Часть 2
25 декабря 2023 г., 23:14
В далёком прошлом Ольга Анваровна вела беззаботную жизнь и слыла блистательной светской львицей. Но после встречи с таинственным французом в судьбе овдовевшей графини произошёл крутой поворот.
Жан-Клод Дешам был любезен, остроумен и подчеркнуто нежен… Всего этого Оленьке так не хватало в замужестве! Покойный граф Воронцов не жаловал сантименты. Вся его жизнь подчинялась строгому своду правил, которым он терпеливо, до изнеможения, учил юную жену.
Оставшись одна, Ольга решила, что наконец встретила свой идеал. О том, что она влюбилась в монстра, графиня узнала слишком поздно. Стоя под венцом в церкви рядом с Жан-Клодом, она верила, что вытянула счастливый билет. Но вскоре новобрачная осознала горькую правду: её муж-вампир оказался деспотом ничуть не лучше прежнего.
В 1882 году Ольга и Жан-Клод обвенчались, и первые десять лет их брака были полны нежности. Но Ольга видела, как неумолимо время забирает её молодость, в то время как муж оставался неизменным. Желая любой ценой сохранить красоту и обрести бессмертие, графиня убила себя на глазах у Жана. Она и не подозревала, что жизнь вампира — это не только вечная юность, но и бесконечные оковы.
Когда после обращения Ольга не смогла совладать с жаждой, Дешам недрогнувшей рукой посадил её на цепь в подвале. Он знал: если она сорвётся и убьёт человека, её ничто не спасёт. Жан слишком любил жену, чтобы позволить превратить её в безвольную тень.
— Если бы ты только подождала ещё десять лет, тебе было бы проще привыкнуть! — сокрушённо объяснял он Ольге, глядя на её мучения. — Глупенькая моя, неужели ты думала, что я стану любить тебя меньше из-за морщин? Если бы я мог представить жизнь без тебя, я никогда не погубил бы твою душу, превращая в нечистого кровососа. А теперь... что ж, придётся привыкать к новым правилам. Учиться сдерживать аппетит. Лучшее средство — диета. Пока я буду разбавлять твою порцию водой — этот метод прекрасно зарекомендовал себя в Бденном приказе.
Ольга то рыдала, то шипела, словно дикий зверь. Но Жан был непреклонен. За преступления новообращённой пришлось бы отвечать обратившему — и тогда он мог навсегда распрощаться и с должностью в Приказе, и со всеми льготами, которые она давала. Маркиз ещё не забыл годы лишений в эмиграции и не хотел, чтобы Ольга познала их на себе.
Хотя Жан страдал не меньше жены, он не уступил её мольбам. Этот тяжёлый период открыл графине мужа с иной стороны. Постепенно из взбалмошной красавицы Оленьки сформировалась выдержанная и хорошо воспитанная вампирша, ставшая Жану идеальной парой.
Генрих Виттенбург, ближайший друг маркиза, сначала принял Ольгу Анваровну настороженно. Уж слишком молодым вампиром был Дешам, всего-то восемьдесят лет, чтобы брать на себя такую отвественность. Но вскоре Генрих убедился, что графиня прекрасно владеет собой, и даже похвалил Дешама за прекрасное воспитание обращённой.
Только один маркиз знал, чего это стоило и ему, и Ольге.
Зато, как только графиня обуздала свой темперамент, она открыла в себе сильную способность к внушению. Ольга в совершенстве овладела даром гипноза и с тех пор молодая чета вампиров зажила в своё удовольствие. XIX век стал самым счастливым временем для господ Дешам.
Не испытывая нужду в деньгах, Жан-Клод, тем не менее, разумно распорядился наследством жены и пустил некую часть в оборот, вложив деньги в ценные бумаги и открыв зарубежный банковский счет.
Пока доктор без устали боролся с холерными эпидемиями и добросовестно исполнял долг земского врача, Ольга Анваровна нашла свое призвание на сцене. Жан частенько сражался с оборотнями, защищая вверенную ему территорию. Немало хлопот шло и из польских земель, никак не желавших забывать о былой вражде. А мелкая смоленская нечисть даже через сто лет с трудом признавала в Дешаме нового хозяина. Но всё это не сильно омрачало жизнь Жану и его красавице-жене. И первое время Дешам кружил в эмпиреях.
Сто лет промчались незаметно. Жан отправился представляться главному вампиру Российской империи князю Ивану Данииловичу Калите, но был принят при Неблагом дворе весьма холодно. Выяснилось, что о пожаре Москвы никто не забывал. Никаких наград, перевода в столицу (Ольга мечтала вернуться в Петербург и Жан намекал, что когда-нибудь это станет возможным) или продвижения по службе и переезда хотя бы в Москву, поближе к Виттенбургу, не предвидется.
Наоборот, Дешаму напомнили, что он чужеземец, и должен быть благодарен за то, что его оставили в живых. Смоленск стал для доктора Дешама ловушкой. Бросить родовое гнездо графини и уехать с Ольгой в Париж, обрекая себя на неверное существование, было страшно. Кто знает, как примут французские упыри своего сородича? Во время Крымской кампании Дешам не утерпел, поехал к доктору Пирогову, перенимать бесценный опыт гениального хирурга. Вряд ли во Франции ему бы простили это участие в войне на стороне русской армии.
Революция 1917 года так и застала маркиза в Смоленске и стала полной катастрофой. Крестьяне сожгли особняк проклятых упырей. Жалея о том, что они не уехали в Париж, пока это ещё было возможно, Жан и Ольга поняли, что им придётся смириться с новой властью. Привыкать было тяжело.
Дешам окончательно забыл о том, что он маркиз, и полностью вернулся к своей профессии врача. Ремесло, кормившее Жана после Французской революции, стало спасением и в советское время.
Все вампиры теперь выживали как могли. Почти все они имели солидную родословную и дворянские звания, а это новой властью, которая к тому же симпатизировала классово близким оборотням, не приветствовалось. Бденный приказ был разгромлен, а вот наследники Бредихиных, каким-то непостижимым образом, устроились при новой власти и со всем усердием отравляли жизнь Жану и его супруге. Французу припомнили его знатное происхождение и отправили в лагерь. После возвращения у доктора Дешама сильно испортился характер. Он стал мрачно смотреть на вещи, и все чаще проклинал свою горькую участь. И хотя Ольга уверяла Жана, что она никогда его не покинет и бояться бессмертным кровососам нечего, испытания только начинались.
Всю войну графиня провела на Урале, в эвакуации. Чтобы заставить Ольгу уехать, Жану пришлось применить крайнее средство: укусить её и тем самым насильно подчинить своей воле. Расставание вышло мучительным, а возвращение едва не привело к полному разрыву.
Увидев рядом с маркизом молоденькую Аннушку, Ольга потеряла всё своё хвалёное хладнокровие. Не стесняясь в выражениях, её сиятельство объявила Жану: раз он так быстро нашёл ей замену, она больше не желает иметь с ним ничего общего. Дешам побелел как полотно. Он твёрдо отрезал, что никакого развода у них быть не может — Аннушка останется с ними навсегда как часть Семьи. Ольге пришлось смириться. Близкими подругами графиня Воронцова и капитан милиции Остроумова так и не стали, но со временем страсти поутихли.
Послевоенные годы снова вселили в сердца Жана и Ольги надежду. Казалось, тучи рассеиваются и возврата к террору тридцать седьмого не будет. Но вскоре грянула новая беда. Не посмотрев на боевые заслуги — а может, именно из-за них, — Жана арестовали по «делу врачей-вредителей». Чтобы не забывался, упырь. Ишь, волю взял, в герои себя записал! И снова оборотни припомнили ему всё: и иноземное происхождение, и то, что сто с лишним лет назад он пришёл на эту землю захватчиком.
Последние драгоценности и золотые червонцы из наследства графа Воронцова были истрачены в это страшное время. Самый надёжный друг и покровитель Жана, немец Генрих Виттенбург, всё ещё находился в ссылке в Казахстане. Однако, когда Ольга в отчаянии позвонила его жене Аглае, Генрих сумел передать, что следует предпринять и к кому обратиться. В тот раз Жану, можно сказать, повезло: его почти сразу отправили в тюрьму. Многие другие не пережили допросов и пыток.
Ольга боролась до конца. Благодаря связям Генриха ей удалось устроить мужа в тюремную больницу. Там он получал пайку санитара и выполнял привычную работу хирурга.
А потом всё закончилось в один миг. Увидев передовицу газеты «Правда» в траурной рамке, графиня разрыдалась от счастья. Жана выпустили на следующий день — разумеется, без извинений.
Дожив до очередной смены строя в девяностые, супруги Дешам уже не питали иллюзий. Жан первым делом отправился проверять зарубежные счета и с облегчением убедился, что капитал уцелел. Маркиз сразу купил небольшую квартиру в Лионе и оформил гражданство для себя и Ольги — пути отхода на случай новой революции были готовы. Но уезжать из Смоленска он не спешил. Времена стремительно менялись, восстал из пепла Бденный приказ, и в России снова появились перспективы.
Оставаясь «бденным дьяком», Жан добросовестно тянул служебную лямку. Особняк удалось восстановить и даже прилично обставить. И если бы не появление в семье нового обращённого, жизнь наконец-то можно было бы назвать спокойной.
Тайна случайного обращения юноши была известна только Жану и Ольге Анваровне. Одно можно было сказать с уверенностью, если бы Ольга не неслась на своем Шевроле с огромной скоростью и капли крови доктора Дешама не попали на Женю, никаких бутылок с кровью из Вешок в вампирском холодильнике не появилось.
***
Жан вернулся со службы под вечер. Ольга уже приехала из университета и ждала мужа. Женёк, закончив уборку во дворе, остаток дня просидел за компьютером, монтируя ролики для своего Ютуб-канала. Подогрев кровь, Ольга перелила её в хрустальный графин и пригласила всех к столу. — Аннушка задерживается. Подождём, — возразил Дешам. — Если ты так настаиваешь... — Сейчас совсем не время для выяснения отношений. Ольга, мы одна семья, не забывай об этом. Жан сел в кресло и задумчиво уставился на огонь в камине. Вошёл Женёк, буркнул что-то в знак приветствия и уже нацелился было плюхнуться на стул, но Жан его остановил: — Руки вымой! Весь день, небось, по клавишам стучал. — Да я из дома не выходил! Где я их испачкать мог? — проворчал Дятлов, отправляясь в ванную. Поплескавшись несколько секунд под краном, Женя вернулся в столовую. — Ничего, mon cher, лет через десять привыкнешь, — подбодрил подопечного Жан. — Это я уже буду старым пердуном. Тридцатник! — фыркнул Дятлов. — Тебе всегда будет двадцать, — возразил доктор Дешам. — А вот годы привыкай считать от момента обращения. Вампир-десятилетка, в сущности, младенец. — Упырь молочный, — съязвила Ольга. — А он не доживёт, — с порога заявила Аннушка, оглашая дом резким стуком каблуков. Жан раздражённо фыркнул: — Мы уже это обсуждали. И Эжен глубоко раскаивается. — Не стоит так пугать парнишку. Ему ещё как-то надо будет себя кормить, — Ольга покровительственно улыбнулась Дятлову. Аннушка закатила глаза от возмущения. — Третий пострадавший нашёлся в центральной городской больнице, но мы не успели его допросить — он сбежал утром. Угадайте, кому теперь отвечать за два трупа? — Я его обратил, мне и ехать к Ольговым, — глухо произнёс доктор Дешам. — Опять ты?! До каких пор, Жан-Клод? Я устала таскать тебе передачки! Даже не думай! — возмутилась Ольга Анваровна. — В тюрьме тоже люди живут, — пробубнила Аннушка. — А что теперь, так всё и оставить? Ольга оскалилась и зашипела, Анна Петровна в ответ выпустила клыки. Женя испуганно вжался в стул. Жан поднял руки, призывая к спокойствию. — В любом случае, у Жени не было умысла на убийство. Возможно, дело обойдётся предупреждением. Условным сроком! Штрафом, в конце концов. У нас ведь найдутся на это средства, ваше сиятельство? — Жан с надеждой посмотрел на жену, рассчитывая на остатки наследства графа Воронцова. Графиня поджала губы. — Moins cher sera de donner le garçon, — ледяным тоном произнесла она. — Дешевле будет просто отдать мальчишку Хранителям. — Ольга Анваровна шутит, — быстро вставил Жан, хотя в глазах его читался страх. — Но я советую тебе быть осторожнее, Эжен. О последствиях забывать не следует. Вампиры ещё несколько минут вяло переругивались, пока голод не заставил их сесть за стол. Новости о пропавшем свидетеле не испортили маркизу аппетит. Ольга и Женёк последовали его примеру, а вот Аннушка к своей порции крови так и не притронулась. — Убил двоих и отделался предупреждением, — протянула она, странно глянув на Жана. — Я смотрю, бессмертие развращает… — То, что Эжен убийца, сначала нужно доказать, — хмуро заметила Ольга Анваровна. — Ты ещё слишком молода, Аннет, — кивнул Жан. — Со временем понимаешь: многое меняется. Мало кто после обращения не наделал глупостей. — Эти «глупости» стоили людям жизней! — Увы, наши ошибки обходятся дорого. Об этом следует помнить, — вздохнул маркиз. — Дорого обходятся. Но не нам, — поджала губы Аннушка. — Не сравнивай нас с людьми, Аннет. Эжен проживёт, даст бог, ещё много таких жизней. И если он будет приносить пользу, то эти невинные жертвы окажутся оправданы. Вот поэтому, — Жан перевёл взгляд на притихшего Женька, — ты обязан учиться. Должен делать всё, что можешь… Из шкуры вон лезть, чтобы оправдать своё существование! На тебе уже двое — по глупости и непредусмотрительности. И это не последние, увы. В конце концов, я заставлю тебя жить так, чтобы искупить это преступление. — Эжен, будь добр, налей мне ещё, — со сдержанным недовольством прервала его Ольга. В последнее время Жана особенно тянуло на пафосные нравоучения, и это её раздражало. — Наше существование, — продолжал Жан, не замечая иронии, — существование кровопотребителей, может быть оправдано исключительно служением. Мы должны делать то, что людям не под силу. Подвиг вампиров-ликвидаторов Чернобыля должен быть нам примером! Как аристократию оправдывал лишь «налог кровью» — гибель на службе Отечеству... Так и мы — аристократия над аристократами, пастыри над пастырями… — Той аристократии уже нет. А быть пастырем Бредихиных? Мерси, обойдутся без меня, — скривилась Ольга. — Я пытаюсь вложить этим деткам в университете хоть каплю разума, и с меня достаточно служения. — Ты женщина, ты не обязана, — вздохнул Жан. Аннушка красноречиво задрала бровь. — Но ты можешь. Если хочешь, — быстро поправился маркиз. Сытый Женёк подавил зевоту. Всё это «бла-бла-бла» — одни слова. Вампиры правят, потому что могут. Потому что мы сильнее и умнее, а вся эта лабудень про службу... так, для отвода глаз. «Хорошим» дед Жан хочет казаться! Правда в том, что надо быть сильным, а то людва сожрёт. Но, конечно... учиться-то придётся. И работать идти. Женя тяжко вздохнул: «А то так и буду им двор мести следующие лет сто». — И чтобы урок был усвоен как следует, ты остаёшься без компьютера, — вынес вердикт Дешам. — За что?! Я же ничего не сделал! — За то, что пошёл на охоту без моего разрешения! — Жан угрожающе понизил голос. — Пока только за это! А расплату за то, что оставил людей погибать на снегу, мы пока отложим. — Я картонку им подстелил! Ну как так? Я не хотел, чтобы они замёрзли. Да они первые быковать стали... Жан пожал плечами, показывая, что жалкие попытки Дятлова оправдаться не произвели на него никакого впечатления. — Я тебе тоже картонку постелю. В подвале. Выйди из-за стола, — разозлился доктор Дешам. — И пока будешь предаваться аскезе и «цифровому детоксу» в каземате, у тебя появится время подумать, как именно ты сможешь компенсировать ущерб семьям погибших. Ольга смотрела, как Жан тащит Женька в подвал, и тихо посмеивалась. — И чему ты радуешься, Оля? — возмутилась Аннушка. — Взяли моду обращать людей без спроса! Нас вы не спрашивали. Женёк вырастет и ещё отомстит «деду» Жану. — Долго ждать придётся! Когда Эжену стукнет двести, Жан уже будет четырехсотлетним вампиром, — надменно отбрила Ольга Анваровна. — А ты и рада, что твой муж такой деспот. Угнетатель! Все вы, дворяне, кровопийцы — были ими и останетесь. — Посмотрите-ка, кто у нас в святоши записался! Сама кровь гранёными стаканами пьёшь. Вот устроит тебе Жан лечебное голодание, посидишь и ты в подвале на цепи — быстро классовую спесь собьёт. Годы советской власти не прошли для графини даром: «собачиться» с гражданочками она научилась виртуозно. Аннушка встала из-за стола: — Передай Жану, что я ушла. До свидания, ваше сиятельство! — издевательски процедила она. — Да подожди ты убегать, дело есть... Ольга подошла к Остроумовой и что-то быстро прошептала ей на ухо.***
— Жан, что теперь будет? — Ольга Анваровна села рядом с мужем и прижалась к его плечу. — Не знаю, Оленька, не знаю... Из-за мальчишки потерять репутацию! Теперь все узнают, что у Дешама в Смоленске непорядок. Новообращённые убивают людей и бросают трупы в лесу. Какой позор! — Я должна тебе кое-что сказать, — вкрадчиво проговорила Ольга. Маркиз опустил голову на руки и закрыл глаза. — У тебя-то ещё что стряслось, Ольга?! Это не может подождать?! Взрослая же женщина! Вы все сговорились, что ли? Что за день такой: из Москвы отчёт требуют, в лесу трупы обескровленные... Словно специально их перед самой проверкой подбросили! И теперь ещё ты... Жан замолчал, осенённый внезапной догадкой. Он внимательно, почти с опаской посмотрел на графиню. — Только не говори, что это связано с Вешками. — Это напрямую связано с убийствами. Поэтому я и прошу меня выслушать, Жан, — чеканя каждое слово, произнесла Ольга Анваровна. Жан сел прямо, откинулся на резную спинку стула. Сложил руки на груди. – Слушаю вас, ваше сиятельство, – кивнул маркиз. – Нет, ты сначала успокойся. – Я спокоен. Ольга, у меня нет времени на это. Говори быстрее, или я тебе помогу решиться! Жан зашипел и выпустил клыки. Графиня проигнорировала эту грубость, возвела глаза к потолку, затем потупилась, и, разглядывая свои руки, медленно начала: – Третий пострадавший – мой студент. Мне пришлось его прикусить однажды. Я узнала его кровь по химическому привкусу. В университете его сегодня не было, и это его друзья погибли в Вешках. Все сходится. Вам нужен Сергей Барановский. Жан выдохнул и потёр лицо руками. Сдержаться было несложно, сказывался опыт хирурга. Но хороший укус тут был как раз кстати. Да что Ольга себе позволяет?! — Зачем, скажи на милость, ты это сделала? — очень тихо спросил Дешам. — Это вышло случайно. Серёжа вошёл на кафедру и увидел, как я пью кровь... — Из коллеги, — мрачно резюмировал Жан. Ольга страдальчески вздохнула: — Я просто не удержалась. Можно подумать, ты никогда... — Ольга, Ольга... Я думал, мы оставили подобные инциденты в прошлом! Маркиз снова потёр виски. Какой-то дурной сон. Ладно Эжен — тот всего пару недель клыки носит, его ещё можно выдрессировать. Но Ольга! Как она могла? И почему он ничего не замечал? Досадная, непростительная оплошность. За это точно придётся отвечать. Кто знает, что ещё графиня успела натворить за его спиной. — Твой студент увидел, как ты пьёшь кровь живого человека! Merde, нас всех вышлют за Урал, на «людскую зону». Или отправят к Ольговым в «санаторий». Какой стыд! — Ты только этого боишься? Позора? — Зато ты, я вижу, не боишься ничего! — И в остроге люди живут, — упрямо поджала губы графиня Воронцова. — У Аннушки нахваталась?! А ты была в настоящем лагере? Думаешь, тебя там сразу поставят руководить самодеятельностью? — Я больше ничего не умею. Будешь один горшки в больничке выносить, — с горькой иронией бросила Ольга. Она знала, как его это уязвит: в ГУЛАГе Жан, спасая жизни как хирург, по документам значился бесправным санитаром. — Научишься. Ты даже не представляешь, какими убедительными они бывают. У нас в отряде был вампир без клыков... Уж лучше к Ольговым — те хотя бы до такого не опускаются. Ольга Анваровна вскрикнула и закрыла рот ладонью. Жан, мгновенно смягчившись, приобнял жену за плечи. – Милая моя, ты же знаешь, что этого я никогда не допущу. Но и ты должна взяться за ум. В твоём возрасте нельзя идти на поводу у инстинктов. Если ты сейчас не можешь себя контролировать, то что прикажешь мне делать, когда тебе будет двести? В Бденном приказе есть антивампирские средства для самых несговорчивых и, поверь, ты не захочешь узнать, что это такое. По щекам Ольги покатились крупные слезы. – Думаешь, я себя не виню? – причитала она, – Но ты же знаешь, как я скучаю в этом Смоленске. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. – Это не повод для охоты на людей. Живых людей! – возмущенно напомнил Ольге Жан-Клод. – Я тоже живая. Не ври себе, Жан, и признай свою природу. Тебе нравится жизнь вампира. И Женьку тоже. Перестань корить себя за его обращение. Ты подарил ему вечную жизнь. – Это ты меня вынудила. Из-за твоей истерики, я погубил этого мальчика навсегда. – А ты хотел, чтобы он умер и у меня отобрали права? Вот это действительно стало бы катастрофой. А так, подумаешь, бесплатный помощник по хозяйству. Жан только головой покачал. Ну нельзя же так относиться к своим же кровным родственникам. Ольга слишком сильно ревновала маркиза к остальным членам Семьи. – Можно подумать, тебе анчутки двор не мели никогда, – проговорил Жан, начиная раздражаться всё сильнее. – Да не очень они нас и слушают. Так и норовят побыстрее сбежать. Никакого уважения к вампирам. Вот, где надо навести порядок, Жан-Клод! – Ольга, ты издеваешься? Теперь не то что анчутки, ещё и Бредихина, гиена старая, почуяла возможность пошатнуть мое положение. Как ты думаешь, в Бденном приказе обрадуются очередному доносу? Я и так на особом контроле. В живых оставили, только как единственного наследника Кривича. Не забыла ещё, что твой муж француз, чужеземец... – Так давай уедем отсюда! Мне невыносимо всё надоело. Эта провинция, серость, скука... – Куда уедем?! Во Франции нас никто не ждёт! Работы не будет. По нынешним временам могут и как шпиона арестовать. Я же в Бденном приказе служу, а у нас бывших сотрудников не бывает! Одно дело приезжать в Ниццу на сезон, и совсем другое зарабатывать на хлеб насущный в чужой стране! Нет, Оля. Не трави мне душу. Париж остался в прошлом. Ольга о чём-то задумалась и замолчала. Жан с опаской смотрел на жену. Что творится в её прекрасной голове, он до сих пор понимал с трудом. – Жан, а помнишь, как мы раньше катались на лодке? — прервала молчание Воронцова. – Когда ты убила свою горничную? – задрал бровь Дешам. Ну вот, начинается! Как будто других тем для разговора нет. И это в такую минуту, когда у всей Семьи земля буквально горит под ногами. – Её ведь не нашли, – продолжила Ольга, явно на что-то намекая. – Думаешь, все так просто? Сейчас люди не исчезают без следа. XXI век, цифровизация сплошная. В городе камеры стоят, и на дорогах тоже. Порой мне кажется, что тебе бесполезно что-то объяснять. Слов ты не понимаешь! Ольга оскалилась и зашипела на Жана. – Прекратите истерику, ваше сиятельство... – маркиз устало вздохнул, – Мы все находимся в очень сложной ситуации. Надо понять, что к этому привело? – Может, во всем виноват наш охотник? Ты подвал закрыл на замок? – Можешь проверить. Не сбежит. Я ему там оставил пару книг, будет чем до утра заняться. – Книг? Ты серьезно? Сразу видно, что давно не общался с молодежью. Надо было оставить телефон и не глушить интернет. – Милая моя, тогда это не будет отличаться от нахождения дома. И твое кхм... общение со студентом тоже вызывает у меня вопросы. – Я точно не убивала этих ребят. Пора ложиться спать, я устала. – Ты права, здесь надо обдумать все со свежей головой. Пойдем, ma cœur Ольга потушила свечи и отправилась в спальню. В одиночестве. Жан-Клод все еще расхаживал по своему кабинету, разговаривая по телефону. – Да, Генрих. Я все понимаю. Это очень серьезно, и я буду благодарен, если ты сможешь приехать. Виттенбург долго выспрашивал у Жана детали случившегося. Дешам и сам понимал, что происшествие выходит за рамки обычного убийства. Следы от клыков были оставлены специально, напоказ. В совпадения маркиз не верил. Скорее всего, кто-то решил скомпрометировать его этим убийством. – У вас семья скромная, всего трое обращённых. В случае необходимости вышлют группу поддержки, не беспокойся, – обнадежил на прощание Жана Генрих. – Надеюсь, до этого не дойдет. Но все равно, merci. Жан отправился в душ и решил поспать хотя бы пару часиков перед работой. Привести мысли в порядок. Стояла тихая ночь. За окном медленно падал мокрый снег. Дешам лег в кровать, обнял Ольгу. Они не спали так, как обычные люди. Но все равно могли закрыть глаза и видеть сны, воспоминания о своих прожитых годах. Жан не любил, когда ему снилось его прошлое. Почти всё было слишком болезненным, а вот Ольга ночью часто улыбалась. – Оленька, помнишь наше лето после венчания? Давай поедем в Альпы, совсем как тогда. – Вы с Виттенбургом уже нашли убийцу, Жан? – осторожно поинтересовалась Ольга, чувствуя руку мужа на своей груди. – Пока ещё нет... – пробормотал Жан и снова принялся рисовать соблазнительные планы будущего отпуска, не прекращая исследовать тело графини, – Поедем в Альпы, снимем шале и будем кататься на лыжах. Ольга мечтательно улыбнулась, отдаваясь ласкам маркиза. Это было приятно. Жан умел доставить удовольствие. – Можешь кататься, а я буду загорать. – А ночью будем смотреть на звёзды. – Для этого не обязательно ехать в Альпы. Покажешь мне звёзды прямо сейчас? Жан ухмыльнулся и его глаза опасно потемнели. – Mon amour... je t'aime, mon ange Уснули в эту ночь Жан-Клод и Ольга Анваровна только перед рассветом.
