Сборник в золотой обложке

Артур крупно вздрогнул и едва не уронил кулон, который мастерил. От резкого движения по хрупкому кристаллу кварца мигом побежала тонкая золотая полоска. — Да, кто там? — крикнул Артур, поднося кристалл ближе к глазам. А что, вполне неплохо выглядит… Настойчивый стук прекратился, и дверь распахнулась настежь, впуская в мастерскую порыв неожиданно холодного воздуха. Висящие у потолка люстры, ловцы снов, подвески и светильники тревожно заколыхались, тонко перезваниваясь между собой. «Динь-дзынь, что за день? Дзынь-динь, что за звон?» — Артур, беда! — с порога напугала его Полина, которая размазывала по щекам слёзы и почему-то была в накинутой на плечи шубе. Артур мигом отложил то, что делал, подбежал к ней и провел к креслу, а когда вернулся запереть дверь, на долгие мгновения изумленно замер: улица, еще вчера пестрящая осенними красками, вся была заметена снегом, люди спешили прятаться в домах и тщетно закрывались от бурана. — Что это?.. Полина стала всхлипывать громче, и Артур скорее захлопнул дверь, чтобы не дать теплу уйти. Потом он согрел чайник и заварил самый лучший чай, какой смог у себя найти, а к нему раздобыл с дальних полок подсохшее, но всё ещё сладкое печенье. Это, конечно, было слабым утешением, но хоть немного помогло. — Что случилось, Полин? — осторожно спросил Артур, стараясь улыбаться. Огромные глаза Полины, которые только успели высохнуть, снова наполнились слезами. — Это Паша, — прошептала она. — Это Паша, понимаешь?.. Как это вообще возможно, я не знаю, но это Паша, это он… — Тише-тише-тише. — Артур приобнял ее за трясущиеся плечи, ощущая, как догадка холодным прикосновением проходится по груди изнутри. Нетрудно было понять из пары сбивчивых фраз, что именно произошло. Много лет назад Ахтохаллэн предупреждала его, что всё не закончится так просто. Артур тогда сказал, что ничего больше не слышал. Но он соврал — своему брату и будущему королю соврал, чтобы защитить. Никому не было бы лучше, если бы Паша всю жизнь провел, скрываясь от самого себя и прячась за дверью спальни. — Так не бывает, — пробормотала Полина. — Магии не бывает… Правда, Артур? Страшно было даже подумать, что именно она увидела, раз так сильно испугалась. Впрочем, конечно фрейлина была на балу и находилась совсем близко к Его величеству… Артур прикрыл глаза. Ответить честно он не мог, а с ложью пришло время попрощаться. Всё и так зашло слишком далеко. — Он же твой брат. Если кто и сможет это исправить, то только ты. Полина была права, и Артур был безмерно благодарен, что она это сказала. Потому что, когда о его происхождении знают единицы, легко забыть о нём и притвориться даже перед собой, что это неправда. Он повернул голову и посмотрел за стекло, уже продернутое сеточкой мороза. На улице всё бушевало, выходить было нельзя, но Артур должен был найти Пашу и всё исправить. — Где он сейчас? — мягким голосом спросил он. — Не знаю, — всхлипнула Полина. — Он уб… убежал. Куда-то в стор-рону… гор. Артур не сдержал печальной улыбки и прикрыл глаза. Это он тоже знал — не от волшебной реки, но собственным предчувствием. Знал, что рано или поздно придется вернуться к человеку, которого предал.

***

Уже совсем стемнело, когда Артур наконец добрался до нужного места. Но стих и буран, и Артур был очень этому рад по двум причинам: у него есть шанс не умереть в замерзшем лесу, а Паша наконец-то успокоился. Вот только Артур понятия не имел, как сделает сейчас то, ради чего пришёл, то, что спасет его самого близкого человека и спасет королевство. Как постучит в дверь. Но стучать не пришлось — когда он уже занёс руку, дверь распахнулась, и ему в шею уперся наконечник стрелы в заряженном арбалете. И всё равно заточенное острие у горла пугало не так, как ледяной взгляд прямо в глаза. — Привет, — выпалил Артур дрогнувшими губами. По лицу Шамрая будто бы скользнул луч солнца, но быстро погас. Он отвел арбалет в сторону, не спеша, однако, выпускать его из рук или делать шаг в сторону. — Какие люди, — горько усмехнулся он. — Зачем пожаловал? Забыл что-то? Так написал бы, я бы почтой отправил. «Зачем ты так?» — хотел спросить Артур, но вместо этого сказал: — Впусти, пожалуйста. Холодно, сам видишь. И, казалось, Шамрай сейчас рассмеется ему в лицо и захлопнет перед ним дверь, как хлопнул Артур, уходя больше года назад. Он много всего тогда наговорил, да и услышал, и обиднее всего было то, что никто из них в конечном итоге не был виноват ни в одном из колких, как льдинки, слов. Просто Артуру не повезло родиться тем, кем он родился. Шамрай долго смотрел на него, и то ли жалость сыграла в его разбитом сердце, то ли понимание, что Артур — живой человек, которому жизненно необходимо обогреться после пути по такому морозу, но в итоге он нехотя отошел в сторону и позволил пройти. Домик был, как всегда, тепло натоплен. Южные корни Шамрая всегда давали о себе знать, и он, хоть и редко мерз, очень любил находиться в тепле. В груди щемило от воспоминаний о проведенных здесь счастливых месяцах, и Артур не мог сдерживать грустную улыбку, пока снимал плащ и густо облепленные снегом сапоги. — Мда, такая вьюга в сентябре, — сказал Шамрай так неожиданно, что Артур едва не подпрыгнул, снимая варежки. — Д-да… да. Под теплыми варежками были привычные тонкие перчатки, ставшие уже второй кожей, и всё-таки, подумав, Артур снял и их. Не хотелось провоцировать Шамрая на новые вопросы, на которые нельзя будет ответить. Надежда, что они смогут нормально всё обсудить, которая только–только успела заколыхаться робким огоньком, мигом потухла, и Артур в тысячный раз за свою жизнь ощутил, как же всё-таки ужасна ложь. Снова придется что-то недоговаривать, снова обманывать того, кто готов был посвятить ему всю свою жизнь!.. — В городе так же? — снова спросил Шамрай, не оборачиваясь к нему и выискивая что-то в шкафу. — Там снега даже больше, мне кажется. — Это потому, что здесь часть остается на деревьях, — пробормотал Шамрай задумчиво, и Артур машинально кивнул ему в спину. В шкафу Шамрай искал большой теплый свитер, шерстяные носки и вязаный плед, которые не глядя протянул Артуру, а потом махнул рукой в сторону умывальника и невнятно буркнул нечто вроде «сам всё знаешь». У Артура дрогнули губы, и он опустил взгляд вниз, а Шамрай вдруг замер на середине шага и, кажется, даже перестал дышать — но через пару секунд вышел в другую комнату, так и не посмотрев ни разу на Артура. В тепло натопленном доме, в теплой одежде и от теплой воды Артур стремительно согревался, и всё равно руки продолжали мелко дрожать, а внутри выл морозный ветер. И от этой бури никуда нельзя было сбежать, невозможно было спрятаться. Он зажмурился и, как Шамрай четверть часа назад, затаил дыхание, обеими руками тяжело опираясь о раковину. Вокруг всё напоминало о самом счастливом времени в его жизни, и в то же время всё казалось чужим — слишком пустым, слишком отчетливо кричащим об одиночестве. Артур тихо всхлипнул, глядя на свои руки. Из последних сил ему удавалось сдерживаться, и пусть ладони дрожали, но на них разве что появлялся и тут же пропадал едва заметный золотистый блеск. Голос из-за стены прозвучал, как из прошлого, очень мягко и очень тихо: — Артур. Греться приходи. И хотя Артур дважды успел согреться, он, конечно, поспешил на кухню. Из еды на столе был только хлеб, вяленое мясо и сыр, зато по кружкам уже было разлито что-то горячее и ароматно пахнущее. Артуру захотелось выть от этой простой, но такой искренней заботы. — Спасибо… — выдохнул он, опускаясь на самый краешек стула. — Это глинтвейн? — Ага. Артур обхватил кружку обеими руками, сделал маленький глоток. Напиток приятно обжег горло, но намного сильнее — и без того ноющую рану внутри. Потому что именно такой напиток они часто пили зимой; Шамрай узнал о его существовании от Артура, а Артур впервые попробовал его именно с Шамраем. — Спасибо, — повторил Артур, и голос надломился на середине простого слова. Шамрай не смотрел на него, но его лежащая на столе ладонь сжалась. Он мотнул головой, неопределенно повел плечами. Они молча пили глинтвейн, не притрагиваясь к закускам, поглядывали в окно, за которым всё равно ничего не было видно, и оба боялись сделать хоть одно лишнее движение. Когда прошло добрых полчаса, Шамрай негромко вздохнул и спросил нарочито равнодушно: — Так зачем ты здесь? Артур прикусил губу, чтобы не выпалить что-то далёкое от правды, сколь бы желанным оно ни было. — Я ищу одного человека и без твоей помощи не справлюсь, — честно сказал он. Шамрай помрачнел. — Кого? И снова Артуру пришлось сдерживаться, чтобы не сказать что-то, о чём пожалеет, хоть этого очень хотелось. И снова он решил сказать правду, потому что по-другому теперь нельзя. Либо молчать, либо говорить всё, как есть. — Моего брата. Артур внимательно следил за тем, как Шамрай начал хмуриться, соображая, а потом его лицо быстро поменялось и стало совершенно по-детски растерянным, с удивленно приоткрытым ртом и распахнутыми круглыми глазами. Шамрай настолько растерялся, что даже равнодушная холодная маска слетела с него, и он уставился прямо на Артура, посылая — сам того не ведая — горячую волну по всему телу. — У тебя есть брат. — Вопросом это не было. Шамрай мотнул головой и дернул уголком губ в горькой усмешке. — А я даже не удивлен. С чего бы доверять мне такие вещи, да? С чего бы хоть что-то рассказывать. И Артур сжал зубы, но молчал, потому что возразить он мог лишь сказав, что рассказывать о своей прямой родственной связи с королевской семьей было чревато разными нехорошими для Шамрая последствиями. — И что случилось? — спросил Шамрай, снова отворачиваясь и возвращаясь к равнодушному тону. — В лесу заблудился? Или местные разбойники обокрали? — Ему очень плохо, — медленно и еле внятно проговорил Артур. — Его нужно найти и вернуть домой. Шамрай помолчал. Потом спросил уже серьезнее: — Сколько лет твоему брату? — Он на пять месяцев старше меня. В ответ Шамрай вдруг надрывно, лающе рассмеялся, не глядя схватил с тарелки сыр и откусил сразу половину ломтика. Прожевал, продолжая посмеиваться, отбросил огрызок на стол. Артур всё это время смотрел на него. Смотрел и уже понимал, что не выдержит. Просто не сможет молчать и дальше, потому что видеть, какую боль он причиняет Шамраю, было невыносимо. Единственным способом снова смолчать было прямо сейчас встать и уйти прочь, но это, пожалуй, было бы еще тяжелее. Артур просто не смог бы снова покинуть этот тёплый дом, где по нему — оказывается — так сильно скучали, просто не нашёл бы в себе жестокости, чтобы снова, как тогда, хлопнуть дверью. — Если он ушёл в горы, значит он хочет быть один, — отрезал Шамрай. — Нет смысла идти за ним, Мал… Артур. И что-то окончательно надорвалось в груди Артура от этой оговорки. Он смотрел на Шамрая и не мог оторваться, и чувствовал, как наполняются слезами глаза. Он хрипло заметил: — Никто не хочет быть один. Шамрай глянул на него краем глаза, осторожно, будто боялся, и натянутая улыбка сполза с его лица. Он хотел сказать еще что-то, но Артур не дал ему такой возможности. — Мой брат — король. Павел, — тем же ровным голосом сказал он, и это оказалось неожиданно легко. Вот так легко и просто, и от этого понимания губы дрогнули в облегчённой улыбке, а по щеке скользнула слезинка. — Я не мог просто так рассказать тебе, я хоть и отрёкся от титула, но мало ли, кто мог решить добраться до меня и брата через тебя, Шам, понимаешь?.. По глазам он видел: Шамрай вообще будто не здесь, и он смотрел на Артура совсем по-другому — как будто всё это время спал и вдруг проснулся. — Сегодня была коронация, — сбивчиво продолжил Артур, не дождавшись ответа. — И там кое-что пошло не так, я не смогу просто так объяснить, просто поверь, что это связано со всей этой зимой… Паше нужно помочь, очень нужно, и я не знаю, как справлюсь один, я не доберусь сам, поэтому мне и нужна твоя помощь. Вот. Шамрай продолжал молча смотреть на него, и Артур даже не был уверен, что он всё услышал. За окном совсем стихла метель, и слышно было только, как потрескивают угли в камине, да еще тихое дыхание самого Артура. А потом Шамрай сипло спросил: — Ты поэтому тогда ушел? Артур судорожно всхлипнул, поморщился, как удара, но ответил с улыбкой и не отводя взгляда: — Ну конечно, Шам. После гибели родителей мне пришлось вернуться, иначе я бы никогда тебя не бросил. Шамрай поднялся так резко, что едва не уронил стул, в один шаг обошел стол — Артур не отрывал взгляда, поэтому теперь завороженно запрокинул голову — и, крепко схватив за руку, одним движением подтянул Артура к себе и обнял так крепко, что стало тяжело дышать. И Артур в тот же миг изо всех сил обнял в ответ. — Почему не сказал, дурачок?.. Малой, мой Малой… — бездумно шептал Шамрай, водя руками по его спине, зарываясь лицом то в плечо, то в волосы, то в шею, и сам едва ли заметил, как начал целовать. — Конечно ты бы не выбрал меня, ты не виноват. Если бы я знал… Так соскучился по тебе, хороший мой. Артурка… Артур гладил его по плечам, по голове, прижимал к себе и не мог перестать улыбаться и плакать от бури эмоций, которые сметали на своём пути всё плохое, всю боль и все обиды, оставляя после себя не замерзший во льдах город и не горячую пустыню, а живой зеленый лес. Когда Шамрай подхватил его за талию и легко поднял, Артур послушно скрестил ноги на его поясе и выдохнул ему в губы, а когда под спиной оказалась расправленная постель, первым потянул с себя одежду, отрываясь от губ Шамрая только для того, чтобы стащить свитер. — Я так скучал, — шептал он, наконец-то чувствуя Шамрая всей кожей. — Прости меня, прости, пожалуйста, — всхлипывал, подставляя шею и ключицы под поцелуи, бедра — под прикосновения. — Я так люблю тебя, — хрипел, обнимая за плечи и принимая в себя сильные толчки. Было жарко до слепящих белых пятен перед глазами и хорошо до сорванных стонов и дрожащих ног. И только чудом Артур сообразил в момент пика не вцепиться ногтями в кожу Шамрая, а закинуть руки за голову и сцепить их в замок, ни к чему не прикасаясь. И если бы он или Шамрай в тот момент могли замечать что-то кроме друг друга, они бы увидели, как засияли золотым светом и покрылись золотой пылью его сжатые пальцы. Камин уже погас, и домик погрузился в темноту, а они так и лежали, крепко обнявшись и не переставая целовать друг друга в плечи, шею, скулы и губы. До самого утра они не произнесли больше ни одного слова, позволяя себе ненадолго забыть обо всём на свете и стать просто двумя любящими людьми, которые наконец-то встретились после долгой разлуки.

***

Путь занял совсем немного времени — Артур этому не удивился, ведь Паша добирался сюда пешком, пусть и бежал, пытаясь спрятаться от самого себя. А Шамрай, который хорошо знал горы, вел упряжку по самой удобной и самой короткой дороге. Они проезжали красивейшие места, где ветви деревьев были похожи на хрусталь, а гладь прудов — на чистое голубоватое стекло. Артур восхищенно оглядывался, втайне жалея, что нельзя коснуться этой красоты и дополнить золотым переливом. Неясно было, чего ожидать от места, где — как они предполагали — затаился Паша. Но уже точно не того, что открылось за очередным поворотом. — Ты говоришь, зима началась из-за твоего брата?.. Артур медленно кивнул, не поворачивая головы, да и Шамрай не смотрел на него, потому что оба, открыв рты, смотрели на огромный ледяной дворец, вросший в гору, как кристалл. Массивные стены сверкали на солнце и слепили глаза, башни, уходящие пиками ввысь, казались острее заточенных стрел. — Я бы спросил, веришь ли ты в магию, — хмыкнул Артур, первым приходя в себя. — Но теперь, кажется, нет нужды спрашивать. Сам всё видишь. Он посмотрел на Шамрая с любопытством — как отреагирует на такое? Как бы отреагировал, расскажи ему Артур всю правду о себе? А Шамрай вдруг посмотрел на Артура и равнодушно пожал плечами. — Да я всегда в магию верил, Артурка. Мне давным-давно одна шаманка помогла избавиться от любовного проклятия. Если бы не она, я бы не смог тебя… — Он осекся. — Не знаю я, что бы тогда случилось. Боюсь представить, что бы делал с тобой. Артур поежился. О да, он знал, каким жестоким может быть Шамрай, каким грозным воином он был, когда еще служил своему лорду. В ту первую встречу Шамрай искал что-то по поручению своего хозяина и почему-то был уверен, что Артур может ему помочь, и долгий месяц возил его с собой… Но ни разу не ударил, не сделал больно, хотя мог и, наверное, должен был. Выходит, он сразу с первого взгляда?.. А потом Артур вдруг осознал и еще одно, и от этой мысли перехватило дыхание и быстро заколотилось сердце. Шамрай сказал, что верит в магию и, выходит, совсем не боится ее. Так, может… может, есть еще шанс хотя бы попытаться!.. — Но вот такая магия мне не нравится, — добавил Шамрай с веселой улыбкой и дернул поводьями, направляя оленей ближе к замку. — Какая? — вдруг осипшим голосом уточнил Артур. — Ну. Нехорошая. Почему бы не обладать тропической магией? Наколдовал бы море, пальмы, теплый песок. Или, представь, превращал бы вещи в золото? Тогда можно было бы купить что угодно и кого угодно. Артур вздрогнул — на миг ему почудилось, что Шамрай как-то обо всём узнал. Но нет, тот лишь рассмеялся и заметил: — Да я шучу. Если уж магия, то полезная, вот как у той шаманки. Хотел бы я уметь исцелять прикосновением. Он вновь помрачнел, и Артур понял: вспоминает своего лорда, который погиб сразу от пяти стрел, без единого шанса выжить. Это настолько ударило по Шамраю, который не смог тогда его спасти, что он даже ушел после этого со службы. Артур не смог сдержаться и легонько приобнял его за плечи. В замке оказалось холодно и так тихо, будто внутри никого не было. Артур осторожно позвал: — Паш? Голос, даже такой тихий, разнесся по стенам вверх, но ответа не последовало. Артур, восхищенно оглядываясь по сторонам, стал двигаться дальше. Идти было сложно, он поскальзывался на каждом шагу, но потом он добрался по лестнице, схватился за поручень, и дальше подниматься стало чуть легче. Шамрай не стал дожидаться снаружи, как договорились, а заглянул в холл, когда Артур еще даже не успел подняться на второй этаж. — Малой, ты уверен? — напряженно спросил он. — Уверен, что он тебя не ранит? Артур удивленно моргнул и засмеялся. — Кто, Паша? Он никогда бы никого не ранил. Тем более меня, он же мой брат. Шамрай не выглядел убежденным, но спорить не стал, а Артур не стал вновь просить его дожидаться у выхода — если ему легче быть поблизости, то пусть себе охраняет. Артур потихоньку поднимался выше, то и дело зовя Пашу по имени, пока не добрался до самого верхнего этажа. Идти дальше было некуда, если только искать потайные ходы, но на это в ледяном дворце, где стены сливаются перед глазами в сверкающий поток, ушла бы вечность. Артур отчаянно позвал еще раз: — Паша?.. Пожалуйста, Паш, я же помочь тебе хочу. Он обхватил себя руками и тяжело вздохнул, смиряясь с тем, что ничего не сможет сделать. Как вдруг: — Артур. И Артур мигом распахнул глаза и вскинул голову. Паша стоял у приоткрытой двери на балкон и обреченно смотрел прямо на него. Потом дернул губой в робкой улыбке и осторожно помахал самыми кончиками пальцев, и Артур, конечно, помахал в ответ, как они всегда делали в детстве. — Тебе лучше уйти, — сказал Паша. — Я тебя ранить могу. — Не можешь, — уверенно отозвался Артур, делая маленький шаг вперед. — Всё хорошо, Паш, ты должен мне поверить и послушать, что я расскажу… — Ты не понимаешь, да?! — перебил Паша и сжал руку в кулак; с потолка стали сыпаться редкие снежинки. — Я не могу этим управлять и я не знаю, как это исправить! — Так я-то знаю. — Артур протянул к нему раскрытую ладонь. — Подойди, пожалуйста. Я покажу. Снежинок становилось всё больше, и всё-таки Паша, подумав, осторожно сделал шаг ближе. От его ноги по полу расползлись морозные рисунки, и он сам вздрогнул, тут же останавливаясь. Артур хотел сказать, что всё в порядке, но вместо этого раздался голос Шамрая: — Малой, не надо. Паша снова дернулся, снег стал идти еще сильнее. — Кто это?.. Хотя неважно. Артур, уходите, пожалуйста, ты же видишь, что ничего не получится, это сильнее меня! Я вообще не знаю… что это такое, это всё как страшный сон, который не заканчивается! — Малой, — с нажимом позвал Шамрай. — …Что мне делать-то прикажешь, если я тебя сейчас заморожу?! Да и вообще, что делать, я всю жизнь готовился к чему-то, мечтал стать достойным королем, и ты еще, падла, от титула отказался, бросил меня одного! — Артур, отойди. — Зачем вообще нужен брат, если его как будто нет?! Белая вспышка обдала холодом, Шамрай вскрикнул и побежал вперед, хотя наверняка видел, что не успеет. Но Артур был готов — он именно этого и ждал. Достаточно было вскинуть перед собой обе ладони, чтобы перед лицом вырос огромный золотой щит, мигом отразивший солнечный свет и вспыхнувший ярче, чем ледяные башни. Град острых стрел, которые Паша неосознанно запустил в него, с грохотом ударился о золотую поверхность и осыпался к ногам Артура мелкой белой крошкой. Всё замерло. Снежинки, так и подвешенные в воздухе, осевшие на пол частицы золота, дыхания всех троих людей в зале. Только Артур коротко выдохнул облачко пара. Шамрай упал на колени, Паша прижал обе ладони к лицу. Артур медленно опустил руки, обошел застывший щит, приблизился к Паше и, тепло улыбнувшись, снова протянул ему руку. — Я помогу, — повторил он спокойно и уверенно. Паша, всё ещё ошарашенный, мелко закивал, сглотнул и потянулся к его ладони своей, покрытой инеем… Как вдруг снизу послышался шум и грохот. Братья обернулись, Шамрай поднялся на ноги — и неожиданно скомандовал: — Бегите. Уходите отсюда оба, это солдаты. Я прикрою. Артур замотал головой, Паша замер, не понимая, что делать. Времени уже не оставалось: двери распахнулись, в зал вбежало пятеро вооруженных стражников с арбалетами наизготовку. Артур машинально поднял руки, недоуменно моргая. — Король Павел, по приказу нашего принца мы должны доставить вас обратно во дворец, — выдал один из них. — А дальше совет будет решать, как с вами поступить. — Что? Какого принца? — спросил Артур, потихоньку делая шаг вперед, чтобы в случае чего прикрыть Пашу. — Ханса, принца Южных островов! «Ах, ну этот может, конечно», — сердито подумал Артур. — Не подходите, — дрожащим голосом пролепетал Паша, и снег вновь стал усиливаться, закручиваться угрожающим смерчем. Один из стражников выпустил стрелу, Артур и Паша одновременно взмахнули руками, и перед ними вырос причудливый щит, в котором мириады золотых песчинок срастались с полупрозрачным льдом. Началась потасовка: Шамрай кинулся на ближайшего стражника, второй подбежал к ним, доставая меч, другие попытались напасть на Пашу и Артура. Защищаться приходилось быстро, Артур никогда бы не подумал, что будет использовать свою магию для боя. И тут в голове пронеслись слова Шамрая: «Представь, превращал бы вещи в золото? Тогда можно было бы купить что угодно и кого угодно»… — Подождите! — закричал Артур, отбиваясь от выстрелов. — Стойте, да хватит… Хватит! Тыкать! Оружием! В людей! Заберите лучше золото! Ему потребовалось повторить это далеко не раз, прежде чем трое оставшихся стражников, которых Шамрай не успел обезвредить, наконец замерли и прислушались. Артур медленно вдохнул и выдохнул, повторил: — Видите? Я могу создать золото из ничего. Сколько хотите? Я дам столько, сколько сможете унести, если оставите нас. Вам не придется возвращаться к вашему принцу, вы сами сможете стать принцами! Один из них скосил глаза на застывший снежно-золотой щит. А потом снова посмотрел на Артура, и по одному его взгляду Артур сразу понял, о чём он думает. — Нет, да ну не-ет, — захныкал он. Стражник вкрадчиво сказал товарищам: — Золото — это хорошо, но за парня, который создает его из воздуха, можно купить себе целое королевство. Да хоть целый мир! Артур поджал губы и медленно покачал головой. — Зря ты сказал это. На стражника бросился со спины Шамрай и в один короткий удар кинжалом лишил его жизни. Еще минута сражения — и всё было кончено. Шамрай, тяжело дыша, повернулся к Артуру, и они улыбнулись друг другу. И тут Артур заметил краем глаза, что стражник, которого Шамрай обезвредил первым, но, видно, не убил, поднял руку с зажатым в ней так и заряженным арбалетом, целясь в Шамрая с ненавистью и желанием отомстить. Артур кинулся к нему и отвел его руку вверх, но тот уже нажал на спуск — стрела полетела к потолку и разрубила тонкую подвеску, на которой держалась огромная ледяная люстра. Всё произошло так быстро, что Артур не успел даже моргнуть. Люстра полетела на пол — прямо к тому месту, где стоял, замерев, Паша. Увидев это Шамрай со всех ног побежал к нему и с силой оттолкнул, вместе с ним заваливаясь в сторону. А Паша, напуганный, вскрикнул, и из его сердца вырвалась новая вспышка магии, которая тут же прилетела прямо в Шамрая. — Нет, — выдохнул Артур, уже понимая, что произошло. Он, запинаясь, побежал прямо по осколкам люстры и упал на колени рядом с Шамраем; тот смотрел на него, но видно было, что сознание его покидает. Смугловатая кожа стремительно белела, и когда Артур коснулся его щеки, показалось, что он потрогал ледяную статую. — Нет, нет, Шам, ты не умрешь так, — бормотал он, отчаянно соображая. — Люблю тебя, Малой, — еле слышно выдохнул Шамрай, закрывая глаза, на которых уже побелели ресницы. Рядом всхлипывал Паша, и Артур решительно повернулся к нему. — Паш, подойди ко мне. Тот замотал головой быстро-быстро, едва ли вообще соображая. — Паша! — Артур схватил его за запястье и подтянул ближе так, чтобы их руки оказались над грудью Шама. — Паш, послушай. Посмотри на меня, братишка, ну! Взгляд Паши наконец сфокусировался, и хотя глаза слезились от ужаса, он смог услышать то, что Артур пытался ему сказать. — Нельзя убежать от самого себя, Паш, — сказал Артур, усилием воли отстраняясь от собственного ужаса и мягко поглаживая холодное запястье брата. — Это и не нужно. У тебя есть семья, которая тебя любит, и ты тоже нас любишь, я знаю… — Родители не приняли бы меня таким. Артур улыбнулся. — Они знали, Паш, мы все знали. Давным-давно знали, что это однажды произойдет. И всё равно мама с папой любили тебя, и дед любил тебя, и я тебя люблю. Паша мотнул головой. — Если в даре нет ничего плохого, почему тогда ты со своим сбежал и прятался? Артур задумался. Потом пожал плечами и честно сказал: — Я тоже совершал ошибки. Но я своим даром управляю, видишь? — Свободной рукой он создал маленькую золотую снежинку, а потом сжал ее в руке, и когда разжал, ладонь оказалась пустой. — Это не так трудно, просто надо чуть больше доверять себе. И любить себя, со всеми вот этими сложностями. Попробуешь? И он протянул обе раскрытые ладони Паше. Тот долго медлил, опасаясь, что снова причинит вред, но Артур продолжал уверенно смотреть на него с улыбкой, и тогда Паша решился. Они крепко-крепко сцепили руки, и вдруг от их пальцев распространился яркий белый свет. — Что это?.. — Не знаю! Свет становился всё ярче и на несколько минут совсем затопил зал, а когда наконец погас, ни ледяных осколков, ни золотой пыли в нём уже не было. Артур посмотрел на Шамрая — ресницы у него снова потемнели, кожа согрелась, но глаза он не открывал. — Шам?.. — позвал Артур. — Шам, ты слышишь? Паша отпустил его руки, поднялся и отошел в сторону, не мешая. А Артур наклонился и прислушался — дыхания не было. Положил руку на грудь Шамрая — сердце не билось. — Да как так-то… — всхлипнул Артур, и глаза вновь наполнились слезами. Он наклонился, прижался лбом ко лбу Шамрая и прошептал: — Я же всегда выбирал тебя. Слезы капнули с ресниц, упали на скулы Шамрая. И краем глаза Артур заметил, будто что-то блеснуло вместе с каплей, но, может, ему только показалось. Он зажмурился и заплакал, понимая, что больше никогда его не обнимет, не поцелует, не вернется в родной домик в лесу, не скажет о своей любви и не услышит… — Малой. Артур замер. Подумал — вдруг показалось!.. Но потом почувствовал, как вокруг талии обвились руки, как шеи коснулось горячее дыхание, как Шамрай обнял его крепко-крепко. И Артур снова заплакал, на этот раз — от облегчения и счастья. — Шам… — Никуда больше не отпущу тебя, мой принц, — добавил Шамрай вроде бы шутливо, но Артур отчетливо слышал по его голосу, что это была самая настоящая клятва в верности, которую они тут же скрепили поцелуем.

***

А потом они втроем вернулись в город. Паша постепенно научился управлять своим даром — всё благодаря Артуру, который отныне был рядом, и Полине, которую вскоре сделал своей королевой. А Шамрай никуда не отходил от Артура, наконец покинув свою одинокую хижину. Впрочем, они с Артуром по–прежнему любили это место и часто возвращались туда, чтобы отдохнуть от суеты и провести время вместе. А когда наступила настоящая зима — намного теплее и мягче, — она никому больше не была страшна. И даже, пожалуй, стала всем по душе.

The end.