Сборник в золотой обложке

В далёком королевстве, которое невозможно найти на наших картах, жил был человек, который мечтал стать избранным. И вот однажды отправился он в лес и встретил там волка. Никакого оружия у него с собой не было, и человек уже думал, что пришло время попрощаться со своей жалкой жизнью, как вдруг волк заговорил: — Не бойся меня, мальчик! Расскажи лучше, что ты делаешь в лесу один? Мальчиком его давно уже никто не называл, и человек так удивился, что сразу ответил: — У меня есть место, где я живу, но дома нет. Никто меня там не ждет, и делать мне там нечего. Вот и хожу, ищу, куда бы податься. Он, правда, не рассказал волку всего, но не оттого, что хотел сдержать в секрете, а оттого лишь, что растерялся. А волк, хоть и был самым настоящим зверем, оскалился в почти человеческой улыбке и спросил теперь: — Как зовут тебя, мальчик? И человек снова ответил: — Шамрай. Тогда волк задал третий вопрос: — Хочешь со мной отправиться на службу к Белой Колдунье? И Шамрай согласился, потому что делать ему, и вправду, всё равно было нечего. А так, быть может, хоть какую-то пользу принесет! Отправились они с волком в замок Колдуньи. И чем ближе подходили, тем становилось холоднее, и вскоре Шамрай пожалел, что не взял с собой одну из теплых шуб, что хранились у него на дне сундука в самой дальней комнате. А когда с неба вдруг посыпался снег, и всё более заснеженными стали густые еловые лапы, Шамрай не удержался и спросил у волка: — Отчего здесь так холодно? Сейчас ведь лето! Волк долго молчал, а потом фыркнул и помотал большой серой головой. — Живешь совсем близко к владениям Её величества, а не знаешь! Скоро уже придем, тогда сам всё увидишь. И Шамрай вздохнул, но смирился, и дальше пошли молча. Оказалось, что «скоро» для волка и «скоро» для человека сильно различаются, и путь их занял не час и не день, а целую долгую неделю. Спать приходилось на голой земле, и каждая ночь была холоднее предыдущей. Шамрай думал, что до замка так и не дойдет, просто замерзнет насмерть, но волк, заметив его дрожь, молча ложился рядом и грел его теплой шерстью. И вот на седьмой день они наконец вышли из леса. Шамрай ежился от холода и ужаса: весь замок и весь огромный двор перед ним были покрыты плотным слоем льда, а на небе не было ни единого лучика солнца. Волк повел его ко входу в замок, и Шамрай брел за ним, думая: всё верно, не достоин он честной службы и теплой комнаты, будь теперь, что будет! Они проходили по обледеневшим коридорам, минуя один зал за другим, и в каждом были десятки ледяных фигур людей, животных, растений и чудных существ, каких Шамрай никогда не видывал. Он побоялся спрашивать, но и сам догадался, что это не просто статуи. И вот наконец они пришли в последний зал. В нём было до того холодно, что Шамрай уже и дрожать перестал — просто стоял, еле дыша, не чувствуя рук и ног, медленно моргая побелевшими ресницами. Он думал, что Белая Колдунья будет сидеть на троне, однако она стояла у большого стола и смотрела на разложенные карты. Рядом с ней было еще несколько человек, но их Шамрай даже не заметил — он сам чувствовал себя замороженной статуей, не способной оторвать глаз от Колдуньи, и чувство это ему совсем не нравилось. Колдунья подняла голову, заметив их, и волк припал на переднюю лапу в поклоне. Шамрай тоже хотел поклониться, но не смог двинуться, а уж если бы он попытался опуститься на колено, его бы точно подвели ноги, и он упал на пол и никогда бы уже не поднялся. Колдунья, конечно, сразу обратила на это внимание и ровным, холодным голосом промолвила: — Кого ты привел с собой, Мидас? Только теперь Шамрай узнал, что у волка есть имя. — Этот сын Адама желает служить вам, Ваше величество. Шамрай хотел сказать, что у него нет никакого отца и никакой матери, но ни слова не мог произнести онемевшими губами. Колдунья медленно подошла к ним, не отрывая от него взгляда, и волк почему-то задрожал от страха. Но Шамрай спокойно смотрел на нее и ждал, что произойдет дальше. Как вдруг Колдунья резко дунула ему в лицо, и таким ледяным было ее дыхание, что Шамрай подумал: всё, вот сейчас и он станет очередной статуей!.. Но этот ветерок лишь окутал его с ног до макушки и неожиданно согрел, совсем как шуба. Шамрай удивленно заморгал, а Колдунья насмешливо произнесла: — Так лучше? И ничего ему не оставалось, кроме как преклонить колено и опустить голову.

***

Так Шамрай стал служить Белой Колдунье. Сперва он выполнял совсем мелкие поручения и больше помогал другим ее слугам. Затем стал получать задания сложнее, и наконец стал одним из самых верных ее помощников. За время, проведенное на службе, он узнал всё обо всех людях в замке, узнал и сам замок, и только несколько самых высоких башен оставались для него закрытыми. Сколько Шамрай ни спрашивал, ему так и не удалось выяснить, что или кто там находится и у кого хранятся ключи от них. Узнал Шамрай и то, что вот уже десять лет идет война между королевством Белой Колдуньи и королевством Нарния, и поговаривают, что ждать осталось совсем немного. Надежда в сердцах нарнийцев почти угасла, а вечная зима распространилась по всей их стране, совсем как три тысячелетия назад, и скоро настанет время Колдунье отправиться в завоеванный Кэр-Параваль. Шамраю не было жаль нарнийцев, ведь он совсем не знал этот народ, да и не касались его дела государства. Он был на службе и выполнял приказы, потому что ничего другого не умел, да и не хотел уметь. Ничего важного в его жизни не осталось, да и сама жизнь превратилась в существование по чужой указке, и ничего против этого Шамрай не имел. Одним особенно холодным утром к Белой Колдунье вдруг пришел гонец из Нарнии. Шамрай, стоя по правую ее руку рядом с троном, с любопытством смотрел на него — нарнийцев он прежде видел только издалека либо уже обращенными в статуи. Гонцом оказался по уши закутанный в шубы и всё равно дрожащий от холода парнишка, у которого вместо ног были козлиные копыта. — К-король Павел п-п-прислал вам эт-т-то, — запинаясь пролепетал он и протянул было Колдунье письмо, но та еле заметно повела головой в сторону Шамрая. Шамрай мигом понял, что требуется, спустился по ступенькам в центр зала, подошел к гонцу и, на всякий случай угрожающе щурясь, осторожно забрал припорошенный снегом конверт. Фавн на удивление смело ответил на его взгляд, но задрожал сильнее, и Шамрай диву дался: неужели все нарнийцы вот такие? Да если так, разве потребовалось бы десять лет, чтобы их завоевать! Десять дней — не больше!.. Он передал письмо Колдунье и вернулся на своё место за троном. Колдунья долго и внимательно читала письмо — краем глаза Шамрай видел, что текста в нём было совсем мало, — а потом негромко усмехнулась, отдала письмо другому слуге и подняла взгляд на гонца, который стоял ни жив ни мертв и ждал вердикта. — Я принимаю предложение вашего повелителя, — с наслаждением протянула Колдунья, но прежде, чем фавн успел обрадоваться, добавила: — Но эту весть принесешь не ты. И взмахнула рукой, отчего несчастный фавн перепуганно вскрикнул, и крик его мигом оборвался. Шамрай невольно вздрогнул, очень уж редко он видел это колдовство так близко. Он подумал: зачем было это делать, ведь такое безобидное создание не несло никакой угрозы?.. Но тут же оборвал себя на этой мысли. Кто он такой, чтобы осуждать решения Колдуньи! А та вдруг снова кивком подозвала его к себе. Шамрай обогнул трон, спускаясь ниже на ступеньку, и замер, склонившись, в ожидании приказа. Колдунья поднесла руку к своему декольте, быстрым движением вынула маленький серебряный ключ и протянула Шамраю. Ключ оказался таким же холодным, как лёд. — Ступай в самую северную башню, — сказала Колдунья, и Шамрай едва не вскрикнул от восторга. Наконец-то он узнает тайну этой башни! — Мальчишка, который возомнил себя королем Нарнии, наконец-то проявил слабость… В обмен на жизнь брата он согласен сдать Кэр-Параваль. Отведешь его, а я соберу войско и пойду следом. Шамрай кивнул и, помявшись, решился всё-таки уточнить: — Доставить живым и невредимым? Колдунья холодно улыбнулась. — Живым — да, коль уж мы принимаем условия договора. Но путь полон опасностей, кто знает, какое зло вы повстречаете в пути… Шамрай растянул губы в ответной улыбке, в которой не было ни капли веселья. — И еще, — прибавила Колдунья, — никто не обещал мальчишке, что мы сохраним его жизнь или жизнь его брата, или жизни его сестер, когда я взойду на трон. Поэтому я сразу прошу тебя лично позаботиться о том, чтобы у Нарнии не осталось ни одного ложного правителя. И снова Шамрай кивнул, потому что не имел права иначе, а сам подумал — как же так, еще и принцессы?.. Об этом не шло никакой речи… Впрочем, раз такого решение Колдуньи, он не подорвет ее доверие. — Я всё понял, Ваше величество. И он сперва собрал вещи для похода, а затем отправился в башню, в которой так давно мечтал побывать. Чем выше он поднимался, тем тише становилось, и вот наконец перед ним оказалась дверь. Шамрай легко вставил ключ в небольшой замок — пришлось приложить усилие, чтобы провернуть его, как будто механизм подмёрз, но вот дверь поддалась, и Шамрай сделал шаг внутрь. Несмотря на чары Колдуньи, Шамрай мог чувствовать холод — просто тот не причинял ему неудобства и вреда. И здесь, в этой камере на верхушке самой северной башни, было чуть теплее, чем в прочих залах, и всё равно недостаточно, чтобы человек мог спокойно здесь жить. Шамрай даже подумал — вдруг принц давным-давно умер от мороза! И тогда Колдунье не удастся выполнить условие договоренности, а ему самому — исполнить ее приказ… Но нет. В углу маленькой комнатки, на небольшой деревянной кровати, зашевелился комок одеял, и Шамрай с интересом стал ждать, что принц сделает дальше. Тот медленно приподнялся, и от этого движения что-то громко звякнуло — только теперь Шамрай увидел, что к правой ноге принца тянулась массивная железная цепь. Одеяло скользнуло с его головы, и тут Шамрая ждало новое открытие, от которого в груди зашевелилось нехорошее предчувствие. Услышав слова Колдуньи, он ожидал, что королю Нарнии не больше двадцати лет, а его младший брат — и вовсе ребенок. И у Шамрая даже мысли не возникло о том, что даже его самого изредка называли мальчишкой. А ему ведь пошел уже пятый десяток… Принц, конечно, был сильно младше него, но точно не был ребенком, это выдавали криво обрезанная борода и редкие усы над губой. Потом принц нашел в себе силы поднять взгляд, и произошло то, чего Шамрай не мог ожидать ни в какой из фантазий, подумал даже, что спит и видит сон. Шамрай узнал его. Эти глаза он мог бы узнать даже в самом страшном кошмаре.

***

Артуру дали титул короля, надели на него корону и прозвали Милосердным, но он так и не смог принять Нарнию, как свой новый дом. Ведь у него был другой, и в отличие от брата и сестёр, которые странным образом об этом забыли, он помнил и мечтал вернуться. И, наверное, он так бы и сделал, бросив замок Кэр-Параваль, бросив этот мир и всех людей, которые почему-то успели его полюбить, сел бы на коня и помчался бы к тому злосчастному фонарю!.. Но потом началась война, и он не мог бросить свою семью и народ, который тоже стал теперь его. А потом, совсем скоро, он угодил в ловушку и попал в плен к Белой Колдунье, и провёл у нее так много лет, что уже сбился со счета и совсем забыл, что было настоящим, а что — цветными снами, которые навевал его простывшей голове дикий холод. Артуру стало казаться, что он вообще никогда не был ни в Нарнии, ни в России, и что вся его жизнь была здесь, в этой маленькой морозной каморке, куда почти никто и никогда не приходил. И поэтому, когда дверь скрипнула впервые за много дней, он сперва принял это за очередной сон. Но после понял, что не узнаёт своего гостя, а разве можно увидеть во сне того, кого никогда не знал? — Что вам угодно? — осипшим голосом спросил Артур и тут же закашлялся. Горло царапнуло болью, в легких осела тяжесть. Не зря он молчит — нельзя ему больше говорить, иначе так и умереть от кашля можно. Человек так и стоял на пороге, но потом вдруг спохватился и стал подходить к нему. Снова замер, снова приблизился, и Артур наблюдал за ним с отстраненным интересом. Что же будет дальше? Может, этого незнакомца послали, чтобы наконец оказать Артуру последнюю милость?.. Но тот вдруг опустил большую ладонь ему на лодыжку, чуть ниже кандалов, и Артур едва не заплакал, осознавая, что свою ногу всё ещё чувствует!.. От холода и боли казалось, что кожа на лодыжке протерлась до кости, дотронешься — и стопа отвалится. Но нет, она была целая, и незнакомец молча оглядел ее, а потом так же молча приблизился к креплению цепи на стене. Ключ, который он сжимал в руке, подошел, и он щелкнул замком, тут же ловя цепь в ладонь. — Идем, — бросил он через плечо. Артур не поверил своим ушам! — Что?.. — Идем, говорю. И потянул цепь на себя, слегка дергая ногу Артура вниз. Пришлось подниматься. Сил не было совсем, Артур думал, что не устоит, но тело в очередной раз оказалось сильнее, чем он мог предполагать. Страшнее стало, когда они стали спускаться по ступенькам, и Артур почувствовал, что становится холоднее. Он совсем не мог сдержать жалобный скулеж, который был недостоин короля, но хмурый рыцарь Колдуньи вдруг сказал: — Здесь холоднее всего. Даже снаружи не так. А там чем дальше от замка, тем теплее будет. Артур заморгал обледеневшими ресницами и успел прикусить губу, чтобы не задать лишний вопрос. А спросить очень хотелось! Ведь неужели они идут куда-то далеко из замка? Что если… Просто если представить на секунду… Но нет, его бы не освободили просто так! Неужели Паша смог о чём-то договориться с Колдуньей?! Но что он мог предложить такого, что стало бы равноценно жизни одного из королей?.. Артур думал обо всём этом, пока они шли через весь замок, и с ужасом оглядывался по сторонам. Он одновременно хотел и боялся увидеть среди ледяных статуй, в которые превратила его подданных Колдунья, кого-то из друзей. Но, конечно, увидел. — Нет, — выдохнул он и, прихрамывая, бросился к фавну, которого сразу узнал. — Нет, нет, Касым!.. Как же так, почему… почему ты здесь?.. Тот, кто первым помог им в Нарнии, кто стал для них самым близким другом и названным родителем! Артура захлестнула горечь, от которой он согнулся пополам и заплакал, но почти сразу на ее место пришла ярость. Он почти готов был броситься прямиком в тронный зал, схватить Колдунью и голыми руками вырвать ей сердце!.. Но он всё ещё оставался пленником, которого держал на цепи ее верный слуга. Артур медленно повернулся к нему и от гнева не заметил даже, как виновато на него смотрит этот человек. — Клянусь тебе всем, что мне дорого, — процедил Артур, — твоя повелительница за это заплатит! И говорить так, оставаясь в ее владениях, было глупо и опрометчиво, но он ничего не смог с собой поделать. Однако рыцарь не ответил, а только молча кивнул ему в сторону выхода. Артур сжал руки в кулаки и через силу похромал дальше, слыша, как рыцарь идет за ним на расстоянии цепи. Его так хотелось ненавидеть, но отчего-то не получалось. Артура нужно было назвать не Милосердным, а Наивным, а лучше — попросту Идиотом, раз он продолжал думать хорошее даже о таких людях. Но он ничего не мог с собой поделать! Он смотрел на этого угрюмого мужчину и видел в нём одинокого мальчика, который совсем запутался и потерялся. В этом они были удивительно похожи. Они долго шли по местам, которые Артур не узнавал. Чужой лес, чужие реки и холмы, чужие дороги — но спросить, куда они идут, Артур так и не решился, очень уж боялся лишиться последней, живой еще надежды. Зато он спрашивал другое. Не на всё рыцарь отвечал ему — своё имя так и не назвал, — но о многом рассказал. Артур очень удивился, узнав, что война идет уже целых десять лет. — Я думал, что пробыл у нее года три или четыре, не больше… Рыцарь тогда остановился на полушаге и во все глаза посмотрел на него. — Ты что же, все десять лет пробыл в плену? — Выходит, что так. После этого рыцарь замолчал на целый день. В другой раз, когда они уже отдалились от замка настолько, что снег лежал совсем тонким слоем и едва прикрывал черную землю, они много разговаривали вечером у костра; рыцарь умудрился поймать в силки сразу двух куропаток и приготовить сытный ужин. Артур, разморенный теплом и едой, сам много рассказывал о прошлом, о первых годах правления, а потом неосторожно упомянул, что они с братом и сестрами не родились в Нарнии, а попали в неё уже будучи почти взрослыми. Рыцарь не удивился, но шепотом попросил рассказать подробнее о том, откуда они пришли. — Там, где мы родились, — начал Артур, засовывая руки во внутренние карманы куртки, — не бывает волшебных существ, деревья и животные не разговаривают, нет магии. Сперва мне казалось, что у нас очень скучный мир, но чем больше вспоминаю, тем сильнее скучаю. Там самые обычные люди, но ты бы знал, какие удивительные вещи они создают… — Пальцами он нащупал маленькую стальную брошку, крепко сжал ее и зажмурился. — А главное, что там — дом, где нас ждали. Может, до сих пор ждут. Рыцарь смотрел на него из-за пламени костра так пристально, что Артуру бы испугаться, но почему-то этот взгляд совсем не вызывал страха. — Почему вы не вернулись? — так же шепотом спросил рыцарь. Артур горько усмехнулся. — Я хотел. Но Паша и Кира с Полиной почему-то просто… забыли всё? Я не знаю, как это вышло, как можно было забыть свой дом и своих любимых людей! — И если бы не треск костра и его собственный громкий голос, Артур непременно услышал бы, как рыцарь перестал дышать. — Я хотел вернуться, — повторил он, — но Колдунья поймала меня быстрее. Глаза стало жечь от слёз, и на этот раз Артур не собирался им поддаваться. Он сердито шмыгнул носом, обернулся, взял сухую ветку из скудной связки и подбросил в костёр. — Ну а ты? — спросил Артур, не слишком надеясь на ответ. Он уже понял, что рыцарь не любит говорить о себе. — Что? — Откуда ты? И почему стал служить ей? Где твоя семья? Рыцарь перевернулся на спину и стал смотреть в небо. Здесь оно было ясным, и ничто не скрывало россыпи звезд. — Семьи нет. Службы никакой больше нет. Жизни тоже как будто нет… Вот и пошел к ней. Артур нахмурился. — Как это — жизни нет? Рыцарь оскалился в горькой улыбке. — А я свою жизнь потерял и слишком мало постарался, чтобы найти. Его слова мало что объяснили, но дальше Артур не решился спрашивать. На следующий день путь продолжался куда веселее: светило солнце, стало так тепло, что Артур впервые смог снять с себя верхнюю накидку, а к вечеру они наконец преодолели границу вечной зимы с летом. — Так странно, — пробормотал рыцарь. — У нас все говорят, что зима настала во всей Нарнии, но мы еще даже не дошли до Кэр-Параваля, а уже прошли ее. Пришла очередь Артура замирать и во все глаза смотреть на своего попутчика. — Нарнии?.. Кэр-Параваля?.. Так ты всё-таки ведешь меня домой! И его ослепила такая необузданная радость, что он бросился к рыцарю на шею и крепко обнял его. Но удивительнее было то, что рыцарь не оттолкнул и не замер, а наоборот — в то же мгновение крепко-крепко обнял его в ответ, аж кости хрустнули. И так, обнявшись, они простояли четверть часа, не меньше. Когда рыцарь наконец первым отпустил его, Артур попытался заглянуть ему в глаза, но тот упрямо отводил взгляд. — Эй, рыцарь, — мягко позвал Артур, аккуратно обхватывая его лицо обеими ладонями. — Ты чего это? А? — Тот молчал, и тогда Артур зачастил: — Ты если вдруг двойной агент и боишься мне сказать, не бойся, я же всё равно уже всё понял! Сам догадался, поэтому ты не нарушишь клятву тайны!.. Или что, или ты хочешь мне что-то сказать и не решаешься? Рыцарь замотал головой и решительно отстранил его от себя. — Идем, Ваше высочество. И так время потеряли. Артур негромко исправил: — Величество. Тот, уже потянувшись было к цепи, выпрямился и растерянно посмотрел на него. — Что?.. — Величество, — повторил Артур. До этого момента он не исправлял рыцаря, когда тот называл его принцем, но сейчас хотелось быть откровенным. Вдруг сподвиг бы на ответную искренность. — Я тоже король. И сестры — королевы. Ты не знал, да… но вот так. А Паша — верховный. И снова весь день они прошли молча. Вскоре Артур и сам понял, что они приближаются к месту: леса неуловимо изменились и будто стали приветливо шуметь при виде него, реки бурлили особенно радостно, знакомыми стали холмы и дороги, пусть сам Артур здесь вряд ли бывал лично. А потом дошли и до леса, куда они с братом и сестрами ездили охотиться, и Артур снова вспомнил, каково это — по-настоящему чему-то радоваться! Несмотря на хромоту, он едва ли не подпрыгивал на месте, проходя мимо знакомых лужаек, деревьев и прудов. И только одно вызывало в нём грусть: понимание, что вскоре придется расстаться с человеком, который стал ему новым другом, а ведь должен быть врагом. Когда в очередной вечер они стояли на высоком холме и смотрели, как лучи закатного солнца освещают вдалеке башни замка Кэр-Параваля, Артур повернулся лицом к рыцарю; тот, конечно, сразу заметил его взгляд, но даже не дрогнул. — Я не буду просить тебя остаться с нами, — проговорил Артур, — хотя мне бы очень этого хотелось. Знай, что если решишься, никто не посмотрит на тебя, как на врага, не посмеет сказать ни одного плохого слова. Это я тебе обещаю. Он внимательно наблюдал, как рыцарь крепко сжимает челюсти и гулко сглатывает ком в горле, но ничего ему не отвечает. — Скажи хотя бы, как тебя зовут? — попробовал Артур снова. И рыцарь неожиданно ответил: — Скажу завтра, когда придет время… прощаться. Ночь не была спокойной. Артур, даже несмотря на дикую усталость, истощение и не прошедшую до конца болезнь, никак не мог уснуть, и рыцарь — он слышал по дыханию, — тоже не спал. Зато оба сразу услышали приближение шагов зверя и мигом вскочили на ноги. — Держи. — Рыцарь сунул ему в руки меч, который Артур едва не выронил от неожиданности, а сам достал кинжал. — Обеими руками, и не размахивай — коли. Артур от страха смог только часто-часто кивать, а рыцарь вдруг встал перед ним, готовый закрыть его собой. — Зачем ты… — хотел возмутиться Артур, и в этот момент из-за деревьев послышался голос: — Не бойтесь меня! Я пришел предупредить! Рыцарь, похоже, его узнал, потому что сразу опустил руку с кинжалом и растерянно спросил у темноты: — Мидас? Артур тоже опустил меч и огромными глазами смотрел, как из темноты на лунный свет выходит большой волк с проблесками седины в шерсти. — Здравствуй, мальчик, — поприветствовал он… рыцаря. — Здравствуй, юный король, — обратился к Артуру. — Откуда ты здесь? — удивленно спросил рыцарь. — Потому что она тоже скоро будет здесь. Вы задержались, мальчик, нельзя терять больше ни минуты — спешите в замок, предупредите всех! — О чём? — не понял Артур. А точнее — понял, прекрасно понял, но не мог поверить!.. Рыцарь кивнул волку и вдруг спросил: — Почему ты называешь меня мальчиком? Я ведь давным-давно мужчина. И волк совсем по-человечески фыркнул в ответ. — В Нарнию попадают только те, кто остается ребенком. — Он зарычал: — Бегите, я задержу ее, сколько смогу! И рыцарь мигом поспешил прочь, подхватывая Артура за руку и на ходу забирая у него меч. Артур хотел бы бежать, но получалось только хромать, едва успевая за ним, еще и цепь волочилась по земле, мешая и путаясь под ногами! — Стой… подожди, да подожди, ну! — Ты слышал его? — недовольно буркнул рыцарь, но остановился. — Нам спешить надо, времени мало! — Я слышал, но я при всём желании не смогу так долго бежать. Артур присел на одно колено и стал шарить по карманам. Наконец — нашел! Брошь, которую ему давным-давно, еще до Нарнии, подарил самый близкий и самый любимый человек, оставалась все эти годы с ним и сейчас могла стать спасением. Он поудобнее перехватил иголку и стал пытаться открыть замок. В заточении у Колдуньи в этом не было смысла — он бы не смог пробежать через весь замок незамеченным, только сделал бы хуже, а брошь непременно забрали бы. А теперь как-то не подумал. До этого момента. — Ты знал, что Колдунья придет за нами, да? — спросил Артур без всякого обвинения. — Да, — скорбно отозвался рыцарь. — И ты должен убить меня, как только приведешь к Паше? — В этом Артур не был уверен, но догадывался. — Да. Замок щелкнул, и Артур, выпрямившись, продемонстрировал брошь изумленному рыцарю. — Отличная штука! Из дома принес. Может, — вдруг осенило его, — она и не давала забыть? И если бы Артур не погрузился в эти размышления, он точно увидел бы, как рыцарь во все глаза смотрит на брошь, не замечая ничего вокруг, вообще как будто забыв, где находится. Но нужно было спешить, и они со всех ног бросились в сторону замка. Впрочем, бежать до него не пришлось: в первом же поселении Артура узнали, и весь городок стал ему кланяться, а потом — предлагать схватить рыцаря, связать, отвести к королю Павлу или вовсе прикончить прямо здесь. Артуру тяжело пришлось, но он всё же смог донести главные мысли: рыцарь ему помогает, им двоим срочно нужно в замок, а жителям необходимо приготовиться к возможной атаке. — Не паникуйте, но будьте начеку, — напоследок сказал Артур, уже сидя на мигом собранной для него лошади. Верхом они добрались до замка в два счета, но во двор их долго не пускали — стража, разумеется, не узнавала Артура, да и он не помнил этих солдат. Но потом к воротам вышла… — Полина? Артур даже растерялся и на минуту забыл, что им нужно спешить. Потому что сестренка, которую он запомнил десятилетней, стала теперь совсем взрослой и очень красивой девушкой. И она тоже узнала его сразу. — Артур!.. — и бросилась ему на шею, тут же начиная рыдать, да и сам Артур не сдержал слёз. — Артур, Артурка, братик, мы же все думали, что ты давно умер!.. Паша отправил это послание, но он не верил, что… подожди. — Она отстранилась, настороженно глядя на рыцаря. — А это… — Это друг, — с нажимом сказал Артур. — Полинка, нам срочно нужно с вами всеми поговорить, Колдунья уже идет сюда, она близко, нужно собрать войско! Позади раздался новый голос: — Так вот, почему всё растаяло, — сказала Кира, и когда Артур встретился с ней взглядом, тут же заулыбалась ярко-ярко, подбежала к нему и тоже стала обнимать. Потом, правда, несильно ударила в бок, но улыбаться не прекратила. Некоторым привычкам она не изменяла, даже став молодой женщиной. — В каком смысле?.. — Всю последнюю неделю становилось теплее и теплее, — объяснила Полина, — а сегодня совсем солнечный день. Мы ведь уже не верили, что ты жив, но смотрели на всё это и надеялись, что это ты принёс лето. Артур пробормотал: — А мы думали, просто прошли зиму… Тут обе королевы наконец снова посмотрели на замершего в стороне рыцаря, и тот настороженно зыркнул на них в ответ. — Где Паша? — вклинился Артур прежде, чем его друга начали бы обвинять во всех грехах. Сестры переглянулись, и Кира, подумав, сказала: — Уже встречает нашу гостью. — И когда Артур переспросил, объяснила, не сдерживая гордой улыбки: — Он уже с войском в лесу и скоро вернется с победой в войне. — Но как же так?! — воскликнул Артур. — Он написал это письмо специально, — добавила Полина, тоже улыбаясь, и глаза ее снова слезились. — Надеялся, что заодно тебя освободит, но хотел просто заставить ее поверить, что она победила. И теперь встретит ее, и поверь, на нашей стороне самая великая сила в Нарнии. — Какая же?.. Вместо ответа девушки взяли его под руки и повели в замок, и Артуру только и оставалось, что подчиниться. Ему обработали раны, дали все возможные лекарства, подрезали волосы и сбрили ужасную бороду, одели его в подобающий королю наряд, и только от серебристой короны Артур отказался. Это уж точно было слишком. — А где рыцарь? — спросил он в который раз за день. — Кто-то видел, куда он делся? Только бы никто не счел его вражеским шпионом!.. Полина, которая впервые услышала этот вопрос, пожала плечами. — Я видела, что он сел на коня и уехал. И Артур сперва замер, а потом медленно выдохнул и опустился в ближайшее кресло. Вот так, получается… Что ж, другого ему никто и не обещал. Учитывая, что рыцарь всё это время выполнял приказ Колдуньи, спасибо и на том, что не довел своё дело до конца. Жаль только, что имени его Артур не узнал. Это как раз было обещание, и Артур запомнит, что рыцарь его не сдержал. С поля битвы не было никаких вестей, и к вечеру весь замок стал волноваться, однако не успело солнце сесть, как мальчишка-фавн громко закричал веселым голоском: — Возвращаются! Они возвращаются! И все люди повалили на улицу, чтобы встретить героев с победой. Артур поверить не мог, что всё уже закончилось, но он видел вдалеке флаги Нарнии, слышал, как люди в деревне начинают ликовать, как кто-то запевает песни, видел, как начинают все жители обнимать и поздравлять друг друга. Но когда к замку приблизилась повозка, радость Артура сменилась ужасом: он разглядел, кого на ней везли! — Нет, — выдохнул он и побежал навстречу. — Паша, что с ним?! Король Павел сидел на краю повозки и крепко прижимал обе руки к ране на груди рыцаря Белой Колдуньи, а тот лежал, раскинув руки в стороны, глядя в темнеющее небо и слабо улыбаясь. — Он станет героем, — горько проговорил Паша, когда Артур подлетел к ним, падая коленями прямо на землю, и повозка остановилась. — Это он убил ее, Колдунью. Я бы не смог, я замешкался… Артур не заметил, как по щекам потекли слёзы. — Эй, рыцарь, — сдавленно позвал он, совсем как недавно в лесу. — Посмотри на меня, ну. Тот, казалось, его не слышал, но пробормотал: — Ложный правитель… я… поклялся… — Тише, тише, — Артур поднял взгляд на Пашу, но тот тоже сидел со слезами на глазах. — Можно же что-то сделать! Мы же в Нарнии, здесь есть магия, неужели нельзя найти хоть капельку!.. Неужели он не заслужил?! Вокруг стало совсем тихо. Так тихо, что слышны были только всхлипы Артура, который отчаянно хватался за одежду рыцаря и так будто пытался удержать его на грани. «Жизни тоже как будто нет», — сказал он тогда Артуру, но нет, его жизнь обрывается прямо сейчас, и Артур совсем ничего не может сделать, чтобы ему помочь! — Можешь, маленький король, — вдруг прозвучал глубокий, низкий голос, и Артур, затаив дыхание, медленно поднял голову. Перед ним стоял Лев Аслан, и все люди вокруг опустились на колени. Артуру бы тоже поклониться, как следует, но он сидел на боку и не мог заставить себя оторваться от умирающего рыцаря. Он громко всхлипнул и спросил: — Как? Лев смотрел на него мудрыми, добрыми глазами, и, точно увидев что-то в его лице, вдруг совсем тепло улыбнулся. Повернул большую голову к солдатам и мягко попросил их: — Опустите этого храброго воина на землю. Артур всхлипнул, но собрался с силами, вытер лицо, поднялся на ноги и отошел в сторонку, во все глаза глядя, как трое солдат осторожно подхватывают его рыцаря и спускают вниз. — Что мне нужно сделать? — снова спросил Артур, готовый, если придется обменять одну жизнь на другую, без сожаления отдать свою. Ведь терять ему было больше нечего. И снова Великий Лев будто прочитал его мысли, и снова улыбнулся ему и качнул головой. — Ты еще не понял, маленький король? Ты и есть его жизнь. Теперь он это вспомнил. Артур по-прежнему мало что понимал. Но, кажется, это было не нужно. Лев подошел ближе к рыцарю и сказал: — Нам всем иногда нужно умереть, чтобы снова начать жить. И сказав так, он оглушительно зарычал, так громко, что поднялся ветер, и Артуру пришлось зажмуриться и закрыть уши руками, и все люди вокруг сделали то же самое. А когда ветер стих, Артур приоткрыл глаза и обомлел. На месте рыцаря был, как показалось в первую секунду, совершенно другой человек — тот, которого никак не могло быть в Нарнии! Ни в этот момент, ни в какой-то другой!.. Вокруг все ахнули, а громче всех — Паша, Кира и Полина, которые тоже его узнали. А потом Артур всё понял. Он подошел к мальчику, который медленно приходил в себя и поднимался, тяжело дыша и хватаясь за грудь, на которой больше не было смертельной раны, и упал рядом с ним на колени. — Шамрай?.. Мальчик, который когда-то казался совсем взрослым, а на деле был всего на два года старше пятнадцатилетнего Артура, вскинул голову. И Артур поразился — как он мог не узнать его по глазам! Ведь глаза были совсем такие же, как раньше! — Артур, — выдохнул Шамрай и нахмурился, и стал оглядывать свое тело и ощупывать свою голову. — Что за… это… И больше Артур не мог сдерживаться — он обхватил Шамрая обеими руками, крепко обнял и поцеловал так, как давным-давно мечтал. И Шамрай сперва опешил, но потом стал отвечать, вцепившись в него в ответ так же крепко. И снова все вокруг зашумели, и снова стали ликовать, потому что всё плохое наконец оставалось позади. Стоило Артуру оторваться от поцелуя, как его несильно ударили в плечо. — Эй, а с братом поздороваться не надо?! Десять лет не виделись, а тебе лишь бы с кем-то пообжиматься! Артур мигом вскочил, кинулся на Пашу и едва не свалил его на землю, а потом на них прыгнули сёстры, и все они вчетвером всё-таки упали в одну смеющуюся, счастливую кучку. А потом Кира потянулась к неловко замершему рядом Шамраю и за руку подтащила к ним. — Ну привет и тебе, мелкий! Артур вдруг сообразил: — Погодите, вы его помните?! Брат и сестры переглянулись. — Ну да, конечно. — И наш дом помните? Не Кэр-Параваль, настоящий! — Между прочим, мне замок никогда не нравился, — заметила Полина, — я скучаю по нормальному душу. — А я — по брюкам, — сказала Кира. — А я — по деньгам, которые помещаются на одной карточке, — сказал Паша. Все трое вздохнули, а Шамрай непонимающе посмотрел на Артура. — Ты же говорил, что они… — Неважно, — покачал головой Артур и прижался к его лбу своим. — Теперь мы точно вернемся. Обещаю. И своё обещание Артур сдержал. Еще неделю они пробыли в Нарнии, празднуя вместе со всеми нарнийцами свою победу, а после этого с грустью стали собираться туда, где было их место. О своём отъезде они сообщили только одному человеку — вернее, фавну, — который займет их место и станет мудрейшим из королей. Но первым проводили за море Великого Льва. Он не прощался — просто кивнул им напоследок и, шагая мягкими лапами по воде, отправился в свою страну за море. — Он не появлялся здесь три тысячи лет, — прошептала Полина, — представляете? С тех самых пор, как здесь в последний раз были древние короли и королевы. — Но его сила навсегда останется с нами, — сказал Артур, крепко сжимая руку Шамрая. А следующим утром они оседлали лошадей и, не оглядываясь, чтобы не разрывались так сильно их сердца, отправились к фонарному столбу.

The end.