ПШЛНХЙ

— Вы точно поезд не перевернете вверх дном? Я смотрела на этих детей в обличие взрослых и была убеждена, что их ответ мало значит. Я же знаю, что перевернут. Не важно, какими большими и милыми глазами они на меня смотрели. Махнув им на прощание, про себя решив, что если что и случится — пусть все решает проводница, пошла в соседнее купе расстилать себе настолько желанную кровать. Любила поезда за убаюкивание и романтику. Спала в них всегда просто прекрасно. Уже легла, как услышала за стенкой дикий ржач своих подопечных. Кулаком ударила пару раз по перегородке в надежде, что заткнуться. Вроде заткнулись. Сквозь сон услышала, что кто-то тоже пришел в мое купе. К счастью, старался быть тихим, но выходило… так себе. Проснулась сама не поняла от чего. Посмотрела на время: ровно семь утра. Через полтора часа прибытие. Привстав на кровати, заметила своего соседа. Все-таки этим громким медведем оказался Горошко, который сейчас мирно сопел, обнимая одеяло. Смешной. Вернувшись из уборной, увидела актёра уже сидящего и потирающего спросонья глаза. — Доброе утро, — хриплым голосом произнес он. Хм, а ему такой голос идет. — Доброе, — улыбнулась я. — Как спалось? — Мало. — Конечно, ты пришел сюда спать в районе трех часов. — Ты же вроде спала, — нахмурил брови, не понимая меня, Сергей. — Но я прекрасно слышала, как ты матерился себе под нос, пытаясь запихнуть одеяло в пододеяльник, — хмыкнула я. — Чёрт, сорян, правда не хотел тебя разбудить. — Сонный и виноватый парень смотрелся слишком комично. — Ненавижу пододеяльники, в них невозможно что-то ровно вдеть. — Всё ок, — отмахнулась я. Желания ругаться не было, да и как можно обижаться на дуралеев? Мы уже подъезжали к Северной Столице, а я все еще не слышала парней в соседнем купе, что не могло не напрячь. Решила их проверить, и какого было мое удивление, что, открыв дверь, я увидела уже одетых и готовых к прибытию в Питер ребят. — Вы умеете сидеть тихо? — не сдержала удивления я. — Доброе утро, — почти в унисон ответили они. — Прибытие через пятнадцать минут, такси нас уже будет ждать, так что в темпе вальса. — Заметила рядом с собой любопытную голову Горошко. — Тебе чего? — Я не сразу поеду в клуб, по работе ускользну на пару часов. Юля, дыши. — А раньше сказать? — Прости. — Вновь это сонное и виноватое выражение лица. Похоже, понял, что именно так я начинаю его жалеть. Хитрожопый. — Опоздаешь на саундчек — убью, — сквозь зубы прошипела я. — Договор. Он опоздал. По стеночке заползал в зал, обходя свет, чтобы я его не увидела. Но я увидела. И со всего маха запульнула в него барабанными палочками. — Убьешь же! — отпрыгнул от них Серёжа. — Так я тебя предупреждала! — потянулась за еще одними палочками, но барабанщик быстро выхватил у меня их из рук. — Серёг, спасибо! — крикнул ему Горошко. — Быстро на сцену! — огрызнулась в ответ я. На самом деле Серёжа опоздал буквально на пять минут и не особо заслужил моей злости, но ему просто не повезло попасть под горячую руку. Я катастрофически была недовольна звуком в этом клубе. Всё здесь было отвратительно: от входной зоны, до ленивого и еле ползущего звукаря, скидывавшего все проблемы на акустику зала и убитые музыкальные инструменты самих парней. Чувствовала себя блондинкой в автосалоне, которую высмеивали за тупость, когда сама имела образование автослесаря. Тут так же: звукарь разговаривал со мной как с дурой, которая не имеет ни слуха, ни знаний. Так еще и не помнит состав технического задания и условия договора. Постоянно пытался меня наебать на дополнительные деньги. — Пш-ш, — зашипел Горошко, тронув меня за плечи. — Ну ты и горячая, обжигаешь аж! Успокойся, пожалуйста. Он подошел ровно тогда, когда я не сдержалась и все-таки наорала на звукаря, чтобы тот не держал меня за дуру и пошел настраивать пульт, а не ебать мне мозги, что все дело в гитаре Серёжи и нужно арендовать за овердофига у них другую гитару. Придурок. — Тебе жить надоело? — повернула голову к парню я. — Надоело смотреть на то, как ты нервы тратишь, — пожал плечами он. Откуда столько заботы? — Релакс. Все пройдет хорошо. — А ты, я смотрю, хиппарь, — поморщила нос я. — А ты, я смотрю, токсик, — скорчил гримасу актёр. Пихнула его в бок. — Ай! Аккуратнее, у меня нежные рёбра. — Отлично, с них и начну тебя есть, если ты, зараза, концерт запорешь. — Злая Юля. Боюсь, боюсь, — хмыкнул парень, подняв руки вверх, но все-таки отходя от меня подальше. Молодец. Всё шло из рук вон плохо. Я уже давно привыкла к тому, что сами артисты обычно лишь сидят подбухивают, да ждут, когда ты их сам выпнешь на сцену, но эти хождения Горошко туда-сюда между максимально по-тупому расположенными двумя гримерками (кажется, в зале фанерную перегородку поставили и все) меня достали. Даже стоя на проходке, я, кажется, чаще видела мелькающего Горошко, который попутно раз двадцать успел побегать покурить, нежели чем зрителей концерта. — Хватит семенить туда-сюда, — перехватила за локоть Серёжу в один из таких разов. — Не все тебе нервничать, — шепнул на ухо мне он и попытался двинуться дальше, но я крепче сжала ладонь. — Я понимаю, что ты нервничаешь. Только ты этим делаешь хуже в первую очередь себе, — встретилась глазами с его. — Соберись. Ты молодец. Сегодня ты покажешь на сцене лучшего себя. — Спасибо, — тихо, почти одними губами произнес актер. — Шуруй за сцену, — заметила косые взгляды девчонок я. — Начинаем через пятнадцать минут. Нам не раз херили звук. Свет — вообще отдельный ад. Обычно я нахожусь за сценой и контролирую артиста, так как со звуком и светом разбираюсь на саундчеке, но сегодня я была везде. Мою футболку можно было выжимать, настолько я убегалась. Но больше всего жалко было горло: кажется, я сорвала голос, пытаясь переорать музыку, чтобы долбоеб-звукарь меня услышал. Только потом я поняла, что он не слышал меня не из-за громкости моего голоса, а из-за того что был тупым. Когда у Серёжи на последних треках вновь отвалился звук в наушниках, я просто упала на полу в примерке и с трудом сдерживала слезы. Это провал. По всем фронтам. Я засужу эту площадку за невыполнение условий договора. — Вы молодцы, — быстро поднялась я и надела улыбку, услышав, что ребята закончили прощаться с аудиторией и пошли спускаться в гримерку. — Всё прошло хорошо? — нахмурил брови Серёжа, пока другие счастливо благодарили. — Вы справились отлично, — обошла ответ на прямой вопрос я. — И ты тоже. Зря переживал. — Мне показалось, или он сейчас действительно выдохнул и немного расслабился? — Всё, мини-тур закончен! — Горошко радостно поднял руки вверх. — Теперь можно и на афтер-пати! — Да-а! — радостно загалдели парни. Я же непонимающе уставилась на актёра. — Юля, мы едем в караоке. Под мы я понимаю парней и тебя, — пояснил мне Сергей. Какое, нахер, караоке? — Вы что, не напелись? — скептично спросила я. — Ты не понимаешь, это другое, — отмахнулся Ярослав. — Собирайтесь быстрее в свой караоке, — закатила глаза. — А то не хочу этим уебкам отстегивать неустойку за несвоевременное съебалово отсюда. Хотят караоке — вперед и с песней, хоть в стрипуху, лишь бы свалить побыстрее из этой картонной коробки, названной клубом. В караоке мы завалились сразу с инструментами. Оказывается, у Горошко были здесь какие-то связи, и нас уже ждала самая большая комната, где помимо нас и инструментов влезла бы еще одна такая компашка как минимум. Петь я не хотела и не собиралась. Особенно сильно закрепилась в этом мнении, увидев бутылку виски. Пока парни выбирали первые треки, радуясь обилию выбора, я забрала себе желанный напиток, подбрив со стола и бутылку колы. Всё, рабочий день закончен, могу позволить себе стакан виски. Ладно, два. В какой-то момент про караоке все забыли, переключившись на разговоры и поедание заказанной пиццы. Песни просто крутились на фоне как аккомпанемент веселой беседы. Ребята вспоминали свою школьную молодость, а я заливисто смеялась с их подколов и приключений. А все-таки они душевные парни! Стоп. Почему мне уже так легко и весело? Так от двух бокалов не выносит. А я только один пока выпила. Посмотрела на бутылку. Половины нет! Мне кто-то постоянно незаметно подливал! Но, услышав знакомые аккорды, вместо ругани я начала произносить те же строки. — Вот когда, ты ж знаешь вот как бывает, знаешь, там. Раз-раз, пропустил удар, два, а бывает в грудь дадут один раз, что на выдохе, и замерзаешь. Вот у меня с ней так же, — начала затирать под Басту, точнее Ноганно, я. — Де-воч-ка, — закричал припев Горошко, — девочка моя! Потанцуй ты со мной, осчастливь меня! Благодаря половине бутылки виски я охмелела настолько, что действительно полезла танцевать. На стол. Парни одобрительно засвистели, от чего мне стало только веселее. Горошко продолжал не только петь, но и залез ко мне на стол. Песни продолжались, сменившись на всякую попсятину двухтысячных, а мы все танцевали и пели. В какой-то момент в моих руках оказался микрофон, и я вовсю голосила «дайте мне белые крылья, я утопаю в омуте», включая туда максимум драмы. Только когда я уже допела, воцарилась тишина. Парни в шоке на меня смотрели. — Что? — не выдержала я. — А какого хера ты так классно поешь? — крайне недовольно спросил меня Горошко.