Семейные ценности

      — Смотри, чё пацаны достали!       Кощей поднимает глаза, отрываясь от газеты. В сводках всё равно ничего интересного.       А Вова стоит над ним, довольный как слон, и красными от мороза руками сжимает деревянную клетчатую коробку. Счастливый, розовощёкий, беззаботный. Прям как ребёнок на Новый год.       — Шашки, что ли? — спрашивает Кощей.       Вова улыбается под усами, в уголках его глаз появляются мелкие лучезарные морщинки. Он с умным видом поднимает указательный палец и выдаёт:       — Шахматы!       Кощей вновь смотрит на узнаваемый игральный коробок. Немного поцарапанный, а в остальном — почти новый, как с картинки журнала.       — Откуда? — спрашивает Кощей.       Он приподнимается и наклоняет голову, разминая затёкшую шею.       — Да я почём знаю? — вопросом на вопрос отвечает Вова. — Говорю ж, пацаны притащили, а я и не спрашивал…       — Спиздили поди.       — Да и хрен с ними. Давай, освобождай стол. Играть будем. Умеешь хоть?       И смотрит коварно и лукаво, как лиса на лакомый кусок сыра. Кощею так и хочется сбить с него шутливую спесь.       — Умею, — говорит он мягко.       — Где научился?       — На зоне.       Вова бросает на него странный взгляд и смущённо произносит:       — А мне батя показывал.       Садятся друг против друга, перекладывают со стола стаканы, кружки и тарелки с остатками бутербродов. Вова открывает коробку с шахматами, и им невозможно в этот момент не любоваться. Что в Кощее человеческого осталось — всё то разом и поднялось на поверхность.       — На что играть будем? — спрашивает Вова, начиная аккуратно расставлять шахматные фигурки по полю.       Добротные, резные, тяжёлые — ручной работы, наверное.       — А на интерес уже не катит? — говорит Кощей, наблюдая за Вовиными пальцами, словно загипнотизированный.       — Тебе чё, пять лет, что ли? — Адидас опять стреляет хитрым взглядом. — Боишься партию просрать?       Кощей отвечает ему улыбкой. Почти приветливой и нежной — так решил бы любой, кто не знает Кощея лично.       — Расставляй давай, — говорит он и тянется за сигаретами. — За белых будешь.

***

      Проходит часа полтора — может, чуть меньше.       Идёт третья, решающая, партия. По итогам двух предыдущих: один — один, и то лишь потому, что Кощей услужливо поддался, продлевая себе удовольствие.       А видеть, как Вова периодически хмыкает в усы, щурится и ужасно медленно, чуть ли не бесконечно обдумывает ход — реальное удовольствие, почти что кино. Вова пыхтит и думает, думает и пыхтит, трёт виски и подбородок, всматривается в чёрно-белые клетки и совершенно не замечает, как его беззастенчиво разглядывают из-под прикрытых ресниц.       Вова, видимо, поставил себе цель выиграть. Потому что на кону — двадцать рублей. Ну и плюсом кое-что ещё, о чём вслух просто так не скажешь. А ради этого Вова упорно идёт напролом. Батя мог бы им гордиться.       Кощей спокойно курит, улыбаясь только глазами. Таких вечеров побольше бы — чтоб занятие полезное, картинка красивая и в целом приятное впечатление.       В тот момент, когда Вова, радуясь догадке, наконец решается на очередной ход и берёт фигуру коня, в дверном проёме появляется Лампа.       — Адидас! — зовёт он.       Вова отпускает коня, не сдвигая с места — ругается одними губами и досадливо морщится.       — Чего? — бубнит он себе под нос, сосредоточенно хмуря брови.       Лампа мнётся у входа, не решаясь войти, но и не собираясь уходить ни с чем. Правильно воспитанный пацан: напористый, хотя сильно не напрягает. Кощею он нравится.       — Можешь подойти? — спрашивает Лампа.       — Нет, — бубнит Вова, явно не желая говорить.       Он сейчас слишком погружён в процесс, слишком увлечён желанием обыграть Кощея. Слишком, чересчур даже, взвинчен и раздражён.       — Там это… — неуверенно тянет Лампа.       Вова фыркает и резко оборачивается, обхватывая рукой спинку хлипкого стула. Смотрит на Лампу сурово.       — Умер кто-то?       Малой выдерживает паузу, поочередно оглядывая старших, и растерянно тянет:       — Не-а.       — Может, тяжело ранен?       Лампа качает головой из стороны в сторону. Тогда Вова отмахивается от него, как от назойливой мухи.       — Ну и решите сами вопрос! — говорит он. — И вообще, давай двигай отсюда. У взрослых дела.       — Ладно, — покорно пищит Лампа.       — Дверь закрой за собой.       Вова возвращается в исходное положение и, подперев голову кулаком, снова погружается в неспешные размышления вселенского масштаба. Ходить конём или пока оставить?       — Не дано тебе, Вова, в покер играть с серьёзными людьми, — говорит Кощей.       — Почему?       — У тебя на лице всё написано.       — Будь добр, захлопнись, — огрызается Вова, не поднимая глаз. — Я думаю.       Кощей стряхивает пепел с сигареты, от души затягивается, безуспешно пытаясь скрыть наглую ухмылку от чужих глаз, и едва сдерживает разбирающий его смех.       Жаль только Вова не смотрит.       Он и раньше не смотрел — и между прочим, зря. Многое упустил. Например, как Кощей ловко переставляет нужные фигурки на поле, чтобы поскорее загнать Вову в угол. И как озорно подмигивает правильно воспитанному Лампе, молча обещая отдать должок. Когда-нибудь.       Так уж и быть, отщёлкает пацану три-четыре рубля от своих двадцати.