну удовольствие. А меня от мучений избавите. Прикрываться или отнекиваться Айрин не видит причин. Ей давно пришлось познать, как здесь всё работает, и из всего увиденного и услышанного тогда, три года назад, девушка поняла наверняка – если спрашивающие тебя люди могут запросто тебя убить, лучше говорить правду. Так хоть какой-то шанс есть. — Мы разделяем твою ненависть к нему, Айрин, — снова голос Мэнхо, что не отрывает взгляда от официантки всё это время. Буквально засматривается. — И предлагаем сделку, — кажется, они тоже решили не медлить, оценив честность, и перешли сразу к делу. Сделку? Надо полагать: суть этой сделки в том, чтобы стереть надменную улыбку с лица Кима? Айрин, под жемчужной кожей которой давно бурлящий океан, сейчас хочется согласиться просто из принципа. Просто из злости. Она почему-то больше, чем уверена, что это может быть проверкой от Кима, но в таком случае она хочет, чтобы он знал, что она подставила бы его сейчас. За всю ту боль, что он ей вшивает под кожу. А если это вдруг не проверка – то тогда ей хочется согласиться на странную авантюру ещё больше. Парень кажется тем, кого просто невозможно обмануть – и так сильно хочется это сделать. Просто назло. Чтобы стереть с его лица всегда присутствующую там ухмылку надменности. Но Айрин не наивная девочка. Не после всего того, что она узнала о Ким Тэхёне. — Так вы здесь, чтобы навредить ему через меня? Боюсь, не выйдет, — отсекает на корню, мотая головой. — Ким порубит на части и меня и вас, и сожжет, а затем воскресит и так по кругу, — даже почти хмыкает своим словам под нос, махая рукой. Ты, солнце, не понимаешь, кажется, как я к тебе благосклонен, правда? Айрин аж передёргивает от чужого голоса, отдающегося эхом в перепонках. Тэхён как будто бы прямо сейчас следит за ней и видит и слышит, как сильно та хочет помочь людям, что влекомы своей собственной местью ему. Хочет, но знает, чем это может кончиться. — Твоя реакция предсказуема и нормальна, — а Инид всё-таки не отступает. — Но ты сначала послушай, что мы скажем, ладно? — говорит убедительно и ласково, прося и приказывая, умоляя и заставляя. И, как бы Айрин не хотела, она знает, что ничего не получится. Слишком хорошо она знакома с Кимом, чтобы понимать, как тот поступит с ними, если поймает. А он ловил ведь почти всех… Почти. Об это «почти» Айрин спотыкается, пока в кипящей голове демоны разжигают огонь и бьют в ладоши, подстёгивая сойтись с Инид и Мэнхо в их игре против Тэхёна. Сколько боли и мучений он принёс тебе, Айрин? Думаешь, сегодняшнее унижение было последним? Он в очередной раз просто вытер об тебя ноги, а ты снова смиренно опустила голову и согласилась. Согласилась, потому что ты – ничто против него. Что ты можешь? — Просто послушай, — подхлестывает Мэнхо, видящий, что в глазах идёт столкновение желаний. Одно из них напоминает о жестокости палача и того, что его суда им всем за такое не избежать, другое томно шепчет протянуть тонкие пальцы к его короне и сдёрнуть её с его головы. Но это невозможно, ты ведь это знаешь. Ким слишком высоко летает для них, ползающих по сырой земле. Не-воз-мож-но. И думать не смей, мало тебе того, что он уже творит с тобой? Не мало. Более, чем достаточно. Но никто ведь не запрещает просто выслушать этих двух смертников, да? Айрин, подняв опущенную голову, громко и с сожалением будущих слёз, вздыхает. — Ну и что вы задумали?