Спасение / Salvation / Серия Защитники, книга#2

Сет В итоге я позволил Ронану отвезти себя в старый дом на Мерсер-Айленде, поскольку все еще был на взводе после тяжелого утра. Каким-то образом стала достоянием общественности информация о будущей встрече с нашим крупнейшим конкурентом в Нью-Йорке для обсуждения возможной сделки, и я провел утро, отвечая на телефонные звонки от обеспокоенных сотрудников и одного очень сердитого лидера профсоюза. К тому же Стэн ушел домой из-за плохого самочувствия, и я остался один. Я долго размышлял, стоит ли вообще тратить время на ежедневную поездку к дому, занимавшему центральное место в моих самых мрачных кошмарах, но решил — чем быстрее примирюсь с произошедшими там событиями, тем быстрее избавлюсь от одной из последних связей с худшим днем в своей жизни. — Ты отлично поработал утром, — сказал Ронан. Всю дорогу он периодически поглядывал на меня, пока вел машину. Ронан находился в моем офисе, когда появились новости, но после первой пары телефонных звонков я даже забыл о нем. — Спасибо, — пробормотал я. — Не уверен, что они мне поверили. — Твои сотрудники? Я кивнул. — Многие из них работали на моего отца… Я слышал это в их голосах, понимаешь? — Что слышал? — Разочарование… будто я их подвел. — Я повернулся и посмотрел в окно. — Будто подвел и его тоже. Ладонь Ронана накрыла мою, лежавшую на подлокотнике. — Он гордился бы тобой, Сет. Каким ты стал… они все бы гордились. На глаза навернулись слезы, но мне удалось их сдержать. Всегда надеялся, что, где бы ни находились родители и Трейс, они одобрят мою жизнь и выбор, который я сделал. Но услышать подтверждение от Ронана было гораздо приятнее, чем просто надеяться. Мне хватало ума понять, что у меня было идеальное детство. Будучи не просто «обеспеченными», родители не позволяли, чтобы статус и богатство нашей семьи ударили нам с Трейсом в голову. У нас были обязанности по дому, как и у остальных детей нашего возраста, а когда в шестнадцать Трейс захотел собственную машину, ему пришлось оплатить ее и страховку к ней из собственных денег. Не говоря о том, что разрешение родителей он получил лишь при условии отличной успеваемости в школе. Я еще не был достаточно взрослым, чтобы беспокоиться о машине, поэтому почти все деньги, полученные за работу по дому и с подработок у соседей, тратил на книги. Мы с Трейсом были абсолютными противоположностями, но несмотря на это и десятилетнюю разницу в возрасте кое-что объединяло нас. Трейс был классическим экстравертом — энергичным, преуспевающим в учебе и спорте и невероятно популярным. Мне было всего восемь, когда он открылся родителям, поэтому я не понимал, через какую борьбу ему пришлось пройти с момента, как в четырнадцать лет он понял, что был геем. Его не оказалось рядом, когда я осознал собственную сексуальность, но без сомнения, рискнув признаться родителям, он в некотором роде проложил мне дорогу. В двенадцать лет я набрался смелости и однажды за ужином рассказал родителям правду. Мама обняла меня, а отец, похлопав по спине, сказал, что они давно догадывались, и для них ничего не изменилось. Трейс стал моим защитником с момента, как родители привезли меня домой из больницы и сказали, что он должен присматривать за своим младшим братом. Он принял их слова близко к сердцу и следующие полгода спал на полу рядом с моей кроваткой, чтобы на всякий случай быть рядом. И хотя по мере взросления у нас случались ссоры, я знал, что Трейс всегда будет рядом со мной. Но была одна любовь, с которой я не мог соперничать, и это был не Ронан. Любовь Трейса к армии не знала себе равных. Я окончательно понял это, когда мы с родителями отправилась навестить его после окончания базовой подготовки. Никогда не видел брата настолько в своей стихии, и даже позавидовал ему в глубине души, боясь, что никогда не стану частью чего-то подобного. Как и Трейс, я прекрасно учился, но, в отличие от него, с трудом вписывался в различные сообщества, коих не мало было в моей частной школе. Чаще всего я погружался в свои книги, а друзей можно было пересчитать по пальцам одной руки. Если Трейс всегда был в движении, то я с удовольствием оставался дома и проводил время с родителями. Мама была преподавателем музыки, и я тоже изучал игру на различных музыкальных инструментах, но это так и не стало для меня настоящей страстью, как для нее. Отец постоянно задерживался на работе, но выходные мы проводили вместе. Часто он брал меня с собой кататься на лодке по разным озерам, которых было множество в этом регионе. Став старше, я начал расспрашивать его о работе, и это переросло в мечты о том, что однажды буду стоять бок о бок с ним и управлять компанией. Я даже провел лето перед их смертью, подрабатывая в офисе отца. Ничего особенного, просто разносил кофе и выполнял несложные административные задачи, такие как сортировка почты и учет документации, но это дало мне возможность наблюдать за отцом в действии. И я боготворил его во всех смыслах этого слова. А теперь я стал им… или пытался стать. Но как бы я ни надеялся почувствовать то, что почувствовал Трейс, поступив на военную службу, этого пока не произошло. Учителя и Стэн говорили, что у меня есть способности для ведения бизнеса, но мне до сих пор казалось, будто играю роль… будто пытаюсь примерить обувь не по размеру. Я взглянул на Ронана, чья ладонь по-прежнему накрывала мою. — Как ты понял, что хочешь стать врачом? Ронан крепче сжал мою руку, прежде чем отпустить, и я тут же пожалел о своем вопросе. Как бы я ни хотел, чтобы мы стали друзьями, следовало помнить, что даже дружба между нами была возможна с большими ограничениями… очень большими, судя по напряженному выражению лица Ронана. — Прости, — пробормотал я и снова отвернулся к окну. — Я не знал, — тихо сказал Ронан. — Я рискнул посмотреть на него, пока он говорил. — Сначала нет. Я поступил на медицинский факультет не из-за себя. Я почти ничего не знал о прошлом Ронана и по его напряженной челюсти понял — скорее всего, он предпочел бы, чтобы так и оставалось. Но мне отчаянно хотелось узнать больше, поэтому я спросил: — А почему? Ронан тяжело сглотнул. — Мой отец. Как бы я ни хотел узнать подробности — чувствовал, что это запретная тема. — Но ты влюбился в это? Напряжение ослабло, и Ронан кивнул. Наконец-то мне стало спокойнее. — Где ты учился? — В Стэнфорде. Ронан вернулся к односложным ответам, но мне было все равно. Главное, он продолжал говорить. — Ого, я и не знал, что ты так крут, — сказал я с улыбкой. Ронан удивленно посмотрел на меня. — Что? — Стэнфорд… это же вроде Лиги плюща, да? Я почувствовал, как по телу разливается тепло, когда Ронан засмеялся. — Вообще-то, нет. — Да-да, так и есть. Ронан ничего не ответил, улыбка не сходила с его губ. — А ты делал что-нибудь плохое, пока учился там? — Что ты имеешь в виду? Я повернулся, чтобы лучше видеть его реакцию. — Пранки, шалости, розыгрыши и тому подобное. — Ронан ничего не ответил, но я рассмеялся, увидев, как у него отвисла челюсть. — Ага, значит все-таки было! — Он улыбнулся еще шире, и мне захотелось потянуться и поцеловать его. — Расскажи мне. Он посмотрел на меня, а потом наконец заговорил: — Мы с однокурсником придумали, как подстроить, чтобы труп двигался. Напугали до смерти парня, который собирался его резать. — Нет, — в ужасе прошептал я. — Что-нибудь еще? — Ничего. Из-за этого поступка меня чуть не исключили, так что впоследствии я вел себя прилично. — И что, ты стал паинькой? — удивленно спросил я. — Кто вообще сейчас говорит так? — поддразнил Ронан. Будучи застигнут врасплох этим подколом и улыбкой на его лице, я не заметил, как машина остановилась, пока он не повернулся ко мне лицом. — Мы на месте, — мягко произнес он, и указал на заднее окно. Я повернулся и увидел, что мы стояли на подъездной дорожке моего старого дома. Мгновенно ощутив тревогу, я обрадовался, когда Ронан снова накрыл мою руку своей. Дом, в котором мы с родителями жили на буднях, представлял собой спокойное здание в колониальном стиле, похожее на множество других в кварталах среднего класса, но располагался на большом участке с прекрасным видом на воду и великолепным садом, на создание которого мама потратила годы. Дом в старинном стиле Тюдоров на острове Уидби площадью почти десять тысяч квадратных футов превосходил этот, при его проектировании не было места компромиссам и экономии. Но как бы мне ни нравился наш дом для отдыха, именно это относительно небольшое здание позади нас, с четырьмя спальнями, черными ставнями и простыми оконными рамами всегда казалось мне домом… пока не перестало им быть. — Хочешь, поедем обратно? — спросил Ронан. Да. Я покачал головой. — Нет. Мне нужна минутка. Ронан замолчал, но не отпустил мою руку, за что я был благодарен. Не уверен, что сам смог бы отпустить его в тот момент, и не знаю, сколько мы так просидели, но, услышав чьи-то крики с другой стороны улицы, я чуть не подпрыгнул на сидении. — Это просто какие-то парни работают на крыше напротив, — мягко сказал Ронан. Я кивнул, но не смог остановить панику, которая овладела мной. — Сет, посмотри на меня, — приказал Ронан. Его ладони оказались на моем лице. — Сделай вдох и задержи его. — Я сделал, как он сказал, но не смог задержать дыхание. — Попробуй еще раз, — Я тяжело сглотнул, и повторил вдох. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Ронан велел мне выдохнуть, а затем начать процесс заново. Я проделал это не менее дюжины раз, прежде чем Ронан попросил остановиться, и с удивлением обнаружил, что стало легче дышать. — Как давно ты сюда приезжаешь? — спросил он. — Не очень, — признался я. — Я начал работать в офисе около месяца назад. Решение поехать сюда было импульсивным… Я не видел его с той ночи. — Ты заходил внутрь? Я покачал головой. — Я не мог заставить себя даже выйти из машины. Ронан понимающе кивнул. — Надеешься когда-нибудь переехать обратно сюда? — Нет, — с уверенностью ответил я. — Никогда. — Тогда почему бы просто не продать его? Тысячу раз задавал себе этот вопрос. Даже Барри, который, как я ожидал, должен был призывать меня избавиться от своих демонов прежде, чем от дома, сказал, что возвращаться сюда стало бы ошибкой. — Мне… мне нужно сначала отпустить это, понимаешь? Если я этого не сделаю… — Боишься, что будешь помнить лишь о той ночи? Я кивнул. — В этом доме произошло столько хорошего. Но об этом трудно вспомнить. — Не стоит торопиться, Сет. Это произойдет, когда ты будешь готов. Я опустил глаза. — Прошло шесть лет, Ронан. Мне нужно, чтобы это закончилось. Я долго чувствовал на себе взгляд Ронана, а потом он отпустил мою руку. Но вместо того, чтобы завести машину, он вышел из нее, подошел с моей стороны и открыл дверь. После снова взял меня за руку и соединил наши пальцы. — Тогда давай сделаем это.