Как твоё сердце будет разбито

Дождь постукивает за стеклом машины. Капли стекают вниз, но, стоит машине резко тронуться вперед, как они уже улетают вбок, оставляя за собой тонкие следы, словно слезы по щекам стекают. Айрин неосознанно ежится, спина её примыкает к спинке сиденья по инерции, когда парень слишком сильно жмет на газ, мотор ревет, слышен визг колес. Девушка облизывает сухие губы, косится на Тэхена, что сидит рядом на водительском сиденье. Ненароком девичьи глаза пробегают по его лицу – очерченные скулы, он двигает желваками, взгляд направлен на дорогу, густые брови слегка сведены к переносице – идеальный профиль. Глаза спускаются ниже: атласная рубашка, как и всегда, расстегнута на пару пуговиц, видно цепочку, идеально подходящую к его верху. Ниже: закатанная рубашка по локоть руки, на которой вены проглядываются, последняя перекинута через коробку передач. Ещё ниже: широкая ладонь с раскинутыми пальцами, на двух из которых кольца, надо полагать, такие же дорогие, как и эта машина, мирно покоится на её бедре. Как и всегда. Непринужденно. Будто так и нужно, будто так – правильно.  Айрин шумно вдыхает воздух, отводит слегка трясущийся взгляд опять за стекло. Сегодня у неё должен был быть второй выходной после работы, но ещё с самого утра стал известен приговор: за ней заедет сам Ким Тэхен. Зачем и куда повезет, естественно, уточнено не было, и это продолжало пугать. Айрин казалось, что она уже привыкла к нему, но, стоило привычному задорному или наглому настрою Кима сойти на нет, как Ли тут же поджималась вся, словно холод тело покрывал и желала спрятаться. Подальше от него.  Сегодня Ким был молчалив и даже строг, что-ли. А жаль, ведь, если его несносные унижающие фразочки Айрин ещё могла проглотить, губы сомкнув и мысленно проклиная, то такое молчание – не иначе, как заставляло насторожиться. И самой притихнуть. И слушать – каждый вздох парня слушать, чтобы пытаться предугадать, что могло его расстроить? Конечно, будь Айрин чиста, ей бы не о чем было беспокоиться, и на мрачное настроение наркобарона можно было бы наплевать. Но с недавних пор, после того, как в глупой смелости решилась на необдуманный поступок, Айрин ходила, как на пороховой бочке. И ещё этот Менхо, черт бы его побрал, что вздумал припираться к ней и говорить такое…  На что он вообще надеялся, признаваясь ей в чувствах? Айрин так и не поняла, была ли она больше ошеломлена или зла этим, но одно знала наверняка – все это заходит слишком далеко, и эти игры с огнём пора прекращать. Пора прекращать, потому что, черт возьми, стоит лишь головой крутануть вокруг – все в огне. Еще секунда и сама вспыхнет.  Они притормозили у очередного светофора. Тэхен слегка посильнее сжал свои пальцы на её бедре, вызывая табун непрошенных мурашек, и Айрин, наконец не выдержав, тихо спросила, на парня головы не поворачивая:     — Может, все-таки скажешь, куда мы едем?  Прозвучало, наверное, через чур требовательно, Айрин тут же пожалела, но беспокойства своего не выдала. Лишь едва заметно бросила в его сторону взгляд, что быстрее молнии был.  Тэхен, на удивление, ответил – в смысле ответил вполне нормально, без очередных попыток задеть, съязвить, обозвать, напомнить ее положение или ещё в чем он там был мастер.   — Ты ведь обещала все что угодно за подружку свою выполнить, — он цокает, когда какой-то, по его мнению, мудак, не газует так быстро, как надо было, и идет на обгон. — Повезло мне, что она у тебя такая непутевая.  Айрин хочется возразить: проблема вовсе не в Сонэ, а в таких же уродах, как сам Ким, что любят на чужие жизни зариться. Но начинать этот спор не сильно хочется.  Дождь усиливается. Девушка ежится – в салоне слегка холодно. Тэхен улавливает это.     — Обещала, — продолжает она, наблюдая за тем, как парень прибавляет температуру в автомобиле. Надо же, какая забота. — Но ты не ответил на мой вопрос.   — Я везу тебя выполнить обещанное.  Просто и лаконично. Без дальнейших вопросов, которые Айрин не задаёт, потому что прекрасно понимает, что четкого ответа ей не дадут. Это игра такая – Ким вообще очень падок на игры, особенно самые жестокие. Остается только томно вздохнуть, подперев кулаком щеку, да вновь усталый взгляд за окно отвести, вновь в руки судьбе себя отдать. То, что судьбой её зовется Ким Тэхен, конечно, пояснять уже не стоит. Но с ним всегда было так – трудно. Но тогда, три года назад, это хотя бы все было обоюдно, а теперь… А теперь только и приходится, что считать заветные дни до окончания срока. Айрин разве что на календаре их красным не отмечала, но каждый день думала. Остался месяц и неделя. Казалось бы – ничтожно мало и в то же время так чертовски много. Но Тэхен и вправду ведь отпустит её, верно? Не может не отпустить. Каким бы склизким и падким на злодеяния парень не был, он не станет обманывать её. По крайней мере, тот Тэхен, которого Айрин когда-то знала лучше всех на свете, не стал бы.  Что сделает этот – будет известно через месяц и неделю, ни днем раньше.  Наконец они подъехали к какому-то невысокому, но очень симпатичному зданию. Ким заехал на платную парковку, выбрал место, остановился, ставя машину на ручник, отстегивая ремень, но… Не спешил покидать салон. Сидел, стуча пальцами по рулю, который обхватил вдруг обеими руками, да смотрел перед собой, наблюдая как переднее стекло, на котором перестали работать дворники, все заполнилось крупными каплями дождя.  Столица плакала. Опять. Но король столицы не был ещё взбешен и не понимал пока, стоит ли ему?   — Тэхен? — парень слышит тихий возглас сбоку и отмирает.  А раз не понимает, то бесится и не будет, пока что. Разве что это непонимание кожу сдирает с него, оголенные мышцы распаляя, а так ничего, потерпит. Нари ведь прислала ему видеозапись, и… Ничего. Тэхен понятия не имел, кто этот парень, впервые его видел. Та женщина, правда, что в самый первый раз приходила с ним, будто бы показалось знакомой, но Ким видел тысячи лиц, в самых разных ситуациях, так что не вспомнил, естественно. Конечно, он тут же передал это всё Кёнджу, чтобы тот нарыл информацию о том, кто это, и почему наглец желает быть обслуженным именно его Айрин.  Его Айрин.  Ким, даже не взглянув на неё теперь, лишь провозгласил:   — Пошли.  Айрин понуро вышла вслед за ним из автомобиля. Слишком уж был Тэхен мрачен, хмур. Хотя, мало ли, что могло случиться у него на его поганой работе, как знать, быть может, сорвалась сделка или товар пришел не лучшего качества или ещё чего. Айрин вдруг поняла, что пытается вспомнить, что обычно раньше расстраивало Тэхена, но все, что приходило на ум – работа. А, ну ещё она. Но это в прошлом, теперь причиной его плохого настроения может быть только работа. Должна быть только она.   Они заходят в здание – Тэхен, пусть и с неприветливым видом, но галантно открывает дверь, на что Айрин только глаза отводит. Она сыта по горло этой напускной заботой. Почему бы ему просто не быть настоящим собой? Так им обоим было бы легче. Широкий лифт с панорамными стеклами отвозит их на третий этаж, Ким молчалив, уткнувшийся в телефон, а Айрин и рада, что они не разговаривают. Это молчание, однако, не приносит спокойствия перед неизвестностью. Парень ведь и словом не обмолвился, где они и зачем здесь. На третьем этаже их встретил длинный коридор с множеством дверей, как в самом шикарном отеле, и Ли послушно прошла за Тэхеном к одной из них. Ким распахнул ту, пуская девушку вперед, и глазам Айрин предстала просторная студия. Огромное помещение мерцало мягким цветом, рассеянным через большие панорамные окна, которые наполняли пространство натуральным светом, стены были окрашены в пастельные тона. Вокруг было множество разнообразных реквизитов: античные зеркала, стильные стулья, красивые ткани и цветные фоны, софтбоксы и кольцевые лампы. В углу располагались мягкие диваны и столик, а также ширма, за которой, надо полагать, можно переодеться.  Айрин замерла, оглядывая это всё, а затем растерянно обернулась на Тэхена, что закрывал за её спиной дверь. Впервые за все время на его лице нарисовалась довольная ухмылка.   — Что…  Но она не успела ни возразить, ни спросить, как сзади расплылся нежный женский голос, что тут же вернул внимание Айрин обратно. Надо же, а она сначала и не заметила девушку, что стояла с фотоаппаратом в руках у окна и улыбалась самой широкой приветливой улыбкой, заменяя ей отсутствующее сегодня солнце.   — Здравствуйте, господин Ким, — она поклонилась Тэхену, а затем перевела глаза на уставившуюся на её Айрин. — Мисс Ли.  Та только тихо кивнула в ответ, и то спустя пару секунд, когда смогла сообразить.   — Я подобрала лучшие наряды, как вы и просили, господин Ким, — продолжала лепетать тем временем девушка, указывая рукой куда-то в сторону ширмы.  Не успела Айрин что-либо сказать, как широкая ладонь подхватила её под спину, заставив пятиться вперед.   — Солнце, познакомься, это Чию, — на этом моменте девушка с фотоаппаратом улыбнулась ещё шире. — Сегодня она устроит тебе фотосессию. Для меня, — добавляет он после короткой паузы, а Айрин проглатывает возмущение. И смущение.  Ей никогда не приходилось бывать на фотосессиях – фото к выпускному из школы не в счет – так что волна смятения налетела на неё тут же, заставляя захлебываться. Фотографироваться для своего личного палача, мило улыбаясь в камеру, зная, что он будет потом смотреть на эти фотографии и тешить свое эго? Вот уж правда, Тэхен издевается и делает это очень умело и искусно, с привкусом издевки, что остается послевкусием на дрожащих губах.  Тэхен подводит ее к ширме, где на небольшой вешалке весят различные наряды. Айрин пробегается по ним глазами, аккуратно отодвигает один за другим, рассматривая, пока кровь отливает от её лица. Да это не наряды, это нижнее белье практически! Чего стоит вот это, например, тонюсенькое пастельно-розовое платьице размера мини с завязкой на груди и открытыми плечами, или красивый, но очень вульгарный черный топ с открытой спиной и черной облегающей юбкой. Или вот эти кружевные чулки. Все это так развязно, неприлично… Непристойно!   — Я в этом, — сквозь зубы пищит Айрин, кидая беглый взгляд на Чию, что занята настройкой фотоаппарата. — Фотографироваться не буду и даже не мечтай.  Тэхен только улыбается в ответ. Улыбка эта пошлая, не обещающая ничего хорошего.   — Уверена? — он склоняется к её уху, отдается шепотом в её голове. — А по телефону ты звучала так умоляюще, — его губы касаются мочки уха, вызывают табун мурашек. — Уверяла, что все, что угодно, ради меня сделаешь.  Он отодвигается, смотрит и хищно и с привычным возвышением над ней, так, что у Айрин зубы в порошок крошатся, кулаки сжимаются, но делать нечего. Тэхен свою часть уговора выполнил, теперь пришел её черед платить.  Девушка переодевается за ширмой, радуясь лишь тому, что Тэхен решил не смущать её своим присутствием, кажется, болтая о чем-то с Чию. Но, когда Айрин долго копается с розовым чокером, что никак не хочет закрепляться на шее, черная, слегка лохматая голова таки выглядывает. Зоркие глаза быстро плывут вверх-вниз. Айрин даже не смотрит на него в ответ, мысленно ругаясь на застежку. Без слов, Тэхен подплывает сзади, откидывая руки Айрин, одним ловким движением застегивая чокер, так плотно обхвативший шею, поверх которого он на секунду кладет свои пальцы, трепетно поглаживает.   — Тебе идет, — губы шепчут куда-то ей в плечо, Айрин вздрагивает, тут же отскакивая от парня и, тяжело выдохнув, выходит из-за ширмы.  Смущение, как легкий водоворот, всплывает в груди, вызывая теплое покраснение щек, стоит лишь оказаться перед объективом камеры. Чию ведет себя очень дружелюбно, вообще не располагая к стеснению, подсказывает с позами и выражением лица, но Айрин все слышит стук неугомонного сердца и чувствует, как воздух вокруг кажется загустевшим, будто время замедляется. Словно одно лишь  присутствие Кима, прислонившегося плечом к стене, засунувшего руки в карманы брюк, и наблюдавшего за ней издалека, все органы внутри переворачивает. Мысли распадаются, слова теряются, оставляя только глухую неуверенность. Он смотрит откровенно, с нескрываемым вожделением. Чертовка в этом блядском костюме часто хлопает длинными, пышными тёмными ресничками и краснеет в ответ на советы Чию «раскрепоститься, поскольку господин Ким хочет лучшие снимки». Тэхен чуть кусает губу, скользя жадным взглядом и ухмыляясь. Айрин его взгляда избегает, неловко меняя позы и не всегда даже в камеру смотря, на что Чию аккуратно ругается. Такое представление весьма Тэхена устраивает.  Сказать, что Айрин неловко – ничего не сказать. Она меняет наряд на тот, что, естественно, среди всех выбирает ей Тэхен и вновь оказывается перед прелестной Чию, которая, однако, не разбавляет напряженную обстановку между этими двумя. Ли чувствует маленькую трещину, что идет по её коже, и знает, чей пристальный взор тому виной. Каждое неловкое движение рук, каждый неправильный взгляд в камеру, вспышки, яркий свет прожекторов, ощущение оголенности, беззащитности. Неужели ему нравится? Нравится видеть её такой? В этом симфоническом хаосе сердце колотится, и девушка мечтает лишь об одном – чтобы это унижение как можно скорее прошло, оставив лишь легкий шлейф смущения, который, как незваный гость, теперь будет напоминать о себе. О том, что Ким решил навсегда оставить в виде фотографий для себя момент ее принадлежности ему.  Айрин меняет третий наряд. На этот раз Тэхен даже не утруждается отойти, бесстыдно пихая ей ещё один непристойный, откровенный наряд. Хотя, есть ли толк стесняться? Он видел её любой. Абсолютно. Но Айрин все равно стесняется, принимая очередное облегающее короткое платье с застежкой на груди. Плечи и спина открытые, придется без белья его надеть.   — И как тебе это только в голову пришло? — отвернувшись, пыхтит Айрин.  Сзади слышится смешок.   — Буду потом шантажировать тебя этими фотками, — а вот Айрин не смешно. Она замирает даже. Тэхен, это увидев, добавляет. — Да шучу я, — и затем, ещё тише. — А может и нет.  Девушка вновь оказывается перед Чию, та улыбается, но от этой улыбки уже тошно. Айрин не сомневается, что никто, кроме фотографа и Тэхена эти фотографии не увидит, но от этого не легче. Через месяц и неделю она планирует навсегда Тэхена из жизни своей вычеркнуть, а он ее навсегда для себя запечатлеть решил. Что ж, его право, Айрин привыкла терпеть, как бы прискорбно это не звучало. И это тоже вытерпит.  По крайней мере, так казалось девушке, пока она, ноги скрестив, закинула голову чуть назад, оголяя вид на молочную шею – Чию тут же сделала снимок. И ещё один. Айрин уже даже начала привыкать, и немного подрасслабилась. Если не думать, во что она одета, то девушка даже нашла эту фотосессию занимательной, пусть и происходило все это под внимательным присмотром её личного монстра. Монстра, что вдруг произнес.   — Платье расстегни.  Даже Чию на секунду перестала фотографировать, замерев, а уж Айрин и подавно. Округлившиеся от испуга глаза и тяжелая ноша в виде его приказа, словно соткана из всех смертных грехов, она обвивает плечи. Девушка вопросительно смотрит на Тэхена, пока лицо её горит от тревоги, а внутри звереет желание скрыться, уйти, сбежать с позором. Ему мало? Ещё хочется? Видимо да, потому что парень скользит по бедняжке оценивающим взглядом с головы до ног, заставляя ту ежиться еще сильнее. Он видел Айрин любой, но её робость каждый раз интригует и раззадоривает, её стеснение дразнит. Перед кем она стесняется? Чию просто выполняет свою работу и, учитывая, кто ее заказчик, она и бровью не поведет, а уж перед ним стесняться и подавно нет смысла. Он. Её. Видел. Любой. И это не просто про обнажение, нет – это про эмоции, а они куда более голые порой, чем тело. И Тэхен возжелал увидеть в первую очередь именно их, а уже затем тело девчонки.  Айрин смотрит на него, кажется, целую минуту, прежде, чем понимает, что он не шутит, и что он ждёт исполнения. Очень тяжёлый вздох разносится по студии, девушка медленно расстегивает платье по линии груди, оголяя ту наполовину. Чию тихонько кивает, смотрит в объектив, пока Айрин с красными от стыда щеками отводит голову вбок, подставляя в камеру лишь свой профиль. Тэхен от этого млеет. Она, сидящая на столе, в этом наряде, в этом смятении – навсегда останется для него. Тэхен уже планирует заказать себе такую картину, какую повесит себе в кабинете и будет всю жизнь любоваться.  Но лучше бы, конечно, он живой, настоящей Айрин любовался.   — Ещё ниже опусти.  И она слушается – опускает ещё ниже, выставляя теперь оголенную грудь, и Тэхен облизывается, точно голодный зверь. В нем азарт горит и полыхает, пока Айрин горит и полыхает сама по себе. От эмоций, смешавшихся внутри в адском коктейле. Невозможное сочетание.  Рано или поздно, но и это унижение подходит к концу. Фотосессия заканчивается, Чию благодарит Айрин за хорошую работу и сообщает Тэхену, что обработает и скинет фотографии сегодня же вечером, как парень и просил. Тот кивает, переводит деньги и ждёт, пока Айрин переоденется в свою одежду. Девушка делает это не спеша, чувствуя себя так, будто её только что выпотрошили, а кожу продали. Такие ощущения рядом с Тэхеном. И все это после того, как в прошлую встречу он был нежен и внимателен, как целовал её, трепетно, в себя вжимая. Почему с ним так?  Ответ один единственно верный – потому что это Ким Тэхен. И каждый, кто ему приходится не в милость, получает свое.     Когда спускаются на первый этаж, Тэхен замечает кофейню, спрашивает, хочет ли Айрин чего-нибудь, на что та, естественно, бурчит, что хочет поехать домой. Тэхен это игнорирует заказывает ей карамельный латте, себе капучино, и, взяв напитки, следует в машину. Уже в салоне, сев на переднее сиденье, Айрин, стаканчик ладонями обхватив и греясь о него, сидит и перед собой в одну точку смотрит. Тэхен же, мотор заведя и машину прогревая, бесстыдно свой капучино хлещет, и успевает даже позвонить кому-то, кажется, Гёну – Айрин не особо вслушивается в его мерзкий голос, надеясь отмолчаться и быть отвезенной домой.  Услышав её мысли, Тэхен, ставя полупустой стаканчик кофе в специальную подставку, поворачивает голову в сторону Айрин. Смотрит долго, изучает, внимает каждому её вдоху.   — Не строй из себя жертву, всего лишь попозировала для меня немного.  Айрин вскидывает брови.   — Голой?   — Ты не была голой, это во-первых, — обольстительно замечает Ким. — Во-вторых, если бы и была, чего я там не видел?  Айрин дуется, краснеет, взгляд уводит. Ей душно с ним с одном салоне, ей тесно с ним. На волю хочется. Но она все ещё на поводке, и Тэхен этот поводок натягивает. С силой натягивает, вдруг спросив неожиданное:   — Айрин, ты мне ничего не хотела бы рассказать?  Он не мигает. На её отвернутую голову смотрит. Тэхен все утро мрачный был именно по этой причине, да, сейчас он немного взбодрился, но гнусные когти продолжали скрести внутри. Ким ведь молился на непричастность Айрин и продолжает это делать, но он клянется  – если она в чем угодно сейчас сама ему признается, он простит. Разозлится, взбесится, Сеул дотла сожжет, но простит. Простит её, потому что по-другому не сможет. Потому что один раз уже не простил, и потом по кускам себя собирал. Собрал ведь. Но, стоило ей явиться, старые трещины наружу показываются, солью посыпаются, кровоточат, болят.  Ему больно. Если Айрин вновь его предала – ему будет ещё больнее. Если не предавала – то Тэхен никогда больше боли не будет знать, ибо видят небеса, никто ее ему, кроме неё доставить не может.  Он об этом не скажет, конечно. Но достаточно того, что он сам об этом знает, сам себе в этом признается.  Айрин же колеблется, глаза выпучив, стаканчик так сильно сжав, что, кажется, он вот-вот лопнет. С чего бы Киму вдруг спрашивать это? Есть какой-то повод? Подозрение? Менхо, вроде бы, ничего не писал, все должно быть в порядке. А вдруг он уже мертв? И та Инид? Айрин холодом обдает.  А если вопрос его вовсе не к этому адресован? Ну, мало ли, что он знать хочет, мало ли, что она ему в теории рассказать может. И девушка, в неведении мечась туда-сюда пару минут, принимает единственное верное решение.   — Что? — она оборачивается на него, брови хмуря. Актриса. — Нет.  А у самой пальцы холодные, от щек кровь отлила. Он ведь не знает? Не знает же?  Тэхен, что до этого серьёзен был, вдруг улыбается, протянув свою руку и прикоснувшись к бледной девичьей щеке.   — Хорошо.  Раз его девочка говорит «нет», значит, так и есть. Значит, все в порядке, и все это просто совпадение. Ведь Ли Айрин не стала бы себе могилу рыть, нет. Не после того, что она уже пережила, однажды предав Тэхена. 

***

В просторной комнате глухо задвинуты шторы, горит тусклая навесная лампа, обдавая мягким узорчатым светом пастельные стены и черный кожаный диван, на котором сидят двое. Перед диваном стоит стеклянный столик, на том столике – бутылка корейского вина. Менхо сидит нога на ногу на диване, расстелив свою руку вдоль спинки и смотрит на маленький коричневый водоворот в бокале. Рядом сидит его собеседница, Инид, с которой они уже болтали битый час. О Сеуле. Его королях и тех, кому такими уже никогда не стать.   — Жаль, меня не было рядом с отцом все эти годы, — продолжал нить разговора парень. — Отправил меня в Италию, а сам строил тут свой бизнес…   — И хорошо, что тебя не было, — Инид делает глоток, смотрит опаляющим взглядом на парня. — Не то бы пуля Кима и до тебя долетела.  Менхо непроизвольно сжал горлышко бокала в руках. Жгучая ненависть к сволочи Ким Тэхену, словно ледяной змей, проникает в каждую клеточку его тела, оставляет за собой ожоги. Этим чувством его сердце наполнено, оно превратило его в крошечный, холодный кусок льда. Когда, три года назад, зависая на итальянской вилле, он вдруг узнал страшную новость о смерти отца, то ярость, до этого никогда не знакомая, а теперь похожая на бурю, гремела в голове, перекрывая все остальные мысли: «Как это возможно? Почему?». А потому что Ким Тэхен ради этого на все пошел. Он даже позволил Мин Сонгу убить своего собственного отца. Он настоящий зверь. Непоколебимый. Беспристрастный.  И вот уже три года несправедливость, подобная ножу, вонзается в душу, вызывает муки, которые невозможно игнорировать. Менхо до недавнего времени не мог сделать ничего – он несколько лет пытался отомстить Киму и все напрасно. Потом повезло встретить Шиву, конечно, но даже он бы ничем не поспособствовал, если бы не Айрин. О… Эта славная светловолосая девушка запала Менхо в душу с самой первой встречи. Бедная, обреченная на муки от рук Кима, как и сам Менхо. Как хотел бы он забрать ее от него! Упрятать у себя, показать, что от монстра можно спастись, но она не позволяет. Эти мысли создавали невидимые оковы, сжимая горло, заставляя ощущать каждый вдох как усилие. Мин Менхо влюбился в отважную Ли Айрин, что пошла им навстречу, собой рисковала и согласилась Киму в его корону плюнуть.  Но лишь плюнуть, сорвать ту, увы, не удалось. Может, и получилось бы, но Айрин вдруг закрылась, отмахнулась, сказала больше не приходить. Менхо уверен – это все из-за страха к наркобарону. Кулаки скрипят от гнева к нему. Гнева, что накрывает, обжигает, освобождая в своей свирепой силе. Жгучее желание обращается в мрачную энергию, обостряя каждое чувство, заполняя разум лишь одной мыслью: убить Тэхена.  Убить его. Но как? Даже всеми ими силами это не получается сделать.  Инид поднимается с дивана, подходит к проигрывателю, выбирая пластинку, дабы мелодия разлилась по их комнате. Менхо наблюдает за ней взглядом. Обтягивающее платье на тонких бретельках, длинные, волнистые волосы. У отца был вкус. У Менхо он совсем другой и, после жгучих итальянок, ему вдруг по вкусу пришлась светловолосая принцесса. Парень делает глоток, но вино застревает в горле из-за громкого удара двери, что распахивается в их комнату.  Парень начинает кашлять, так сильно, что лицо немедленно краснеет. Вот же черт, чуть не поперхнулся до смерти и из-за кого? Менхо фокусирует свои глаза на летящей на него темной фигуре.  Ренэ.  Девушка подносится к дивану, склоняется над вмиг сжавшимся парнем и дает ему смачную пощечину.  — Ты хочешь всех нас в могилу свести? — её голос яростный, отчаянный, с нотками испуга и готовности рвать и метать, разносится над головой.  Но Мин только глазами хлопает и ещё раз кашляет в кулак.   — Не понял.   — Не понял он, как же, — усмехается Ренэ, ставя руки в боки. Свирепые глаза съедают паренька живьем. — Какого хрена возле моей работы ошиваются люди Кима?  Менхо не моргает, затем ловит удивленный, поглядывающий со стороны взгляд Инид, затем вновь переводит его на Ренэ.   — Ты забыла, верно, что твоя работа – публичный дом, там много кто ошивается, — позволяет он себе эту колкость, и тут же жалеет: ведь глаза Ренэ, и так взбешенной, теперь и вовсе горячей лавой наполняются. Девушка замахивается для ещё одной пощечины. Смертельной, кажется.   — Ублюдок, да как ты см…  — А разве я не прав? — но Менхо уворачивается, вскочив с дивана.  Уж не знает он, почему в том обвиняют его, но, надо полагать, тут, возможно, и обвинять то не в чем. Людей у Кима много, мало ли, кто решил снять себе подружку на ночь и забрел случайно туда, где Ренэ работает. Но девушка другого мнения. Ким, когда в последнюю их встречу жизнь ей помиловал, всем своим людишкам запретил к месту её работы приближаться. Считает, что она прокаженная. Как же, сам он прокаженный, мерзавец.   — Что, почувствовал власть? — она скрещивает руки, насмехаясь. — Твой отец тоже её чувствовал и где он теперь?   — Успокоились оба, — слышится наконец сбоку голос Инид, и Менхо этому, признаться, очень рад. — Что стряслось, милая подруга?   — Я уже рассказала, — но та темпа не сбавляет. На них обоих теперь кричит. — Вы думаете, Тэхен отступит? Он продолжает искать нас и, судя по всему, близок к разгадке.   — Нас не найдут, — Инид в успокаивающем жесте кладет свою ладонь подруге на плечо. — Я и Шиву позаботились об этом. А то, что мы приходили разок в Клео, подумаешь..   — Разок? — та с себя руку скидывает, пальцем в Менхо тычит. — Этот придурок туда ещё дважды заявлялся, — она видит, как глаза паренька бегают, и победно язвит. — Ну, расскажи Инид, что ты предлагал шлюхе Кима подставить его ещё раз.  Она не шлюха.  Проносится у Мина в голове, но на деле он лепечет простое и несуразное:   — И что с того?  Ренэ загребает пятерней волосы назад. Мин начинает её бесить, и бесить жутко.   — Она отказалась, вот что с того, — напоминает, пока лицо парня мрачнеет. — Велика вероятность, что она вообще нас сдаст.   — Какой резон? — вновь пытается успокоить её Инид. — Её голова падет с плеч точно также, как и наша.  Но девушка её не слушает. Отрешенно опускает голову. Вороны, что в виде людей Кима над ней летают – плохой знак. Очень плохой.    — Зря я на это всё согласилась, — при воспоминании о их последней встрече по телу дрожь. Тело помнит, как ломалось под его действиями. — Подонка и пулей не убить, на что мы надеемся…  Инид, уставшая слушать это, вздыхает, трясет подругу за плечи.   — Ты забыла, верно, дорогая Ренэ, что Ким Тэхен сделал с Мин Сонгом. Нашим возлюбленным, — делает акцент на последних двух словах. — Помнишь, как мы были счастливы втроем? Как купались в золоте? Ким отнял это у нас.   — И я пыталась Киму мстить, в отличии от тебя, — поднимает на неё глаза.   — И к чему твоя месть привела? — склоняет голову вбок, улыбается игриво, затем вздыхает. — Послушай, сейчас все схвачено. Если переживаешь за свою безопасность, оставайся у меня. Шиву надежный человек, даже такой, как Тэхен, на него не выйдет.  Выйдет. Тэхен на всех выходит. Ренэ даже не светилась ни один раз нигде, и все равно люди Кима уже у ее порога.   — А если он правда догадается? — хмурит брови Менхо. — Что будет с Айрин?   — Это уже не наше дело, — этот ответ Инид Мину не нравится. — Девчонка славно помогла нам, но её судьбу решает Ким. Если он и правда вышел на след, заляжем на дно, будем наблюдать.  С этими словами она усаживает Ренэ на диван, предлагает вина, пока парень так и стоит на месте, сердце свое слушая. А то стучит бешено, а то орет и вопит, что нельзя вот так бросать Айрин на произвол судьбы. У них все получилось благодаря ей. А потому, пораздумав ещё секунду, парень несется к своему пиджаку, висящему на спинке стула, чтобы забрать оттуда свой телефон и немедленно написать Айрин. 

***

На втором этаже Оазиса, в кабинете, обставленном дорогой мебелью, где воздух смешался с запахом денег, табака и величия, сейчас был разряжен кислород. Отравлен, будто кто-то пустил ядовитый газ. В кабинете этом было тихо, и даже звуки с первого этажа, где предавались сейчас гости самым различным грехам, разбивались о закрытую дверь. Тэхену было тихо… И громко одновременно. Он стоял, одетый в черную рубашку и коричневые брюки, перед своим столом из красного дерева, на котором лежали фотографии и документы на предателей.  Тех самых, что устроили облавы на его склады не так давно.  Тэхен все-таки нашел их. Всех до единого.  Его совершенно не удивляло, что Ренэ, пытавшаяся много раз докучать ему после смерти своего босса, вновь выползла из своей гадкой норы, чтобы погреметь хвостом. Его совершенно не трогало, что в этот раз к ней присоединилась её подружка Инид, та самая, какую Тэхен не смог с первого раза опознать по записям видеокамер с Клео. Его даже, признаться, не сильно-то волновало, что у Мин Сонга, оказывается, есть отпрыск, что вернулся три года назад из Италии, и о котором Ким был ни сном, ни духом. Его, черт возьми, не очень-то и злило теперь, что эта троица, подписавшая себе смертельный приговор, решилась на такое недоразумение.  Тэхена волновало только одно – Айрин причастна.  Губы поджимаются в тонкую нить, чуть приподнимается подбородок. Тяжелые плечи массивно поднимаются и опускаются в грузном дыхании. Глаза Кима сужены, они сделались тусклыми, сделались ими с того самого момента, как Гён ворвался в кабинет с доложением о том, что было выяснено, кто те люди, что приходили к Айрин в Оазис, зачем они приходили и, главное, что девушка согласилась на их предложение. И вот, всё встало на свои места – так просто. В тот злосчастный четверг, как Гён верно подозревал, глупышка Айрин приперлась в Оазис, натолкнулась на него, якобы ища Тэхена – на самом деле цепляя на него жучок, Ким был уверен – а затем смылась. Гён и правда объехал в тот день скрытые склады с товаром на большую сумму, который должен был пойти заграницу, а затем на эти склады был совершен налет. Кто помогал Менхо, Тэхену ещё предстоит узнать, но то – лишь исполнители, главное, что он нашел заказчика.  Главное, что он понял, что Ли Айрин предала его. Снова.  Кима даже слегка потряхивало в первые минуты, как Гён выложил ему всю информацию на стол, начав быстро лепетать. Очень быстро Тэхен погнал его матом вон, пожелав остаться одному и обдумать это всё. Долгожданных предателей нашли, но не было ни радости, ни успокоения королевской души. Виновница тому – несомненно, Айрин. И вот Тэхен поднимает от стола пустой, ничего не выражающий и ни к чему не прикованный взгляд, который постепенно наполняется чем-то черным, как уголь, а разум оказывается поглощён злобной мыслью. Парень превращался сейчас в медный комок ярости, пока на сердце выводились уродливые пятна.  Плевать на шлюх Сонга, к черту этого Менхо, который, несомненно, сдохнет, но Ким плевал на это сейчас.  Айрин…  Выходит, он слишком плохо молился. Выходит, чудес не бывает, и люди совершают раз за разом одни и те же ошибки. И в голове тысячи вопросов «почему», и в голове тысячи ответов, но ни один Тэхена не устраивает. Неужели она настолько ненавидит его, что решила пойти на это? Решила предать его опять, зная, что он все равно поймает? Ему должно было быть плевать на эту ненависть, но ему не было плевать. Совсем. И прямо сейчас разочарование вползало под кожу, словно змея, обвивая сердце ледяным кольцом. Каждый удар его, ноющего, отзывается горечью несостоявшихся надежд, но надежд на что, Тэхен? Что ты и Айрин могли бы быть снова вместе? Что она полюбила бы тебя? Такого, как ты? Нет, Ким не настолько наивен, но, признаться, он надеялся, что хотя бы эти три месяца пройдут для них без повторения старых, жестоких ошибок. Хрустальная изначально, эта надежда рассыпалась в прах под тяжестью реальности. Реальности, в которой между ними только ненависти место. Самой чистой, самой черной, самой убивающей. В глазах плещется мутное отражение самого себя, увиденного в стекле окна. Тэхен расфокусированно смотрит, пока желваки ходуном ходят.  Айрин ему уже везут.  Она ни о чем ещё не знает, конечно. После рабочего дня в Клео ей позвонил Гён, как обычно, сказал, что за ней заедут, так что бедняжка, наверное, думает, что Тэхен всего лишь желает ещё раз встретиться, но это правда – Тэхен желает встретиться. И посмотреть ей в глаза. Злость, темная и обжигающая, растекается по венам, словно раскаленная лава. Она толкает на безрассудный поступок, она шепчет что-то ужасное в больную голову Тэхена, рисует в ней картины разрушения. Хочется кулаки сжать, зубы стиснуть, этот чертов стол из чертого красного дерева перевернуть, но на деле – ничего. Тэхен просто стоит. Стоит и осознает с дикой тоской, что эта злость – всего лишь бессильная защита от глубокой раны разочарования, что разъедает душу изнутри. Разочарования в Айрин и в самом себе.  Те долгие сорок минут, что Ким ждал её в своем кабинете в своем баре, он успел, по ощущениям, умереть и родиться заново. Выкурил две сигареты, прибрал все документы со стола, бросив их в свой ящик, а затем обессилено упал в кресло, постукивая пальцами по подлокотнику. Темные брови хмурились и расправлялись, губы сжимались с полоску и расходились с грустной ухмылке, глаза бегали по кабинету, бессмысленно прожигая взглядом каждый уголок. О чем он думал все это время – сложно было сказать. Думал ли Тэхен о том, как предаст огню каждого из них, думал ли о том, что, возможно, он на самом деле очень страшный человек, ведь самые гнусные и жестокие наказания лезли ему в голову, или, быть может, он думал о том, как кровоточит его сердце. От какой-то глупой мальчишеской обиды. Тэхена предавали и пытались убить столько людей – некоторые из них были его, как он считал, хорошими клиентами или партнерами, но, в конце концов, самым болезненным предательством оказался поступок человека, который вот уже давно не должен был быть ему дорог. И уж точно не должен быть дорог теперь.  Думал ли Тэхен о том, что заслужил это за то, как обошелся с Айрин, или все же считал себя неприкосновенным, на которого не распространяется казнь. Палач не может быть казнен. Может ли быть дважды казнена жертва?  На телефон приходит сообщение – Гён уже привез её и прямо сейчас ведет к его кабинету. Тэхен молча смотрит в экран, а затем бегло набирает в ответ, чтобы Йена позвали к его кабинету со склада на первом этаже.  Ким уже придумал наказание.  В дверь стучат, та открывается, Гён кивает, многозначительно смотря на босса и пропускает Айрин вперед, закрывая за ней дверь. На секунду в кабинете повисает мертвая тишина, в течение которой Ким медленно проходится взглядом по Айрин. Та сводит брови к переносице, не понимая ледяного взгляда, что цепляется за неё острыми крюками, и неосознанно сжимает в своих руках небольшую сумочку. За несколько часов до конца смены ей, как обычно, позвонил Гён, сказал, что её заберут после работы и отвезут к Тэхёну. Сценарий, вроде бы, повторялся, но Айрин с первых секунд нахождения в Оазисе показалось, будто что-то не так.  И сейчас, пока она глядела на Кима в ответ, странное чувство беспокойства поселялось внутри неё. Что-то определенно не так. Он не такой, как обычно.  Он…  — Привет, солнце.  Тэхен недвусмысленно смотрит на свое колено, затем поднимает взгляд обратно на Айрин. В его глазах искры летают, пепел оседает. В глазах Айрин шторм поднимается, и деревья улетают с корнями. Девушка вытягивается, как струна, медленной поступью шагая по направлению к Киму, и каждый шаг её ломает кости. Что-то не так. Ким следит за каждым её движением – Айрин кладет сумку на стол – но парень смотрит ей четко в глаза, не разрывая эту зрительную войну между ними. Интересно, она уже догадывается? От Тэхена не укрылось, что Айрин напряглась, едва ли оказалась у него в кабинете. И это не то обычное напряжение, которое вызвано отвращением к нему, нет, это что-то другое.  Предчувствие?  Девушка послушно садится на одно из колен – клетка тут же захлопывается – Ким моментально обхватывает её за талию, прижимая к себе ближе, прижимая так, что не вырваться. Айрин медленно вдыхает: от Тэхена пахнет табаком, одеколоном и чем-то страшным, чем-то, что ее пугает. Всегда пугало, но сейчас – в особенности. Мысли её путаны, и каждая из них сопровождается холодным, обжигающим приливом тревоги. Что-то не так. Тэхен продолжает глядеть на неё, второй рукой он тянется к её лицу, и Ли даже мелко вздрагивает, когда парень касается её щеки согнутым указательным пальцем. Айрин сглатывает. В горле пересыхает. Ким аккуратно заправляет её выбившийся локон за ухо, но в этом ласковом жесте нет и намека на нежность. И вот дыхание уже становится прерывистым, как будто воздух сам по себе сопротивляется и не желает входить в легкие. Предчувствие? Предчувствие безысходности, словно любой выход закрыт, а каждый шаг лишь приближает к той непонятной угрозе, что скрывается в тени смотрящих на неё глаз. Что, черт возьми, не так?  Он знает?  На лице парня пробегает не случившаяся улыбка – он тянется ближе к Айрин, оставляя легкое прикосновение губ на её шее. Девушка замирает и вся покрывается неприятными мурашками. Тэхен, сильнее сжимая хватку на талии, мажет губами выше – по щеке, по виску, оставляя трепетные поцелуи, будто Айрин – самое дорогое, что у него есть. Будто. Но девушка чувствует обман и вокруг словно замирает время: звуки становятся глухими, а цвета – тусклыми. Парень останавливается у мочки её уха, слегка прикусив её, а потом раздавшись шепотом, что мгновенно дошел до сознания:    — Скажи мне, Айрин, ты ведь не считаешь меня глупцом?  Если наливаешь вино в бумажный кулек, не удивляйся, что он протекает.  Айрин оторопела. Внутри все вмиг стало каким-то слишком чувствительным. Слишком, что опаляющее дыхание Кима сейчас было жару огня подобно.  Он знает.  Айрин не ответила на его вопрос, да и не успела бы – не вытерпев, Тэхен потянулся свободной рукой к ящику своего стола, выдвинув тот и доставая оттуда скрины фотографий из Клео, тут же бросая их на стол в небрежном жесте, как нечто прокаженное, мерзкое, омерзительное и оскорбляющее его величество.  Айрин опустила глаза. На столе лежали фотографии: на одной она обслуживала Инид и Менхо в тот вечер, когда согласилась прикрепить жучок на Гёна, на двух других: только Менхо, когда парень уже сам приходил то с новым предложением предательства, то с любовным признанием. Дрожащие зрачки вмещают в себя сейчас весь тот ужас, каким оказалась покрыта девушка в одно мгновение. И даже в такой, казалось бы, безысходной ситуации, она нашла в себе смелость тихо пролепетать:   — И что, зачем тут фото того, как я гостей обслуживаю?  Тэхен вдруг глухо рассмеялся, вновь приблизился к Айрин, вдохнул аромат ее волос, пока у той отчаяние проникало в самые глубины души, угнетая надежду, оставляя только холодный, гнетущий осадок. Он знает, и это значит лишь одно – ей конец.   — Ты ведь знаешь, кто эти гости. И зачем они к тебе приходили.  Нет смысла отрицать, это сразу было понятно. Это было понятно ещё, когда она, черт его дери, только зашла в этот кабинет. Когда только увидела, как Ким смотрит на неё.  Точно также, как три года назад одной ночью в поезде.  Клубок нарастающей боли и страха давит на Айрин, заставляя срочно что-то придумать, но что?   — Тэхен…   — Ты помнишь Мин Сонга? — Тэхен вдруг отпрянул от неё, заглянув ей в глаза. — Он убил моего отца, затем я убил его, став первым наркосбытом в Сеуле, помнишь, верно?  Но Айрин не внимала его словам, слыша лишь темное эхо собственного сердца, что заранее начинало истощаться в предсмертной агонии. Вся кровь, приливая к сердцу, отхлынула от её лица.  — Тэхен, послушай…  Но он вновь перебил её.   — Откуда же мне было знать, что у него сынок заграницей остался, — задумчиво произносит, поджав губы. — А теперь приехал и решил с бывшими шлюхами его отца мне докучать, — колкая улыбка на лице. — Смешно, правда?  Айрин медленно кивает головой из стороны в сторону, а глаза её уже начинают краснеть тем временем. Тэхену давно было плевать на её слезы.   — Я могу объяснить…  И вот он, крик. Тэхен будто с цепи сорвался.   — Ты не сможешь объяснить, Айрин, — резкий и отчаянный вопль, заставивший девушку подскочить на месте и зажмуриться на секунду. — Не сможешь, блять, объяснить мне, какого хрена ты связалась с сынком моего бывшего заклятого врага, — Айрин начало мелко трясти. Она не хотела раскрывать глаз, не хотела видеть весь тот ужас, что сейчас будет с ней происходит.  Не хотела так, будто это убавило бы боль.  Но её телефон, лежащий в её сумке, вдруг издал несколько звуков подряд, что свидетельствовали о том, что ей кто-то настойчиво пишет. Не раздумывая, Ким потянулся к её сумке, рывком вытаскивая оттуда телефон Айрин. Дон Гиль, хакер, на него работающий, подтвердил, что на телефон Айрин приходили сообщения с номера, которые она потом тут же удаляла. Сложить дважды два было очень просто. Но Ким не ожидал – не ожидал, что этот придурок напишет в тот самый момент, как Ли будет сидеть у него на коленях в ожидании своего растерзания. Словно чья-то злая шутка. Коварная и жестокая.  Когда Айрин увидела, каким взглядом Ким смотрит на экран телефона, то тут же поняла, кто ей написал. Как, черт возьми, не вовремя. «Айрин, ты подумала? У нас есть подозрения, что ублюдок Ким выходит на след. Давай я все же заберу тебя?». Айрин не видела этого сообщения, зато видел Тэхен. От продирающей до костей злости, он прикрыл глаза: огненный туман обжег ему веки. Айрин увидев это, сделала самое глупое, что могла: вскочила с колен, попытавшись… А впрочем, неважно, что девушка попыталась, ведь она была поймана буквально в ту же секунду. Тэхен схватил её, словно та ничего не весила и разъяренно кинул спиной на свой стол. Девушка больно ударилась головой, но эта боль померкла по сравнению с тем воплем, что раздался над ней, стоило Тэхену нависнуть сверху.   — Забрать у меня? — он озверел. — У меня? Да он хоть понимает, что я с ним сделаю? Что я со всеми ними сделаю? — Айрин, не желая видеть его блуждающего хищного взгляда, снова зажмурилась. — Никто ничего не заберет у меня.  Но Кима такой расклад не устроил. Почти зарычав, он больно схватил девушку за щеки, максимально приблизив свое лицо.   — Ты спелась с моими врагами.  Айрин растерянно машет головой и плачет, открывая глаза, в которых рябит. Голос замер у неё в горле, только губы безмолвно шевелились. И все же она смогла произнести:   — Я ошиблась, Я… — предательская слеза покатилась по щеке. Опять. — Я была так зла на тебя… Тэхен сжал пальцы сильнее. У Айрин заболели скулы.  — Зла на что? — испытующий черный взгляд пытался проникнуть в самое сердце, пытался сжечь его. — Я прикрыл тебя, я не отдал тебя на растерзанию Джэсону, хотя мог. Я не продал тебя ни одному ублюдку на ночь, хотя предложений были сотни, я бил своих подчиненных, что называли тебя шлюхой, я…  Он вдруг уткнулся ей куда то в шею.  …Я вновь полюбил тебя.  Не произносит. Шумно вдыхает и выдыхает. Айрин чувствует, как тяжелое тело, на ней лежащее, кипит от злости, и находит в себе последние остатки сил, щебеча сквозь комок в горле и подступающий приступ удушья, подступающий истошный крик и истерику.   — Прости меня, — Тэхен на этих словах поднимает голову, ловя взглядом её взгляд. — Я не обуздала свой гнев, — ее губы дрожат. Ее тело – трясет. — Я допустила ошибку.  Слова падают Тэхену на сердце, как расплавленный свинец. Парень на дне девичьих глаз видит себя, поделенного надвое. Видит монстра.  Что ж, раз его таковым считают, надо соответствовать, верно?   — Смертельную ошибку, солнце.  Слова разрезают тишину, и слышно, как воздух вибрирует от их тяжести. Парень утирает ее слезы. Несчастно улыбается, но за этой улыбкой, однако, скрыто нечто совсем другое. Глаза Айрин горят паникой, она слегка хмурится сквозь катящиеся по красным щекам слезы, не понимая. Тэхен и не стал объяснять, резко отпрянув, и небрежно потянув девушку за собой, схватив её за локоть, и потащив к выходу. Ноги Айрин путались, голова была тяжелой, а взгляд – мутным.  Что он собирается сделать?  Тэхен почти пинком открывает дверь в коридор, вышвырнув Айрин туда вперед, так, что девушка почти упала, но успела упереться ладонями в стену. Ким выходит следом, поворачивает голову вбок и цепляет глазами Йена, что уже стоял чуть поодаль, ожидая приказа. Тэхен решил, что это сделает один из сильнейших его подчиненных. Сильнейших физически, в смысле. Едва ли Айрин найдет в себе силы сопротивляться, но на всякий случай Ким решил послать его.  Девушка еле отталкивается от стены, почти соскребая себя с неё и оборачивается, слыша ужасное:   — Отвези её к Джэсону, пусть повеселиться.  Йен, коварно ухмыльнувшись, кивает боссу и тут же двигается в сторону Айрин. В девичьих глазах, наблюдающих за этим, что-то вмиг треснуло.   — Что? — она в растерянности обернулась на Кима, но тот уже не смотрел на неё, засунув руки в карманы брюк и опустив свой тяжелый, грузный взгляд. — Тэхен, нет, не поступай так со мной, ты не можешь… — она начала отбиваться от Йена, но тот ловким движением крепко обхватил её, потащив за собой по коридору. Айрин истошно закричала. — Тэхен! Умоляю, прости меня.  Тэхен же не реагировал и не смотрел на неё, не мог. И все, что ему оставалось – это слушать эти душераздирающие плачи и визги, что отдалялись с каждым шагом, что Йен тащил Айрин вниз по лестнице. В какой-то момент её мольбы, кажется, сменились на проклятия, но Тэхена это не задело. Он давно проклят. Он был проклят с самого рождения, когда родился в семье наркоторговца.  Йен же, покрепче девчонку перехватывая, вертит головой, уворачиваясь от ее кулаков, что грозились прилететь по лицу. За всем этим со стороны наблюдал довольный Гён. О, парень праздновал победу. Ведь именно он распутал этот клубок, именно он догадался о подставе со стороны этой сучки. Праздновал и ждал награды от босса, не зная, насколько тот разбит сейчас.  Йен, понимая, что ни к чему пугать гостей воплями этой шлюхи, вытащил её на улицу из Оазиса через задний ход. Открыл заднюю дверцу припаркованной рядом своей тачки и запихнул дерганую девушку туда, словно тряпичную куклу. Та тут же попыталась вылезти обратно, но была остановлена крепкими руками и терпким, удушающим возгласом:   — Так я был прав на счет тебя.  Айрин с ненавистью стрельнула глазами в Йена. Именно он, со своим дружком, когда она ночевала у Тэхена, назвал её девушкой легкого поведения. Подлец. Хотелось плюнуть ему в лицо, но у бедняжки ещё кое-как работала голова, и она понимала, что, сделай она это, встретит свою смерть прямо тут. Хотя, наверное, лучше так, чем умереть в руках такой дряни, как Джэсон.   — Пошел ты, и твой босс тоже, — скалится в ответ на подлую улыбку. — Всех вас ненавижу.   — Смирно сиди, я не очень с девушками вежливый, — подмигивает, затем хлопая дверью.  Оказавшись на водительском сиденье, Йен заводит мотор и трогается с места, не щадя топлива и давя на газ с нещадной силой. Ему хотелось поскорее увидеть глаза Джэсона, что будет очень рад такому подарку от Кима.  Айрин же, обняв себя руками на заднем сиденье, ревела. Громкое рыдание тот час вырвалось из её груди. Сколько уже раз она делала это из-за Тэхена? Не сосчитать. Но теперь для девушки кристально ясным было одно: она его ненавидит. Всей своей душой, или что там от неё осталось. И этого Менхо тоже. И ту Инид. Всех их, чтоб они провалились.  И себя… Себя тоже…  Зачем она, дура, ввязалась во все это? Хотя, был ли у неё шанс не ввязаться? Ее дорогая матушка влюбилась в отца Кима, втянув её тем самым в водоворот ужасных и необратимых событий, которые приходилось расхлебывать, но единственное, что у Ли младшей получалось – это, наоборот, захлебываться. В своих же слезах прямо сейчас. Ее везут на смерть. И, если все же Айрин суждено было погибнуть, она бы предпочла сделать это от рук своего монстра, чем от одного из его псов. Ничтожно. Унизительно. Ужасно.    Безжалостный Йен же, не обращая и капли внимания на рыдания с заднего сиденья, вдруг отвлекся на звонок с рабочего телефона. Увидев на экране номер Кима, немедленно поднял трубку. Он успел лишь выслушать короткий и грозный приказ и ответить:   — Понял, босс.  Прежде, чем вдруг притормозил у обочины.  Айрин, что уже была слепа от слез, замерла, опухшими глазами наблюдая за тем, как Йен выходит из машины, и, пройдя назад, открывает заднюю дверь.   — Ч-что происходит? — ресницы, влажные от слез, быстро-быстро захлопали.  Йен пошевелил челюстью, оглядывая Айрин с ног до головы, а затем молча потянулся к ней. Девушка попыталась отпрянуть назад, но бесполезно – она была схвачена и вытянута из машины прочь, скинута на землю, на которую приземлилась, упав коленями и бледными, холодными ладошками.   — Пожалел он тебя, — раздалось над светлой макушкой. — К Джэсону не поедем, сказал просто на дороге выкинуть, — Йен склонился чуть ниже, оказался возле уха. — Хотя я вообще убил бы за такое.  Он коротко рассмеялся, поднимаясь и садясь обратно в машину, стартанул с места так, что грязь полетела из под колес. Айрин не шелохнулась. Так и сидела на коленях, опираясь руками в сырую землю, на которую капали, пропадая там, её слезы. Лишь спустя время она подняла к небу бледное, искаженное лицо, а в сердце – тайна, о которой молчат уста. И тайна эта в том, что она ужасно жалела о своем поступке, жалела потому, что тоже что-то чувствовала к Тэхену. До этого самого момента, который словно закалил, все выжег, оставив внутри лишь гнев и ненависть.